Глава 19

— Постой-ка, любезный, не спеши так, — придержала Лена слугу. — Пойдём не торопясь. Ты мне что-нибудь расскажешь, а я послушаю.

— Мне приказали вас проводить и сразу же возвращаться, — нерешительно возразил слуга.

— Скажешь мажордому, что я тебя задержала. Что захотела посмотреть картины. Тем более, тебе врать-то и не понадобится, это так и есть, — небрежно отмахнулась Лена, останавливаясь у очередной картины, изображающей какого-то надутого толстяка в пышных одеждах. — Покажи мне свою ладонь, — приказала она.

Тот нерешительно предъявил ладонь, на которой тут же каким-то незаметным образом появилась серебряная монета.

— А ещё у этого пфеннига есть братец, — заговорщически улыбнулась Лена, подбрасывая и ловя такую же монетку. — Расскажи мне всё про госпожу Ладу.

— Я про неё мало что знаю, — слуга ещё сопротивлялся, но выглядело это уже не очень убедительно.

— Вот и расскажи мне всё, что знаешь, — с напором распорядилась Лена, и тот сдался.

— Красивая, но очень уж дикая, — доложил слуга, осторожно стрельнув на неё глазами.

— Дикая? — сделала круглые глаза Лена, про себя, впрочем, совершенно не удивившись. — Это как?

— Ну, есть у нас такой Ганс, — начал объяснять слуга, — вечно к служанкам вяжется, но так-то безобидный. Вот он её как-то раз приобнял слегка…

«Да, да, кто же не знает, как безобидные солдаты приобнимают, — саркастически подумала Лена. — Зажмут в тёмном уголке и приобнимают слегка».

—… так она его избила и с лестницы спустила, — драматически завершил он свой рассказ. — Руку он там сломал, ещё что-то себе повредил.

— Ай-яй-яй, — фальшиво посочувствовала Лена. — А кстати, если солдат так зажмёт дворянку — что ему полагается?

— Смотря какую дворянку, — рассудительно ответил слуга. — Плетей точно получит, а так и казнить могут.

— Так госпожа Лада ведь дворянка, значит, он легко отделался.

— Ведьма, и дворянка? — с недоверием вытаращился на неё тот. По всей видимости, идея ведьмы-дворянки была для него совершенно чужда.

— Дворянка, дворянка, — заверила его Лена. — Так только поэтому дикая, что солдата с лестницы спустила?

— Нет, почему только поэтому, — замялся слуга, пытаясь сформулировать свои претензии. — На плацу она постоянно, по каким-то брусьям скачет, с солдатами дерётся. Правда, с ней солдаты уже не дерутся, только если сержант заставляет. Она и с сержантом дралась, но с ним уже не справилась. Нашего сержанта Гроссе так просто не взять.

— Она с этим сержантом враждует, что ли?

— Нет, наоборот, дружат, — отрицательно покачал головой слуга. — Они там сошлись на ничьей, а больше уже не стали драться.

«Подружилась с сержантом, значит. Всё-таки умная, а не просто дикая», — одобрительно подумала Лена. В то, что Лада не смогла справиться с каким-то сержантом, она совершенно не верила.

— А правда, что все ведьмы красивые? — с любопытством спросил слуга, решив воспользоваться удобным моментом.

— Конечно, все красивые, — рассеянно ответила Лена, думая о своём. — Как же иначе нам, ведьмам, совращать добрых христиан?

Слуга потерял дар речи.

— Госпожа шутит? — наконец, неуверенно осведомился он.

— Да шучу я, шучу, — засмеялась она, глядя на его выпученные глаза. — Не нужны нам добрые христиане, а недобрые тем более не нужны. А с кем она ещё подружилась?

— С отцом Клаусом она ещё вроде подружилась, — неохотно ответил слуга, всё ещё отходя от шока. — Ну, так Хетти рассказывала, горничная её.

«Со священником? — с недоумением подумала Лена. — И кто там кого совращает?»

— В христианки подалась, что ли? — озадаченно переспросила она.

— Нет, точно не подалась, — авторитетно опроверг слуга. — К замковой церкви даже близко не подходила. А ещё отец Корнелиус, капеллан наш, хотел поговорить с ней о Господе, он со всеми беседует. Так она просто засмеялась, отвернулась и ушла.

— Понятно, — с сомнением проговорила Лена, вкладывая ему в руку второй пфенниг. — Ладно, пойдём-ка отыщем эту горничную Хетти, а потом я тебя отпущу.

Горничную пришлось поискать. Наконец, она всё-таки нашлась в одной из гостиных, где в компании ещё пары горничных сражалась с тяжёлыми портьерами.

— Хетти! — позвал слуга, заглянув в дверь гостиной. — Тебя здесь госпожа спрашивает.

И тихонько шепнул Хетти на ухо, когда она проходила мимо: «Это ведьма, осторожней с ней, детка». Обычный человек вряд ли смог бы что-то услышать, но Лена, конечно же, этот шёпот прекрасно разобрала. Возмущаться она, однако, не стала, а усмехнувшись про себя, сделала вид, что ничего не слышала — в конце концов, искренняя забота о молодой девушке заслуживает определённого уважения.

— Здравствуй, — кивнула ей Лена. — А ты можешь быть свободен, любезный.

— Здравствуйте, госпожа, — горничная присела в неглубоком реверансе.

— Тебя ведь Хетти зовут? — ласково спросила Лена.

— Хетти Кнеллер, госпожа.

— А я Лена Менцева-Арди, баронесса фон Раппин. Мы с мужем приехали за госпожой Ладой — проводи меня к ней, а заодно и поговорим. Как здесь, нашу Ладу не обижают?

— Нет, что вы, госпожа, — в ужасе затрясла головой Хетти. — Его высочество приказал относиться к ней, как к его личной гостье.

— Но она здесь скучает, наверное? Или, может, с кем-то всё-таки общается?

Хетти замялась. Её эмоции ощущались очень ясно — умалчивать она опасалась, но и говорить откровенно ей тоже не хотелось.

— Расскажи мне, Хетти, — мягко сказала Лена, ненавязчиво посылая ей чувство теплоты и доверия.

— Ну, она скучала поначалу, — призналась та, — но потом в замок вернулся его высочество, а с ним приехал отец Клаус. Они с госпожой часто видятся.

— О божественном говорят? — предположила Лена.

— Вряд ли о божественном, — с сомнением сказала Хетти. — Они ужинать вместе в город ездят. Он ей цветы дарит.

— Священник? Цветы? — искренне удивилась Лена. Насколько она знала повадки разных жрецов, никаких цветов они женщинам не дарили. Вот попросить о пожертвовании могли, и охотно просили.

— Отец Клаус не священник, а паладин, — объяснила горничная.

— Вот как? — задумалась Лена. — А что он за человек?

— Симпатичный, — сообщила Хетти самое важное.

— А по характеру как?

— Девочки говорили, добрый. Никогда не ругается.

— А госпожа Лада ругается?

— Нет, ни разу такого не было, — уверенно ответили горничная. — Я сначала её боялась, девочки сказали, что она ведьма. А она оказалась добрая.

— Оба добрые, значит, — задумчиво заметила Лена. — Два добрых сердца нашли друг друга. Как интересно…

Они прошли ещё один коридор, завернули за угол, и горничная остановилась у большой двустворчатой двери.

— Вот апартаменты госпожи Лады, госпожа.

Лена огляделась вокруг. Коридор был широким и чистым, пол выложен мраморными плитками, стены отделаны декоративной штукатуркой под голубоватый мрамор, немногочисленные двери сверкали свежим лаком. Это крыло совершенно определённо предназначалось для достаточно знатных гостей, и Лена с удовлетворением кивнула. Она решительно постучала в дверь и услышала голос Лады в ответ.

— Спасибо, Хетти, — сказала она горничной, вкладывая ей в руку серебряный пфенниг. — Можешь идти, ты пока не нужна. Зайдёшь чуть позже, поможешь госпоже Ладе собрать вещи, — и решительно повернула ручку двери.

* * *

— Госпожа? — растерянно сказала Лада, откладывая книгу и вставая из кресла.

— Лада, дорогая, здравствуй! — жизнерадостно защебетала Лена, по-дружески целуя её в щёку. — Как ты здесь? Сильно они тебя замучили?

Не отвлекаясь от радостной болтовни, Лена быстрым взглядом окинула комнату. Просторная и неплохо обставленная гостиная никак не походила на тюремную камеру, а несколько дверей намекали на то, что апартаменты включают не одну комнату. Мучениями здесь явно и не пахло.

— Меня не замучили, — слабо улыбнулась Лада.

— Не волнуйся, — утешила её Лена, усаживаясь в соседнее кресло, — Кеннер сейчас разговаривает с герцогом. Мы тебя выручим.

— Меня вопрос выкупа очень волнует, — призналась Лада.

— Боишься, что тебя заставят его выплачивать? — сразу же догадалась Лена. — Я не знаю всех деталей этого дела, и не могу предсказать, что Кеннер решит. Но я могу точно сказать, что даже если он решит наложить штраф, то этот штраф будет для тебя посильным. Если и будет какое-то наказание, то оно будет справедливым.

Лада только печально вздохнула в ответ.

— Но, между нами говоря, скорее всего, наказание будет лёгким или даже вообще никакого, — посмотрев на неё, сжалилась Лена. — Кеннер обмолвился, что в этой ситуации есть и его вина — он приказал определить вас в разведку, а вы же совершенно для этого не подготовлены. Он сказал, что отправит вас к Лазовичу учиться. У него в школе хороший курс для разведчиков, мы с Кеннером сами его заканчивали.

— Вы курс для разведчиков заканчивали? — поразилась Лада.

— Ну да, специальность семь-три, — кивнула Лена. — «Глубинная разведка и диверсии».

— Зачем вам это? — в полном недоумении переспросила Лада.

— Да особо незачем, конечно, — пожала плечами Лена. — Хотя, с другой стороны, совсем уж бесполезных знаний не бывает, всё когда-нибудь может пригодиться. Но там просто никакой другой подходящей специальности не нашлось. Учиться на артиллерийского наводчика или на пилота бронехода нам было уж совсем ни к чему. А на семь-три весело было, свиней вот научились воровать.

Лада, в полном потрясении от открывшихся фактов, не знала, что сказать.

— Да ладно, что мы всё обо мне, — махнула рукой Лена. — Чем ты здесь занималась? Всё книжки читала?

— Книжки читала. Тренировалась ещё много — здесь тренировочный плац неплохой.

— Разрешали пользоваться? Похоже, к тебе действительно неплохо отнеслись. Как здесь народ вообще?

— Да нормальный народ, — смущённо сказала Лада. — Познакомилась с разными людьми.

— Да? — заинтересовалась Лена. — А с кем познакомилась?

— С сержантом Гюнтером Гроссе, он здесь новобранцев учит. Хорошо учит, у них есть что перенять, по-моему. Но меня Лазович и слушать не будет, конечно, — с оттенком грусти сказала Лада.

— Станислав не будет, — согласилась Лена, — зато Кеннер ничего с порога не отвергает. Тем более, это Станислава вообще не касается — подготовкой новых ратников для нас занимается его отец, Данислав. В общем, как вернёшься домой, пиши подробный доклад — как они учат, что у них можно перенять, и почему. Если там действительно есть разумное зерно, позаимствуем методику. Можем и сержанта этого на время пригласить, поучить наших.

— Напишу, — согласилась Лада.

— Что ещё интересного расскажешь? Ты сказала «с разными людьми» — значит, с кем-то ещё познакомилась, не только с сержантом?

— С Клаусом фон Абенсберг, — смущённо призналась Лада. — Это паладин, который меня в плен захватил.

— Ну, это знакомством можно только с большой натяжкой назвать, — покачала головой Лена. — Так разве что дикари знакомятся — дал по голове и уволок в пещеру.

— Да нет, — окончательно смутилась Лада, — мы уже потом как следует познакомились. Он нормальным оказался, да и вообще приличный человек.

— А ты с ним не закрутила ли, часом? — поразилась Лена, сделав круглые глаза. — А я ещё думаю: «Надо же сколько цветов в комнате» — не от него ли букеты?

Лада молчала, зардевшись.

«Ну надо же, как наша Лада умеет, оказывается, — умилилась Лена, глядя на её пылающие щёки. — Рассказать кому, что она может краснеть, так ведь и не поверят, пожалуй».

— Ты смотри не забеременей, подруга, — заботливо сказала она.

— Если забеременею, буду рожать, — твёрдо сказала Лада, наконец переборов смущение.

— Куда тебе рожать так рано? — удивилась Лена. — У тебя вся жизнь впереди, погуляй лет пятьдесят хотя бы.

— Это у вас, госпожа, с этим проблем нет, детей можно заводить, когда захочешь, — с грустью сказала Лада. — Муж с очень сильным даром, причём не нужно его делить ещё с десятком жён. А у нас все приличные мужчины уже в Академиуме разобраны, да и не приличные тоже. На иного глянешь, плюнуть хочется, и даже к такому не подпустят.

— Кеннер об этой проблеме постоянно думает, — виновато сказала Лена. — Но с парнями-Владеющими трудно, сама знаешь. Мы с Академиума всех забираем, даже совсем никчёмных, и всё равно их не хватает.

— Да я знаю, — вздохнула Лада. — Все знают, что семейство делает всё, что возможно, только проблема-то всё равно есть. А Клаус — Светлый паладин, по-нашему чуть ли не девятый ранг. И дети от него по-настоящему одарённые будут. Где я ещё такого мужчину найду?

— Понимаю тебя, — серьёзно ответила Лена. — И нисколько не осуждаю. Даже наоборот — если что, семейство поддержит и поможет.

— Спасибо, госпожа, — застенчиво сказала Лада. — И кстати о Клаусе: он хотел встретиться с господином Кеннером. Мы сегодня собираемся поужинать в «Швабском поросёнке» — может, вы с господином Кеннером к нам присоединитесь?

— Если герцог Кеннера не задержит, то почему бы и нет? — согласилась Лена. — А о чём он хотел поговорить?

— Он не сказал, а я и не спрашивала, — пожала плечами Лада. — О каких-то своих мужских делах, наверное.

* * *

— Странное какое-то название, — заметила Ленка, разглядывая почерневшую от времени деревянную вывеску, на которой совсем недавно подновили изображение поросёнка, держащего кружку пива. — По-моему, немного двусмысленное даже.

— Может, и двусмысленное, — пожал я плечами, — зато всем понятное. Пивная с уклоном в швабскую кухню — маульташены, шпецле, прочее такое. Учитывая, что мы и сами, наверное, из алеманов[23], и просто обязаны любить шпецле, то здесь нам самое и место.

— А пиво мы тоже обязаны любить? — нахмурилась Ленка.

— А кроме пивных, здесь других заведений и нет, скорее всего, — хмыкнул я. — Это не просто Германия, милая, это Бавария. Но пойдём же внутрь.

Внутри оказалось довольно шумно, но при этом весьма прилично. Я ожидал увидеть именно пивную — ну, ту, классическую немецкую, где девушки-подавальщицы с выдающимися формами без устали разносят кружки жаждущим. Однако это было похоже скорее на чистенький семейный ресторан. Возможно, баварцы просто не представляют, как заведение общественного питания может называться иначе, чем «пивная».

Лада со спутником обнаружились за угловым столиком у окна. Увидев нас, она поднялась, а следом встал и её спутник, которые, несомненно, и был тем самым отцом Клаусом.

— Здравствуйте, господин, госпожа, — приветствовала нас Лада. — Позвольте представить вам Клауса фон Абенсберг. Клаус, представляю тебе Кеннера Арди барона фон Раппин и Лену Менцеву-Арди баронессу фон Раппин.

Мы по очереди сообщили друг другу, что бесконечно рады знакомству.

— Вам сейчас принесут ужин, — сказал нам Клаус, когда мы уселись. — У них здесь нет меню — все едят одно и то же.

«Так вот кто изобрёл комплексный обед», — подумал я и пожал плечами:

— Так даже проще, полагаю. Скажите, герр Клаус — вы, случайно, не родственник графам Абенсберг?

Клаус помрачнел, а Лада заметно забеспокоилась.

— В любом случае это пришлось бы прояснить, — вздохнул он, — так почему бы и не сразу? Да, родственник. Граф Абенсберг — мой младший брат.

— Тогда я не совсем понимаю, — признался я в замешательстве. — Во-первых, почему граф не вы? А во-вторых, почему приставка «фон»? Если я правильно помню, город Абенсберг был назван по фамилии владельцев, а не наоборот. Или Лада просто ошиблась в своём представлении?

— Не ошиблась, — усмехнулся Клаус. — Дело в том, что я паладин.

— И? — не понял я.

— Одарённый не может быть наследником графства. А одарённый, достаточно сильный, чтобы стать паладином, и дворянином не является. Паладин принадлежит церкви. Впрочем, мне оставили дворянскую фамилию, просто добавили «фон», чтобы отличать от графов Абенсберг.

— И паладинов такое устраивает?

— Конечно, — подтвердил он. — Наследники графств там, скажем так, нечасто встречаются. А для остальных это огромный скачок вверх.

— Но не для вас, — уточнил я.

Он молча улыбнулся.

— Прошу меня простить, ваше сиятельство, за эти вопросы, — извинился я. — Как оказалось, я не вполне представлял себе жизнь Владеющих в империи.

— Я не сиятельство, — поправил меня он. — И даже не дворянин.

— У нас одарённых жалуют дворянством, а не лишают. С нашей точки зрения, лишение дворянства по этой причине является юридически ничтожным. Для Новгорода вы дворянин и граф. Кстати, герцог Оттон упоминал своего друга Клауса — полагаю, он имел в виду как раз вас?

— Меня, — улыбнулся он. — И всё же, барон, не стоит называть меня сиятельством. Если кто-то это услышит, у меня могут быть неприятности. Ордену паладинов это точно не понравится, да и моему брату тоже.

— Да уж, необычная ситуация, — сказал я, переглянувшись с Ленкой. — Ну что же, герр Клаус, как скажете. Кстати, если мой вопрос не покажется вам слишком личным — какой у вас ранг?

— В ордене довольно сложная система рангов, не совсем зависящая от личной силы. Точнее говоря, зависящая не только от неё. Но если говорить о вашей системе, то полагаю, примерно восьмой. Думаю, до девятого я всё же недотягиваю.

— Внушительно, — признал я. — Понятно, что Лада вряд ли могла вам что-то противопоставить.

— На самом деле могла, — возразил он. — Дело в том, что у нас с вами радикально отличающиеся методики развития. Вы добиваетесь совершенства в узкой области, тогда как мы сторонники универсальности. Например, я не столько боевик, сколько артефактор и алхимик. И неплохо лечу, кстати, хотя до целителя мне далеко.

— Необычный подход, — заинтересовался я. — А вот если, к примеру, вы возвыситесь. Ну, станете святым паладином — и что тогда? Вы станете Высшим артефактором? И Высшим алхимиком? И Высшим целителем, возможно?

— Нет-нет, — засмеялся он. — Для того чтобы стать Высшим артефактором, недостаточно высокого сродства с Господом, хотя это, конечно, необходимое условие. Прежде всего, нужно чувствовать сродство с материалом. Для вас это одно и то же, поскольку вы развиваетесь в одном направлении, но мы, универсалы, посредственны во всём.

— Ах, вот как! — дошло, наконец, до меня. — А я-то всё не мог понять, почему моя мать не считает себя Высшим алхимиком. Действительно, всё просто и логично — я мог бы и сам догадаться, если бы взял на себя труд немного подумать. Ведь в самом деле — возвышение вовсе не подразумевает автоматическое овладение специальностью. Вот что значит инерция мышления — ответ на виду, но ты на него даже не глядишь!

— Именно так, — подтвердил Клаус. — Путь к Господу и творческое совершенствование связаны, но это разные пути. Госпожа Лада очень сильный боевик — мы провели несколько тестовых боёв, и я сейчас понимаю, что моя победа вовсе не была гарантированной. Мне просто повезло, что она не ожидала серьёзного сопротивления.

— Не ожидала сопротивления? — я вопросительно посмотрел на Ладу, и та смутилась. — Сопротивления нужно ожидать всегда — чему тебя Менски учил? Я не стану никому рассказывать про твой промах, но ты сделай выводы, пожалуйста.

— Я уже сделала, — серьёзно ответила Лада. — Скажите, господин — что решено с моим выкупом?

— Всё улажено, забудь, — махнул я рукой. — Ты свободна и завтра можешь ехать домой.

— Домой — в смысле в Новгород?

— Именно туда, — подтвердил я. — После освобождения из плена ты не можешь больше воевать — это не принято, да и вообще недостойно. Насколько я знаю, твои подчинённые уже в Новгороде.

— А я могу позже сама приехать в империю?

— Приехать в империю? Можешь, конечно, ты же не на цепи сидишь, — ответил я автоматически, а потом до меня дошло. — Так-так, и я даже догадываюсь, к кому ты собралась ехать. Я правильно догадался, герр Клаус?

— Правильно, — улыбнулся он.

— Ты, конечно, можешь ехать куда хочешь, Лада, — серьёзно сказал я. — Но в империю я бы тебе ехать не советовал. Здесь не любят ведьм, а ты именно ведьма, противная Господу. Ты знаешь, как появились новгородские Арди? Моя прабабка Орианна Арди была вынуждена бежать из Трира, потому что она оказалась сильной одарённой, и её собирались сжечь.

— Ну, такая дикость в наше время уже не встречается, — поморщился Клаус.

— Там всё действительно было не вполне чисто, — признал я. — В деле, похоже, круто замешалась политика, да и заключение диаконов-инквизиторов, возможно, было не совсем честным. Но это не так важно. Важно то, что эта опасность была воспринята настолько серьёзно, что семья организовала её побег, что им, кстати, очень дорого обошлось. То есть это всё-таки реальная опасность.

— Вроде ко мне здесь нормально относятся, — с сомнением заметила Лада.

— К тебе здесь нормально относятся только потому, что ты принадлежишь сильному отряду, нанятому высшим церковным иерархом. А в замке ты находилась на правах личной гостьи герцога. А вот если ты приедешь сама по себе, отношение к тебе, скорее всего, будет другим. А учитывая, что за тобой уже никто не будет стоять…

— Барон прав, Лада, — хмуро сказал Клаус. — Опасность не то чтобы очень большая, но это реальный риск. Скажите, барон — а если я приеду к Ладе?

— А орден паладинов отпустит вас к язычникам? — удивился я.

— Мы всё-таки не рабы. Ну, начиная с определённой ступени. Я уже достиг такого положения, когда фактически нахожусь там добровольно, и меня никто не имеет права задержать.

— И никто при этом не покидает орден? — удивился я.

— А зачем?

— Ясно, — сразу же понял я. — Для большинства уход из ордена будет падением вниз.

— Совершенно верно, — подтвердил он. — Паладин, покидающий орден, сразу же потеряет очень многое. Он сразу же станет никем.

— Так вы хотите покинуть орден или просто взять отпуск?

— Для начала, наверное, просто отпуск, — задумался он. — Покинуть орден — это очень серьёзное решение. Я ведь всю жизнь в ордене, другой жизни и не знаю.

— И вы хотите знать, что вас может ожидать в Новгороде?

— Именно так, — кивнул Клаус.

— Никаких неожиданностей вас там не ждёт, — пожал плечами я. — Если хотите работать, то легко найдёте высокооплачиваемую работу. Да наше семейство вас и наймёт. Притеснять вас никто не будет — живите как хотите, делайте что хотите.

— А если я захочу там остаться навсегда?

— Тогда есть варианты, — я начал прикидывать. — Вас, конечно же, без вопросов признают потомственным дворянином. Вам даже поручители будут не нужны, вас просто включат в реестр. А вот если вы захотите занять более весомое положение в обществе, то это будет немного сложнее. Вы, возможно, знаете, что у нас непростые отношения с христианами? Я не собираюсь судить, насколько это обосновано, я просто сообщаю вам факты. Которые состоят в том, что христианин в нашем обществе занять высокое положение не может. А вот если вы откажетесь от христианства, то вас признают гербовым дворянином, и вы сразу сможете образовать аристократическое семейство. При этом вы получите голос в Совете Лучших. Вы войдёте в элиту нашего общества, но только не будучи христианином. Возможно, князь удовлетворится просто клятвой, что ваши потомки не примут христианства, но здесь я ничего не могу сказать уверенно.

— И князь поверит такой клятве? — усомнился Клаус.

— Конечно, поверит, — я удивлённо посмотрел на него. — Нарушение такой клятвы — это достаточный повод для лишения дворянства. Да и вообще, дворянство — это фикция, если оно не сопровождается признанием общества. Был у нас подобный случай, и я бы не хотел сам оказаться в такой ситуации. Что толку в том, что по бумагам ты гербовый дворянин, если другие дворяне не желают иметь с тобой никаких дел, княжеские чиновники любую твою бумагу кладут под сукно, а Суд Чести отказывается рассматривать твои иски? Любой простолюдин будет в лучшем положении.

— То есть вы можете меня заверить, что в случае отказа от христианства я смогу занять в княжестве высокое положение?

— Если говорить о гербовом дворянстве — безусловно. Вы — граф очень старого рода, для нас это неоспоримый факт. Реальное же положение больше зависит от богатства и влияния семьи, но здесь всё зависит от вас. Для вас, я думаю, наилучшим вариантом будет вассалитет. Впрочем, какой смысл обсуждать сейчас подобные детали?

Клаус рассеянно кивнул, погружённый в раздумья.

— А что, вы действительно готовы отказаться от христианства? — полюбопытствовал я.

— Не то чтобы готов, — пожал плечами он. — Я не рассматривал такой вариант. Но развитие магуса заставляет немного иначе взглянуть на веру — впрочем, вы и сами это понимаете.

— А скажи, Лада, — вдруг спросила Ленка. — Ты понимаешь, что если граф приедет в Новгород, то ты вряд ли сможешь быть его единственной женщиной? Я даже боюсь себе представить, какой длины очередь к нему выстроится.

— Мне достаточно того, что я буду первой, — равнодушно пожала плечами Лада. — И чтобы первый ребёнок родился у меня.

— Это я тебе твёрдо обещаю, дорогая, — мягко сказал Клаус.

Похоже, Клаус уже прочно у Лады в лапках, и даже трепыхаться перестал. Ну, совет да любовь.

— Наши девчонки тебя растерзают, — вздохнула Ленка.

— Пусть попробуют, — высокомерно отозвалась Лада.

Загрузка...