Вкус свободы

Глава двадцать четвёртая

Каким-то образом я всё-таки заснула, подхватилась за миг до звонка будильника, Антер тоже открыл глаза, но как-то автоматически, неосознанно.

— Что прикажете, госпожа? — бормочет. Долго же из тебя эти рефлексы будут выходить?

— Всё в порядке, спи, — глажу по волосам, шепчу ласково, улыбается. Прикасаюсь губами к любимой щеке, заставляю себя подняться. Оставляю Антеру сообщение, на случай, если всё-таки проснётся. Закрываю яхту защитным полем.

Рань какая, только-только рассвело. Надо же, зелёная луна почти на диске солнца, завтра-послезавтра будет совсем на нём. Мы как раз с моря полюбуемся, остров Далгнеров с той стороны экватора, по пути должно быть всё лучше и лучше видно.

Она не закрывает солнце полностью, получается неожиданная такая подсветка, мертвенно-зелёный спутник в яркой короне, пока ещё сбитой набок, и всё вокруг начинает покрываться зеленоватыми отсветами. Жутковато, если честно.

Еду быстро, благо улицы почти пусты. Над домами предпочитаю не подниматься, чтобы внимания не привлекать.

Проверяю Смиру — спит, свернулась уютно под Антеровским одеялом, посапывает.

Наскоро делаю всё запланированное, готовлю необходимое, заряжаю микромедика, а заодно и обычного — надолго едем, мало ли. Вызываю общественный гравикар. Свой включу в охранную систему дома, чтобы никто не вздумал лазить в нём, пока нас не будет.

Смира подскакивает точно в срок, отдохнувшая и перепуганная, успокаиваю, кормлю, вспоминаю, что неплохо бы и на яхту продукты заказать. А то весёлое путешествие вышло бы.

Халиру звоню, когда уже находимся возле его дома. Выглядит недовольно и весьма помято после ночного веселья, в кровати заметны женские ноги, но увидев мой взгляд, он спешит сократить угол обзора. Интересно, это Маралла? Или всё-таки Орида? Или вообще очередная рабыня?

Впрочем, не интересно. Благодарю за Смиру, он вынужден выйти встретить нас, но на большее, чем надеть халат, его сил определённо не хватает. Бурчит что-то о том, что девушки, бодрые с утра после ночных гулянок, вызывают у него священный трепет.

Отшучиваюсь, отмалчиваясь о принятом стимуляторе. Не то я столь бодрой тоже не была бы. Работа у меня такая, обязывает.

Уверяю, что Смира оказалась просто очаровательна, делаю всё, чтобы не взбрело её наказать.

День, обещавший стать чудесным, раскалывается вдребезги, едва снимаю поле с яхты, чтобы пройти внутрь, и слышу крики Антера.

С ужасом бросаюсь в каюту, и только там немного прихожу в себя. Кажется, всего лишь кошмар. Это на тебя так перспектива позировать перед аристократками подействовала? Сразу воспоминания налетели? Извёлся же, наверное, от ожидания.

Лоб в испарине, тело выгибается, даже вытаскиваю пульт из местного небольшого сейфа, удостовериться, не воздействуют ли через него. Нет, похоже, организм сам выдаёт кульбиты.

Пытаюсь разбудить, Антера ощутимо трясёт, открывает глаза, но не узнаёт, шарахается, потом вдруг наоборот, обнимает. Дышит тяжело, прижимаю к себе, глажу по голове, шепчу успокаивающую чушь. Ерунда, родной, это всего лишь сон. Когда-нибудь, я очень надеюсь, кошмары перестанут к тебе приходить.

Прихожу в себя, сжимая Тали, мягкое прикосновение волос к лицу. Чёрт, кажется, сон. Всего лишь сон, а такой реалистичный, пробирающий. Тали, холодная и насмешливая, устраивает презентацию в Амирином стиле. Ещё более недосягаемая. Хозяйка.

Кажется, я схожу с ума. Или давно уже сошёл.

Нужно, наверное, извиниться, что разбудил, но язык не слушается. Да и говорить ничего не хочется. А ещё больше не хочется отпускать. Тали что-то шепчет, не слышу слов, только успокаивающий мелодичный голос. Вот дурак, ну что она со мной возится, как с маленьким! Кошмар, подумаешь. Будто они мне раньше не снились. Ещё и наяву продолжались.

— Простите… — пытаюсь начать, останавливаюсь. Нужно как-то отучаться называть госпожой, не нравится ей это. А уж мне-то как не нравится. Но с кровью вбитое в подкорку обращение выскакивает скорее, чем успеваю сообразить.

— Порядок? — спрашивает.

Заставляю себя посмотреть на неё. Весело улыбается. Жалость — последнее, что хотелось бы видеть в твоих глазах, Тали. Спасибо, что в такие моменты нахожу в них только понимание.

— Беспорядок, — хмыкаю. — Чип мусорит.

Смеётся, вдруг оглядывается, как если бы что-то забыла.

— Сейчас, — мягко высвобождается, трясу головой, будто можно вытрясти остатки мерзостного сна. До сих пор словно липкие прикосновения на теле, и надпись огнём горит. Тали втягивает ещё какие-то сумки — бросила на палубе, что ли, — отмахивается от моих попыток помочь. Обнаруживаю, что она одета. Неужели домой ездила? Забыла что-то? А, ну да, Смиру завезти. Зачем в такую рань?!

— Я знаю, куда тебе сейчас хочется больше всего, — смеётся. — Иди, я разберусь.

Больше всего мне хотелось бы снова тебя обнять. И не только…

Чёрт, отворачиваюсь в поисках полотенца, а то даже после ночных кошмаров мысли о твоём гибком теле вызывают устойчивые, всё более болезненные реакции.

Если забыть о несбыточных мечтах, то да, мне больше всего хочется в душ. Смыть эту въевшуюся дрянь.

Пока Антер моется, успеваю разместить оборудование, потом он разгружает доставленные продукты. Оказывается, всё ещё утро. Общий отъезд запланирован на вторую половину дня, но как-то глупо сидеть в яхте на причале. Ещё раз продумываю, всё ли сделала, всё ли предусмотрела. Кажется, ничего не упустила. Даю судну мысленный приказ выходить к полосе маяков. Пока Олинка не проснулась и не взяла в свои руки месть девице, покусившейся на Антера впереди её драгоценной особы.

Захватывающее ощущение, палуба абсолютно пуста, только сверху рассекает воздух навес из сложенных крыльев — каждая линия точно выверена, радует глаза, отзывается в сердце ожиданием скорости, полёта, солёного ветра. Стою на носу, опираюсь спиной на перила, оглядываю своё временное убежище, испытываю странное двойственное чувство — с одной стороны, предвкушение поездки, с другой — переживаю, что там нас ждёт. И эти ещё зелёные тени…

— Уже плывём? — интересуется Антер, поднимаясь из каюты.

— Есть возражения? — усмехаюсь. Качает головой. Оглядывается, подходит.

— Тут можно несколько вариантов обстановки выбрать, — говорит. Не могу отвести от него взгляд, рукам почти физически больно от желания провести по плечам, прижаться покрепче, из головы не идут воспоминания о поцелуе, а его глаза… Почти хочу, чтобы он принял решение за меня, осознаю, что если сделает ещё хоть шаг, хоть движение, я же не смогу ему отказать, и, кажется, именно сейчас все его желания вполне однозначны. Господи, я никогда ещё не видела, чтобы его глаза так горели!

Отворачиваюсь, смотрю на море, унимаю вырывающееся из груди сердце.

— Выбери, какой тебе нравится, — отвечаю сбивающимся голосом. Антер молча поворачивается в другую сторону, выводит прямо здесь виртуальную панель, перебирает версии. Даже не спросил, подключен ли он к управлению, не могу не улыбнуться. Медленно выдыхаю.

Подхожу, чтобы поучаствовать в обсуждении, отвечает так спокойно и легко, что начинаю сомневаться, не привиделся ли мне взрыв страсти в его глазах? Может, это лишь проекция моих глубинных желаний? Надо, пожалуй, выспаться, вторые сутки почти без сна — и не такое примерещится.

Яхта сама выбирает путь, идёт по огромной дуге не меньше часа. Успеваем организовать уютную обстановку и даже поесть, когда, наконец, впереди вырастает стрела маяка. Огромный, узкий, чуть изогнутый в сторону открытого океана конус отблёскивает в солнечных лучах.

Судно плавно тормозит, слово вязнет в пространстве, а может так и есть, может, здесь какие-нибудь невидимые преграды. Правда, мои тёмные очки с дополнительными функциями ничего такого не фиксируют.

Антер бросает на меня взгляд, предусмотрительно поднимается с мягкого шезлонга, прячет под него бокал. Становится чуть поодаль у бортика. Надеюсь, за нами не следят.

Девушка в форме офицера пограничной службы появляется на загоревшемся виртуальном экране. Просит всякие разрешения и подтверждения, удивляюсь, почти искренне пугаюсь и, кажется, ужасно хочу, чтобы нас завернули домой. Какое счастье, вся компания на острове, несколько дней затишья…

Но дежурная что-то находит у себя в сетевике, извиняется, говорит, всё в порядке. Стараюсь не показать разочарования. Нашу яхту просвечивают разные излучения, очки их фиксируют, потом будем тщательно изучать. Надеюсь, жучки останутся дееспособными, всё-таки новейший образец, разработанный специально для Тарина. Из тех, что пытались запустить внутрь аристократической ограды раньше, возвращались с информацией буквально единицы. Насколько мне известно, у Галактической разведки ситуация не лучше. Впрочем, возможно, у них есть какие-то свои козыри, которыми они не спешат с нами делиться.

Антер чуть сжимает зубы — чип сканируют. Виртуальная панель управления яхты слегка трансформируется, приобретая форму ладони, прикладываю туда свою. Девушка с экрана внимательно за нами следит, но остаётся удовлетворена полученными результатами.

Звонок Олинки застаёт нас уже в океане.

— Ну как? — обводит губы языком. — Нашла её?

— Кого? — не понимаю. Олинка смотрит на меня как на совсем ненормальную.

— Ну эту… которая к Антеру приставала.

— Ой! — восклицаю. — А я-то вспоминала, что забыла сделать? Ночью всё закрыто было, и пока доехали… я как-то подумала, ну что я буду всех будить… А с утра замоталась и совсем из головы вылетело, столько всего нужно было приготовить…

— Ты что, уже плывёшь? — Олинка оглядывает подозрительным взглядом волны за нашими с Антером спинами.

— Ну… дома ещё роботы работают, а сидеть у набережной скучно… Да мы медленно плывём, ваш корабль быстро догонит!

Олинка выглядит обиженной, однако сформулировать причины своей обиды определённо не может. На том с ней и прощаюсь, пообещав обязательно заглянуть в гости, когда они нас догонят.

Тали никак в покое не оставят, всем срочно понадобилось позвонить, выяснить, где она, ну и о моём несостоявшемся стриптизе некоторые вспоминают, конечно.

Роюсь в сетевике. Тали оставила окошко так, чтобы меня видно не было, но всё равно каждый раз смотрю на неё вопросительно, не встать ли. Непривычно, разлёгся в шезлонге, как человек прямо.

Странно, только выехали за стены, аристократический пласт сразу же пропал. Ведь и доступ есть, и всё по-старому, как так выходит? Просто не могу его найти, ни следа. Должна же оставаться… ну я не знаю… история сообщений, хотя бы. Какие-нибудь рабочие файлы, вспомогательные протоколы, мало ли. Мусор всякий. Перерыл уже всё, абсолютная пустота. Словно ничего и не было никогда.

Жаль, не успел выяснить, что там надумал нелюбитель информатики. И, наверное, до возвращения уже не узнаю. Делаю ещё какое-то задание на заказ, заодно прохожу тест в программе изучения языка Амадеуса. Главное, мысли занять. Не думать о том, что чуть всё не испортил. О том, как она отвернулась. Как иногда кажется, что глаза говорят «да», в то время, когда сама она говорит «нет». Не пытаться анализировать, просто принять её ответ и смириться, наконец.

Не могу не любоваться, не мечтать, не желать её неимоверно, так, что из головы выметаются все доводы.

Говорит со всеми легко, естественно, в ней столько внутреннего очарования и какой-то скрытой силы. Странное накатывает ощущение, словно там где-то внутри живёт настоящая Тали. Но снаружи играют наносные слои, виртуозные исполнители, стремятся к своим целям, заставляя её подстраиваться и притворяться. Хочется снять их всех, очистить лишнее, наконец-то рассмотреть, кто же передо мной. Впрочем, с чего ты взял, что с тобой тоже не играют?

Может, и играет. Но сказала же, где находится панель управления гравикаром. И стриптиз озабоченным аристократкам показывать не заставила. И утром так обнимала…

Очередной звонок, длящийся неожиданно долго, заставляет поднять голову. Кажется, Тали заснула. Чёрт, что лучше, не ответить этой назойливой Олинке, или наоборот, сказать, что хозяйка спит? Чтобы не трезвонили.

Оглядываюсь, горизонт чистый, но панель уведомления сообщает, что фиксируется большое судно, которое в течение часа-двух приблизится к нашему, если не изменятся параметры скоростей. Похоже, нас почти догнали. Не удерживаюсь от искушения чуть прибавить скорость. Надеюсь, Тали не будет сильно ругаться.

Я, конечно, не элитный. Но, в конце концов, у моего положения тоже можно найти хотя бы относительные плюсы. Тали всё для этого сделала. И её же теперь преследуют за «жадность».

Перебираю в памяти рабов, с которыми доводилось соприкасаться. Бывали среди них весьма нахальные и вполне довольные своим положением. Наверное, от того, что не знали другой жизни. Но мало ли, возможно, им и не нужна была бы другая. Свободу тоже не каждый осилит.

Так, хватит философствовать. Убираю чёртов стол между нами, я бы его давно уже убрал, но не предлагать же это Тали, раз её всё устраивает. Придвигаю шезлонг поближе, скидываю футболку, укрываю нас лёгким покрывалом. Олинка всё звонит и звонит, но Тали, похоже, совсем вымоталась. Спит.

Стараюсь не покраснеть от воспоминаний о предыдущих ночах. Конечно, было, от чего вымотаться. Ложусь так, чтобы моя поза выглядела не очень удобной, укладываю голову Тали на своё плечо. Отвечаю.

— Простите, — говорю, пока Олинка не успела обработать информацию и верно отреагировать, — госпожа заснула.

— Не накажет за то, что ответил? — интересуется. Пожимаю свободным плечом.

— Накажет, так накажет. Вы же долго звонили.

— Ты, вообще, почему лежишь?!

Ты-то, конечно, счастлива была бы видеть меня на коленях.

— Госпожа не успела приказать уйти, — отвечаю. — Без разрешения не могу. Что ей передать?

— Утомил? — такой взгляд… Молчу, думай что хочешь.

Олинка облизывает губы, смотрит на Тали, видно, как хочет разбудить. Потом вдруг передумывает, лицо становится надменно-самоуверенным, тон речи резко меняется.

— Мы сейчас подплывём, сними поле, чтобы я могла войти! — приказывает.

— Не могу, — отвечаю.

— С хозяйкой твоей я договорюсь.

— Вы же знаете, что всё равно не могу.

— У тебя доступа нет? — спрашивает уже без лишней спеси.

— Конечно, — соглашаюсь. Можно подумать, она всем рабам доступы даёт. Интересно, только дошло, или проверить захотела?

Ловлю себя на желании провести по волосам Тали, еле успеваю остановить собственную руку. Нельзя мне первому разговор оканчивать, хочу ещё раз спросить, что передать, но Олинка вдруг снова меняется в лице, рассматривает меня с каким-то прямо нездоровым вожделением. Ненавижу, когда власть имущие так смотрят, ничего хорошего не жди. Хочется спрятаться, забиться в любую щель, только бы не достали. Потому что если достанут — готовься к нескольким часам ада.

К демону, не думать об этом. Приятная тяжесть Талиной головы на плече странным образом придаёт сил и уверенности. Не могу тебя от них защитить, но если бы мог, тебе никогда не пришлось бы ни с кем из них соприкасаться. Знать бы, что для этого нужно.

— Антер… — говорит Олинка вкрадчиво, эта её отвратительная привычка облизывать губы… и не только… Не передёрнуться бы. — А чего бы тебе хотелось?

— Спасибо, у меня всё есть, госпожа, — отвечаю.

— Я знаю, чего хотят бывшие вольные, — изрекает. — Вам всем нужна свобода! И, между прочим, я могла бы тебе её дать! Если ты сделаешь так, чтобы Ямалите надоело быть с тобой… — смотрит многозначительно.

— Бывшим вольным вольные не подписывают.

— Это Лита тебе сказала? — отвечает презрительно. — Не представляю, кто может мне помешать подписать вольную рабу, если я решу это сделать! Она просто не хочет тебя отпускать! А уж у меня-то возможности есть.

— Госпоже это не понравится.

— Ах ты… совсем уже обнаглевший раб! Ты как на меня смотришь! — глаза сердито сужаются. Нормально смотрю, правда, всем господам почему-то кажется, что нагло и не почтительно. Но уж на тебя по-другому смотреть совсем не получается.

Олинка одновременно возмущается и ещё больше распаляется.

— Не вздумай ей говорить! Я всё равно скажу, что тебя хотела проверить, насколько ты ей верен. Но до тебя потом найду способ добраться!

— Не сомневаюсь, — отвечаю.

— Совсем обнаглел, раб! — брызжет слюной Олинка, руки тянутся к кнуту. Чёрт меня тянет за язык, говорю быстрее, чем успеваю остановиться:

— Сетевик не разбейте.

— Ах ты! — Олинка всё-таки лупит в мою сторону кнутом, сам не замечаю, как закусываю губу, заставляю себя помнить, что не может сюда достать, не отшатнуться, не дёрнуться. Смотрю на неё прямо. — Ну, ты ещё пожалеешь! Как только я до тебя доберусь… — пытается подобрать слова, помогает себе сжатием пальцев, но, кажется, меня слегка несёт.

— Вольную выпишете? — усмехаюсь. Давно я так с господами не разговаривал, столько отучали! Но тебе никогда не быть моей хозяйкой, тварь.

Слова как-то неожиданно на неё действуют, она сбивается, опускает кнут, снова обводит языком губы и почему-то начинает чаще дышать.

— Ты… ты… — никак не может сформулировать. — Я Лите пожалуюсь!

Сразу как маленькая, обидели ребёнка.

— Думаете, она на меня рассердится больше, чем на вас?

— Накажет уж точно тебя.

— В любом случае накажет, — отвечаю. Олинка ещё какое-то время рассматривает меня исподлобья.

— Чего ты хочешь? — спрашивает. — Я могу сделать всё! И я всегда получаю то, чего хочу. А сейчас я хочу получить тебя!

— Очень лестно, — хмыкаю. — Но мне запрещено хотеть кого-либо, кроме госпожи Ямалиты.

Олинка подозрительно глядит, пытаясь понять, не обидны ли для неё эти слова. Потом сердито сообщает:

— Рано или поздно ты попадёшь ко мне, и лучше бы тебе поспособствовать этому. Желание тебе зачтётся. Как и нежелание.

На языке крутится столько не рабских ответов, откуда только взялись. Однако напоминаю себе, что начал всё исключительно для того, чтобы выторговать Тали хоть немного отдыха от этой нестабильной.

— В таком случае, возможно, вы позволите дать вам совет? — говорю.

— Ну? — торопит, лицо недовольное, но в глазах жадный блеск.

— Мне кажется, хозяйке доставляет удовольствие, что все обращают внимание на её раба. Льстит, что всем хочется меня заполучить, вот она и жадничает. Если бы всем было безразлично, ей скорее надоело бы.

— Думаешь? — тянет Олинка. Киваю. — Ну ладно, — говорит. — Передай, чтобы перезвонила, как проснётся. Ждём вас.

— Передам, — отвечаю. Вижу, как руки тянутся к пульту на поясе, но изображение гаснет раньше, чем она его берёт. Выдыхаю. Чёрт, как хочется отмыться!

Наконец-то провожу рукой по волосам Тали. Она чуть поворачивается, нащупывая более комфортное положение. Похоже, всё ещё спит. Надеюсь, ты не слышала. Не хотелось бы.

Солнечный блик, от чего-то отразившийся, пристроился на щеке, провожу по ней ладонью, размышляю, перенести ли Тали на кровать, или устроить поудобнее здесь. Ещё тепло. Не хочу вставать. Надеюсь, не сделал хуже, с этой Олинкой не поймёшь.

Просыпаюсь, хорошо-то как! Всё-таки отключилась, едва действие стимулятора закончилось. Пару часиков поспала, а сразу легче. Потягиваюсь. Антер по-прежнему увлечён чем-то в сетевике. Приснилось мне, что ли, как он рядом лежал?

Закатные лучи золотят мелкие волны, солнце со спутником уже разошлись в разные стороны, и мир снова приобрёл привычные цвета. Океан отдаёт накопленное за день тепло, на небе лёгкие облака.

Во все стороны открываются безграничные просторы, заставляя ощущать себя совершенно мелкими и беззащитными перед несокрушимой мощью стихии. Что там Антер рассказывал о бурях? Штормовых предупреждений вроде не было.

Смотрю через очки. Похоже, мы всё ещё огибаем скрытый купол: на достаточно большом расстоянии едва уловимо мерцает невидимое глазу поле. Ну и огромные там территории…

Нас догоняет красивое четырёхпалубное судно, под стать дому Корнеля — богатое, изысканное, с бассейном и солярием, и, наверное, множеством жизненно необходимых аристократам вещей. По-моему, наша скорость подозрительно велика.

— Антер, — говорю, — ты что, от них убегаешь?

— Ну… — поднимает на меня глаза. — Немножко.

Осознаю, что предстоит с ними объясняться, но не могу не рассмеяться. Тоже с удовольствием сбежала бы.

— Они знают, что ты спишь, а у меня нет доступа, — отвечает, улыбается так… как-то лукаво, совсем не по-рабски, словно мы два заговорщика. Любуюсь. Вопросительно поднимаю брови, поясняет: — Олинка звонила, я ей ответил.

— Ты бы лучше с ней не общался, — переживаю. — Что она тебе наговорила?

— Вольную предлагала, — смеётся. — Если случайно жив останусь.

Ты же понимаешь, родной? Может, с их возможностями она и смогла бы бумажку подписать и даже заверить, а дальше что? Как с Тарина улететь, где ощутить себя в безопасности?

Кажется, понимаешь.

— Просила перезвонить, ждут нас, — добавляет. Киваю:

— Пусть догонят сначала.

Эх, не хочу к ним на корабль. Потяну время, сколько смогу.

Спускаемся вниз перекусить. Пока комбайн готовит, стою у одного из иллюминаторов, полосой проходящих по всему корпусу. Круглый, высокий, почти полностью погружен а красноватую таринскую воду. Пытаюсь увидеть дно, но, кажется, оно очень далеко. Размышляю о местных субмаринах.

Антер подходит, становится с другой стороны.

— Что там? — интересуется. Пожимаю плечами, разве на такой скорости разглядишь? Зря я выбрала однокаютную яхту, он в полуметре стоит, а у меня всё внутри переворачивается. И сама с ума сойду, и его сведу. Нужно как-то заставить мысли работать в другом направлении. Только, кажется, они уже избрали себе направление, и менять его не собираются.

— Пойду сполоснусь, — говорю первое, что приходит в голову. Подхожу к двери в ванную, за ней раздаётся какой-то странный шорох. Замираю, прислушиваюсь. Звук повторяется, словно маленькие коготки перебирают по гладкому полу, шуршат за приборами. Что это, откуда оно тут? У меня, наверное, профдеформация, сразу же определённые ассоциации: кто-то что-то подкинул, кто-то может подсматривать, хотя вроде бы я всё проверяла, свои средства защиты везде рассовала, но ведь это совсем не то, что охранная система. Могли и прозевать. Вот чёрт. Надеюсь, просто крыса. Есть ли на Тарине крысы? Должны же быть какие-нибудь мелкие грызуны…

— Антер… — зову напряжённо.

Антер как-то вмиг меняется, становится сосредоточенным, подходит ко мне чуть скользящим шагом, какому специально обучают оперативников. То ли вспомнил былые навыки, то ли интуитивно вышло, не знаю.

— Что? — вопросительно кивает.

— Шуршит, — шепчу. Прислушивается, чуть расслабляется, улыбается.

— Мышь какая-нибудь.

— А вдруг не простая мышь…

— Золотая? — хмыкает.

— Механическая!

Снова серьёзнеет. Вручаю ему парализатор, предусмотрительно выставленный на минимум. По идее, на механическую вообще не подействует.

Приоткрывает дверь. Пытаюсь заглянуть из-за него, с трудом заставляю себя не взять операцию в собственные руки. Но если вдруг всё-таки наблюдает кто…

За чистящей машинкой продолжает шуршать, замолкает. Антер заходит внутрь, спешу за ним, закрываю дверь, чтобы ничто не проскочило мимо.

Из-за машинки высовываются усы, за ними — любопытная, очень странного вида мордочка.

Думаю, не завизжать ли. Вообще-то я крыс и мышей не боюсь, а после Тарина, наверное, уже вообще ничего бояться не буду. Но мало ли, вдруг в ней чип какой-нибудь… и кто-нибудь нас сейчас видит… Хотя во время прохождения маяка яхту же просвечивали по-всякому, чип наверняка заметили бы. А может, это они и подкинули?

Нежданное создание выходит осторожно, но любопытство явно пересиливает. Принюхивается. Странная какая-то у него морда, заострённая, как у крыс и мышей, но глаза словно срослись в один, жёлтый, без зрачков. Смотрится непривычно, даже жутковато.

Едва «мышь» величиной с трёхмесячного котёнка появляется больше, чем наполовину, Антер стреляет. Зверёк застывает, в переливающемся глазу мне чудится обида.

— Живая, — Антер опускает парализатор, но отдавать не спешит. Нравится контролировать ситуацию, мой хороший?

— Принеси медика, — говорю. Смотрю на него, пожалуйста, подумай о чипе. — Нашего, — добавляю. Я его в шкаф ложила, но по идее, раб должен был всё раскладывать. Кивает, отдаёт парализатор. Уходит, очень быстро возвращается с моим медиком, сейчас мы на предмет чипов скоренько проверим. Не препарировать же мне животинку прямо здесь, Антер не поймёт. Да и не люблю я этого, без крайней необходимости не стану.

— Что вы с ним делать планируете? — спрашивает.

— Жалко зверушку, — пожимаю плечами. — Высадим где-нибудь.

Антер посматривает то на меня, то на неё. Уж не знаю, о чём думает — молчит. Но ведь действительно жалко, если случайно залезла. Или живёт тут. За борт, конечно, проще, что «циник» мне и твердит, но убивать кого-то только потому, что он тебе помешал, как-то… гадко. Даже если это простая мышь.

Сначала просвечиваю в режиме сканирования, благо она небольшая, поэтому походный медик справляется. Нет, ничего, что было бы знакомо моей технике и могло бы идентифицироваться как чип, не обнаружено. Медик помигивает синим, Антер смотрит с любопытством, но ничего не спрашивает. Отчёт пока не запускаю.

— Вроде обычная… ммм… без понятия, кто это, — улыбаюсь. — Нужно бы ящик приспособить. Надеюсь, оно его не сгрызёт.

— Странное оно какое-то, — говорит. Подходит, приседает на корточки, разглядывает. Тоже приближаюсь. Шкурка рыжеватая, меха почти не видно, такой он короткий и гладкий, но на прикосновение удивительно мягкий. А хвост — в лучших традициях крыс и мышей, такой же длинный, гладкий и, чего уж скрывать, противный.

— Одноглазое, — соглашаюсь.

— Лихо! — хохочет Антер. Тоже начинаю смеяться. — Давай сначала про него почитаем.

— Жалко, — говорю, — оно же всё видит, только двинуться не может. Давай лучше куда-нибудь определим сначала.

Антер кивает, приносит один из кухонных ящиков для продуктов — мелкая сетка из прочного гладкого материала с крышкой. Сам же садит туда нашу «мышь», берёт у меня медика, подозрительно поглядывает на синий огонёк. Ну да, в обычных медиках такого нет, но ведь могло бы быть. Мало ли, у кого какие чипы, вон все, кто покидают Тарин хоть ненадолго, обязаны вживить себе временный. Официально — чтобы в любой момент можно было прийти к ним на помощь. А неофициально наверняка для какого-нибудь слежения. Медику может понадобиться их идентифицировать, в случае лечения.

«Мышка» оживает, начинает тыкаться мордочкой в стены, бегу на кухню, беру всякой еды понемногу, кладу на блюдце. «Лихо» не впечатлено, продолжает суетиться, поднимает мордочку, смотрит на нас из-за сетки. Вроде и зрачков нет, а всё равно смотрит.

— Пусть пока в ванной побудет? — спрашивает Антер. Киваю. Тщательно моет руки, выходит куда-то. И себе помыть на всякий случай, что ли? Вспоминаю юбилей Амиры, нужно будет глянуть на него через микросетевик. Какое оно всё-таки хорошенькое, рассматриваю, уговариваю поесть. Кажется, и правда просто зверёк.

Не успеваю чуть расслабиться, слышу Антера.

— Госпожа! — зовёт. Настораживаюсь, с чего это я вдруг снова госпожой стала? Выхожу, сидит в кресле, перед ним виртуальное окошко.

— На Тарине такое не водится. Сетевик вообще ничего не находит, — сообщает. Поднимает на меня тревожный взгляд, оглядываюсь на дверь ванной. И что бы это значило, хотелось бы знать?!

Подсаживаюсь на подлокотник кресла, заглядываю в окошко.

— Ты в справочниках Тарина смотрел? — уточняю. Кивает:

— Во всех доступных галактических.

— А одноглазые вообще где-нибудь встречаются? — интересуюсь. Антер прикасается пальцем к окошку, задаёт мысленную команду. Вскоре появляется небольшой список планет, мало о чём говорящий. Молча переглядываемся.

— Взять её с собой, что ли, — вношу предложение.

— Надеешься всех распугать? — хмыкает. Обдумываю, насколько это разумная мысль. — А если сбежит…

— Тогда это будет их забота, — пожимаю плечами. — Хотя зверька, конечно, жалко. Изведут.

Антер молчит. А вообще, неплохая идея. Можно проверить. Если это нечто специально обученное следить и для того подброшенное, значит, будет вести себя соответственно.

Поднимаюсь, иду обратно в ванную. Нужно будет нашим передать. Или открыто выслать фотку? Мол, смотри, Лерка, какое чудо у меня на яхте?

Чёрт, а вдруг это Келлин подарочек, а у неё и без того зуб на меня. Лучше уж тайком Райтеру отдам. Надеюсь, это Лихо Одноглазое мне поездку не испортит…

Открываю крышку, Антер бесшумно материализуется за спиной, умудряется отодвинуть меня:

— Позвольте мне.

Пожимаю плечами, чуть отступаю, смотрю. Антер осторожно опускает руку, медленно, без резких движений. Зверёк замирает. Потом делает мгновенный рывок, Антер тихо шипит сквозь зубы, отдёргивает руку, замечаю на пальце кровь. Лихо застыло на задних лапах, смотрит на нас, словно ожидая.

Закрываю крышку, беру оставленного на полу медика.

— Ерунда! — отмахивается Антер, хватаю:

— Ничего не ерунда, а вдруг оно ядовитое? Дай параметры проверю.

Пожимает плечами, держу его руку своей, выставляю медика на режим максимального сбора данных, но, кажется, Антер прав и действительно ничего страшного. Обычный укус, зато чуть-чуть слюны осталось, нужно будет сохранить параметры и изучить сетевиком. Залечиваю, не хочу отпускать. Но пора объявиться на корабле.

— Ладно, — улыбаюсь. — Эксплуатация мыши в целях отпугивания аристократов отменяется. Но нам с тобой придётся поесть и собираться.

Бросает на меня такой взгляд… словно хочет спросить, обязательно ли, да и вообще, нафиг они нам сдались, и без них хорошо. Но только молча кивает.

Тали перебирает вещи в шкафу, ухожу на палубу, чтобы могла нормально переодеться, и что там женщинам ещё нужно для приведения себя в порядок. Какая она всё-таки… Какого-то хомяка-мутанта жалеет.

Снаружи уже почти темно, обе луны на небе — серпик красной и яркая, кажется, слишком яркая зелёная. Странная какая-то.

Четырёхпалубный корабль в разноцветных огнях иллюминации совсем близко, идёт параллельным курсом.

— Ты готов? — Тали выглядывает снизу.

— А что мне готовиться, — отвечаю. Футболка, конечно, не самое подходящее для стриптиза одеяние, но ты же не говорила подходящее подбирать. Молчу. Тали поднимается, одета во что-то чёрное, поблёскивающее, обтягивающее каждый изгиб подтянутой фигуры, зачем это она? Снова к молодёжной вечеринке готовится?

— Что? — спрашивает настороженно, наверное, как-то не так её разглядываю. В вырезе на груди отсверки золотой цепочки. — Не нравится?

— Нравится, — бурчу. Не нравится, что это для Клима с Селием. Улыбается.

Звонит Олинке, договаривается. По-моему, луна такая яркая, что даже звёзд не видно.

— Идём! — зовёт. — Что ты там увидел?

— Тебе не кажется, что она слишком… разгорелась? Как будто ещё больше позеленела.

— Солнечной энергией питалась? — улыбается Тали.

— Может, — пожимаю плечами.

Яхта подплывает к кораблю, тот выпускает полупрозрачный гофрированный рукав, стыкуемся. По нему и переходим, яхта продолжает плыть рядом, рукав остаётся. Надеюсь, это означает, что Тали хочет поскорее сбежать отсюда.

Нас встречает один из рабов Корнеля, провожает в отведенную Тали каюту на второй палубе. Тали говорит, чтобы он нас не ждал, заходим внутрь, осматриваемся.

Всё шикарно, но безлико, отделано по последней моде, три комнаты — гостиная, спальня и, конечно, для наказаний, куда без неё. Размером почти со спальню, Тали только приоткрывает и сразу же захлопывает дверь, но успеваю заметить изысканное разнообразие орудий для элитных развлечений. Неужели до конца жизни буду передёргиваться от подобного зрелища? Куда бы деть воспоминания, связанные почти с каждым из предметов…

Интересно, за нами следят? Тали, ты же не захочешь тут оставаться?

— Посиди в гостиной, разрешаю на диване, — говорит. Наверное, тоже предполагает, что могут следить. Отвечаю как положено, выхожу, жду. На столе имеется сетевик, но едва ли рабам позволено к ним приближаться. Впрочем, вскоре Тали появляется, сама включает. Не представляю, зачем ей нужно было здесь задерживаться.

— Запоминай, — улыбается, кивает на трёхмерную схему корабля, засветившуюся в виртуальном окне, садится рядом. Рассматриваю, все помещения подписаны светящимися надписями, нахожу нашу каюту, от неё следующие. Чего здесь только нет! Даже библиотека и стереокинотеатр имеются, уже не говорю обо всяких процедурных и косметических, и ещё зона невесомости. Не знаю, зачем она на морском корабле, но существует множество модных развлечений, возможных именно в этом состоянии.

— Хотите изучить дороги, чтобы не заблудиться? — интересуюсь. Ты бы хоть намекнула, что именно запоминать. Смеётся, вдруг наклоняется, ласкает дыханием, шепчет в самое ухо:

— Наоборот.

Улыбаюсь. Хочешь до остальных пассажиров не сразу дойти? Это запросто.

Иногда кажется, что Антер уже давно обо всём догадался, настолько легко и быстро он включается в ситуации. Хотя, с другой стороны, его жизнь научила. Сложно понять, насколько всё это искренне, но мне так нравится!

Обнаружила несколько сетевых камер, в любой момент могут заработать. Такое впечатление, что Антер сходу сообразил, подыгрывает, спрашивает о моих пожеланиях и распоряжениях. Сродни игре, а не самоощущению себя рабом. Не знаю, в чём тут дело, возможно, мне этого просто слишком сильно хочется.

Оказывается, Немеза, мамаша Мараллы, тоже здесь плывёт. Судя по надписи на одной из кают третьей палубы. Прогуляться туда, что ли? Чёрт, знать бы, что случилось с тем «жучком», которого я её рабу подсадила.

Выходим, прилагаю некоторые усилия к тому, чтобы заблудиться. Тут даже лифты есть, но мы до них не добираемся, поднимаемся ногами, блуждаем коридорами. Сетевик фиксирует корабельную сеть, камеры буквально повсюду, но пробиваться в неё некогда, да и смысла не вижу. Едва ли тут будет что-нибудь важное. Знать бы ещё, где все.

Заглядываем в местный стереозал, пусто. Это хорошо, обидно было бы сразу же на дорогих аристократов натолкнуться. Что же делать, не ходить же мимо каюты этой Немезы, якобы случайно. Да и Олинка наверняка вот-вот от нетерпения лопнет.

Неожиданно воздух начинает слегка вибрировать, Антер мгновенно оказывается передо мной, однако это всего лишь голограмма — виртуальный проводник. Надо же, тут и такое имеется. Стараюсь изобразить радость вместо того, чтобы тоскливо переглядываться с Антером…

Перед нами появляется полупрозрачная девушка в морской униформе, Антер чуть отступает, чтобы не загораживать видимость.

— Здравствуйте, госпожа Ямалита, я ваш персональный гид по кораблю, — сообщает голограмма приятным голосом. — Что ищете, куда вас проводить? Пожалуйста, вы можете изменить настройки, если не нравится мой вид.

Её формы текут, преобразовываются в такого же полупрозрачного мужчину в набедренной повязке. Размах его плеч больше подошёл бы какому-нибудь сказочному джинну. Хорош, конечно, но не в моём вкусе. Окидываю изображение оценивающим взглядом, смотрю на пытающегося сохранить невозмутимый вид Антера.

— Не, — говорю, — мой раб лучше. А какие ещё есть варианты?

Во-первых, мне действительно интересно, во-вторых, время потянуть, а в-третьих, вдруг Немеза всё-таки покажется где-нибудь на горизонте? Мы бы с ней о беглых рабах поболтали…

Лицо Антера слегка вытягивается, бросает на меня такой взгляд… Даже не сомневайся, ты у меня лучше всех! Молчу, конечно.

— Какие пожелаете, госпожа, — кланяется «джинн», тут же оплывая и преобразовываясь в лео-пуму. Вслед за ней наши глаза, а заодно и мозги, потрясают изображения каких-то роботов и киборгов, нескольких вариантов рабов и рабынь, и даже госпожи с кнутом. Потом идёт совсем экзотика, каракатицы, бесформенные облака, чудики и чудища, наверное, на случай, если вовсе уж скучно станет. Добивает меня птица в человеческий рост, на длинных тонких ногах, с огромным клювом и свирепым взглядом. Почему-то в набедренной повязке, подозрительно похожей на повязку «джинна» — даже подумать боюсь, что там под ней.

Красочно представляю, как вышагиваю в сопровождении этого озабоченного собственной наготой субъекта среди аристократов, понимаю, что у кого-нибудь определённо случится психологический шок по поводу ненормальной инопланетянки, и спешно сообщаю, что меня устраивает самый первый вариант.

Не успевает девушка в форме вновь материализоваться, как в конце коридора появляется Олинка. И пусть кто-нибудь попытается мне доказать, что я свободна…

Надо же, идёт одна, рабов на цепи не тянет, готовлюсь отбивать Антера.

— Вот ты где! — радуется подружка. — Заблудилась? Я увидела, что ты тут застряла, решила навстречу выйти.

Да уж, нигде не скроешься. Олинка бросает на Антера взгляд, но, как ни странно, заводит совершенно посторонний разговор, пересказывает сплетни о гостях. Слушаю, запоминаю, при этом нервничаю ужасно. Господи, Антер, что это с ней, о чём вы говорили?!

«Циник» настаивает, что обязательно нужно спросить, а если не пожелает отвечать — приказать рассказать, ругаюсь с ним, не хочу я ничего Антеру приказывать, хочу доверять, даже если это самая большая глупость в моей жизни и в моей ситуации!

Неужели эту извращенку мои слова убедили? Боюсь поверить, может, временно отвлеклась? Или нашла себе другое увлечение? Или считает само собой разумеющимся, что Тали сейчас меня в центр зала выставит?

Идут, беседуют, держусь чуть позади. Уж и заблудиться не дадут.

Ну зачем они тебе, Тали? Даже если скрываешься по программе защиты свидетелей, даже если нужно аристократку изображать!

Олинка ведёт нас в просторную каюту, где собрались если не все, то большинство. Полумрак, диваны и кресла вдоль стен перемежаются небольшими столами, на которых расставлены напитки и угощения. Музыка — как ни странно, нормальная. Центр пуст, и мне это совсем не нравится. Посередине стоит обнажённая рабыня, присматриваюсь — Лайла. Похоже, прикована тонкой цепью к чему-то в полу. За что это её?

Обе старухи, Корнелевы родственницы, тоже здесь. Хозяйка Лайлы что-то доказывает второй, возмущённо поглядывая на рабыню.

Вообще, атмосфера очень специфическая, сразу же напоминает, кто я такой и где нахожусь. Тали каким-то образом удаётся вернуть ощущение, что я обычный, нормальный человек. Только оно позволяет вспоминать, каково это, забывая о том, что положено и чего не положено рабу.

Однако это общество, развалившиеся в креслах аристократы, сидящие у ног рабы и редкие рабыни, некоторые в слишком уж интимных положениях. Смотреть тошно. Если они все в подобных условиях растут, то даже странно, что Олинка одна такая, а не подавляющее большинство.

Тали на несколько мгновений застывает, здоровается со всеми лёгкими кивками. Олинку отвлекает кто-то из выходящих гостей, Тали не дожидается её — направляется к свободному креслу возле Клима. Зачем он тебе?!

А Клим-то марку держит, в путешествие на несколько дней, и то рабыню не взял. Неужели Тали так ему нравится? Или тут что-то другое? Без телохранителя вообще никуда не выходит, по-моему. Здесь-то, среди своих же, чего бояться? Как же он выдержит, целых десять дней, или сколько там эти соревнования? Даже Селию в кои то веки разрешили рабыню при себе оставить, сейчас от самодовольства лопнет. Впрочем, тут имеется очень щедрый парень Халир, он всегда поделиться рад.

Кусаю губу, заставляю себя успокоиться. А то кулаки сами собой сжимаются, так и хочется треснуть ближайшую физиономию. Забыл уже, где находишься и кто ты? На твои кулаки у них есть очень удобный пульт.

Халир что-то говорит Селию, тот чуть отодвигает сидящую на полу девушку, поглядывая на Ямалиту. Смира, пристроившаяся возле Халира, делает какое-то движение, словно хочет поздороваться со мной, чёрт, будто не знает, чем это чревато. Вспоминаю постоянные Амирины претензии, чуть не передёргиваюсь. Только бы Халир ничего не заметил.

Это и мне сейчас предстоит провести несколько часов на коленях. Хорошо если только на коленях, а не развлекая уродов. Разве кто-нибудь обещал тебе нормальную жизнь? О чём я только думал… Осознавая всё, гораздо мучительнее заставлять себя возвращаться к обязанностям раба.

Тали вдруг приостанавливается, бросает на меня взгляд, кивает на свободное место. Не совсем понимаю, что хочет сказать, но она поднимает руку и лёгким, почти небрежным прикосновением пальцев подталкивает к креслу. Садиться, что ли? Сажусь. Тали устраивается сверху, если это войдёт у тебя в привычку, буду только рад. Лучше ног не чувствовать от того, что ты на них сидела, чем от стояния на коленях. Только этот обтягивающий наряд… И вырез… Стараюсь дышать медленно, обнимаю. Не удерживаюсь, провожу рукой по бедру, помогая удобнее устроиться. Странное такое ощущение… Наверное, это лучшее место, на которое я хотел бы претендовать. Даже если бы был свободным — с удовольствием держал бы тебя на руках.

Окидываю взглядом зал. Похоже, мы неплохо вписываемся в ленивую, почти развязную обстановку.

Клим смотрит задумчиво… Приходится очень постараться, чтобы напомнить себе, что нельзя корчить никому зверские рожи. Тали — моя!

На какой-то миг кажется, будто он это замечает, бросает на меня взгляд, в котором отчётливо проступает неприязнь.

Заставляю себя притормозить, Тали, всё-таки, пока ещё хозяйка и в любой момент может выбрать себе подходящего аристократа. Даже если не думать о том, что постельные тряпки её не привлекают.

Кажется, действует. Во всяком случае вспоминаю, что он имеет полное право смотреть на меня с неприязнью и презрением, а вот я обязан с ним считаться и даже, возможно, выполнять распоряжения. Мало ли, как там сложится. Ты же не выберешь его, правда, Тали? Он тебя не достоин. Может и я тоже, но… Ты же у меня на руках сидишь!

— А что тут происходит? — Тали чуть наклоняется к нему, кивает на Лайлу. Аристократик пожимает плечами:

— Айра вдруг обнаружила, что Лайла за её спиной… ведёт не слишком сдержанную жизнь.

— А она этого не знала? — удивляется Тали. Действительно, странно, я думал, хозяйка ей разрешает.

— Как оказалось, нет, — хмыкает Клим. — Может, надоела просто.

— И что теперь? — хмурится Тали.

— Ничего, — Клим пожимает плечами. — Продавать планирует. Говорит, если кто хочет, может купить. Только кому она тут нужна?

— Она же элитная?

— Нет, кажется. Просто очень давно у Айры, уже лет десять или даже больше.

— И не жалко ей?

— Не знаю, что стар… госпоже в голову взбрело.

— И что же теперь? Если она не элитная?

— Ну а что тут может быть? Говорит, в какой-нибудь развлекательный центр отдаст, раз ей так нравится развлекаться.

— А ты не хочешь купить? — зачем-то спрашивает Тали. Разве не понятно, если хотел бы, давно уже купил бы.

— Зачем она мне? — недоумевает Клим.

— Ну… просто, — Тали пожимает плечами.

— Её в нашем кругу знают все, и господа, и рабы, — говорит с едва брезгливым выражением Клим. Тоже мне, чистюля нашёлся. Хорошо, что тут полумрак, чуть отворачиваюсь. К щекам снова приливает жар от воспоминаний обо всех годах рабства. Это вы нас такими делаете, уроды, и сами же нос воротите, новеньких подавай. А потом девушка, отношение которой оказывается вдруг таким важным, не может видеть в тебе мужчину, потому что с тобой вытворяли такое, чего с нормальными мужчинами не вытворяют!

Внезапно ощущаю, как Тали кладёт руку сверху на мою, берёт её между ладонями, словно безотчётно.

— Она же не виновата, — продолжает разговор. Может, просто так совпало, но, кажется, немного успокаиваюсь. Пошли отсюда, а?

— А кто виноват? — удивляется Клим. — Не Айра же ей приказывала.

— А кто одеваться не разрешал?

— Это же совсем другое, — пожимает плечами Клим.

— Да? — кажется, Тали сердится. Клим, похоже, тоже это замечает, спешит отступить:

— Если хочешь, могу подарить её тебе.

— У меня места нет, — вздыхает Тали. Всех не скупим. Помню. Одному дураку вот повезло, а ему всё мало. Нет бы радоваться, какая хозяйка досталась.

— Вот видишь, — многозначительно говорит Клим. — Тебе она тоже не нужна. А вообще, по-моему, ей это даже нравится, — кивает на Лайлу, к которой как раз направился один из аристократов.

Не хочу я смотреть, как это чмо аристократическое по-хозяйски девушку рассматривает, как та упрашивает, кажется, купить её. Интересно, ей правда всё равно, к кому попадёт, или просто это лучше, чем в центр развлечений? Вспоминаю «Царус» — кстати, Свеллы тоже нигде нет. Может, самое время легендой воспользоваться и сбежать? В конце концов, у меня теперь есть неплохой способ, могу всё время к Антеру на руки садиться, не станут же меня стаскивать. Главное, начало положено.

Подскакиваю с его колен, отсидела, должно быть. Чуть дёргаю за руку, чтобы за мной шёл. Встаёт, даже не поморщившись, хотя, наверное, размяться хочется — но не положено. Первые несколько шагов идёт слегка деревянной походкой, потом вроде расходится.

Вообще-то я рассчитывала, что Клим за мной бросится, но с их воспитанием сложно просчитать, какая будет реакция. Вероятно, бегать за девушкой — дурной тон.

Молча иду вперёд, пытаюсь оправдаться перед своим внутренним «циником»: в той обстановке едва ли я узнаю что-нибудь полезное, только нервы себе истреплю. Вот сейчас Свеллу поищу, Немезы, опять же, не было видно…

Так хочется поговорить с Антером, но мало ли, кто подслушать может. На яхте поговорю. Там, правда, эта «мышь» — неизвестно, какие у неё тайные способности да скрытые возможности. Как с ней лучше поступить? Мои приборы не реагируют…

Сигнал коммуникатора отрывает от размышлений, отвечаю.

— Ты куда? — возмущается Олинка, похоже, в коридор выскочила, хорошо, что мы уже успели свернуть.

— Не могу на такое смотреть, — отвечаю. — Ты же знаешь, нельзя мне, чтобы всякие ассоциации… напоминали.

— Но ты ж совсем не побыла… — говорит растерянно.

— У вас там девушку… я такого не люблю! Лучше по кораблю похожу, никогда на таких не плавала!

— А у меня новый раб! — хвастается. Бедный, хочу сказать, еле останавливаюсь.

— Поздравляю, — говорю.

— Я планировала показать тебе, что такое презентация, — обводит губы языком, бросает взгляд на Антера. — Это Айра всех собрала, чтобы о Лайле объявить, ну что продавать планирует, вдруг кому понадобится. Айра её наказывала, поэтому так задержались. Посмотреть хотелось…

— Слушай, избавь меня от подробностей, ладно? — говорю.

— А, ну да, извини… Ну я ещё немного побуду, где-то через часок соберёмся, хорошо?

— А не поздно? — спрашиваю.

— Ты что, спешишь куда-то?

— Спать хочу, — вздыхаю. — Сегодня волновалась перед поездкой, для меня же это совсем новизна, вот и проснулась ни свет, ни заря.

— Ты же выспалась, — снова бросает подозрительный взгляд на Антера.

— Два часа за двое суток, — хмыкаю. Кажется, Олинка не сомневается в причинах моего недосыпа. Не разубеждаю. Обещаю, что если не засну где-нибудь по дороге, обязательно приду на её презентацию. Хотя судя по лицу Антера, лучше бы мне туда не ходить. Да и всё это как-то подозрительно. Может, рассчитывает продолжить вчерашнюю вечеринку?

Так, где-то на этой палубе, кажется, была библиотека. Заглянуть, что ли? Аристократы там едва ли обретаются.

— Интересно, как вызвать гида? — бормочу. Полупрозрачная голограмма тут же появляется рядом:

— Достаточно позвать, госпожа Ямалита.

Фу, как мне это не нравится… Весь корабль под полным контролем. Пора отсюда убираться, всё равно поработать не удастся. Тут даже «жучки» нет смысла оставлять. Но ведь я не могу только и делать, что убегать, ведь рано или поздно обратят на это внимание, и будет ещё хуже…

— Хм… я передумала. Можно предыдущий вариант? — говорю. Если что, используем цаплю в набедренной повязке как отвлекающий элемент. Не представляю, что делать с этой «презентацией». Все же знают, что Ямалита любит пульт, чем мотивировать нежелание участвовать?

— Как пожелаете, госпожа, — отвечает изменившая очертания птица, этаким каркающим голосом, под стать.

— Откуда взят образ? — интересуюсь.

— Из популярного во втором веке по исчислению от колонизации Тарина сериала, загрузить вам подробную информацию?

— Нет-нет, — отказываюсь, — лучше проведи-ка нас в библиотеку.

— Следуйте за мной, госпожа, — птица кланяется. Да уж, возможно, я этим уникумом никого не шокирую, только сама шокируюсь.

Подходим к огромной деревянной двери под старину, красиво. Отпускаю гида, голограмма мгновенно растворяется. Дверь открывается автоматически, заходим, у Антера прямо глаза загораются. Столько ячеек с оптическими книгами и воспроизводителями к ним, все ровненько выставлены, в одном стиле, по темам, названия которых горят крупными разноцветными буквами на рядах корешков, почти художественная картинка.

Надо же, кажется, я ошиблась. Насчёт аристократов. Похоже, одна из них здесь, и именно та, которая мне нужна. Хорошо, что я к ней под дверь снова не отправилась…

Немеза сидит в кресле с изысканной грацией светской львицы, стараюсь придать себе такую же. Вспоминаю обучение, преображения мне всегда легко давались, только при Антере не хочется совершенно… Но что делать. Вздыхаю мысленно.

— Здравствуйте, госпожа Ямалита, — здоровается с некоторым удивлением. — Не ожидала вас здесь увидеть.

А уж как я тебя не ожидала… Ещё и без раба, это вообще не вписывается в мои представления о местном обществе. Улыбаюсь, чуть веду плечами:

— Я же здесь совсем недавно, мне всё интересно.

Бросаю взгляд на лежащую перед ней книгу, интересуюсь:

— Выносить, наверное, нельзя?

— Нельзя, — соглашается, — все закодированы. Я бы тоже лучше в каюте почитала.

— Не любите вечеринок?

— А что там любить, всё одно и то же, — пожимает плечами. — Скука.

— Но вы же плывёте вместе со всеми, — улыбаюсь.

— Почему бы и нет? Сэкономить никогда не помешает, — улыбка такая… отработанно-очаровательная.

— Антер, — оборачиваюсь, а то стоим тут как два идиота, — иди поищи мне что-нибудь историческое почитать. Желательно про любовь!

— Как прикажете, госпожа, — кивает, отходит, увлечённо рассматривает литературное богатство. Опускаюсь в кресло напротив Немезы, закидываю ногу за ногу. Её чёрные волосы сегодня отливают зелёным, видимо, глаза подчеркнуть. Как ни странно, смотрится вполне элегантно.

Провожает Антера взглядом, сложно понять, о чём думает. Ну, пока молчит, тоже молчу. Как хочу, так и использую раба!

— Просто… мне казалось, все едут развлечься, — продолжаю разговор.

— Конечно, — соглашается. — Но у меня свои интересы. Жаль, что вы сразу попали в такую компанию… Эту молодёжь ещё воспитывать и воспитывать. Я понимаю, конечно, что внушать бесполезно, Маралла уже добегалась. А ведь я ей сколько говорила. Нет, мы за Олинкой повторяем, рабы нам каждый раз новые нужны, гравикары последних моделей, ни одной вечеринки не пропустить… А что в итоге? К Олинке-то Халир, уж наверное, не отказался бы в мужья пойти. Самое сложное, госпожа Ямалита, это научить молодёжь думать. Но вы-то уже постарше, если не ошибаюсь? Что вам за интерес с этими малолетками забавляться?

— Знаете, — отвечаю, — вечеринка у госпожи Амиры не слишком отличалась от Олинкиных. Да и то, что сейчас происходит в кают-компании… или как она здесь называется… эта большая каюта…

— Всё ещё Лайлу наказывают? — поднимает бровь. — В этом есть определённая прелесть, вам, как человеку новому, должно бы быть интересно.

— У меня с прошлым не сложилось, — вздыхаю. — Может, и было бы интересно, но сразу же воспоминания…

Молчит, вроде бы даже понимающе.

— А что у вас за интерес? — спрашиваю. Колись давай, любительница пофилософствовать.

— Хотите посмотреть? — улыбается. Киваю. Закрывает книгу, приподнимает:

— Вот, кстати. «Невольный рейд», интересная вещь в историческом антураже.

Слово «невольный» употреблено особое, таринское, которое означает не только «непроизвольный», но и «невольничий, рабский». У них вообще масса слов с околосмысловыми оттенками по этому поводу, в своё время надоело запоминать отличия. Снова киваю. Она поднимается, оставляя книгу на столике, продолжает:

— Действие происходит примерно в этих же водах, где мы сейчас плывём. И написано человеком, который жил в то время, то есть, очевидцем. И знаете, мне иногда кажется, что от нас что-то скрывают…

Можешь даже не сомневаться, однозначно скрывают. Направляемся к выходу, Антера даже звать не нужно — бесшумно оказывается позади. Умничка мой. Прости, что пришлось оторваться от интересного занятия.

— Почему вы так думаете? — любопытствую.

— Когда читаешь литературу того времени, дошедшую до нас, очень видны логические пробелы, грубо заделанные дыры. Странная повальная тенденция.

— Полагаете, её специально изменяли? И что, прямо везде-везде?

— Возможно, изначально не разрешалось о чём-то упоминать.

— Если бы не разрешалось, об этом просто не писали бы, — пожимаю плечами.

— Возможно. Но чем больше книг того времени читаешь, тем больше приходишь к выводу, что либо все без исключений не умели логически стыковать события, либо… знаете, это напоминает игру, когда друг другу намекают на что-то очевидное, известное в данном кругу. Упоминать нельзя, но все-то и так знают.

— Например? — обращаю внимание, что мы идём в сторону каюты Немезы. На всякий случай провожу рукой по руке, активирую режим ожидания дес-шокера. Да, я параноик, мало ли, что ей в голову взбредёт? То ли она просто не думая болтает, то ли наоборот — у неё на меня планы. Надеюсь, рукав по-прежнему на яхте, я захваты не отключала.

— Например… да даже в той книге, которую я только что читала. Действие происходит во времена колонизации, когда лагерь колонистов находился ещё у Первого материка. То есть здесь, на Центральном, ничего не было. Зачем они сюда плыли? Материк, насколько нам известно из истории, начали осваивать быстро, почти сразу возвели стену, сделали закрытой территорией. В книге ничего этого нет, просто какое-то поселение…

— Художественный нюанс? — предполагаю.

— Возможно, — соглашается.

— А от кого закрывались?

— От потенциальных внешних угроз, — говорит уверенно. Ой, на некоторых планетах угроз было побольше, а никаких стен скоропостижно не возводили… Если кто и знает правду, то, наверное, обитатели купола.

— А что ещё?

— На обратном пути они находят прекрасного юношу. И знаете где? В море. На Тарине, конечно, моря тёплые, но сколько времени можно провести в воде без ничего?

— Подводных лодок тогда, наверное, ещё не было? — предполагаю.

— Возможно, что-то и было завезено, но в единичных экземплярах.

— А сейчас, интересно, они здесь везде плавают? — рискую спросить.

— Естественно, — пожимает плечами. — Они полностью контролируют всё подводное пространство планеты. Появись здесь посторонний корабль, вы удивились бы количеству встречающих его судов.

— Но в те времена их ещё не было, однако парень каким-то образом попал на середину моря? — возвращаюсь к разговору.

— Да ещё и после укуса далгнера.

— Далгнера? — вскидываюсь. Вот чёрт, я как-то внимания не обратила в потоке информации. Всё собиралась проверить, что за название. Ладно, в конторе и без меня должны были сообразить.

— Ну да, — отвечает с недоумением, как о чём-то само собой разумеющемся. — В их честь и назван остров. В конце концов, именно они доставили нам больше всего неприятностей… Ну и помогли женщинам взять власть в свои руки, — улыбается.

Интересно, имеет ли смысл штудировать всю художественную литературу? Нужно будет нашим передать, пусть сами решают.

— Как так получилось? — любопытствую. — Почему не восстановили равновесие? Я видела, в первые поколения рожали больше девочек.

— Равновесие? — фыркает. — Это власть жестоких, циничных подонков, получающих удовольствие от войн и насилия, считающих женщин бесплатным постельным приложением и заодно прислугой, поскольку им так удобнее?

Нет, милых и нежных созданий вроде Олинки и Амиры!

— Ну… у них была возможность сделать настоящее равновесие, — говорю осторожно. — Без перевеса какого-либо пола. Разве то, что есть сейчас, намного лучше? Только постельными приложениями являются мужчины.

— Вы не правы! — отвечает резко. — Именно женщины подняли Тарин, сделали его таким, какой он есть. Мы добились чистоты планеты, экологии, мы заботимся о ней, мы обладаем силой, с которой считаются даже в Альянсе! Не приструни бы мы мужчин, Тарин давно разбился бы на государства, дерущиеся между собой за всякую ерунду, был бы загаженным, закуренным, загазованным, подверженным политическим сварам, постоянным противостояниям, борьбе кошельков. Корнель хорош и полезен в единичном экземпляре, но множество таких, как он — это конец для мира и спокойствия!

Ой, кто-то распалился. Кажется, я ступила на скользкую стезю. С идеологически обработанными людьми спорить бесполезно. Улыбаюсь:

— Да, мне не доводилось видеть ни одной планеты, которой управляют мужчины, похожей хотя бы приблизительно на Тарин.

А что, чистая правда, даже детектор лжи не придрался бы. Мы уже возле каюты, концентрирую на всякий случай внимание, приподнимаю руку с дес-шокером. Двери открывает раб — следил, что ли, или она как-то незаметно сигнал подала? Тот самый, на которого я «жучка» вешала, но микросетевик никакого контакта не пеленгует. Значит, «жучка» здесь нет. Райтер, давай, разбирайся поскорее с микросетевиком, а то прошляпим что-нибудь важное!

Опускается на колени, всячески приветствует свою госпожу, целует руки, целует ноги, переодевает обувь на домашнюю. Конечно, положение вещей, столь тешащее самолюбие, очень хочется оправдать.

Ощущаю себя истуканом по сравнению с этим услужливым качком. Болтливая феминистка скользит по мне взглядом, словно ожидая, что стану повторять за её рабом. Стану, конечно, если понадобится — никуда не денусь. Но так не хочется, от одной мысли тошно.

— Можно, я не буду снимать? — Тали чуть приподнимает ногу, указывая на туфли, шагает в длинный мех ковра песочного цвета, не давая Немезе опомниться. Остаюсь стоять возле двери. Не ходить же за тобой хвостом, в самом деле. Ненавижу это рабское положение. Как же от него избавиться?! На этой восхваляемой садистками планете даже в голову ничего не приходит.

— Так что вы хотели показать? — интересуется Тали. По-моему, мадам просто с удивлением обнаружила на корабле интеллектуального собеседника. Но нет, улыбается, хотя покушением Талиных туфлей на ковёр определённо осталась недовольна. Снова приобретает напускную небрежную прохладность.

— Идёмте, — приглашает. Бросает на меня взгляд: — А ваш раб что, совсем манерам не обучен? Или вы ему просто попустительствуете?

— У моего раба приказ в незнакомой обстановке исполнять обязанности телохранителя, — спасибо Тали, хоть буду знать, как себя вести. Двигаюсь следом.

— Обижаете…

— Нет-нет, вы тут не при чём, — когда ты так искренне улыбаешься какой-то аристократине с апломбом, сразу же накатывает прежний страх, что тебе просто доставляет удовольствие крутить окружающими, мнящими себя столь умными и прозорливыми. А заодно и забывшим об осторожности рабом. — Просто мне так спокойнее.

— Разве у него есть статус? — смотрит с сомнением.

— Нет, и не будет. Это… часть терапии. Ощущение прикрытой спины. Понимаете?

— Ну как скажете, — оглядывает меня оценивающе. — Думаю, он неплохо справился бы. Видно, что владеет телом. Такого рисовать — одно удовольствие…

Немеза вдруг останавливается, приподнимает руку, проводит в воздухе в мою сторону, словно нащупывает какие-то невидимые линии.

— Рисовать? — переспрашивает Тали.

— А что вы думали? — усмехается довольная Немеза. — Для чего я вас, по-вашему, позвала?

— Честно говоря, я была заинтригована, — улыбается Тали. Наконец-то входим в смежное помещение, загорается свет. Оно всё заставлено рамами в специальных мягких чехлах.

— Люблю искусство, во всех его проявлениях, — сообщает аристократка. Признаться, несколько неожиданно. Хотя знаю же, что искусство у них тут неплохо развито, даже талантливые рабы отбираются. Да вон хотя бы те же музыканты у Ажалли…

— Я содержу школу для способных рабов, — добавляет, словно отвечая на мои мысли. — Вот везу выставку, на Играх обычно присутствует много людей, собираем неплохие деньги, всегда хоть что-нибудь продаём, а иногда и достаточно много.

— А не поздно ли едете? — высказывает сомнение Тали.

— До официального открытия Турнира всё равно нельзя ничего своего открывать, будем работать только со второго дня, всё успеем. Нет смысла ехать раньше. Помещение к прибытию приведут в порядок.

— Может, и я у вас что-нибудь куплю… Но уже дома, наверное.

— Пожалуйста, заходите. Хоть на заказ сделаем, — бросает на меня взгляд. Да уж, Тали больше любоваться нечем, только моим изображением. Молчу.

— А вы обучаете любых рабов?

— Талантливых. Собираю везде, где могу.

— Мне казалось, творчество — это привилегия аристократов, — Тали медленно движется вдоль стен, где оставлен небольшой проход, разглядывает висящие картины, не теряя нити разговора.

— Вы ошибаетесь. Тем, кто не обременён никакими обязанностями перед державой, гораздо проще отпустить свою творческую фантазию. А в остальном всё зависит от личных качеств.

Вы же нас за людей не считаете, какие там личные качества? Всё-таки Тарин — очень странное место.

— А вы обременены? — как я люблю такие лукавые улыбки Тали.

— Все аристократы в той или иной степени участвуют в руководстве планетой. Не знаю, допустят ли когда-нибудь к нему вас, но если останетесь здесь, обзаведётесь семьёй, то ваших детей — вполне возможно.

Надеюсь, ты не будешь обзаводиться тут семьёй, Тали.

Чёрт, от этой фразы прямо руки опускаются. Не тут, так в другом месте. Рано или поздно выйдешь замуж. Хотя бы предупреди заранее. Дай мне время смириться. Или попытаться… да что попытаться.

Заставляю себя не думать об этом, мысли о Тали и так доводят до безумия, а когда начинаю представлять её с кем-нибудь, в голову и вовсе приходят всякие безрассудства. Не самого разумного содержания.

— Я пока не задумывалась об этом, мне бы реабилитацию окончить да от мужчин перестать шарахаться.

— Между прочим, искусство в этом — прекрасный помощник. И раба в вашей ситуации следовало бы завести не постельного, а какого-нибудь другого. Поэта, музыканта, художника. Могу подобрать, если желаете.

— А если я Антера захочу обучить? — интересуется Тали.

— Пожалуйста, приводите, протестируем, — соглашается Немеза. Не надо, Тали, ну какой из меня художник?! Разве что время занять… Да и ходить никуда не хочется, на этом грёбаном Тарине.

— Это я так, теоретически, — улыбается Тали. Хорошо хоть теоретически.

Присматриваюсь. Честно говоря, странные картины. Никогда таких не видел. За стеклом словно разноцветные жидкости, но они почему-то не смешиваются, как будто чем-то огорожены — полем каким-нибудь, или тонкими незаметными перепонками.

— А что за техника? — интересуется Тали.

— Наша, исконно Таринская, — с почти нескрываемой гордостью отвечает интеллектуалка-меценатка. — Андифф.

Отсутствие диффузии, что ли? Что-то мне это напоминает… Этот принцип не смешения. Да, собственно, всё напоминает, такое впечатление, будто весь Тарин на этом принципе держится. Аристократический слой не смешивается с людьми на других материках, главы тоже сами по себе. И да, виртуальная сеть. Неужели какой-то физический закон вывели? Где бы учебником по физике разжиться… Если я там что-нибудь вспомню и пойму.

Может, имеет смысл поучиться рисовать? Узнать, что там к чему.

Почти идиллию прерывает звонок Олинки. На эту дрянь ещё идти смотреть… а то и участвовать. Телохранитель, демон подери, без статуса…

Тали с воодушевлением рассказывает, какая у Мараллы интересная мама, да сколько она всего знает, чем утомляет Олинку неимоверно. Но вопреки загоревшейся было надежде обещает прийти. Корнелева дочка решила не мелочиться, зону невесомости для развлечения приспособить. Не представляю, что это будет, да и представлять не хочу. Я-то уже понадеялся, что Тали теперь постоянно будет у меня на руках сидеть.

— Приятно было услышать столь высокую оценку из ваших уст, госпожа Ямалита, — улыбается Немеза, когда Тали выключает коммуникатор.

— Честно говоря, вы меня тоже приятно удивили. Маралла обмолвилась, что вы занимаетесь беглыми рабами…

— Я? — изумляется Немеза. Тали смотрит на неё с некоторым недоумением — мол, что это дочка про вас наболтала.

— Ну… у какого-то из ваших мужей раб сбежал, и вы разбирались… — поясняет.

— Ах, это. Ну а кто же ещё будет разбираться, мужчины же сами ни на что не способны! А ну-ка, что там с беглыми? Спроси ещё что-нибудь, Тали.

Словно слышит — спрашивает:

— Неужели они действительно думали убежать с Тарина?

— Мужчины, — сообщает Немеза презрительно, — что с них возьмёшь.

— Но вы-то уж, конечно, не позволили свершиться непоправимому.

— Конечно, — заявляет гордо. — Я периодически заезжаю узнать, как он там, а то знаете, всё-таки ответственность. Он неплохой человек, искусство ценит. Если бы не эта слабость к рабам… Ну рабыня ещё понятно, но однополые отношения — это что-то до такой степени противоестественное! Держать такое в своём доме я не стала. Когда узнала, так и развелась с ним. Но всё равно алименты выплачиваю.

А у меня с Амирой были самые естественные, можно подумать.

Да уж, во всём цивилизованном мире алименты выплачивают мужья жёнам, а не наоборот. А тут так всё… непривычно.

— В общем, заехала я, а то он в последнее время как-то странно разговаривал, а у него слабость есть, напивается до беглых рабов в глазах!

— Это как? — удивляюсь, потихоньку пробираюсь меж рамами обратно ко входу.

— Это я так, — улыбается. — В общем, когда приехала, обнаружила, что его раб, Ирвин, сбежал. Пока ловили, одно-второе-третье, время прошло.

— Поймали? — спрашиваю, уже зная ответ. Стараюсь не вздохнуть. Вот почему Николас не дождался, эта мегера не вовремя приехала.

— Конечно! — заявляет гордо. — Ни один раб на Тарине далеко не сбежит, чем они только думают? Не пойму.

— Ваш муж был, наверное, благодарен…

— Да где уж, все они неблагодарные с…самцы.

— Почему нет? — интересуюсь.

— А кто его разберёт. Пока я занималась ловлей, он напился, да так, что не помнит, где был и что делал.

— Но рабы-то должны помнить, — пожимаю плечами.

— В основном за этим Ирвин следил, а в его отсутствие как-то не оказалось того, на кого легла обязанность.

Ну не оказалось, ладно, но должны же они были его хотя бы видеть? Молчу, чтобы не выдать заинтересованности, но эта разговорчивая леди сама продолжает:

— Они умудрились его прозевать, он ушёл из дома, прошёлся по кабачкам, и где-то провёл два дня. Нашёлся в Озёрном парке, полиция подобрала. Ничего не помнит. Вот как нужно набраться, чтобы не помнить? — возмущается. Поддакиваю, но что-то мне очень, очень в этой истории не нравится. И полиция особенно: тут на Тарине человек, валяющийся в парке без чувств, едва ли проваляется более пары часов. Не то, что пару дней.

И ещё какая-то ассоциация, не могу её поймать. Похоже, муженьку твоему память слегка подправили, значит, он что-то знал. Или о чём-то мог догадаться.

Не получается изловить мысль, нужно будет потом обдумать подробнее. С Антером, что ли, посоветоваться? Но это не раньше, чем дома. Хотя…

Ладно, там видно будет.

Тали возвращается к нам.

— Может, выпьете чего-нибудь? — любительница искусства чуть разводит руки аристократическим жестом. Терпеть не могу этих ужимок.

— Спасибо, но я как раз недавно ужинала.

Аристократка приподнимает бровь, окидывает Тали оценивающим взглядом:

— Ну да, в вашем возрасте о диетах думать пока рановато.

Тали улыбается, чуть пожимает плечами. Выходим в гостиную, совсем ночь уже. В иллюминатор виден нос нашей яхты с сигнальным огнём. Она так и плывёт рядом с кораблём, освещаемая его иллюминацией. Идём туда, а?

— Вы подумайте над моими словами, — назидательно говорит Немеза. — Искусство исцеляет любые душевные раны. Попробуйте терапию музыкой.

— Обязательно, — соглашается Тали.

— Кстати, — бросает взгляд в иллюминатор, — у вас судно хорошее, Браги покровитель искусства. Прекрасный был человек.

— Человек? — сомневается Ямалита.

— Все древнеземные боги имели человеческие прототипы, — снова этот наставительный тон.

По-моему, Тали не слишком верит, но не спорит. На какое-то время наступает тишина, хозяйка каюты, похоже, готова усадить гостью в кресло, но Тали определённо нацелена прощаться.

— Пойду я, наверное… — произносит с лёгким смущением. Зачем тебе туда, давай лучше здесь побудем! Впрочем, зная Олинку, можно не сомневаться, что вся презентация заявится сюда. — Спасибо за интересный вечер!

— Для чего вам туда идти? — недоумевает и Немеза.

— Я обещала… — пожимает плечами Тали. — Олинка обидится.

— Эта Олинка! Будто своей головы ни у кого нет, все на неё только оглядываются. Даже наказание раба может стать искусством, а не банальным развлечением, — сообщает глубокомысленно. Нашла себе искусство, интеллигентка. — Но молодёжь когда ещё до этого дойдёт…

— В зоне невесомости это будет… даже не представляю, что, — улыбается Тали.

Лучше и не представляй. Молчу, готовлюсь.

— В невесомости? — с лёгким налётом презрения фыркает Немеза. — Вздор и ничего больше. Но вы-то умная девушка!

— Если честно, ужасно боюсь невесомости! Но я здесь, чтобы бороться со своими страхами.

— Боитесь? — изумляется Немеза. Признаться, я тоже удивлён, как можно бояться невесомости? Одна из любимых детских забав всех планет и миров. Не ожидал. В море среди подводных лодок она купаться не боится, а в зону невесомости боится? Всякое, конечно, бывает… У каждого свои фобии.

Тали подходит к ковру, смотрит на длинный ворс с сомнением, бросает взгляд на меня. Подхватываю на руки, лучше я тебя понесу, чем твои туфли. Сочту за приказ, ты же не будешь сердиться, правда?

Не сердится, наоборот, обхватывает шею, в изгибе губ таится улыбка, доставляю к двери. А вот опускать тебя нельзя без разрешения, и не собираюсь. Надеваю ботинки, застёжки сами закрываются, помню, не поверил, когда Тали их заказала. Шесть лет ничего подобного не носил.

— Ставь уж, — улыбается, вроде бы прохладно, а в глазах тёплые огоньки.

— Как прикажете, госпожа, — ставлю, Немеза всё это разглядывает подняв тонкую бровь. Твой раб тоже твои пожелания наизусть знает и без приказа исполняет! Нечего на меня так таращиться.

Прощаются, выходим. Хочу спросить, действительно ли она боится невесомости, но спохватываюсь: тут же всё просматривается. Молчу.