Вкус свободы

Глава двадцать седьмая

Просыпаюсь от лёгкого шевеления, надо же, снова в обнимку. Шёлковое бельё приятно ласкает пальцы. Хорошо, о пижаме не вспомнила. Надеюсь, во сне я… вёл себя прилично. Разжимаю руки, Тали встаёт тихо. Ну да, сегодня открытие. Иду запустить комбайн, Лайла тут как тут — то ли ждала, то ли проснулась, что-то услышав.

Завтракаем, Тали с Лайлой начинают собираться — рабыня помогает надеть платье, хозяйка разрешает тоже надеть новое. А Лайла ничего, красивая. И наряд ей идёт.

Потом Тали достаёт нечто под названием «портативный визажист» — задаёт программу, накладывает на лицо как маску и через пару минут уже накрашена. Удобно, наверное. Надо же, даёт и Лайле, та в восторге, снова такая же беззаботная, как обычно. Возится с Талиной причёской.

— Антер, ты тоже оденься покрасивее, — улыбается Тали. Зря она это, наверное. А с другой стороны, лучше уж придерживаться одной версии, чем метаться между разными.

— Пиджак? — хмыкаю.

— А что, — соглашается. Ну да, двери тебе держать. — Впрочем, не надо, — словно отвечает моим мыслям. — Одевайся как обычно.

Лайла шагает по гостиной — вспоминает, как ходить на каблуках. У Айры всё какие-то незаметные тапочки носила. Тали заказывает гравикар. Рассматриваю, непривычно как-то она выглядит. Платье не классическое, скорее ближе к готике, если верно помню названия стилей. Длинное, тёмное, с металлическим отливом и различными платиновыми побрякушками. Для контраста с рабыней, что ли?

Пока они возятся, иду в спальню, беру сетевик. Натыкаюсь на вчерашний файл. Было бы честно Марка послушать, значит? Давай послушаем. Как он будет выкручиваться. Не верю я в такие совпадения, с двумя-то судимостями и на Тарин. Хочет открыть легальный бизнес, что ли?

Центральная арена расположена неподалёку, но аристократы даже на такие расстояния не ходят пешком. Мы с Лайлой держим двери, потом идём чуть позади. Внушаю себе, что всё как надо.

Арена гудит в праздничном предвкушении, разноцветье огней и декораций, грандиозное сооружение, скрытое куполом, огромные крутящиеся двери. Заходим в гигантское фойе, Тали прикладывает к сканеру ладонь, чип слегка колет, Лайла чуть вскрикивает. Тали берёт виртуальную программку со схемой помещений и зрительских мест, рассматривает на ходу.

Вдруг подходит девушка в какой-то бежевой униформе и ошейнике.

— Простите, госпожа Ямалита, — кланяется. Тали останавливается, смотрит вопросительно, мы тоже притормаживаем. — Леди Келла приглашает вас в свою ложу. Если вы не против.

— Да, конечно, — соглашается Тали.

— Я проведу, — предлагает рабыня. Идём к лифтам, поднимаемся на нужный уровень. Людей море, все пёстрые и нарядные. Знакомых не видно, и к лучшему.

Ложа у Келлы большая, полупустая, богато изукрашенная и с личной траекторией, по которой может двигаться во время действия. Такие только у представителей Глав, а для них самих выделена специальная. Открытие и закрытие — единственные мероприятия турнира, где Три Главы находятся вместе, якобы в знак дружбы, равенства и прочей подобной чепухи.

Кроме Келлы, её телохранителя и той самой рабыни, что нас привела, никого нет. Здороваются с Тали, обмениваются общими фразами, Тали садится впереди. Для нас выделены специальные невысокие мягкие скамейки у ног. Раздумываю над тем, что если останусь стоять, потом уже не сяду, а открытие длится несколько часов. А после ещё к Корнелю идти. Но Тали решает за меня — кивает на скамейку. Как ни странно, оттуда тоже неплохой обзор открывается.

Надо же, все три Главы собрались, или это двойники? Их ложа совсем рядом проезжает. Тали о чём-то разговаривает с Келлой, слушаю вполуха. Грандиозное сооружение, грандиозное мероприятие — подготовка на уровне, видно, сколько средств угрохано. Когда улечу с Тарина, нужно будет выбраться на какие-нибудь нормальные… Обрываю себя. Хватит мечтать.

Да уж, Келла в обычном деловом костюме, что-то я себя в дерзком наряде по моде Амадеуса, с кучей разрезов и цепочек, ощущаю немного не в своей тарелке. А ведь хотела всего лишь выделиться, чтобы не быть слишком похожей с Лайлой. Вот и выделилась. Ещё и макияж в холодных тонах… Олинка обзавидуется.

Расхваливаю остров, не забываю поблагодарить за удивительную возможность, интересно, будет слишком большой наглостью спросить, где она сама остановилась? Не рискую задавать щекотливые вопросы, такие леди обычно сами говорят, если считают нужным.

Ну и колоссальное шоу! Пытаюсь поддерживать беседу с Келлой, но она сегодня не предрасположена к болтовне, отвечает односложно и вопросов почти не задаёт, зато в проплывающей мимо ложе вижу Главу своего дома. Приближаю микробиноклем, который сегодня предпочла микросетевику, фиксирую лица. Рискую спросить, не двойники ли, но Келла так на меня смотрит, что осознаю: вопрос в высших кругах неуместный. Извиняюсь, сваливаю всё на незнание. Потом сравню.

Спустя некоторое время Келла уходит, сославшись на занятость, предлагает оставаться в ложе сколько пожелаю. Проследить бы за ней… но не рискую, конечно. «Жучок» бы попытаться подкинуть… Только вдруг обнаружит, сразу же в число подозреваемых попаду, а моё положение в последнее время очень уж нестабильно.

Выходим на получасовой перерыв, и тут я начинаю вспоминать все нехорошие слова. Потому что никаких гостевых комнат здесь, конечно, и в помине нет, а помещения для угощения и туалета разделены. Для господ отдельно, для рабов отдельно. Интересно, это везде так будет, или только на открытии? Нужно изучить, как-то этот вопрос прошёл мимо меня. Привыкла, что везде могу Антера за собой водить.

Так. Спокойно, агент Там. Людное место… м-да, здесь это не гарантия. Ну во всяком случае, никто из аристократов к рабам не пойдёт, правильно? Значит, опасаться нечего…

Смотрю на Лайлу с Антером… Я заметила, какой взгляд он кинул на неё, когда увидел утром в платье! Надеюсь, они в разные стороны разойдутся! Если не сочтет себя обязанным за ней присмотреть. У неё же определённая репутация… но, чёрт возьми, она здесь гораздо более адаптирована, чем он! За ним самим нужно присматривать.

Отвожу его в сторону, тихо прошу возвращаться поскорее, помнить о коммуникаторе и моей миникамере.

— Всё будет хорошо, — шепчет. Да что тут хорошего!

Пока мы с ним разговариваем, к скучающей в сторонке Лайле подруливает Халир. Обвивает за талию, чмокает в щёку.

Пытаюсь понять по её лицу, вмешиваться или не нужно, но она как обычно улыбается, хихикает, даже когда его руки начинают совсем наглеть. Да уж, попробуй изобрази недовольство, с чипом-то в голове.

— Халир, — подхожу, одёргиваю. Поворачивается, словно ничего особенного и не случилось. — Отстань от моей рабыни.

— Это же Лайла, — поясняет с таким видом, мол, уж к ней-то всегда можно. — Слушай, она у тебя прямо похорошела, я аж соскучился.

— Я не Айра и моих рабов не трогай, — отвечаю сердито.

— Может, обменяешь на денёк? — тянет поводок Смиры. А чёрт знает, может, Лайла очень даже «за». По ней не поймёшь. Я же просила обращаться! Да уж, а сколько раз я Антера просила объяснять? За что мне это наказание!

— Посмотрю на твоё поведение, — фыркаю. Обращаюсь к своим подопечным: — Идите, только не слишком там задерживайтесь.

Уходят, Халир что-то шепчет Смире, догоняет меня:

— А что ты традицию не поддерживаешь? Так прикольно, Лайла всегда раздета и готова, а ты из неё прям чуть не монашку сделала.

— Просто одела, — хмыкаю. — Меня, прости, не вдохновляет, когда все обращают внимание не на меня, а на идущую рядом рабыню. А у тебя и без того найдутся всегда готовые.

— Да, ты сегодня вообще… великолепна, — окидывает меня противным оценивающим взглядом.

— Пойду приведу в порядок своё великолепие, — смеюсь, сворачивая в косметическую зону.

Долго подновляю макияж и прочее, в надежде, что он не станет дожидаться. Так и есть, никто меня не ждёт, иду к столам, перекусываю, не могу на месте усидеть — сейчас рвану в галерею, из которой потоки разделяются, и буду ждать своего раба, как дура. Даже выглядываю, но ни Антера, ни Лайлы не видно. Стараюсь не психовать.

Глав тоже не наблюдается. Видимо, у них отдельные вип-комнаты. Жаль, конечно, но я и не рассчитывала.

— Лита! — раздается радостный оклик Свеллы, — Ты где пропала?

— Леди Келла позвала к себе в ложу, — отвечаю, изображаю расслабленное спокойствие. Свелла пытается скрыть завистливый взгляд, сообщает, как она рада за меня. Расспрашивает про наряд, описываю, что это мода Амадеуса, вот решила хоть раз надеть.

— Почему здесь нет общих помещений, куда можно прийти с рабами? — возмущаюсь.

— Традиция, — пожимает плечами. — С тех пор, как рабов стали выставлять вместо себя, разделили. Даже телохранителей не разрешается брать, вроде бы охранные системы и без того на высоте.

— И это везде так? На всех соревнованиях?

— Ну да. Чего ты? Не умрёшь за полчаса.

— Да не умру, конечно, — пожимаю плечами. — Просто любопытно. А если они мне понадобятся?

— На пульт нажмёшь, — говорит с таким выражением, мол, элементарно, и ребёнок догадается. Да уж, хороший способ позвать, слов нет.

У Лайлы много знакомых, оказывается. Ну не удивительно, за столько-то лет. С кем-то и меня знакомит. Всё сделано неплохо, лучше, чем в большинстве мест обустроены помещения для рабов, даже кормят нормально. А главное — хозяевам здесь находиться не положено. Значит, Селии и Халиры нам не страшны, а Клим и вовсе в своём секторе сидит. Зато Смира и Анита тут, Лайла о чём-то начинает с ними болтать.

Кажется, расслабляюсь. Едим, посмеиваемся, на время можно и забыть, кто мы и где. Почему-то вспоминаются слова Келлы про специально выращенных рабов. Рассматриваю Аниту, ведь получается, что она сама не может поднять руку на вольного и даже помыслить ни о чём таком не может. Раз уж у неё статус и прошла все проверки. Как же она желала чип Тали вставить? Может, её Свелла или Ажалли надоумили войти ко мне в доверие, что-нибудь выпытать? Может, потому и глазки строит?

Лайла демонстрирует наряд, хвалится, как ей повезло, я бы на её месте попридержал язык, но обрывать ещё хуже будет — только все внимание обратят. Молчу, на попытки призвать меня в свидетели пожимаю плечами.

Осматриваюсь. По сути, я впервые в таком «обществе» — бараки по содержанию рабов не в счёт. Амира на редких выходах меня от себя ни на шаг не отпускала. Здесь же отчётливо видны расслоения даже среди рабов.

Некоторые совершенно однозначно напоминают зомби — молчат, глядя в одну точку или механически передвигаясь. Другие выглядят почти нормальными людьми. Некоторые — определённо любимчики, что бы там с ними ни делали. Даже одеты неплохо, почти как мы. У некоторых в глазах застыл ужас. Интересно, я сам-то к какой группе отношусь? Неужели на мне так же страх написан?

Сжимаю зубы, знать не хочу, каким видит меня Тали. И вспоминать тоже.

Лайла кокетничает со всеми подряд, но действительно наличие платья как-то её преображает. А может просто у меня такое ощущение. Во всяком случае, на стол не влезает и ни на ком не висит. А может, смена хозяйки сказывается, побаивается. Потрясение всё-таки, за столько-то лет. Молчу, не моё дело.

Один из рабов вдруг стонет, чуть не падает, бросается к выходу. Позвали, что ли? Осознаю, что Тали нас так звать не станет. Отхожу ненадолго, проверяю коммуникатор, не писала ли, выглядываю в галерею. Жду немного, не будет же она стоять под дверью. Но Тали не появляется, до конца перерыва минут пятнадцать, возвращаюсь обратно. Ещё что-нибудь съем, пожалуй.

— Ну Лайла, ну чего ты… — слышу бухтение. Мысленно вздыхаю, чего-то подобного я и ожидал.

— Отстань, — шипит Лайла, отдирая от себя руки одного из крепких парней, не помню такого.

— Ей хозяйка не разрешает, — вклиниваюсь. — Отпусти.

— А ты кто вообще такой?

Лайла бросает взгляд на меня, на Аниту. Та сидит молча, а ведь могла бы со своим статусом вмешаться!

— Анита, скажи ему! — взывает Лайла.

— Не знаю, что на тебя вдруг нашло, но меня, пожалуйста, не впутывай. Не хочу из-за твоего плохого настроения по чипу получить. Сколько лет под всех подстилалась, а тут вдруг передумала. Хозяйка не разрешает — иди к ней. И нечего было провоцировать.

Лайла пытается вырваться, смотрит на меня. Честно говоря, и правда в какой-то мере провоцировала. А с другой стороны, сложно так сразу перестроиться, по себе знаю. Иногда не отдаёшь отчёт в том, как себя ведёшь. С надеванием платья вряд сразу всё переменится.

Но я же не Анита.

— Отпусти девушку, — повторяю, приближаясь.

— Отвали.

— Думаешь, тут камер нет? — интересуюсь. Привычка сначала попытаться разойтись мирно.

— Да кому надо за рабами следить, — скалится. — Помоги лучше.

— Платье порвёшь… — продолжает отбиваться Лайла.

— Тебе не привыкать, — ржёт, жеребец недоразвитый. — Вернёшься к привычному виду.

Надоел! Когда-то неплохо мне удар левой давался, с той стороны, откуда не ждут. На Талиной модуль-груше вроде немного вспомнил навыки.

А что, нормально вспомнил, озабоченный дебил с воем хватается за челюсть, отлетает. Тут же голову и позвоночник пронзает разряд, мы втроём разлетаемся на пол. Ещё не хватало закричать, сжимаю зубы, как только не перекрошил. Озабоченный остервенело ругается, Лайла начинает плакать, но воздействие кратковременное. Быстро проходит.

Поднимаюсь поскорее, бросаю взгляд на недоразвитого. Ещё вопросы по камерам будут? Беру Лайлу за руку, помогаю подняться. Веду к выходу.

— Ты чего? — ещё и сопротивляться пытается.

— Хозяйка сказала недолго.

— Мне больно! Отпусти!

Не так сильно я её схватил, чтобы больно было. На всякий случай чуть разжимаю пальцы, но не отпускаю.

— Антер… — начинает.

— У хозяйки наверняка пульты сработали, — говорю. — Хочешь, чтобы ещё раз нажала, призывая?

Замолкает, наконец-то идёт рядом, не пытаясь затормозить. Выходим, вижу с одной стороны охранницу в форменной одежде Игр, с другой появляется Тали. Лицо холодное и даже недовольное, но судя по тому, как она быстро пришла… Встречаюсь с ней глазами, всё хорошо, не переживай. Ерунда.

— Что случилось? — грозный тон всё-таки замечательно ей удаётся. Пробирает. Лайла тут же стекает в позу покорности, стараюсь сдержаться: конечно, она всё правильно делает. Приходится пристроиться рядом, кажется, я уже ненавижу эти игры.

— Простите, госпожа, ваши рабы? — это уже охранница. Тали, наверное, кивает, потому что та продолжает: — Устроили драку…

— Между собой? — привычное недоумение, умеет же она вопросы задавать.

— Нет, госпожа, ваш раб с другим рабом.

— Просто так?

— Насколько я поняла, подрались за рабыню. Если желаете — можете запросить данные видеонаблюдения.

— Чей раб? — так и вижу, как Тали нахмурилась.

— Господина Халира Туольского.

— У него же рабыня.

— В базе отмечено, что раб его. Всего доброго, госпожа. Извините за вынужденное использование пульта.

Слышу удаляющиеся шаги. Халира, значит. Он что-то шептал Смире на ухо — может, чтобы молчала о втором рабе? Да с чего бы? Может, этот урод специально нас спровоцировал? Для чего? А тот ещё зачем-то поменяться хотел…

— Вставайте, — произносит Тали. — Ну что вас, по очереди водить?

Поднимаюсь, Лайла опасливо посматривает на меня, тоже встаёт.

— Антер заступился за меня, госпожа, вы бы видели, как он его…

— Лайла! — недовольно обрывает Тали. — Не могу понять, чему ты радуешься.

— Ну… Антер… — мнётся, Тали смотрит на меня:

— Антер?

— К Лайле «по привычке» приставал не только господин Халир, но и его раб, — говорю. — Слова «нет» они оба не понимают.

Не припомню, чтобы Лайла Халиру «нет» говорила.

Да что ж это такое! Я за эти десять дней изведусь, пока Антер будет в рабских зонах. Не отпущу больше! В туалет и назад. Буду бутерброды с собой брать. Хмыкаю.

Заходим в ложу, там по-прежнему пусто, надеюсь, никто больше и не появится. Закрываю дверь, запускаю движение по траектории. Появятся — так им и надо. Проверяю сетекамеры надетым во время «приведения себя в порядок» микросетевиком. Отсутствуют.

Странное у меня двоякое чувство. Понимаю, Антер не мог промолчать, но так тошно от того, что они там вдвоём… вроде как на одной стороне, а я тут вся из себя госпожа. Что это Лайла приличную решила разыграть?

Нехорошо так говорить, агент Там, ты не знаешь её мотивов и побуждений.

Лайла шёпотом выспрашивает Антера, какого ждать наказания, тот жмёт плечами. Хочется их рассадить в разные стороны, чёрт, снова господские замашки?

Извожусь от того, что не могу с ним поговорить, обнять, скучаю прямо, а он сидит болтает с Лайлой, сделай им замечание — придётся же наказывать, а я и так не знаю, как с сегодняшним недоразумением быть. Да и вообще, я столько раз говорила ему, что не неволю, как можно замечания делать? Чтобы снова ощущал себя собственностью?

— Антер, рассказывай, что произошло, — не выдерживаю наконец. Вкратце пересказывает, как раб не хотел Лайлу отпускать, пришлось обратиться к аргументам.

Напоминаю Лайле в очередной раз, что она всегда может сказать мне. Хотя, кажется, бесполезно.

— Господин Халир спрашивал про тебя, — вспоминаю. — Хочешь к нему?

— В качестве наказания? — интересуется. Да уж.

— Если в качестве наказания, то лучше дома посидишь.

Выслушиваю стандартное «как пожелаете, госпожа», не могу понять, довольна ли она, или наоборот. А если недовольна, то потому, что хочет к Халиру, или потому, что считает это более лёгким наказанием, чем, например, кнут?

Надо бы, чтобы Антер с ней разговорился, попытался хоть что-то выяснить. Не знаю, расскажет ли, но ведь мне точно нет.

Но как же я не хочу, чтобы они общались, чтобы он проводил с ней время! Еле удерживаюсь, так и тянет положить на него руку, сесть на колени. Заставляю себя смотреть шоу, яркое, красочное, очень профессионально сделанное. Хотя, кто их знает, может оно стандартное, из года в год одно и то же — просто для меня необычно. И всё равно не увлекает, замечаю, как Лайла берёт ладонь Антера, чмокает в щёку с лёгким «спасибо».

— Лайла, я всё вижу, — не выдерживаю. Я, конечно, понимаю, что за неё, возможно, впервые за много лет кто-то заступился, но смотреть на это совершенно невыносимо.

— Простите, госпожа! — уже снова на полу.

— Просто отсядь от него, пока не успокоишься, — говорю. Я бы их на нормальные сидения посадила, но вдруг увидит кто.

С трудом дожидаюсь окончания, всерьёз раздумываю, не послать ли к чёрту Корнеля с его сборищем. Но вот с Халиром поболтать не мешало бы.

Мечтаю только об одном — как вернёмся в номер, как ляжем в кровать, и я буду просто ощущать его рядом. Осознавать, что сейчас он со мной, на ближайшие три недели. Плюс те несколько дней, пока Лерка будет гостить.

А потом… если я когда-нибудь вернусь с этого грёбаного Тарина, ничто не помешает мне разыскать его.

Лайла и так, и этак едва уловимые знаки оказывает, не могу понять, то ли надеется, что Тали их не замечает, то ли наоборот, зачем-то провоцирует её.

Тали, кажется, недовольна, или просто придерживается «жадности», с ней не угадаешь. Не ревнует же, в самом деле. Отгоняю от себя тщеславные мысли. А то снова напридумываю то, чего хочется, и не увижу то, что есть.

Корнель, конечно, и здесь не мог не выпендриться — его «номер» занимает целый двухэтажный особняк на склоне, с видом на бухту, где, если приглядеться, даже зафрахтованный Альвейскими корабль виден. Возвышается среди портовой мелочи.

Своего участка нет — территория общая для нескольких домов, зато большая личная терраса над склоном.

Стараюсь не думать о том, что держу дверь, о подходящих Селии с Халиром. Тали направляется к ним, вид раздосадованный. Мы с Лайлой поднимаемся, идём следом.

Рассматриваю пояс Халира, почему не заметил второго пульта? Видимо, потому, что его там нет. А вместо пульта выглядывает небольшая клипса, знакомая вещь, только на Тарине я таких не встречал. Подобного рода штучки, замаскированные под украшения, используют на тех планетах, куда пульты не поставляются. В них всего один вариант воздействия, которое можно усиливать или уменьшать. Я пультом тоже не сразу обзавёлся, спустя года два особо продвинутый хозяин попался, с неплохими связями. Но и клипса вполне способна размазать по полу.

Раб на этот раз тоже с ними идёт, и Селиевская девочка. Интересно, Халир скрывал второго, или просто не хочет обременяться лишними пультами? У Смиры же полезный, столько функций дополнительных.

— Халир! — недовольно произносит Тали, скользнув взглядом по рабу.

Тот сейчас выглядит очень смирно, не скажешь, что может вести себя совсем иначе. При этом есть в нём нечто такое… чего я не разглядел, когда он к Лайле лез. Какая-то особая плавность, правильно расстёгнутая рубаха, специального покроя брюки. Элитный постельный, что ли? Зачем такой Халиру?

— Мало того, что ты, так ещё и твой раб теперь начал моих домогаться? — продолжает Тали.

— Хочешь наказать? — Халир с готовностью срывает клипсу с пояса, протягивает, на секунду пугаюсь за Тали, но, похоже, зря. Окидывает его пренебрежительным взглядом:

— А начать, полагаю, с тебя? Кнут, что ли, у Олинки одолжить?

— Пользоваться умеешь? — хмыкает Халир. Раб уже успел занять позу покорности.

— Вот и она! — Тали делает несколько шагов навстречу вышедшей из дома Олинке, кажется, мне хочется смеяться. Вообще-то странное состояние для такой ситуации, но откуда-то знаю, что Тали собирается делать.

Берёт у обалдевшей Олинки из рук кнут, подбирает конец, как-то очень ловко ей это удаётся, не видел, чтобы упражнялась. Возвращается к Халиру, едва не сметая его волной гнева.

— Ну чего ты? — пытается улыбнуться тот, слегка пятясь. Тали ступает вперёд, приближает кнут к самому его лицу, такая грозная, что он делает ещё шаг назад, а с ним и Селий.

— Если хоть раз ты, твой дружок, ваши рабы или кто там ещё прикоснутся к моим, покажу тебе лично, как научилась им пользоваться. Ясно?!

Халир поскорее кивает, хотя, думается мне, будь мы не на Тарине, мог бы и поспорить. Но здесь, у всех на виду, не рискует.

Тали опускает кнут, аристократик бросает на меня взгляд… не люблю такие взгляды, за ними всегда скрывается гадость.

— А ты не видишь, как твой на мою рабыню заглядывается? — спрашивает.

— Ни на кого он без моего разрешения не заглядывается! — возмущается Тали.

— Хочешь сказать, ты не догадываешься, что между ними было?!

— Когда это? — подозрительно интересуется Тали. Кажется, я снова непроизвольно сжал кулаки, спешу разжать. Смира краснеет, испуганно поглядывает то на меня, то на Тали, то на хозяина.

— Когда у тебя ночевала, — отвечает. У Тали глаза вдруг сужаются, так смотрит на Халира, что он ещё шаг назад делает.

— Ты меня совсем за идиотку держишь, Халир? Антер не отходил от меня ни на миг.

— Даже когда ты спала?

— Представь себе! Мы с Антером ночевали на яхте, а Смиру, после того, как помогла с уборкой, я закрыла в комнате и не велела оттуда высовываться. Так что лучше не зли меня!

Тали эффектно разворачивается, кивнув нам следовать за собой, бросает кнут Олинке, профессионально его поймавшей, и в тишине проходит в дом.

Кажется, я уже начал привыкать к спектаклям и даже получать от них некоторое удовольствие. А вот Лайла, по-моему, осталась безразлична. Ну да, господские причуды — не рабского ума дело.

Олинка догоняет, так проводит по Антеру взглядом, словно ощупывает, радуется, как я классно Халира на место поставила. Продолжаю попыхивать, якобы с трудом остываю.

Выводит нас в гостиную, которая открывается на нависшую над обрывом террасу. Какой всё-таки красивый островок! А море-то ещё штормит…

Здесь уже куча людей, рабы снуют. Интересно, они тоже на корабле ехали, или какая-нибудь местная служба? Впрочем, Корнель вряд ли будет пользоваться услугами посторонних, да и собственная охрана должна иметься.

Замечаю Клима, рядом с ним незнакомая девица — кажется, на корабле её тоже не видела, — сзади два раба, напоминающие скорее гончих, чем болонок.

Девица с Олинкой обмениваются радостными приветствиями и переглядываниями, Олинка обходит одного из красавчиков-рабов.

— Саиш! — тянет мечтательно. — Я уже и соскучилась. Дашь ненадолго?

— Бери, — пожимает плечами хозяйка, Олинка тянет за поводок раба опуститься на пол и ползти за ней, довольно облизывает губы, своему приказывает ждать. Странно, такое впечатление, что мальчик тоже доволен, или просто умело маскируется. Подтягиваю к себе Антера за рубаху — на самом деле просто хочу на его лицо посмотреть.

Господи, ну и взгляд у него, будто кошмар увидел!

— Лита, — говорит тем временем Клим, — хочу познакомить тебя со своей родственницей. Это Касилан, а это Ямалита.

Рассыпаемся во взаимных комплиментах, Клим улыбается:

— Представляешь, что мы выяснили! Касилан, она относится к «Оракулу», так как мы родня по моей матери и её отцу, но при этом она и твоя дальняя родственница тоже!

Изображаю изумлённый восторг, вот чёрт, у меня-то родня во всех родах, оказывается!

— А с тобой, получается, она родственница по её материнской линии! — Клим воодушевлённо улыбается.

— Как вы это накопали? — удивляюсь.

— Касилан давно здесь работает, в оформлении некоторых мероприятий, — охотно рассказывает Клим. Значит, не такая уж она и «девица», просто сохранилась хорошо. А с Олинкой я догадываюсь, что связывает. — У неё есть доступ в различные архивы, мало ли, что когда может понадобиться.

— Ого! — вот тут уже мой восторг не наигран. — Это же так интересно! А туда как-то можно попасть? А что там ещё есть? А про всех? — закидываю вопросами, маскируя более важные всякой ерундой.

— К сожалению, — вздыхает Касилан, — туда непросто получить доступ, потому что там много информации, связанной с Главами, а это сами понимаете…

Киваю понимающе-разочарованно, она поглядывает на Антера, который, кажется, уже взял себя в руки. Вдруг её лицо озаряется узнаванием:

— О, вспомнила! А ты, я вижу, тоже меня не забыл, да?

— Вы знакомы? — интересуюсь, не знаю, демонстрировать ли недовольство, или не переигрывать.

— Ага, — кивает, — я когда-то на аукционе с Амирой за него боролась и даже выкупила, только на следующий день перепродала. Сразу поняла, что толка не будет. Мне нравятся мальчики, которые получают удовольствие… если вы понимаете, о чём я.

Знать не хочу, о чём ты. Но молчу, киваю. Нет, это, конечно, удивительное для Тарина благородство, но кто из них посмеет выразить неудовольствие?

Еле удерживаюсь, чтобы не сжать руку Антера, но вроде бы уже выглядит нормально. Почти совсем в себя пришёл. Какой же ты у меня сильный. Внутри словно горящая спираль раскручивается, какого чёрта, мой раб — что хочу, то и делаю! Обнимаю за талию, стараюсь, чтобы выглядело по-хозяйски. А на самом деле до безумия хочется просто прикоснуться, обнять, поддержать. Положить голову на плечо.

Касилан рассматривает нас с внимательным любопытством, Антер вдруг берёт вторую мою руку и целует каждый палец. Каким-то образом этот жест оказывается не просто интуитивно верным, вызывающим снисходительную улыбку со стороны «родственницы», но и совершенно невыносимым, обжигающим, опьяняющим, сейчас взорвусь…

— Вот и отдала Амире, она на таких специализируется, — продолжает Касилан. — Честно говоря, не думала, что он от неё живым выйдет. Не с его упрямством. А вижу, удалось приручить.

Рука Антера едва уловимо сжимается на моей, но глаза опущены, рассматривает пальцы. По-моему, чьё-то упрямство сейчас усиленно изнутри вырывается. А я, кажется, ощутимо тяжелее начинаю дышать. Хорошо, что у них здесь это вроде нормально.

— Не видела вас в документах, — цепляюсь хоть за какую-то логичную мысль, призывая на помощь весь самоконтроль и способность здраво рассуждать, которые ещё сохранились в извилинах моего коллапсирующего мозга.

— Так я фактически и не владела им, — чуть разводит руки, убила бы, — на день отсрочку с оформлением попросила, а потом сразу же отказалась, штраф выплатила, и всё. А к вам он как попал?

— Надоел Амире, — пожимаю плечами. Чёрт, и к скольким ты ещё вот так, на денёк попадал?! Так, нам с Антером срочно нужно охладиться. — Тут есть гостевые? — интересуюсь.

— Наверное, — неопределённо ведёт головой, но взгляд любопытный, оценивающий. Вижу в поле зрения Корнеля, вот у него и спросим.

— Клим, присмотри за Лайлой, пожалуйста, — прошу. Извиняюсь, обещаю скоро вернуться, направляюсь к Корнелю, благодарю за приглашение, за гостеприимство, смущённо интересуюсь, где здесь гостевые комнаты, а то Олинки не видно. Услужливо провожает, хорошо, что микросетевик на мне, уже привыкла к местным технологиям, быстро нахожу несколько сетекамер. Похожи на охранные, наверное, связаны с каким-нибудь общим центром, сейчас не работают.

Запираю дверь, наконец-то за этот долгий, ужасный день обнимаю Антера.

— Камеры? — шепчет едва слышно. Качаю головой:

— Вряд ли, если кто узнает — будет грандиозный скандал.

Кивает согласно, всё-таки не может быть, чтобы аристократы так уж нагло друг за другом подглядывали.

— Что случилось? — спрашивает, ощущаю руки на спине, дарящие внезапное чувство умиротворения, уверенности, такое родное тепло.

— Устала, — выдыхаю. — Ты как? Эта… Касилан…

— Не худший вариант, — чуть поводит плечами, не отпуская меня. — Никого не ломает, и рабы у неё в нормальных условиях. Все довольны. Вроде бы. Но фантазия… когда… тестировала…

Замолкает, слегка передёргивается и, кажется, ещё сильнее прижимает меня к себе. Пережидаю несколько секунд, вдруг пора отпускать, но вроде не рвётся. Кладу голову на плечо.

— Спасибо, что подыграл, — шепчу. Скидываю туфли.

— У неё чутьё, — отвечает. — Видел, как двоих рабов за пару минут на чистую воду вывела, они без разрешения… не важно. Просто могла бы не поверить, что… — смущённо замолкает, после добавляет: — Ты будь с ней осторожна. Хотя, — хмыкает вдруг, — у тебя тоже чутьё.

Ну есть немного, профессия обязывает. Без чутья нам не прожить.

— Давай посидим, — предлагаю, опускаюсь на кровать. Внезапно остро осознаю, что именно с ним могу расслабиться, успокоиться, ощутить себя в безопасности. Какая же это редкость, особенно на задании! Садится рядом. Насколько же буду по тебе скучать…

— Интересно, её чутьё не заметит… — начинаю, не знаю, как получше сформулировать, что мы тут… хм… бездельничали. Но он и без того понимает.

— Может, — откликается.

— Выкрутимся, — улыбаюсь.

Нет уж! Только не по необходимости и не у Корнеля на задворках! Пока я в состоянии защитить тебя от принуждения, ты больше не испытаешь ни малейшего.

— Ладно, — Тали вдруг отпускает меня, — у нас есть немного времени прийти в себя.

Поднимается, подходит к зеркалу, достаёт косметичку. Иду в ванную, голову ополоснуть, что ли. Приручили! Показал бы, как меня приручили. Сам не знаю, каким образом сдержался. А может, Касилан права? Может, Тали именно этого и добивается — чтобы я делал то, что выгодно ей?

Чёрт возьми, она хочет попытаться меня вывезти! Иначе шансов никаких, раба отсюда никто не выпустит, даже если вдруг Клод поставит на уши весь Теллус. И пока больше причин верить ей, чем кому бы то ни было на этой сумасшедшей планете. А если окажусь дураком…

— Антер? Всё в порядке? — стучит в дверь, как ей удаётся всегда чувствовать?

— Сейчас, госпожа, — отвечаю быстрее, чем успеваю сообразить, ну вот, теперь точно решит, что не всё. Поскорее дотираю волосы одноразовым полотенцем, открываю, Тали в этом наряде совсем непривычная, холодная, но так по-родному обнимает за шею, почти ввинчивается меж руками, что невозможно не обнять в ответ. Запускает пальцы во влажные волосы. Платье на плечах закрыто, зато на спине в районе талии большой вырез, мягкая кожа под ладонями, хочется гладить не переставая.

— Антер, я улучу момент договориться об экскурсии, а потом скажу, что ужасно устала, и пойдём домой. Совсем немножко. Ладно?

— Да всё нормально, — стараюсь не смутиться, что я, маленький, уговаривать?

— Да что тут нормального, — вздыхает.

Ещё какое-то время пережидаем, Тали стоит у окна, рассматривает пейзаж, я пристраиваюсь на кровать, вытягиваю ноги, а то эти скамейки всё-таки неудобные, особенно при длительном сидении и с моим ростом. Странное такое ощущение. Отдыхаю.

Смотрит на часы в коммуникаторе, минут двадцать прошло.

— Пора, наверное, — говорит тихо. — Постель скомкай.

Киваю, поднимаюсь, изображаю в кровати художественный беспорядок. Почти ощутимая горечь: всё это бутафория, хотя ещё пару месяцев назад был бы счастлив, что от меня ничего не требуют. Даже представить не мог, как одна мысль, что ты никогда не станешь моей, будет изводить, сводить с ума, медленно выплетать из нервов раскалённые узоры.

Тали надевает туфли, подхожу. Вдруг останавливает меня, расстёгивает верхние пуговицы рубахи, проводит по груди тёплой ладонью, взъерошивает почти высохшие волосы. Чтобы никто не усомнился, что ли?

Поднимает голову, не могу оторвать взгляд от её губ, специально не накрасила? Как она всё-таки внимательна к деталям, казалось бы, ерунда, а наблюдательные мегеры наверняка решат, что мы…

Не успеваю додумать мысль, потому что решат они абсолютно верно, Тали приближается, подхватываю движение, обнимаю, так… спонтанно.

Пленительные губы открываются навстречу, ощущаю их, желаю их, вплетаю пальцы в соломенные волосы, второй рукой скольжу по открытой спине, прижимаю к себе, прикасаюсь нежно, но этого так мало, невыносимо мало! Оказывается, вовсе не отвратительно знать столько разновидностей поцелуев, если не вспоминать, где и как им обучался. Хочется испробовать каждый, именно с ней, ощущать именно эти податливые, любимые, опьяняющие губы на своих, привкус дыхания, прикосновение языка, здесь и сейчас, никогда не отпускать…

Так и не поняла, кто из нас был инициатором этого фантастического поцелуя, от которого «циник» временно вылетел из головы, уступив власть Антеру. Не могу отказаться, не могу остановиться, по телу разливается такая феерия ощущений, каких я, кажется, ни разу в жизни не испытывала. А Антер всё продолжает и продолжает открывать мне новые горизонты удовольствия среди такого простого, в сущности, действия. Даже не представляла, что можно так целоваться!

В сознании настойчиво стучит мысль: нельзя терять голову здесь и сейчас, а вот потом, в номере… или ещё лучше дома… Не в силах прекратить, хочу ощущать его снова и снова, всегда, чувствовать себя желанной, таять в его руках, подаваться навстречу, убеждать, что для меня существует только он…

Зато теперь точно никто не усомнится, по-моему, тут и чутьё особенное не нужно, чтобы ощутить фейерверк гормонов, которыми мы обменялись.

Самоконтроль в моей профессии всегда стоит на первом месте, и он каким-то непостижимым образом срабатывает. Попытки, наверное, с десятой, или двадцатой, всё-таки прихожу в себя настолько, чтобы не бросаться снова его целовать, едва отдаляюсь на пару микрон. Перечисляю в уме все те причины, по которым внутренний «циник» так издевается надо мной. Собственно, большинство из них там, за дверью, куда нам предстоит выйти. Куда я дико, просто безумно не хочу.

Смотрю на Антера, вдруг осознаю, насколько же он сейчас притягательно выглядит, да его же просто разорвут озабоченные тётки, давно не видевшие нормальных, порядочных, мужественных мужчин! Или, может, я слишком субъективна, не в состоянии представить, что кто-то способен пройти мимо этих сверкающих глаз, этой вздымающейся груди.

Не дожидаюсь, пока до конца выровняем дыхание, решительно открываю дверь, водворяю на лицо довольную улыбку. Не нравится мне взгляд Селия, но делаю вид, будто не замечаю. Ищу глазами Лайлу. Похоже, Клим воспринял мою просьбу буквально и от себя её не отпускал. Сам болтает с кем-то из парней, Лайла строит глазки телохранителю. Касилан не видно, как и Олинки. Не поспешила ли я?

От мысли, что сейчас могла бы продолжать целоваться с Антером, всё внутри моментально вспыхивает воспоминаниями и предвкушениями.

Паникую. Что это на меня нашло. Почему Тали не остановила. Решила обмануть чутьё Касилан? Ей хоть понравилось? Или снова услышу «спасибо, что подыграл»? А в номере будет долго отмываться, прекрасно осознавая, откуда все эти умения и что моим губам доводилось делать…

Как-то странно все на меня посматривают, не могу понять, что не так. Вижу задумчивый взгляд Корнеля, не нравится он мне. Тали подходит к Климу, злюсь. Несостоявшийся друг, от воспоминания о том, как Свелла его в мужья пророчила, хочется закрыть собой Тали, чтобы даже любоваться на неё не мог.

Спохватываюсь: слишком долго на меня смотрит, нужно опустить глаза, а то снова наслушаюсь про наглые взгляды.

К нам движется Айра, поглядываю на Лайлу, но по ней ничего не поймёшь. Не то, что я, дурак, всё на лице написано.

Возле Айры идёт новенькая девочка Корнеля, интересно, пришлось делиться — или вообще отдать? Тётушка же не любит спать одна. Девочка в лёгком платьице, значит, просто во временном пользовании. Или не интересно раздевать, не вольная же, сделает как прикажут и не задумается.

Айра окидывает Лайлу таким странным взглядом… Предположил бы, что соскучилась, но разве эти твари умеют привязываться и скучать? К рабам тем более. Переводит глаза на меня.

— Вижу, у вас уже полный комплект, — обращается к Тали.

— Комплект? — не понимает та.

— Я имею в виду, — расплывается в улыбке старуха, — два раба детородного возраста. Государство выплачивает компенсацию, забирая ребёнка на обучение.

У Лайлы лицо напрягается, бросает на меня тревожный взгляд, стараюсь успокоить своим. Тали такого делать не станет.

— А потом? — интересуется Тали. — Я должна буду возвращать компенсацию?

— Зачем? — недоумевает Айра.

— Ну как… когда настанет время забрать.

— Куда забрать?

— Ну… не знаю. Или их насовсем отдают?

— Конечно, — теперь Айрина очередь недоумевать. — Ждать почти двадцать лет, пока его превратят в качественного раба? Зачем? Когда можно добавить и купить сразу же какого надо.

— Ну родителям, наверное, было бы легче знать, куда попадёт ребёнок.

— Только элитные, которым разрешено создавать семьи, имеют возможность видеться с детьми, для них отдельные интернаты. Все прочие, дабы избежать ненужных привязок, забираются и распределяются без участия биологических родителей. Кстати, если девочка — компенсация в несколько раз выше!

— Странно, что все девочек не рожают, — произносит Тали.

— Природа, — пожимает плечами Айра.

— Разве нельзя искусственно подкорректировать?

— Это стоит почти столько, сколько компенсация за раба. Смысла никакого.

— Ясно. Но всё равно рождается примерно поровну, почему девочки дороже?

— Они же девочки! — сообщает старуха так, словно это совершенно очевидно. Снова не могу Тали понять, какая ей разница? Или всё-таки решит воспользоваться советом? Не верю. Подыгрывает?

— Так что вы подумайте! — рекомендует Айра.

— Подумаю, — соглашается Тали. Айра отходит, бросает на Лайлу ещё один странный взгляд, но та не смотрит на бывшую хозяйку. Смотрит на нынешнюю, видимо, пытается понять, чего ждать.

— Лайла, можешь отдохнуть, — отпускает Тали. Рабыня благодарит и быстро удаляется. Клим расспрашивает, что произошло на открытии, Тали возмущается поведением раба Халира, не могу отвести взгляд от её спины, руки так и ощущают бархатную кожу.

Немного поболтав, Тали наконец-то уходит, двигаюсь за ней, давай уже заводи речь об экскурсии и пошли!

Не тут-то было, приближается Корнель, спрашивает, не уделит ли прекрасная госпожа две минуточки, отводит её на террасу. Диван с видом на море всем хорош, кроме наличия на нём хозяина апартаментов.

Становлюсь позади, Корнель бросает на меня ещё один проницательный взгляд, Ямалита с восторгом озирает склоны, чуть поворачивается к Корнелю, нахваливая виды. Рассматриваю её профиль, стараюсь не думать о губах. Неудачно он нас перехватил. Хотя, пожалуй, с его точки зрения — вполне удачно.

— Дорогая моя Ямалита, всё ли у тебя в порядке? — заботливо начинает Корнель, от тона аж мурашки по коже.

— Да, конечно, — хлопаю глазами, — просто замечательно.

— Знаешь, — ласково так, — мы с Олинкой переживаем…

Кто бы сомневался!

— Ты не слишком к своему рабу привязалась?

А что, это запрещено? Вот зараза малолетняя, так и хочет моего Антера заполучить.

— Ну… — говорю, — я привыкла к нему… уже и не представляю, как раньше без раба обходилась.

— Понимаю, — улыбается этот милый человек. Да уж, у тебя их вон сколько, как только в управлении не путаешься, даже в мысленном. — Но ты знаешь… Я тут подумал… ведь он неэлитный, может, лучше тебе элитного какого купить, а от этого избавиться? Тогда мне представлялось, что бывший вольный тебе интереснее будет. Отомстить же, наверное, хотелось… — Угу, или он самый дешёвый был? — Да и надпись его тебя позабавила бы, показалось… Но среди них иногда встречаются опасные и непокорные.

Заметила! Раньше думать надо было.

— Да что вы, он уже вон сколько со мной, он очень покорный!

Корнель бросает взгляд на Антера, видимо, соображая, достался ли он мне после Амиры уже покорным, или это моя заслуга. Не спешу помогать с выводами.

— Если вдруг надоел, могу обменять, показать каталог? Любого выбирай!

Отказываюсь, ссылаюсь на то, что и без того такой дорогой подарок, и на реабилитацию: там все уже знают, что я с рабом «работаю». Корнель начинает подбираться с другой стороны — не свела ли я надпись, зачем же мне на такое уродство смотреть, да у него же собственный специалист, всё как надо сделает, абсолютно бесплатно… Бедный мой Антер, только не красней, радость моя. Нет-нет, никакого обременения, ему совсем не сложно, хоть сейчас договорится.

Чёрт, чёрт! Лихорадочно соображаю, что сказать. Смущённо опускаю глазки:

— Ну… если честно, я пока не хочу…

— Почему? — удивляется.

— Она такая… в общем… когда смотрю… сразу легче становится.

— Поня-я-ятно, — произносит Корнель, стараясь не выдать разочарования. — Кстати! — будто только вспомнил. — Тут я слышал, госпожа Амира была недовольна…

— Почему? — молодец, агент Там, чудесно наивность разыгрываешь. У Антера тоже неплохо выходит бревно изображать, умничка мой.

— Бывшая хозяйка твоего Антера, — снисходительно, — выразила обеспокоенность вашим первым знакомством.

Чёрт, плохо, что он его имя помнит, очень, очень плохо!

— И что? — не понимаю.

— Сказала, будто ты её перед рабом извиниться заставила?

Хмурюсь, припоминая.

— А! — восклицаю, смотрю на Корнеля с призывом к одобрению: — Так это ещё в первый день было… Представляете, вы мне только-только его подарили, ведь у меня же никогда раба не было, ведь я же не представляла себе, как это… ну… волнующе! А тут ещё подружка проездом, я его вывела показать, ведь у неё нет раба, а мне так хотелось показать! И тут эта стар… ну то есть… простите… госпожа Амира, подходит… И вы знаете, что она сделала?! Не спросясь, ничего не сказав, тут же полезла с него штаны снимать!!! Вы представляете?! Я вообще оторопела, не поняла, что происходит! Это же мой раб! Которого вы мне подарили! Если бы она сказала там… «извини, погорячилась»… А она ещё и на меня набросилась! Я… я же у охранника спрашивала, он пришёл на нашу ссору… Простите, мне так неловко…

Да, Тамалия, вернёшься отсюда профессиональной истеричкой. Похоже, поверил. Прости, любимый, прости, знаю, как для тебя это болезненно… Совсем немного осталось. Но, боюсь, самое тяжелое.

— А что это она, — говорю тихо, — так долго своего раба забыть не может? Как-то это странно, продала и продала…

— Ну да, ты права. Он теперь твой, — соглашается Корнель. — Но не увлеклась ли ты им?

— В смысле? — удивляюсь.

— Не даёшь послаблений? Наказываешь регулярно?

— Конечно! Постоянно!

— По каким дням? — спрашивает.

— А я не назначаю дней, он так всё время ждёт и боится, — вспоминаю, как Антер только попал ко мне, спасибо за подсказку, родной.

— Это правильно, — соглашается Корнель. — А… Олинка как-то сказала, что ты не дала ей наказать раба. Это не правильно.

— Разве? — удивляюсь. — Я думала, только хозяин может…

— Это конечно, хозяин. Но чтобы они и к другим почтения не теряли, нужно иногда показывать, что ты не будешь за него заступаться в случае глупости какой.

— Да он и так знает! — уверяю, лихорадочно соображаю, что делать. И пока Корнель не предложил прямо при нём подтвердить свои слова, склоняюсь доверительно, на всякий случай ищу глазами Олинку, не нахожу, шепчу:

— Можно я скажу вам откровенно…

— Конечно, девочка, я же за тебя в некотором роде отвечаю.

— Понимаете… вы только Олинке не говорите, хорошо? Она же моя подруга, я её люблю, и вы… не скажете же? Не будете её ругать?

— Ну что ты, что случилось? — в холодных глазах настороженность.

— Просто… я ей не дала, потому что мне показалось… Понимаете, она несколько раз приходила и хотела его поменять. И мне показалось, что у неё какой-то интерес к моему рабу… неправильный. Я её удержать пыталась, ведь не может же вольная так хотеть заполучить чужого раба, что ей чуть ли не о приличиях напоминать нужно.

— Что же она такое сделала? — тревожится.

— Вы же меня не выдадите?

— Что ты, — слегка качает головой. Эх, была не была, надеюсь, репутация доченьки для тебя важнее, чем мы с Антером.

— Ну… — смущаюсь. — Она его раздела и…

— Что, прямо при тебе?

Киваю смущённо.

— И сама раздевалась… И… ну… губами…

Корнель водит квадратной челюстью, не на шутку раздосадованный.

— Я просто старалась её уберечь, вот и не позволила ничего, понимаете? Только не говорите, пожалуйста! Мне кажется, у неё уже прошло, она давно не предлагала поменяться.

— А раньше часто предлагала?

— Да! Даже на двоих! По-моему, элитных.

— У неё все элитные, — сообщает.

— Только не выдавайте меня, пожалуйста, мы же поссоримся, я не переживу, она такая хорошая подруга, у меня же почти и нет тут других, Свелла разве, но ведь не сравнить! — хватаю его руку, преданно заглядываю в глаза.

— Конечно, я понимаю, не переживай, — Корнель задумчиво жует губами. — Ты молодец, что рассказала мне. Если вдруг ещё что-нибудь заметишь — говори, пожалуйста. Это будет наш маленький секрет. Ты девушка взрослая и много уже чего повидавшая, а Олинка у меня ребёнок, она заигрывается, нужно ещё на путь наставлять.

Ты уже вполне наставил, по-моему. У самого-то «путь» не лучше.

— Хорошо, — киваю смущённо. — Спасибо, что понимаете меня.

— Дай-ка рассмотреть раба твоего, — произносит, зовёт: — Эй, Антер!

Тот обходит диван, приближается.

— Что рассмотреть? — бормочу с некоторым удивлением. — Вам-то зачем? Вы же…

Корнель бросает такой взгляд, что предпочитаю заткнуться. А то как разозлится, да как воспользуется своей силой и властью…

— Ямалита, — отвечает серьёзно. — Очень надеюсь, что не навредил тебе своим подарком. Ты же человек новый, непривычный, нам здесь это сложно понять, но я иногда бываю и за пределами Тарина, вижу, как там всё устроено. Поэтому хочу удостовериться, что ты осознаёшь: раб — это всего лишь орудие, призванное служить высшей касте.

— Конечно! — соглашаюсь, сам ты орудие, козёл. У нас в конторе даже начальство не считает других людей орудиями. Потому что наша работа — это для людей, каждый из которых ценен и неповторим, а не маленький кирпичик в стене из серой биомассы, которым можно пожертвовать ради чего-то «общего». Тут уж либо люди, либо «орудия». Но не для вас, скотов. Какие замечательные оправдания собственному цинизму! — А как же иначе, они же рабы!

— Вот именно, — отвечает значительно. Оборачиваюсь к Антеру:

— Слушайся господина, — говорю, ненавижу себя. Но никак иначе, родной, никак.

— Как прикажете, госпожа, — отвечает, вижу почти ощутимое сопротивление, но всё-таки заставляет себя опуститься на колени, боже, я почти отучила тебя, только не выдай, только пусть Корнель ничего не заметит… Замечает:

— Недоволен? — говорит.

— Что вы, господин… — бормочет Антер. — Просто госпожа Ямалита всегда гневается, если я кому кроме неё прислуживаю.

— Ну что ты, — хихикаю, подхватываю игру. — Это же наш благодетель…

«Благодетель» ощупывает любимые плечи, крутит голову, не слишком ласково схватив за щёки, только что в зубы не заглядывает. Не особенно доволен: видит, коротышка толстый, какой ты у меня красивый и плечистый… Начинаю нервно теребить пульт. Антер изображает совсем натуральный испуг — не забыл ещё, каково это. Надеюсь только, на самом деле не испугался. Молчит, сердце сжимается. Ну что я могла тут предпринять? Одно дело отбиваться от «подружек» и жадничать раба, другое — скандалить с «покровителем» из-за его же собственного подарка. Нестерпимо хочу обнять. Как я надеюсь, что мы выиграли этот раунд! Не могу я позволить себе роскошь завести такого влиятельного врага.

— Покажи-ка Амирино художество, — вдруг говорит Корнель, у меня сердце с грохотом выпадает куда-то за пределы тела, сосредотачиваю все силы, чтобы не рухнуть за ним.

— Вы же видели, — произношу с недоумением.

— Да я не разглядывал как следует. Тебе же не жалко?

— Не люблю, когда его разглядывают, — отвечаю, осознавая, что аргументов-то у меня и нет. Таких, которые с Корнелем пройдут.

— Ничего, мне-то можно.

Антер смотрит на меня, слегка веду плечами, пытаюсь понять по его глазам, чего ожидать. Если заартачится, придётся устраивать очередную истерику, портить худо-бедно налаженные отношения и, возможно, полностью лишаться шанса попасть поближе к Главам. Но, судя по белым щекам, дома снова предстоит прокушенные губы залечивать.

Поднимается, чуть приспускает брюки, Корнель тянет пониже, я недовольно тяну повыше, Корнель бросает на меня проницательный взгляд:

— Тебе неприятно, что твоего раба рассматривают? Почему?

— Ну это… — развожу руками, — как если вы будете рассматривать, какие эротические игрушки я предпочитаю или чем пользуюсь в критические дни, — смущаюсь. Кажется, Корнель не ожидал такой откровенности, не то, чтобы покраснел, но во всяком случае ответ принял. Решает не настаивать.

— Вот Амира, — цокает языком, — надо же, что учудила. Черрадий у нас не в ходу, ядовитая гадость. Довёл, видимо.

Кто кого довёл. Изо всех сил сдерживаюсь, стараюсь улыбаться полегче. Антер молчит, однако возле нас появляется Немеза, кривится:

— Фу, отвратительно. А ведь можно же было сделать что-нибудь красивое!

— О! — обнаруживается сзади Олинка. — Надпись! — натыкается на строгий взгляд Корнеля, замолкает. Саиша что-то не видно, надеюсь хоть не в медкабине.

— Ладно, дорогая, покидаю тебя, а то гости уже заскучали, — поднимается хозяин вечера, Антер чуть шагает назад, пропуская. Ничего гости не заскучали, Олинкины подружки уже слетелись, тянут руки к надписи, Антер смотрит на меня мрачно. Выжидаю чуть-чуть, вот потому, родной, мой «циник» и настаивает на своём. А то не сдержусь ещё, поубиваю твоих обидчиков ненароком, задание завалю. Поднимаюсь недовольно:

— Надеюсь, все удовлетворены? — произношу, киваю, чтобы застёгивался. Удовлетворены не все, так как плохо было видно и не успели рассмотреть, наперебой напоминают о стриптизе, сообщаю сердито, что уже посмотрели, хором доказывают, что мало и вообще не интересно, я возмущаюсь, что если не интересно, то нечего было лезть, усаживаю Антера на диван и забираюсь к нему на руки, в надежде, что хоть это достаточно надёжный способ защитить. Где-то внутри что-то переключается, просто не могу думать о случившемся, осознавать, что чувствует Антер, вспоминать поцелуи, снова переживать. Словно блок срабатывает. Нужно как-то продержаться до конца. Ощущаю себя дрянной аристократкой.

На шум стягиваются остальные, самое время завести разговор о пещерах. Только Антер так меня держит, как не родной, господи, а ведь случившееся, по сути, ерунда. Не для него, конечно, но из всего набора вероятностей. У меня же может не получиться и нечто более ужасное предотвратить. И что потом останется от наших взаимоотношений?

Расспрашиваю о городе первопоселенцев, зову всех на экскурсию, начинается галдёж, каждый сверяется с расписанием, пытаюсь запомнить. Олинка на всё согласна, спортивные мероприятия слишком скучны, Клим не хочет пропустить те, над которыми работала Касилан — правда, по-моему, это исключительно выражение учтивости, — Халир рассказывает об интересных, на его вкус, соревнованиях. Селий никак решить не может, что для него важнее, некоторые вроде Ориды вообще не хотят пропускать ничего из своего списка — им всё по вкусу, столько адреналина. Подвожу к намеченной дате. Кто-то озвучивает предложение сходить туда с утра, возражаю, что с утра хочется отоспаться.

Почти все со мной согласны, вариант утреннего просмотра достопримечательностей отклоняется, и хорошо. Днём сложнее заблудиться.

— Не понимаю, что там интересного, — бурчит Свелла. — Говорят, раньше шахты были, ископаемые добывали.

— Они наверняка закрыты, — пожимаю плечами. — А ещё говорят, что пещеры тянутся чуть ли не через весь остров. Но мы же рядышком. Ну, я никого не заставляю, конечно, может вы уже всё видели, но мне так интересно!

Галдёж продолжается, решаем отложить окончательную дату похода, запоминаю, кто не против сходить, если что — потом просто обзвоню. Можно потихоньку домой сворачиваться. Лайлы не видно что-то.

Пытаюсь понять, зачем она это сделала, и не вижу объяснений. Опять. А ведь поцелуй казался таким настоящим. Сколько раз ещё нужно постоять со спущенными штанами, чтобы увериться в её приоритетах?

Тали сидит сверху, крутится, веселится, обсуждает, когда пойдут в эти дурацкие пещеры, но мне всё равно. Каждый раз, едва увлекаюсь, едва начинаю забываться, сразу же получаю напоминание о своём месте.

Рядом вдруг оказывается Касилан, смотрит пристально. Машинально обнимаю Тали покрепче, а то эта мигом может раскусить.

Хотя, какое мне дело — раскусит, не раскусит. Касилан втискивается на диван между мной и кем-то из Талиных подружек, вот что значит талант.

— Любишь госпожу? — спрашивает вдруг.

— Конечно, госпожа, — отвечаю.

— И предыдущую любил? — интересуется, хочу ответить стандартное «конечно», но она чуть приподнимает бровь, заведомо саркастически.

— Как пожелает госпожа, — отвечаю. Климова сестрица хмыкает уже более одобрительно, любительница скользких ответов, что ли? У меня таких миллион. Но, кажется, не придётся ими воспользоваться: Тали вдруг поворачивается, видит Касилан и набрасывается на неё с вопросами, есть ли в архивах что-нибудь по поводу первопоселенцев, музея, пещер, кораблей. Восхищённо ахает, как это было романтично — покорять неизведанные планеты, какой героизм, а в наше время уже всё изучено и готово, ничего интересного не осталось.

— Конечно, в архивах имеется множество данных того периода, — соглашается Касилан. — Но это касается скорее людей, истории семей, смены фамилий. А вся общая информация находится в открытом доступе.

Хозяйка почти ложится на мою грудь, обнимает за шею, запускает руку в волосы. Осознаю, что это лишь притворство, почему же тогда так приятно?!

— Смены фамилий? — переспрашивает, разве не очевидно, что все местные фамилии строятся по одному и тому же принципу?

— Ну да, когда первый этап колонизации прошёл, планета начала развиваться, появились производства, были поделены территории, организовано государство, распределены ресурсы — каждый аристократический дом взял себе новую фамилию.

— Это ещё до прилёта тех, которые заблудились?

— Да, конечно.

— А рабы тогда уже были?

— Честно говоря, этого не могу сказать. Истории рабов не отслеживаются.

Интересно-интересно. Не верится что-то. Либо ты доступа не имеешь, либо сведенья засекречены. Стараюсь не выдавать любопытства, не положено рабу. Придерживаю Ямалиту, чтобы не соскальзывала, как ей удаётся всё время чем-то меня увлекать?

Из разрезов юбки выглядывает коленка, не могу отказать себе в удовольствии погладить, мысленно оправдываюсь тем, что это полезно для создания видимости, не сидеть же мне бревном.

— Первое поколение же воспитывалось в детдомах, если я ничего не перепутала? В музее рассказывали, — продолжает Тали, словно и не заметив. Не могу понять, радует это меня или наоборот. — Значит, потом мамы разобрали всех детей и создали дома?

— Всё несколько сложнее, госпожа Ямалита, — Касилан рассматривает её с любопытством, кажется, мы остаёмся в одиночестве: скучно аристократическим отпрыскам слушать о своей истории. — На тот момент, когда происходило распределение, первое поколение детей уже достаточно выросло и обзавелось собственным потомством. Дома формировались исключительно возле первых колонистов по сложной схеме права наследования, принадлежности и так далее. Работать тоже кому-то нужно было, не только управлять.

— Ой, как сложно… — тянет Тали, почему-то ни о чём больше не спрашивает. — А вы с нами пойдёте?

— Если в этот день не будем работать, — Касилан поднимается. — Хотите, чтобы я экскурсию провела?

— Это было бы увлекательно!

Тали тоже встаёт с моих коленей:

— Антер, иди найди Лайлу, устала ужасно.

— Сию минуту, госпожа, — отвечаю, Тали выражает надежду, что они с Касилан ещё продолжат этот увлекательный разговор. На террасе Лайлы не видать, захожу в гостиную, не хотелось бы искать её по гостевым.

Аристократки оглядываются, некоторые ухмыляются, татуировку начинает жечь — не могу избавиться от мысли, что они смакуют увиденное, переспрашивают друг у друга или у Тали, такой ли я отвратительный. Хочется провалиться сквозь землю. Хотя, наверное, минута лёгкого позора лучше, чем необходимость полного стриптиза.

Или снова хочется госпожу оправдать.

Заглядываю в комнату, отведённую для рабов, застываю в недоумении. Лайла всё с тем же рабом Халира, только на этот раз, похоже, вполне добровольно обжимается. Ощущаю себя в очередной раз идиотом.

— Лайла, госпожа зовёт, — окликаю от двери. Бросает на меня взгляд, раб хмыкает:

— Не мешай.

— Госпожа зовёт, — повторяю.

— Господа обычно не так зовут.

— Лайла, — говорю чуть громче. Не тащить же её, в самом деле. Вряд ли Тали станет нажимать на кнопки. Хотя, честно говоря, даже хочется проверить. А вдруг всё-таки станет? После сегодняшнего почти верится. Но не буду же я подставлять Тали. — Давно чип не ощущала?

— Ну я пойду… — Лайла пытается освободиться, и что мне с ней делать?

— Снова Варн к ней цепляется? — слышу рядом голос Аниты, в дверь заглядывает.

— Давно? — интересуюсь.

— Да ещё с Амириного юбилея. Ты разве… а, ну тебя ж там не было.

— Давно его знаешь?

— Оттуда же.

— Новенький?

— Вообще-то я поначалу думала, он Амирин. Странно, что вы не знакомы.

— Не видел его у Амиры… — Да и не слишком он похож на Амириного раба. Стараюсь не передёрнуться. — Продала?

— Не знаю, поинтересуйся.

Делать нечего. Не нравится он мне, хоть вроде и такой же раб.

— Ямалита домой собирается, сейчас как рассердится, что Лайлу долго ищу, — говорю на всякий случай.

— Пусть сердится, — пожимает плечами Анита. — Скажи ей, что Лайла тебя не слушается, пускай она и получает.

Я что, похож на законченное дерьмо, такие предложения мне делать? Злюсь.

— Тогда получу за то, что не привёл, — отвечаю. Что я ей скажу, не объяснять же. Решительно направляюсь к Лайле, смотрю на этого наглого Варна, беру Лайлу за руку:

— Идём! А ты отвянь.

— Что тут происходит? — слышу недовольный голос Тали, какого чёрта, снова перед ней позу покорности занимать? Из-за каких-то… слов приличных подобрать не могу!

— Это Варн Лайлу не пускал, госпожа, — вступается вдруг Анита. Не ожидал.

— В следующий раз останешься без рук, — обращается Тали к Варну таким тоном, что даже меня пробирает, разворачивается, кивает нам следовать.

Не могу дождаться, когда уже доедем до номера. Господи, если бы не Лайла…

Да что бы я сделала? Извинилась? Попыталась объяснить? Что тут объяснишь. Поцеловала бы? Всё не то. Хотя бы есть немного времени успокоиться и внушить себе, что поцелуев больше не нужно, пока мы с Антером зависим от его грёбаного чипа. Кстати, нужно будет нашим о клипсе передать. Интересный выход из положения там, где нельзя светить пульт.

— Что случилось на этот раз? — интересуюсь. Антер молчит, кидает на Лайлу взгляд, показавшийся мне сердитым.

— Простите, госпожа, — Лайла мигом оказывается на полу, заискивающе заглядывает в глаза, может Айре это и нравилось, но меня слегка тошнит. — Я просто не поверила Антеру, что это действительно вы меня позвали. Обычно господа зовут нажатием на пульт. И я подумала… может, он просто… ну… приревновал.

— Тебя? — удивляюсь. Лайла смущённо опускает голову:

— Простите, госпожа, я сказала не подумав, конечно, такого не может быть.

— Антер? — спрашиваю.

— Все привыкли, что к Лайле можно цепляться, не опасаясь её хозяйки, — отвечает.

Молчу. Очень остро осознаю, что они по ту сторону пультов, и Антер наверняка будет продолжать её прикрывать. Даже обидно. Но где уж мне на доверие рассчитывать. Не стану же я требовать, чтобы он поступил вопреки собственным принципам и рассказал, чем это она его раздосадовала. Приревновал!

В номере приказываю Лайле сидеть у себя до ужина. Не потому, что хочу наказать, а просто ужин ей пока не доверю, а что у Антера в душе творится — не представляю.

— Платье снимать, госпожа? — интересуется. Окидываю её взглядом:

— Лайла, я не собираюсь за тебя принимать элементарные решения. Если мне понадобится, чтобы ты оделась или разделась, сообщу. Всё остальное время поступай как хочешь.

Лайла зачем-то опускается в позу покорности, благодарит, потом юркает в свою комнату. Вздыхаю, иду за Антером. Кто бы сомневался, уже в душе, это надолго. Жду какое-то время, переодеваюсь. Решаю сама запустить комбайн, дожидаюсь, пока еда приготовится, Антера всё нет.

Хожу по гостиной, уговариваю себя не лезть, но невозможно же… Возвращаюсь в спальню, подхожу к двери ванной, прислушиваюсь. Вода не льётся, сердце пропускает удар, заглядываю — пусто.

Интуитивно бросаюсь куда-то и только на балконе осознаю, куда именно помчалась. Обхожу по кругу. Стоит, мой хороший, смотрит на вечерние огни, опирается о перила, лёгкий ветер — видимо, то, что проникает сквозь поле — шевелит влажные волосы и домашние брюки. Выдыхаю. Подхожу, до боли хочется обнять, но после случившегося это почти роскошь.

— Не знаю, что сказать, — произношу тихо. Смотрит на меня, молчит. — Извини. Ты же понимаешь, что я не могла отказать Корнелю?

— И остальным тоже?

— Теперь буду настаивать, что стриптиз уже совершился и все всё увидели.

— Надолго?

— Не знаю, — вздыхаю. — Антер…

— Не могла, так не могла. Что госпожа при…

— Антер!

— Ты поэтому не хочешь её сводить?

— Боже мой, Антер, ты же слышал, о чём спрашивал Корнель. Ну что я могла ему сказать?

— А если бы он… — начинает, сам себя останавливает.

— Смотря что, — отвечаю тихо, понимая его вопрос. Пыталась бы выкрутиться, конечно.

Молчит, даже не смотрит на меня.

— И спасибо за Касилан, — добавляю.

Пожимает плечами. Хочу поцеловать, хочу, чтобы не накручивал себя, но останавливаюсь. Всё-таки «циник» прав, не на Тарине. Потом, когда мы тебя вывезем, я просто попытаюсь начать с нуля.

Да с какого, к чертям нуля! Это же будет почти минус бесконечность! Я же умру, пока доберусь хотя бы до нуля…

Тали вдруг кладёт руку на живот, ощущаю её под поясом, мягко проводит по этому уродству. Словно костенею, не могу пошевелиться, зачем? Ещё и в этом своём пеньюаре…

— Антер, — шепчет, — я попросила Чару привезти программу. У неё такая же медкабина. Потерпи капельку. Это ерунда, ты всё равно у меня самый лучший, аристократки нюхом чуют, что местным мужчинкам до тебя как до Земли, вот и сходят с ума.

На нежные прикосновения тело откликается моментально.

— Что ты делаешь? — бормочу хрипло.

— Хочу, чтобы ты не обижался. Знаю, как это сложно понять. Но если я буду закатывать слишком много истерик, их просто перестанут воспринимать.

На самом деле, наверное, понимаю. Ты и так только и делаешь, что скандалишь за меня. Хотя предупреждала, что не сможешь оградить от этих ненормальных. Разве я не знаю, какие они. Наверное, меня злит не столько твой поступок, сколько собственная беспомощность. И то, что ты снова и снова её видишь. И меня, вот так. И эту дрянь. Мысли о которой перешибают любые мечты о тебе.

— Понимаю, — отвечаю тихо, потому что её рука по-прежнему поглаживает живот, так мягко, по-родному, что будто начинаю немного примиряться с грёбаной татуировкой. Если Тали не противно, наверное, можно как-то дотерпеть до того момента, когда удастся её свести. Если не вспоминать, что там написано.

Тали вдруг чуть отступает, обнимает меня сзади, обеими руками за живот, кладёт голову на спину.

— Не хочу, чтобы между нами что-нибудь поменялось, — шепчет. — Знаю, не всегда могу предотвратить…

— Ты и так слишком много делаешь для меня, — отвечаю. Молчит какое-то время, с замиранием ожидаю, не знаю, чего хочу больше — чтобы не останавливалась, или чтобы прекратила. Не сорваться бы. Вцепляюсь пальцами в перила. Она же ничего такого не имеет ввиду. Наверное. Просто хочет успокоить.

Мысли перепрыгивают на сегодняшний визит, ощущаю себя шизофреником, внутри которого борются два противоположных голоса. И глупый, но громкий, вдруг снова побеждает, побуждая рассказать госпоже то, что лучше было бы придержать.

— Этот Варн, — говорю. — Анита почему-то думала, что это раб Амиры. Правда, на Амириного раба он не похож, да и не видел я его там, но…

— Думаешь, она может к этому отношение иметь? — сразу же понимает, чуть отпускает меня, чтобы заглянуть в глаза. Киваю.

— Интересно, — взгляд у Тали становится таким сосредоточенным, вдумчивым, — могла ли она прижать Халира за… что-нибудь ценное?

Пожимаю плечами, откуда мне знать.

— Чего же он может добиваться? Провоцирует? Тебя или меня? С какой целью?

Не хочется снова пожимать плечами. Молчу. Надеюсь, тебе не придётся ему руки прилюдно отрывать. Только не благодари, что рассказал, а то опять буду ощущать себя прирученным дураком, делающим то, что нужно хозяйке.

— Антер… — шепчет, проводит ладонью по животу, кладёт голову на спину. — Господи, ты себе даже не представляешь, какой же ты потрясающий.

Не хочу я никого потрясать. Хочу, чтобы ты хоть когда-нибудь смогла на меня посмотреть, как на нормального.

— Идём, — произносит, отпускает, испытываю смесь сожаления и облегчения. — Позови Лайлу.

Выдыхаю, пытаюсь привести себя в норму. Иду звать.

Лайла поглядывает на Тали, вспоминаю все последние дни, понимаю, что было бы гораздо хуже, если бы Корнель заподозрил, что меня не наказывают или… другом считают. По сути, это меньшее, что могу сделать, чтобы её защитить.

Какое-то странное ощущение, будто упускаю нечто важное.

Не могу понять, я-то думал, мы ужинать будем, но Тали молчит, посматривает на нас.

Мысленно вздыхаю, нужно разобраться ещё с одним важным насущным вопросом.

— Идём, поговорим о драках с рабами, — киваю Антеру на комнату наказаний, беру пульт. Как-то лицо у него меняется, начинаю тихо себя ненавидеть. Приказываю Лайле не вставать с места. Заходим, закрываю дверь. Останавливается в ожидании.

Сажусь на пол у свободной стены, тяну за руку, чтобы сел рядом.

— Ты же не думаешь, что я им воспользуюсь, правда? — спрашиваю прохладно, чуть приподнимаю пульт. Помню, родной, какой для тебя это болезненный вопрос, но ты же не думаешь…

— Прости, — смущается, но взгляд от него не отводит. Вздыхаю:

— Антер, я не знаю, как быть с наказанием Лайлы.

— Ты с документами хорошо придумала.

— Да, но если кто-нибудь узнает, что я её не наказала после сегодняшнего… А она ведь может сболтнуть.

— Может, — соглашается.

— Мне пришла только одна бредовая мысль. Я поручу наказание тебе. Ну вроде пока нет документов, и вообще мне не понравилось, что вы «спелись»…

— Тали… — смотрит с ужасом.

— А ты с ней договоришься, — продолжаю. — Якобы тайком от меня.

— А почему ты не смотришь? — моментально включается.

— Не люблю крови, поэтому ты сразу же медиком залечишь. Если вдруг что, я ничего не нарушала, чужую рабыню не наказывала, а раб получит. Как-то так.

— Ладно, — соглашается. — А дальше что будешь делать?

— Откуда я знаю. Увидим. Хм… кажется, придумала, — говорю. — Ты всё время будешь её «наказывать», а я прикроюсь реабилитацией и тем, что не могу смотреть на издевательства над девушками. Госпожа Кларна, конечно, начнёт внушать, что это всего лишь рабыня… Переживу.

— А потом? — спрашивает мрачно, и я как-то сразу понимаю, о чём он. Улыбаюсь как можно легче. Потом ты станешь свободным, и мне ничего уже не будет страшно!

— Придумаю что-нибудь, — отмахиваюсь.

— В базе… — вдруг говорит, — она же уже твоя, насколько я понял?

— Может, и моя. Если Клим всё оформил. А может, просто не обратили внимание, чья? — предполагаю. — Пульты сработали, остальное их мало волнует. Может, мне её дали попользоваться.

— Ну, да, — соглашается.

— Ты это… покричи, что ли? На всякий случай.

Антер снова смущается, пытается настроиться. Отворачиваюсь, чтобы не мешать.

Издаёт какой-то крик, сам понимает, что не очень убедительный. Громче, ещё громче, уже совсем натурально. Смотрим друг на друга, вижу напряжение в его лице, вдруг начинаю хохотать. Какая же бредовая ситуация!

Совсем поворачиваюсь, Антер тоже смеётся. Обнимаю. Невероятное облегчение, господи, как я надеюсь, что он не обижается, не закроется от меня! Потерпи ещё немножечко, родной.

— Сейчас её пришлю, — Тали отпускает, поднимается, ощущения, словно мы снова от подлодки улетаем. То вниз, то вверх, сердце ходуном ходит. Опять не могу её понять. Но это прикосновение…

Не хочу видеть Лайлу, хочу к Тали, но куда деваться. Лайла заходит, в Талиной пижаме, которую та, конечно, назад забирать не стала. Смотрит настороженно, закрываю дверь.

— Хозяйка велела тебя наказать, — говорю. — Она не любит смотреть, как девушек наказывают… воспоминания, кажется.

Лайла плавным движением оказывается совсем рядом, руки уже на моих плечах, губы приближает:

— Наказывай, — шепчет таким тоном, где-то внутри что-то отзывается. Злюсь. Беру её кисти, снимаю с плеч:

— Ты зачем к Варну полезла? — спрашиваю, наверное, слишком резко. Ну а что она ведёт себя как… не знаю. — Я же тебе сказал, не зли Ямалиту, и всем будет хорошо. А теперь и мне досталось, и ещё тебя вот нужно…

Отворачивается:

— Я не лезла. Это он полез. А тебя рядом не было, чтобы со второй стороны ему челюсть подправить.

— Ну и что? Сама не можешь «нет» сказать?

— А кто слушает? — сообщает сердито, выдирает руки, отходит, отворачивается. — Так у меня хотя бы иллюзия выбора остаётся.

— А ты никогда не задумывалась, почему цепляются именно к тебе?

— А ты не задумывался, почему к тебе?

Молчу. В точку.

— Ты права, — соглашаюсь.

— Наказывай давай, — говорит. — Кнутом? Или чем? Раздеться?

— Не умею бить женщин, — отвечаю. — Рука не поднимется. Госпожа сказала сразу же залечить, кровь убрать. Давай… ты просто покричишь. Скажем, что всё сделали.

— Ты… серьёзно? — подходит изумлённо. Киваю. Снова кладёт руки на плечи, улыбается.

— Ты прелесть, — смахивает слёзы с глаз. Это Тали прелесть, а ты даже не представляешь, кого на самом деле благодарить надо. На душе паршиво от того, что ничего не могу объяснить, а вдруг продолжит испытывать её терпение и наталкивать на неприятности?

— Только пожалуйста, не зли её больше. И делай, как я говорю. Хорошо?

Кивает:

— Слушаюсь, мой герой… Давай я тебя отблагодарю… останешься доволен…

— Лайла, перестань. А вдруг она всё-таки решит заглянуть? С меня на сегодня хватило. А теперь не молчи, пожалуйста. Крикни несколько раз, а то заподозрит что-нибудь. Да погромче.

Лайла кивает, вдруг начинает так орать, чуть не пугаюсь. Да, у неё это намного лучше выходит.

От мысли, что Антер сейчас может так же целовать Лайлу, как целовал меня, хочется броситься к ним в комнату наказаний. И ведь ничто не даёт мне права рассчитывать, будто он не станет этого делать, я же дура с «циником» в голове, а Лайла всегда и на всё согласна. А я ещё и сама предлагала. Какой смысл ему удерживаться, когда я в очередной раз подтвердила, что отношение аристократов для меня важнее. А ему же нужна, наверное, разрядка.

Осознаю, что если зайду сейчас к ним, то придётся наказывать за отсутствие наказания, значит, необходимо дождаться, пока выйдут, или запорю свою собственную идею.

Лайла начинает кричать, кусаю губы, изгрызаю остатки ногтей. Повторяю себе до потери пульса, что так нужно для дела.

Кажется, начинаю ненавидеть любимую работу.

Микросетевик вдруг подаёт сигнал — сработал мачок, поставленный на сетекамере. Прикрываю глаза, проверяю, где включилась. Прямо здесь, в гостиной. Остальные вроде молчат.

Чёрт, что же мне делать. Медленно встаю, словно не знаю, чем заняться, беру сетевик Антера. Запускаю. Чёрт, а его программа молчит — не сработала.

И как мне лучше поступить… Пусть понаблюдают и успокоятся, или закатить скандал, почему это за аристократкой следят? А вдруг потом более сложные устройства подкинут, обнаружение которых вне моей сигнализации с Матушки вообще мотивировать ничем не удастся.

Потягиваюсь, якобы случайно смахиваю свою многострадальную фотографию, этак она у меня до конца срока не доживёт.

Антер с Лайлой наконец-то выходят, Антер бросает взгляд на фотографию, на меня, молодец! Тут же всё понимает, подходит, опускается на пол рядом с диваном, Лайла за ним спешит, придирчиво разглядываю свою пижаму. Хотя разве тут угадаешь — снимала она её, нет. Заткнулась бы ты, агент Там, со своей ревностью.

— Всё сделал как вы приказали, госпожа, — сообщает Антер.

— Хорошо, — киваю доверчиво, надеюсь, поймёт, что у них там камера не работала. — А теперь разошлись оба по комнатам, видеть вас не желаю.

Ещё немного сижу на диване, пью вино, под какую-то глупую мелодраму «засыпаю». Камеры попеременно включаются в спальнях. За Антера я уверена, а Лайла пускай делает что хочет.

Пытаюсь сообразить. Номер заказывала Келла, возможно, специально и слежение заказала? Или это контрразведка пытается наблюдать, пока есть возможность.

Дам им немного времени, потом «обнаружу» случайно обычным сетевиком камеры и устрою истерику, как это так да кто это себе позволяет.

Интересно, почему они более сложные не подбросили? Или решили начать с минимума, чтобы иметь представления об уровне моих познаний и техники? Может, пусть Антер «засечёт», прикажу ему сеть проверить? Или свои захочу поставить, за рабами следить, а там и чужие замечу.

Пробую сопоставить всё, что уже успела узнать. Если допустить, что Амира не просто так была главой своего управления. Там, кстати, и сейчас в начальниках кто-то из «Оракула». Допустим, Глава этого рода контролирует полицию и внутренние войска. «Звездопроходец», если ориентироваться на Корнеля с Мантиро, может отвечать за внешние связи, возможно, политическую разведку, а может и за армию тоже. Тогда моему родному «Меченосцу» остаётся контрразведка, возможно вместе с разведкой. Только не говорите, что профессию мне помогли выбрать гены предков!

Тогда получается, что Келла может иметь ко всему самое непосредственное отношение. Ох, как мне это не нравится, как хочется ошибиться в выводах!

Почему же обычные сетекамеры? Чтобы меня не спугнуть, не дать заподозрить, что следят?

Антер тихо выходит, какое-то время рассматривает меня, поднимает на руки. Чёрт, придётся с микросетевиком спать, терпеть не могу.

— Что такое? — бормочу.

— Вы заснули, госпожа, здесь неудобно.

Относит в кровать.

— Да-да, — соглашаюсь, скидываю наскоро пеньюар.

Антер приносит сетевик, выключает везде свет. Укладываюсь, поворачиваюсь к нему спиной.

— Обнимай, — приказываю. Слежение переходит сюда, надеюсь, ни Келла, ни контрразведка не страдают вуайеризмом? От местных структур, конечно, всего можно ожидать, но если бы здесь все были такими же, как эта молодёжь, с которой я имею счастье «дружить», планета давным-давно развалилась бы. Что-то подсказывает мне, что под куполом всё куда строже и серьёзнее.

Антер прижимает к себе, прикасается всем телом, словно сплетаемся в одно целое, ощущаю его полностью, слышу дыхание. Я бы всю жизнь с тобой провела. И не одну.