Вкус свободы

Глава двадцать восьмая

На следующий день беру с собой только Лайлу, потому что через день соревнования в горах, какие-то хождения по канатам, а ещё через три — отдалённые родственники лыж. И Халира с рабами быть не должно.

Камеры с утра продолжают работать. Шёпотом на балконе прошу Антера быть начеку, но не выдавать, что знает о них.

Лайла спрашивает разрешения ещё разок надеть платье, не вижу причин отказать. Были там рабы, вполне прилично разряженные. Во время перерыва из рабской зоны выходит слегка помятой, но, кажется, довольной, на мои вопросы, никто ли не обижал, отвечает, что нет. Вместо соревнований перекидываюсь с Антером сообщениями, под конец уже совсем неприлично хихикаю. Переживаю, чтобы никто не ломился в номер, но кажется, покровительство Келлы действует и здесь.

Антер почти всё время проводит на балконе. Коммуникаторы мои защищены от прослушивания, максимум, посторонние смогли бы определить, куда отправлялись сообщения или с каким коммом был разговор. Впрочем, не так уж я на Тарине и долго, чтобы местные структуры успели разобраться в чужой технике. На Матушку тоже попасть непросто: даже для того, чтобы купить соответствующий образец, необходимо время, разрешения на поездку, на вывоз, особенно если там нет собственных агентов Тарина. Потом — разобраться в принципе действия, найти, как нейтрализовать. То есть, думаю, ещё какое-то время могу не ждать серьёзной атаки на свою технику. А дальше… видно будет. Лишь бы Антера отправить, выкручусь.

Могут, конечно, конфисковать мою, но для этого нужны серьёзные основания, иначе пожалуюсь в реабилитационный отдел, который меня сюда определил, и Тарину придётся иметь дело с международным скандалом.

В общем, очень рассчитываю, что они доверяют собственной проверке, произведённой перед тем, как признать меня аристократкой, и будут продолжать действовать так же осторожно. На то, что оставят в покое, рассчитывать не приходится, конечно.

Зато в горах просто замечательно, оба раза мы с Антером умудряемся заблудиться и не найти трибун, накувыркаться в снегу, вымокнуть, накататься с горок, пропустить всё, что можно (сеть есть только непосредственно над площадкой для соревнований) и вернуться в вызванном гравикаре домой.

Дня три камеры в номере включены практически постоянно. Изматывает ужасно, приходится изображать аристократку, несколько раз хватаюсь за пульт, по предварительной договорённости с Антером. Не нажимаю, конечно, но кричит вполне натурально. Даже Лайла впечатлена. Хотя, по-моему, её впечатлил ещё мой хохот при самом первом наказании. Слышала же, судя по взгляду, которым меня одарила. Нужно бы устроить показательную экзекуцию, но так не хочется, чтобы Антер валялся на полу, даже ради конспирации.

Разок ночуем с Антером на яхте — хорошо, что хоть сюда камер не натыкали, охранное поле никто снять не пытался. Для конспирации даже плаваем немного, славно отдыхаем от постоянного напряжения.

Через три дня, оставляя Лайлу дома, решаю поставить свою камеру — тогда-то и обнаруживаю, что за мной следят. Устраиваю скандал, кто и как посмел, выслушиваю глубочайшие извинения — у них, мол, сбой в программе, ну что вы, никто бы не посмел, да никогда в жизни, да ваша конфиденциальность в нашем отеле под надёжной защитой. Ага, конечно. «Успокаиваюсь» и делаю вид, будто уверовала в их побасёнки, но сетевик теперь почти неотлучно на мне, снимаю когда совсем невмоготу, и ненадолго.

Очень надеюсь, что никто за мной больше не следит — во всяком случае, профессиональной слежки не замечаю. Либо она настолько профессиональна, что мне её не распознать, либо съёмкой в номере неизвестные удовлетворены. Надеюсь, они удостоверились, что у нас всё… гм… как у людей.

За Лайлой следить не слишком интересно — не делает ничего особенного, не считая постоянных походов за сладким. Если так и дальше пойдёт, то вполне сможет приблизиться к выдающейся фигуре Амирушки. Впрочем, я её понимаю, даже Айра едва ли баловала «любимицу», поэтому ничего не говорю. Смотрит фильмы и какие-то передачи, а вот доступа к сети не даю.

Кстати, документы Клим так и не передал. Правда, мы и не виделись — я не звонила, он тоже не навязывался. Наверное, оставляет повод встретиться, когда будет больше свободного времени на прогулки.

Не забываю о своих целях, записываю игры и всё, что с ними связано; те, на которых не побывала — вечером скидываю себе, передам нашим, пускай аналитики изучают, возможно, узрят какие-нибудь ценные аналогии и аллюзии.

Соревнования красивы, масштабны, великолепно оформлены как с точки зрения цветов с объёмами, так и в музыкальном сопровождении. Отработаны до мелочей и, пожалуй, даже увлекательны. Если бы не эта идиотская традиция делать все опасные трюки без страховок и до победного конца. Как представлю, что рабы срываются с канатов и падают к подножиям, сразу же никаких зрелищ не хочется.

Пару раз встречаю Касилан, но она с извинениями убегает по работе, сокрушается, что сейчас совершенно нет возможности поговорить и даже приглашает приехать как-нибудь в гости, когда игры и связанное с ними напряжение окончатся. Хорошая идея, нужно будет подумать над этим.

А вот Глав больше не вижу. Правда, ложи для них отведены, но затемнённые и стационарные, какого-либо движения внутри не заметно.

Получаю несколько предложений поставить раба на соревнования, однако скорее в шутку. Потому и сама отшучиваюсь, ещё не хватало. С любимыми «друзьями» почти не вижусь, лишь изредка перезваниваюсь, готовлю почву для похода.

Антера и Лайлу вожу с собой теперь по очереди, всего раз выходим прогуляться вместе, даже навещаем выставку Немезы. Заказываю у неё маленький портретик, подарю Марку «на память». Надеюсь, ему удастся вывезти чудо местной живописи, и в конторе уделят должное внимание уникальной технике андифф.

Только по ночам мы с циником воем, я на красную луну, он на зелёную. Потому что мой любимый, самый лучший мужчина здесь, рядом со мной, но я по-прежнему не могу понять, что творится у него в душе. Иногда так прижимает к себе, когда спит, что просыпаюсь и устраиваю кровавые единоборства с сама с собой. Кажется, достаточно лишь поцеловать, перехватить этот хрупкий момент, податься навстречу.

А потом он просыпается, напрягается, вспоминаю, как убрал случайно опущенную руку со своего живота, даже видела, как передёрнулся. Слава богам, не от моего прикосновения — от Лайлы. Но всё же, остаётся только гадать, почему. То ли Амира всё ещё свежа в памяти, то ли… вдруг у них всё-таки случился момент слабости, и воспоминания слишком неприятны…

Боюсь и жду одновременно, что он вспомнит наш поцелуй, решит повторить, покажет, что это на самом деле его желание и решение. Не могу забыть, как побелевшими пальцами вцепился в перила, когда я чёртову татуировку гладила, господи, почему?

Разве смогу я потом смотреть, как любимый мужчина опускается на колени, чтобы держать мне грёбаную дверь? Или как его по-свойски разглядывает Корнель? Или ещё на что. Я же просто не выдержу!

Господи, да будто он сейчас не любимый, будто сейчас могу на это смотреть. Но так остаётся хоть какая-то иллюзия барьера.

Неделя подходит к концу, и при мыслях о предстоящем «наказании» Лайлы у меня внутри словно клубок змей шевелиться начинает. Я же так и не знаю, чем закончилось предыдущее, стараюсь не думать об этом, но мысли постоянно заполняют голову, рисуют извивающуюся Лайлу, обжигают воспоминаниями о губах Антера, представляю его склонившимся над ней, как напрягаются мышцы, увлажняется кожа, утяжеляется дыхание. Так хочется верить, что она ему не нужна, и так боюсь, а вдруг…

Может, он наконец-то понял, что это я ему не нужна.

Дожидаюсь, когда заснёт. И тихо схожу с ума. Позволяю себе лёгкие прикосновения, боюсь разбудить. Просыпаюсь, стискивая в охапке. Смеётся, не протестует. Но и не отвечает. Не знаю, долго ли я так выдержу, только возвращения в свою комнату, кажется, вообще не переживу.

Лайла, похоже, наконец-то восприняла Тали серьёзно. По крайней мере, при ней ко мне не проявляет никакого интереса. Зато когда Тали не видит… Уже устал одёргивать.

Не могу лежать, Тали спит, беру тонкую руку, прикасаюсь губами. Поднимаюсь, выхожу на балкон. Панорама огней, тёмные провалы зелени, море, блестящее у горизонта. Словно сон. Наливаю сок со льдом, сажусь в кресло, которое вынес когда слежение работало, да так и оставил. Размышляю о том, что прошла ещё неделя до моей свободы. Почему Тали не хочет уехать отсюда? Зачем ей оставаться в этом серпентарии — если понадобится, поеду за ней на любую планету, не дам в обиду! Нужно будет с подружкой поговорить, ведь можно же как-то что-то поменять в этой программе защиты свидетелей? Хоть бы у неё потом проблем с выездом не возникло. Чёрт, как же хочется освободиться! Не верится, что воля совсем близко, что она возможна, такая пьянящая…

Интересно, когда они успели договориться? Не в письмах же и не по коммуникатору. Почему раньше не сказала о программе защиты свидетелей? И за что я должен её возненавидеть? Странно как-то.

Лёгкие шаги отвлекают от внеплановых ночных раздумий, на секунду кажется, будто это Тали, но нет, Лайла выходит из своей комнаты. Машинально поправляю брюки, чтобы татуировка не выбивалась.

— Не спится? — спрашивает, присаживается на подлокотник, обнаруживаю, что она в одной футболке от пижамы. Нужно было встать. Проводит рукой по моим плечам, второй берёт бокал, отпивает, чуть кривится. Вина ожидала, что ли?

— Лайла, ты же знаешь отношение хозяйки, — напоминаю.

— Она же спит, — машет беспечно, выставляет ножку. Настойчивые женщины замашками напоминают хозяек. Даже если они рабыни.

— Слушай… — начинает. — А она… настолько тебя жадничает, чтобы не воспользоваться советом Айры?

— Думаю, да. Особенно если мы не будем выводить её из себя.

— Просто… у меня скоро закончится действие контрацептивного чипа… Как считаешь, согласится обновить?

Тебе бы не у меня на подлокотнике сидеть, а с Тали попробовать отношения наладить.

— Почему нет, — веду плечами.

— Потому что она не требует от меня ничего… такого. Значит, и чип ставить вроде как не нужно.

— А зачем тебе, если не требует?

— Мне так спокойнее.

Молчит какое-то время, хмыкает:

— Но пока он ещё действует… — пробегает пальцами по груди. — Мужчины полигамны, — почти мурлычет. — Тебе разве не надоело только с хозяйкой и только по принуждению? Разве не хочется разнообразия?

Знала бы ты, чего мне хочется.

— Лайла, — говорю, — ты мне рассказывала про иллюзию выбора. Так зачем же…

— Потому что я выбрала тебя, — шепчет, съезжает ко мне на колени.

— Лучше бы ты с хозяйкой попыталась договориться, — отвечаю. — Это было бы разумнее и полезнее.

— Ей мои услуги не нужны.

— Радуйся, — хмыкаю. — И тем более не зли.

Поднимаюсь, придерживаю, чтобы не упала. Ухожу.

— Ты… странный, — бросает вслед. — Или просто… ни на что не способный как мужчина?

Притормаживаю на секунду, хочется вернуться и показать ей, на что я способен! Пожимаю плечами, она это от злости и обиды, и не знаю от чего ещё. Противна сама мысль, что мы будем пользоваться друг другом, будто нами ещё мало попользовались.

— Ненавижу, когда меня используют. Мне казалось, уж ты-то это должна понимать.

Прохожу половину балкона до нашей с Тали спальни. Темно, почти ничего не видно, не сразу обнаруживаю, что Тали нет. Включаю подсветку. Комната пуста. Паникую, выглядываю на балкон, замечаю проходящую мимо Лайлу. Кресла отсюда не видно, пронзает догадка, почему-то становится не по себе. Бросаюсь в гостиную, включаю ночной свет.

Тали стоит у окна как раз напротив места, где мы с Лайлой «общались», молчит. Подхожу.

— Ты слышала? — спрашиваю, вздрагивает почему-то, всё время забываю, что тихо хожу. Поворачивается, так на меня смотрит, не знаю, что и думать.

— Это не первый раз? — интересуется. Молчу.

— Она не со зла, — отвечаю. Тали вдруг закусывает губу, отворачивается, выходит на балкон. Иду за ней. Нужно будет убрать чёртово кресло.

— Можешь не прикрывать её, — говорит тихо. — Будто я не понимаю, как она была благодарна… за «наказание».

— Конечно, благодарна, — соглашаюсь. Думаешь, мне приятно, что именно мне? Молчу.

— Лайла, по-моему, знает только один способ благодарить.

И что ты пытаешься этим сказать, Тали?

— Снова хочешь напомнить, что ты меня не держишь?

Бросает взгляд, опять отворачивается.

— Нет, — шепчет едва слышно, сжимает руки. Тогда зачем постоянно об этом заговариваешь, если не для напоминания, что я тебе не нужен?

Собираюсь спросить, но не успеваю. Тали вдруг приближается, обнимает, кажется, я узнал бы прикосновение её ладоней из миллиона, настолько оно особенное. Прижимаю к себе.

— Не хочу, чтобы ты ощущал себя собственностью, которой пользуются, — всё-таки отвечает. Удивительно, но с тобой я этого уже почти не ощущаю.

Чёрт, не должна я тебя ревновать, не должна показывать ревность, но как же мне не радоваться, что её ты обнять не захотел, а меня так сильно к себе прижимаешь? Даже если сам не до конца отдаёшь отчет в своих чувствах. Вот избавишься от чипа, от зависимости, сможешь мыслить яснее и логичнее, разберёшься в себе. Вздыхаю, вспомнишь всё с самого начала. Но по крайней мере, мы нормально поговорим, и ты посмотришь на меня трезво. У тебя будет время подумать. Если захочешь. А пока просто невероятно радостно осознавать, что ты на неё не польстился. Такое облегчение, прямо камень с плеч.

До утра верчусь в постели, никак нормально уснуть не могу, снова и снова прокручиваю все мысли и доводы, отбиваюсь от собственных желаний. Антер, наоборот, лежит спокойно, даже слишком спокойно для спящего, этаким незыблемым монолитом, надеюсь, хоть руки в кулаки не сжимает. Нельзя нам в одной кровати спать, очень уж это тяжело… Для меня, во всяком случае.

Соревнования сегодня красивые и не особенно опасные. Бои на гравибордах, над огромным криволинейным бассейном с красочной подсветкой. Проигравший падает в воду. Есть, конечно, вероятность, что он получит сильные травмы и не успеет выплыть, но она не настолько велика, как в горах.

Все участники в костюмах различных цветов, кажется, соответствующих цветам аристократических домов. На лицах тонкие маски, так пёстро раскрашенные, что черты разобрать сложно. Надеюсь, хоть не мешают.

Меня взяли в оборот Халир с Селием, уселись с двух сторон, пытаются острить. Отшучиваюсь. Правда, ужасно напрягает, что все рабы сидят сзади, на последних рядах трибун. Так и хочется постоянно оглядываться, искать глазами Антера, еле останавливаю себя. Свелла с другой стороны от Селия, контролирует, надо полагать, процесс.

Звучит музыка, выстроившиеся треугольником соответственно каждому из Родов участники начинают бой. Я даже получаю определённое удовольствие: выверенные движения, красивые развороты, игра подводных огней. Некоторые быстро слетают, некоторые долго держатся. Вижу, как двое сходятся близко от центра, отработанными жестами, больше похожими на танец, чем на единоборство, кружат друг вокруг друга, примериваются. Красивые мужские фигуры, перекатывающиеся мышцы — и не скажешь, что рабы. Сцепляются, удерживая шаткое равновесие, прокручиваются, гравитационные доски иногда поднимаются практически вертикально. Ноги никак на них не закреплены — столько мастерства, столько ловкости, и ведь это почти без стимула…

Вода в бассейне меняет цвета в темпе музыки, которая становится всё быстрее и напряжённее, трибуны гудят — аристократы «болеют» за рабов, удивительное зрелище.

— Наверное, их долго готовят? — интересуюсь.

— Не обязательно, — пожимает плечами Халир. — Я вот Варна тоже выставил.

— А так разве можно? — удивляюсь. — Я думала, заранее нужно заявку подавать.

— В одиночных нельзя, а в командных пожалуйста.

— Это же нужно уметь, — не понимаю.

— Ну да, уметь нужно, — соглашается. — Совсем неподготовленного смысла нет ставить. Но есть ведь и попроще состязания.

— Если хочешь выиграть, нужно раба готовить, или я тогда не понимаю смысла.

— Во всём тебе смысл нужен, — ворчит Селий. — Просто развлечься! Поставила бы своего постельного и посмотрела бы, как он раскорячится, пытаясь на доске удержаться.

— Ты прав, — говорю, — мне нужен смысл, а в том, что ты предлагаешь, его не наблюдается. — Поворачиваюсь опять к Халиру: — А где Варн-то?

— А вон в центре, видишь? Красно-зелёный.

Ничего себе, та пара, что моё внимание привлекла.

— Ого, — говорю уважительно, Халир щурится самодовольно:

— Нравится? Могу одолжить. Или подарить.

— У вас тут что, марафон «подари Ямалите раба»? — смеюсь. — С меня пока незапланированных хватит. Где ты его такого нашёл? Прямо на все случаи жизни.

— Так, понравился, — уходит от ответа Халир. Неужели правда у Амиры? Нужно будет Антера предупредить… на всякий случай.

— Рассчитываешь на обед с Главой? — интересуюсь.

— Я так далеко не загадываю, — пожимает плечами.

— Всё равно не совсем понимаю… Вот в каждых соревнованиях по победителю… а в командных и не по одному. А потом как выбирают того, с кем будут Главы обедать?

— А это в последний день, — отвечает Селий, кажется, после тычка под рёбра Свеллы. Халир только кивает, предоставляя другу завладеть моим вниманием. — В финале все победители всех соревнований собираются вместе и им организовывают нечто… ну, особенное, никто не знает заранее, что именно. Там уже соревнуются не Род против Рода, а внутри Родов, чтобы из каждого остался один победитель. В прошлом году, например, завезли специальных верховых животных, на которых никто не умел ездить. Победили, в итоге, самые ловкие и сообразительные.

В этот миг конкурент Варна срывается в бассейн.

— Молодец, так его! — подскакивает Халир, уже почти не слушая нас. Трибуны шумят, присутствуют ли Главы, по-прежнему не понятно. Варн оборачивается к очередному сопернику из другого Рода.

— Вообще, финал — это нечто, — добавляет Свелла, — обычно ещё более красочный, чем открытие. Ты обязательно должна на нём побывать!

— Куда ж я денусь? — смеюсь.

— Там потом бал! Я давно хотела съездить, да всё не до того!

Кто ж тебе не давал-то? Молчу. Надеюсь, ты не намекаешь, что мне с Селием ещё разок потанцевать не помешает? Нужно будет с Антером поговорить, может, оставлю его дома, чтобы не тащить на чужой праздник.

Хм. Интересно, если Варн победит, а я соглашусь принять его в дар, смогу рассчитывать на обед с Главой? Нет, что-то в этом неправильное, как-то слишком… просто, что ли. Настораживает.

Бросаю взгляд на увлечённо кричащего Халира. Что ты там задумал, а?

Тали всё соревнование хихикает с аристократиками, злюсь. Понимаю, конечно, что правила не нами придумывались, но сидеть тут между Анитой и Смирой и выискивать, куда запропастился Варн, совсем тошно. Не спрашивать же про него, как они расспрашивают про Лайлу, тем более, что сам я усиленно отмалчиваюсь. Говорю, Тали не нравится её поведение, но в подробности не вникаю.

Соревнования оказываются увлекательными и зрелищными, несколько умельцев остаются в центре, обращаю внимание на одного в красно-зелёном. Кажется чем-то смутно знакомым, не могу понять, чем. Жаль, лица не видно. Двигается чётко, держится долго, всё пытаюсь вспомнить, где я мог его видеть, но разве так угадаешь.

Смира перешёптывается с рабыней Селия Лессией, Анита следит глазами за своей госпожой, не забывая об обязанностях, хотя что она с такого расстояния сможет сделать? Но большинство всё-таки захвачены красочным зрелищем и пропитывающим воздух адреналином. Я и сам как-то незаметно увлекаюсь.

Тот, в красно-зелёном, сходится, кажется, с девушкой. Он сильнее, зато она манёвреннее, мои симпатии постепенно переходят на её сторону. Девушка скользит под ним, облетает с боков, он лишь успевает поворачиваться, отражая выпады. Она пытается подбить его доску снизу. Он уходит от столкновений, дожидаясь, когда поравняются, и одним резким движением хватает её руку, одновременно вышибая гравиборд. Слежу, как она летит, врезается в воду ногами, поднимает фонтан брызг, выныривает. Плывёт к специальному скрытому выходу. Не хочется думать, какое наказание ожидает проигравших.

Участников остаётся немного, напряжение достигает почти апогея, когда объявляется перерыв. Трибуны отвечают единодушным выдохом.

Дожидаюсь, пока Тали выйдет, подхожу к ней.

— Антер, долго не задерживайся, — говорит. Киваю: переживает, наверное.

В рабской зоне получаю от неё сообщение, на миг пугаюсь, потом удивляюсь. «Варн на арене, в красно-зелёном», — пишет. Так неожиданно, казалось бы, какое мне может быть дело до того, где он, а уж она тем более не должна ничего рассказывать. Наверное, поэтому ощущаю словно заботу, такую родную близость, желание просто поделиться чем-то, даже не самым важным.

И только потом задумываюсь. Странно, что он там делает? Я-то уж решил, что он элитный постельный. И когда в первый раз отбивал у него Лайлу, не заметил, чтобы он пытался сопротивляться. А если это тот в красно-зелёном, который постоянно по центру мельтешил, то техника у него очень даже ничего. Значит, специально сдержался, не ответил на мой выпад, не стал драться, чтобы карты до поры до времени не раскрывать?

Оглядываюсь, но, вероятно, участникам отведены отдельные помещения, здесь никого из них не вижу. Спешу обратно, даже не успев толком поесть — что-то на ходу перехватил, Тали тоже почти сразу появляется.

— Хочу размяться, — сообщает, выходим на аллею вокруг арены, некоторые тоже вышли пройтись, но таких не много. В основном все жуют.

— Странно как-то Халир решил его выставить, — произносит задумчиво. — И он там чуть ли не лучший…

— Лучший, не лучший, а внимание привлекает, — отвечаю. Стараюсь не злиться, ведь она права, я и сам за ним с интересом следил. — Мне показалось, он постельный. А он какой-то… универсальный.

— Почему показалось? — спрашивает.

— Повадки, — пожимаю плечами. — Особенно в гостях у господ Альвейских.

— Будь осторожен, — просит. — Всё больше думаю, что Халир не просто так его взял.

— Интересно, он сразу же планировал его выставить?

— Возможно. Не могу понять… То ли усиленно готовил, то ли… это как-то подстроено, что ли? Могут ему поддаваться?

Пожимаю плечами, не похоже. Но кто знает. Тали продолжает:

— Может ли он выставить его ещё в каких-то состязаниях? Не помнишь, что там с правилами? Я не особенно вникала, не думала, что понадобится.

— По-моему, один раб только в одних имеет право участвовать. И общее количество рабов, которых можно выставлять от аристократа, тоже регламентировано.

Тали задумчиво кивает, продолжая о чём-то размышлять. Испытываю странное удовольствие от таких обсуждений, словно они делают нас… сообщниками, что ли. Обходим круг, возвращаемся на места. Халира ещё нет, зато Селий будто поджидает Тали, руку её поглаживает, что-то пытается рассказывать.

Тали посмеивается, стараюсь успокоиться. Ночью всё равно я её обнимаю, а не ты!

Странно всё-таки знание на нас влияет, ведь даже симпатизировал парню в красно-зелёном, а теперь не могу отделаться от мысли, что это Варн. Не то, чтобы категорически желаю ему проигрыша, но рассматриваю более придирчиво, замечаю недочёты, ошибки, неверные движения, а некоторые наоборот, запоминаю. Не знаю, зачем, но сильные и слабые места противника нужно изучить.

Хмыкаю, тоже мне, противник нашёлся. Как придёт в голову какой-нибудь бред. Но с Тали мы в этом, похоже, сходимся. Странный он раб. Потому когда команда «Меченосца» побеждает, испытываю даже некоторое разочарование. Как будто он теперь имеет какие-то права, которых нет у меня.

Аристократы пытаются вытащить Тали куда-то или наоборот, напроситься к нам в гости. Тали отвечает, что мало спала, все взгляды как по команде обращаются ко мне. Стараюсь не смутиться, вспоминаю ночь, очередные попытки проанализировать. Кажется, Тали неприятно было бы застать нас с Лайлой.

Тали щебечет, что завтра, если экскурсия не слишком затянется, с удовольствием выберется куда-нибудь или к себе пригласит. Похоже, она намерена затянуть всё, что будет возможно. Снова жалуется на усталость.

— Отнести вас в машину, госпожа? — спрашиваю. Бросает на меня взгляд, словно хочет определить, почему. Да потому, что надоело тут болванчиком стоять! Потому, что хочу оградить тебя, как могу. И да, наверное, показать, что мне можно то, чего нельзя им. Унести тебя от них!

— Отнеси, — соглашается.

Подхватываю на руки. Тали подбирает подол, прикрывает стройные ноги.

— Спокойной ночи! — сообщает всем и закрывает глаза, укладывая голову на моё плечо. Стараюсь не засмеяться, физиономии аристократов нужно видеть.

Усаживаю её сразу же в машину, зато дверь не надо держать.

Необходимо выспаться, предстоит поход в пещеры, набралось несколько человек. Заставляю себя заснуть, да и Антер, кажется, устал не меньше. Во сне снова обнимает. Скорей бы домой, да в разные комнаты, чтобы всё как раньше. А будет ли?

Заставляю себя не задумываться об этом, сосредоточиться на задании.

На этот раз решаю выделиться и взять гравицикл. Тут есть достаточно удобные, с выдвижным навесом от солнца, двухместные. Вроде никаких ограничений на использование раба на гравицикле не нашла. Не совсем аристократическое, конечно, это дело, но раз уж здесь, на скрытом острове для аристократов находится прокат, значит, есть и спрос. Может, и дома пересесть на такой же? У него имеется одно неоспоримое достоинство: отсутствие дверей, которые необходимо держать. И второе: Антер сзади меня, крепко обнимающий.

Правда, для Лайлы пришлось ещё один нанять. Но меня это устраивает, планирую потеряться без неё. Так и предупредила, вдруг что — пускай в номер едет.

Встречаемся у входа, Олинка в первых рядах, похоже, Корнель пока слово держит, меня ей не сдал. Свелла, как ни странно, тоже — говорит, бои с лео-пумами ей неприятны. Заодно и Селия настропалила, тем более, у Клима не вышло, он всё пытался на другой день перенести. Видимо, решила, что у Селия появится шанс проявить себя завидным женихом, пока я на другого отвлекаться не буду. Ну-ну. После его-то предложения выставить Антера… Халир со своим подозрительным рабом, Орида, конечно же, куда ж он без неё. Ну и ещё несколько человек, из тех, с кем меня связывают не столь нежные чувства.

Касилан не смогла прийти, извинилась, предложила задержаться на несколько дней после финальной игры. Я беспечно сообщила, что как-нибудь в другой раз. Вдруг кто заподозрит, что в пещерах меня архивные сведенья интересуют. Вот если решу ещё разок приехать…

Вряд ли мне, конечно, удастся слиться с местным населением, но на это, по большому счёту, никто и не рассчитывал. Я в любом случае была бы на виду и под пристальным наблюдением, так что моя первоочередная задача — насобирать и передать как можно больше данных. Чтобы потом уже запускать менее заметного человека на более длительное время. В идеале. Практика, как известно, от теории всегда отличается, и сильно.

Долго бродим по музею, заходим то чего-то перекусить, то купить охлаждающего, так как жарко, то очередной пропагандистский фильм посмотреть. Не забываю и об Антере насколько возможно, радуюсь задержкам, происходящим не по моей вине: уже темнеет, а я твёрдо намерена заблудиться в пещерах.

Балуемся в фильшивой рубке, проходим мостик, поднимаемся по узкой тропинке. Возле входа огромная виртуальная схема, причём, кажется, всех пещер. Приказываю Антеру изучить, чтобы никто не обнаружил его интерес. Сама тоже стараюсь запомнить как можно больше, придав себе вид побеспечнее. Жаль, нельзя скопировать в комм без разрешения директора музея. Надо же, тут и заброшенные рудники, и подземные озёра, несколько ходов на разных уровнях — пытаюсь понять, что из них может оказаться «входом», потому как всё это за раз и без снаряжения обследовать невозможно. У меня, конечно, припасена небольшая почти прозрачная веревка с крюком и карабином, но это на самый крайний случай.

Доступная для посетителей часть хорошо, если одна десятая от всего, что изображено на схеме. А сколько не изображено — можно только предполагать.

Смотрю я на Ориду и пытаюсь понять, чем девочка думала, отправившись в пещеры в коротенькой юбочке и босоножках на небольшом каблучке. Или, скорее, не чем, а о чём, а ещё точнее — о ком. У меня даже с Лайлой проблем не возникло, она и то сообразила удобно одеться, я только сказала кофту взять. Олинка — особый случай, она под надзором папани так соскучилась по своим кожаным шортам, что я удивилась бы, увидев её в чём-то другом. Вздыхаю о жилеточке раба, на наши кофты — Антер несет мою и свой свитер — весь день смотрели с недоумением, и только здесь вдруг с удивлением обнаружили прокат тёплых вещей.

— Там что, холодно? — кривится Свелла.

— В пещерах всегда примерно одна температура, — авторитетно заявляет Селий, бросив на меня взгляд. Готовился, что ли? Хмыкаю.

Экскурсовода не заказываем, потому что, судя по схеме, там особенно рассказывать не о чем, а все данные имеются в информационных табло. Расползаемся по пещере, мы с Антером ненадолго пристраиваемся к другой группе послушать, Лайла тоже предпочитает далеко не отходить, Селий и Олинка крутятся рядом.

Пещера широкая, со специальной искусственной подсветкой, состоит из нескольких залов. Красивая, даже зал сталактитов имеется, но очень уж сильно обработана, отполирована миллионом ног, кое-где подбетонирована, ограждающие поля, закрытые решётки. Пытаюсь сообразить, куда лучше случайно свернуть, но, похоже, здесь неплохая защита от дураков.

Неплохая, но не стопроцентная — в совершенно неожиданном месте нахожу свою лазейку. Точнее, узкий лаз почти у самого пола, прошла бы не придав значения, если бы не виртуальный экран.

«Осторожно! — гласит надпись. — Лаз узкий, можно застрять. Без сопровождения спелеолога пытаться попасть к подземному озеру не рекомендуется.»

Опускаюсь на четвереньки, заглядываю. Вокруг собираются заинтересованные аристократы. Оглядываюсь на возвышающиеся надо мной лбы с недоумением в глазах.

— Кто со мной? — спрашиваю. Ну да, так все и ринулись чёрт-те куда. Только Олинка губы языком обводит, кажется, почти согласна, если бы не так страшно. Включаю фонарик, который на территории якобы спонтанно прикупила, вручаю Антеру:

— Давай, — киваю головой на лаз. С обычным «как прикажете, госпожа» Антер мягко ложится на пол и под блестящим взглядом Олинки быстро исчезает внутри. Почти сразу же лезу за ним.

— Лита… ты уверена? — долетает сзади блеяние Селия.

— Селий, я твою храбрость ещё в море увидела, не переживай! — кричу. Слышу бормотание, кажется, Халир внушает Селию, чего от него ждёт дама.

Лаз сухой и не такой уж узкий, хотя местами Антер, наверное, плечами задевает. Идёт полого, вижу отблески фонарика, впереди появляется светлое пятно. Как по мне, совсем не страшно, скорее интересно.

Антер останавливается, почти утыкаюсь в его ноги.

— Что там? — спрашиваю.

— Озеро, — говорит, поворачивается на бок, чтобы я могла хоть как-то заглянуть. Подлажу поближе, только вместо озера замечаю исключительно Антера, ощущаю его запах, смешанный с едва уловимым запахом геля для душа, который я сама же ему выбрала. Мой любимый мужской аромат, нужно было, наверное, купить что-нибудь раздражающее. Хотя сомневаюсь, что помогло бы. Пытаюсь сосредоточиться на работе, действительно, огромный подземный зал, но через несколько щелей снаружи пробиваются закатные лучи, освещая тёмную гладь воды. Пол пещеры чуть ниже, придётся прыгать — не слишком высоко, метра два.

— Назад залезешь? — интересуется. В конце лаз чуть расширяется — настолько, что на краю можно сесть, не исполняя акробатические трюки.

— Подсадишь, — пожимаю плечами. Антер кивает, отодвигаюсь назад, пытается занять удобное для прыжка положение.

— Ну что там? — кричат с той стороны, кажется, Олинка.

— Классно! — отвечаю, хоть бы пару человек соблазнилось. Впрочем, вроде запретов сюда лезть нет, так что ничего не нарушаю, кроме техники безопасности.

Антер садится, переворачивается ко мне лицом, держась за край, упирается ногами, слезает-спрыгивает. Подходит, протягивает руки:

— Ловлю!

Смеюсь, сажусь, берусь за руки, наклоняюсь, чтобы соскользнуть на шею, поддерживает меня пониже спины, машинально обхватываю ногами. Ну да, могла бы и без его помощи, но это ж ради конспирации… Сама перед собой оправдываюсь, когда Антер чуть прислоняет меня к стене, чтобы навесу не держать.

— Отпускай, — шепчу. А то сейчас как наброшусь с поцелуями, забыв о случайно подслушанном ночном разговоре. А ты потом снова решишь, что тобой «попользовались». Антер смотрит, будто не слышит, боже, поцелуй меня, и я буду знать, что ты сам этого хочешь!

— А что вы тут делаете? — раздаётся Олинкин голосок, чуть поворачиваюсь, вижу торчащую из лаза голову. Раба используем, ага. Вздыхаю.

— Антер меня снимал, — говорю. Олинка оглядывается, видимо, соображая, что не нужно было первой лезть.

— А меня снимет? — спрашивает.

— Конечно! — отвечаю, неохотно опускаю ноги, спина вдруг начинает ощущать каждую неровность скалы, а я обнаруживаю себя зажатой между ней и Антером. Неохотно снимаю руки с его шеи. Чёртова подружка.

— Помоги ей, — говорю. Кивает, направляется к Олинке, которая, кажется, уже успела пожалеть, что не захотела брать на прокат чужие вещи. Случайно задевшая меня нога просто ледяная, но не отступает. Не вздумай моего Антера раздевать, паршивка!

Раб сверху придерживает за руки, Антер ловит снизу, Олинка от страха даже забывает его как следует поприжимать — необычные для неё упражнения.

Антер быстренько ставит её, объясняет рабу, как лучше соскочить. Сзади уже Анита видна, да уж, похоже, идея оказалась заразной.

Следующие минут двадцать Антер подрабатывает подъёмным краном, начинаю возмущаться, что пора деньги за аренду раба брать. Зато Селий выглядит невероятно мужественно — с оттопыренным задом и попытками хоть во что-то упереть спущенную дрожащую ногу. Это тебе не с рабынями развлекаться, козёл. Антер, Варн и Олинкин раб втроём с трудом стаскивают его, стараюсь не хихикать. Интересно, как ты обратно будешь лезть?

К тому моменту, когда внизу уже имеется несколько мужчин, забираю Антера обойти вокруг озера.

Пробивающиеся лучи слабеют, некоторые аристократы начинают подсвечивать коммуникаторами. Звуки разносятся далеко, но от нас столько гвалта, что все они наслаиваются и гасятся.

Кое-где виднеются темные провалы ходов. Здесь решёток нет, видимо, сюда ходят только специальные группы, или решётки глубже внутри, чтобы сохранить естественный вид. Край озера тоже теряется где-то под скалой, не обойти. Берега становятся всё уже, пробираемся медленно под стеночкой.

Вода почти чёрная, мрачная — руку опускать не рискнула бы. На вид словно маслянистая, густая.

— Интересно, она солёная? — спрашиваю, просто чтобы не молчать. Запускаю на всякий случай анализатор. Вроде бы обычная морская вода, только концентрированная.

— Думаешь, имеет связь с морем? — отвечает Антер. Но у меня снова какая-то ассоциация ускользает. Что-то Олинка говорила про солёную воду… Кажется, в глубине поблескивает, стараюсь присмотреться внимательнее. Останавливаюсь, Антер тоже притормаживает.

— Тупик? — приближается Свелла, выглядывает из-за Антера, уж её-то я точно не ожидала увидеть. Неужели ради брата старается? Или тоже любопытство проснулось?

— Ага, — отвечаю громко, чтобы перекрыть шорох волн о своды тоннеля. — Поворачивайте!

Пытаюсь рассмотреть фигуру сзади неё, Олинка, что ли, раньше телохранительницы полезла. Только поводка в руках не видно, неудобно здесь, наверное. Пережидаю, пока вся цепочка развернётся и потихоньку двинется обратно. Антер нащупывает мою руку, кажется, машинально. У меня тоже так бывает, когда не могу контролировать идущего сзади. Молчу, улыбаюсь.

— Осторожно, скользко! — слышу впереди, надеюсь, хоть Орида на шпильках сюда не попёрлась? Подсвечиваю коммуникатором, успеваю красочно представить её падение в милое озеро, как мысли словно материализовываются — каким-то своим, далёким от оригинала способом.

Свелла вдруг поскальзывается, взмахивает руками, хватается за Олинку, та пытается сбросить руку и уцепиться за кого-то впереди. Обе не удерживаются, катятся в воду, Антер выпускает меня, бросается к Свелле. Так у него всё это естественно получается, будто и не помнит, кто перед ним — ни секунды задержки не увидела.

Протягиваю руки, помогаю забраться Свелле. А вода-то ледяная! В такой за несколько минут замёрзнуть можно. Антер отлавливает бултыхающуюся Олинку, с той стороны спешит помочь её раб. Ловлю себя на нехорошей мысли, а не оставить ли её здесь, но порядочность с «циником» на этот раз заодно. Не нужны нам эти проблемы.

Олинка совсем дрожит, зуб на зуб не попадает.

— Глаза печёт, — жалуется.

— Давай быстрей наружу, — тороплю, — должен же где-то медик быть!

Кивает, пытается ухватиться за Антера и собственного раба одновременно. Выходим на широкий участок, к нам бросается Анита, в глазах ужас застыл. Представляю, что будет с телохранительницей, не уследившей за вверенным телом.

Олинка накидывается на своего раба с кулаками:

— Ты почему меня не держал? А ну грей давай!

Мальчик самозабвенно бросается греть, хотя сам в своей жилетке замёрз не меньше, оправдывается, что не успел. Анита тем временем занимает позу покорности, ожидает наказаний, Селий напускается на неё с криком, задирает ногу ударить. Незаметно хватаю за свитер Антера, чтобы не вздумал бросаться наперерез, с него станется. Но, как ни странно, ногу дружка отбивает Халир.

— Ты чего? — возмущается Селий.

— Здесь медика нет, ещё сломаешь что-нибудь — кто её тащить будет? Кто Свелле поможет? Дома накажешь!

Селий недовольно отходит, Свелла тоже начинает дрожать:

— Ты долго валяться намерена? — спрашивает сердито. — Я с тобой потом разберусь.

Анита моментально подскакивает, Свелла вдруг оглядывается на Антера.

— Спасибо, — произносит, почти как человеку. Антер молчит, Свелла отворачивается, поскорее идёт к остальным.

Пока мокрых аристократок пытаются поднять и пропихнуть обратно в лаз, выслушивая бурные излияния, мы с Антером переходим на другую сторону озера.

Мокрые руки мёрзнут, прячу в карманы. Лайлы что-то не видно, надеюсь, Варн к ней снова не цепляется. Это было бы уже как-то слишком — на глазах у всех хозяев.

Тали всматривается в озеро, потом вдруг сворачивает в открывшийся за выступом свод. Иду за ней, подсвечиваю фонариком, однако в нескольких метрах натыкаемся на решётку. Замок электронный, но, возможно, к сети подключен.

— Интересно, тут есть сеть? — спрашиваю.

— Наверное, — отвечает, проводит пальцами по решётке.

— Хочешь открыть?

— Думаешь, мало мне внимания? — хмыкает.

— Кто тебя знает, — бурчу. Смеётся.

Выходим, идём дальше вдоль левого берега. Здесь гораздо больше всяких изломов, провалов в скале, ходов.

— Давай разобьёмся, по три, — предлагает. — Ты три проверяешь, я три. Если где-то нет решётки, позовёшь.

Киваю, у Тали глаза горят, любопытная моя. Но ведь увлекательно же, чёрт возьми, я бездну времени не испытывал такого интереса! Ненормальные аристократы продолжают возмущаться, выяснять, кто виноват в том, что девушек не уберегли от падения, шумят, только мы с Тали не участвуем в общем бедламе — развлекаемся.

— Фонарик, — протягиваю.

— Ничего, я коммуникатором, — отвечает. Лучше бы не тратить заряд. Но у нас ещё мой останется… в случае, если всё-таки заблудимся. — Встречаемся здесь.

Снова киваю, иду дальше, отсчитываю три тёмных провала, захожу в четвёртый. Через пару метров натыкаюсь на решётку, следующий оказывается и вовсе неглубокой нишей, направляюсь в шестой. Он шире, иду внимательно, подсвечиваю. Прохожу метров двадцать, решётки не видно. Обнаруживаю развилку, на ней светится табличка:

«Внимание! Проход только с инструктором. Опасно!»

Кажется, то, что надо. Думаю, набрать ли Тали, хотя наверняка она меня там уже ждёт, а может тоже что-то нашла. Спешу назад.

— Ты, урод! — вдруг слышу, разворачиваюсь на голос, фонарь высвечивает отделяющегося от стены Варна. — Долго будешь под ногами мешаться?

— Отстань от Лайлы, — пожимаю плечами.

— А тебе какое дело! — наступает. Сейчас он вовсе не похож на постельного, так держит руки — скорее решил бы, что элитный телохранитель. Не нравится мне этот раб… а может, вовсе не раб? Тогда кто?

— Госпожа недовольна, — отвечаю, — получишь у неё разрешение — хоть женись на Лайле.

— Тебя забыл спросить, — размахивается, ухожу от удара, почти наугад впихиваю фонарик в трещину. Надо же, держится, круг света выхватывает наши плечи, оставляя пляшущие тени на стенах. Припоминаю его тактику, если он не решит её изменить. Делает несколько пробных выпадов, отхожу в один из ходов, нужно как-то поменяться местами. Позади неосвоенный тоннель, а вдруг пропасть или ещё что. Ни черта не видно, пятно света осталось за его спиной. Варн приостанавливается. Кажется, слегка удивлён.

— Ты, трус, что прячешься в темноте? — провоцирует. Примериваюсь, толкаю в грудь. Отлетает обратно к освещённому клочку, но на ногах держится. Приближаюсь. Больше не болтает, да и я молчу, хотя много чего хотелось бы выяснить. Но у меня слишком давно практики не было, а освещение здесь… Внимательно слежу за движениями.

Насколько я заметил, он правша, а у меня обе руки почти одинаково работают, в своё время левосторонние схемы отрабатывал. Наставник говорил, полезно. И правда пригодилось, пока он замечает и перестраивается, успеваю подбить под колено, оттолкнуть к стене. В последний момент хватает меня, слышу тяжёлое дыхание, врезаемся плечами в скалу. Понял, чего хочу, не даёт прорваться. Заносит руку, выставляю защиту, сталкиваемся кулаками — костяшки сводит.

Вижу сзади него неровное пятно света, приближается, по ритму движения узнаю Тали. Не могу решить, крикнуть ли, чтобы не подходила, или наоборот, привлеку этим к ней внимание. Он пока её не замечает.

Но Тали очень быстро подходит:

— Что здесь происходит? — громко, резко, по-аристократически, без страха. Не посмеет же он на неё напасть?!

Куда уж, у него другие планы, отталкивает меня, пытаюсь ухватить, но выкручивается из куртки, бросаюсь за ним — однако Варн приземляется на колени у ног Тали:

— Простите, госпожа! Я пытался задержать вашего раба, он хотел сбежать!

Кажется, начинает целовать её колени, не знаю, что меня злит больше — слова или то, что он к ней прикасается, не успеваю сообразить — заряжаю ему в челюсть. Почти ожидаю, что увернётся или хотя бы смягчит удар, но чёрт возьми, перед нами уже снова постельный — плавные движения, в которых совсем другие мышцы работают, почему-то в голову лезут дурацкие мысли о том, что он мог бы Тали понравиться… При этом словно не успевает отклониться, я бы даже сказал — специально подставляется, из разбитой губы течёт кровь. Стараюсь не выругаться.

— Антер! — одёргивает Тали. Не буду я рядом падать и с другой стороны за твои колени хвататься!

Тали бросает на меня взгляд, ты же не поверишь ему, правда? Стою, молчу. Снова смотрит на него:

— Ты разве не знаешь, что к госпоже нельзя прикасаться без разрешения?

— Простите! — отпускает. — Наказывайте неразумного!

— Почему ты решил, что он хочет сбежать? — продолжает Тали, игнорируя добровольное пожелание.

— Он мне сам предложил! Затеряться тут, может, удастся пересидеть.

— А чипы?

— Так в старых шахтах, возможно, остались какие-нибудь экранирующие помещения. Да горы и сами по себе намного хуже сигнал проводят.

— Почему же ты не согласился?

— Что вы, прекрасная госпожа, как можно?! Раб о таком даже помыслить не способен! У раба только одно желание — служить господам.

— И чего бы ты хотел за преданность?

— Не смею ничего хотеть, прекрасная госпожа.

— Хорошо, — кивает Тали. — Иди найди своего господина, подождите меня у озера.

— Как прикажете, прекрасная госпожа.

Варн поднимается, в очередной раз пытаюсь понять, что делать и чего теперь ждать.

— У тебя есть, чем подсветить? — снова спрашивает Тали, Варн поворачивается, забирает у меня свою куртку — каким-то слегка неуверенным движением. Можно подумать, запугал я несчастного! Хорошо, что в полумраке моего лица почти не видно. Достаёт из кармана какой-то светящийся элемент в виде браслета с кристаллом.

Тали провожает Варна взглядом, пока пятно не растворяется во мраке. Жду. Поворачивается, подходит.

— Антер! — говорит взволнованно, кладёт руки на мои щёки. — Ты в порядке?

— Конечно, госпожа.

— Антер, говори честно! У тебя и с переломами будет «конечно».

— Нет у меня никаких переломов!

— Что он хотел?

— Сказал, чтобы не мешал. Я думал, это о Лайле, а теперь уже не уверен. Видимо, рассчитывает вам понравиться.

— Это что же, мне теперь от каждого Рода по рабу будут пытаться подсунуть? — хмыкает.

— Вы же с Амирой о чём-то договаривались, — бурчу, все воспоминания разом прихлынули.

— Думаешь, Амира рассчитывает, что Варн мне больше понравится?

— Откуда я знаю.

— Антер, — вздыхает, приближается вдруг, легко прикасается губами к губам. Обхватывает шею, кладёт голову на плечо. Молчит. Прижимаю к себе.

— Ты думала, он чего-нибудь попросит — за то, что меня сдал? — вдруг доходит. Кивает не отрывая головы:

— Но он определённо умнее, понять бы, какие цели преследует. Ладно если только хочет тебя затмить в моих глазах, — смеётся. А вдруг затмит? Стараюсь не паниковать.

— Идём, пока Варн не привёл Халира, — говорит.

— Куда? — удивляюсь. Думал, она сейчас с аристократиком пойдёт разговаривать.

— Как куда? Там же нет решётки? — недоумевает.

— Вроде не видно.

— Ну вот и идём, — усмехается. Достаю из щели свой фонарь, крепко встрял — еле вытаскиваю. Сам удивляюсь, как так вышло.

Не выходит у меня из головы этот Варн, почему-то сомневаюсь, что Амира только ради Антера расстаралась… А вдруг это через неё контрразведка ко мне подбирается? Просто используют её в своих целях, она может и не знать. Или наоборот, связи с ней имеет, всё-таки долго была начальницей своего управления. Может, Корнель им все планы сбил своим подарком? Или наоборот, Антера пропустили в качестве «прицельного экземпляра», посмотреть на мою реакцию. Или там Главы между собой отношения выясняют.

«Жучков» на нём, вроде бы, не было. Интересно, записал ли он наш разговор, или я смело могу обвинять его во лжи? Мол, ничего про побег Антера он мне не говорил? А то ведь это серьёзное обвинение, если раздуть…

Чёрт, темно-то как, страшновато становится. Может, днём и здесь свет отовсюду проникает. А может, надо было в соседнее ответвление свернуть. Похоже на туристический маршрут, сеть тянется, но всё равно не по себе. Достаю из сумочки парализатор, протягиваю Антеру — у меня дес-шокер имеется, сегодня на правой.

— На, на всякий случай.

Кивает сосредоточенно, протягивает мне фонарик в обмен, тут же берёт за руку свободной рукой.

— Не боишься? — интересуюсь, вот как-то с ним совсем почти не страшно, все первобытные страхи словно разгоняются от прикосновения тёплой твёрдой ладони. В очередной раз напоминаю себе, кто из нас агент.

— А чего тут бояться? — пожимает плечами. Ну да, логично, если сюда водят группы, значит, никакие монстры в расщелинах не прячутся. — Слышишь?

Прислушиваюсь, впереди вроде шум воды и ветерок прохладный. Согласно угукаю, Антер замедляет ход, идёт внимательно, подсвечиваю фонариком. Пол у тоннеля ровный — естественный, но почти без ям и бугров. Конца свода не видно.

Через какое-то время выруливаем к реке. Смотрю вверх, кажется, расщелина, далеко небо виднеется, спутники немного света дают. Пытаюсь понять, куда двигаться дальше, ориентируюсь на сеть — сворачиваю следом за ней налево.

Река довольно далеко внизу, придерживаемся скалы, а то обрывы очень уж крутые. Должен же быть где-то мост.

Раздаётся перелив коммуникатора, ну вот, всё работает прекрасно, что мне там Варн втирал об экранирующих шахтах? И знать бы, где они находятся.

— Думаешь, «вход» в шахтах? — словно отвечает на мои мысли Антер.

— Как вариант, — веду плечами, смотрю, кто звонит — Халир. Отвечаю.

— Ты где? — интересуется. — Мы тебя уже заждались у озера.

— Ой, тут так интересно! — восклицаю с восторгом. — Мы к реке вышли! Хотите, идите к нам! Как там девочки? Увели?

— Давно уже, по домам разъехались. Олинка глаза лечить, Свелла переодеваться. Ты там долго ещё? Всем уже надоело, собираются расходиться. Точнее, сходить куда-нибудь в более цивилизованное место.

— Да я быстренько, только мост поищу, ну интересно же. Но если не хотите — не ждите! Потом присоединюсь.

— Это правда, что твой постельный сбежать пытался?

— Антер? Ничего подобного, они снова за Лайлу подрались, твой к ней что, неравнодушен? Может, поженим их?

— Она же неэлитная.

— А твой элитный?

— Ну да, высшей категории.

— Может, можно исключение сделать? Может, у них там любовь?

— Лита, ты вообще понимаешь, о чём говоришь? — Халир изумлённо взирает, стараюсь не расхохотаться, делаю наивный вид.

— А что такого?

— Это же рабы, какая у них любовь? Они любят только хозяев!

— Э… прости, Халир, если обидела… не подумала, что Варн тебя любит…

— Издеваешься? — Халир почти рычит, еле сдерживается, если бы не Таринское воспитание — я бы много чего интересного о себе узнала.

— Даже не думала… — теряюсь. — Я же как лучше хотела…

— В общем, мы тебя ждём! — заминает тему. — Ты там поосторожнее, мало ли.

— Что мало ли? — недоумеваю. — Тут же всё безопасно должно быть? — подбавляю испуга.

— Должно, — соглашается. — Но лучше бы заказала экскурсию, как все нормальные люди.

— Да когда я сюда в следующий раз попаду! Через три дня финал и домой, не задерживаться же ради какой-то пещеры!

— Ну так и вылезай оттуда.

— Ладно, — тяну. — Скоро вылезу…

Отключаюсь, смотрю на Антера, посмеивается.

— Как тебе так удаётся? — удивляется, пожимаю плечами. Отзваниваюсь сразу же Олинке со Свеллой. Свелла уже у себя, удивляется, что я до сих пор здесь, Олинка не отвечает — видимо, в медкабине. Оставляю сообщение.

Какое-то время идём вперёд, ориентируюсь по линии сети. Вообще-то, она тут везде проходит, но как бы двойная — одна словно дальше и глубже, а другая ближе, почти на поверхности — думаю, та, что вдоль туристического маршрута.

В какой-то момент ближняя линия сворачивает, проходит над рекой, только моста не видно. И как это понимать, интересно? Антер продолжает идти вперед, ну да, ему ж без сетевика не видно. Замедляюсь чуть-чуть, всматриваюсь. Кажется, какое-то мерцание, правда, Антер с краю идёт, меня туда не подпускает, как бы разглядеть? Спотыкаюсь. Какие-то поля, что ли?

— Ой, смотри, — говорю.

— Что? — не понимает, присматривается.

— Что-то блестит… Может, специальная переправа?

Приближаемся, подсвечиваю, вблизи действительно заметно что-то вроде моста-трубы из таких же полей, как купол над островом.

— Может, мне зрение подлечить? — хмыкает. Не надо, мой хороший. — Как ты всё замечаешь?

— Я одно время жила там, где любили встраивать такие поля куда надо и куда не надо, — импровизирую. — Привыкла замечать.

— Расскажешь? — тут же интересуется.

— Как-нибудь расскажу, — веду плечами. — Хотя ничего особенного.

Подходим, ощупываем. Поле — плотное, чуть вибрирующее. Страшно, честно говоря.

— Хочешь перейти? — интересуется Антер.

— Надо же этот «вход» найти.

— Думаешь, надо?

— Думаешь, от тебя отстанут?

— Ничего, тебя другими рабами закидают, — хмыкает. Ревнуешь, родной?

— А мне другие не нужны, — улыбаюсь. Кажется, смущается, пытается скрыть — отворачивается, якобы осматривает.

— А вдруг оно нестабильное? — спрашивает.

— Наверное, висело бы предупреждение?

— О том, что оно тут вообще имеется, и то предупреждения нет. А вдруг отключат?

— Ну… давай быстро перебежим.

Смеётся:

— А обратно?

— Антер, мы всегда можем вызвать помощь, в случае чего.

— Думаешь, они успеют прибыть, пока мы будем лететь вниз в реку? — скептически. Но подходит, становится ногой, пробует на прочность.

— Можно верёвку зацепить, — предлагаю. — Крючки на мысленном управлении.

Смотрит с удивлением:

— Да ты основательно готовилась.

Пожимаю плечами, конечно, готовилась.

— Не то, чтобы основательно, но без верёвки в пещеры лезть нелогично.

Находим, за что зацепить крюки, проверяем, как держат. Ступаем в проход. Кажется, перестраховка была излишней, поле работает стабильно, чуть подрагивает, почти неуловимо мерцает. Ощущения жуткие, сердце выскакивает из груди, чёрный поток мчится внизу, а под ногами никакой видимой опоры.

Поскорее преодолеваем, даю мысленную команду крюку отцепиться. Ищем, куда теперь. На той стороне несколько проходов. Впрочем, на нашей тоже мы прошли несколько, видимо из тех, что закрыты решётками. Или совсем других каких-нибудь. Раздумываю, продолжать ли идти по линии сети, или свернуть в другое место. Принимаю решение войти в первый попавшийся тоннель: решёток вроде не видно, достаточно широко. Коммуникатор работает.

Идём-идём, и снова упираемся в очередную решётку, даже с табличкой, что перед нами рудники первых колонистов, давно закрытые, опасно, возможны обвалы и так далее, и тому подобное. Как всё цивилизованно! Больше и больше сомневаюсь, что мы найдём здесь нужный «вход», разве что-нибудь совсем под носом у всех, хорошо мимикрирующее.

А может, нас сюда заманили совсем с другой целью, кто их там знает. Может, пора вылезать и не привлекать очередного внимания?

А может, мы просто не туда пошли. Никто же не обещал «вход» именно в горах, это мы сами придумали.

Тали задумчиво стоит возле решётки.

— Хочешь открыть? — интересуюсь.

— Не думаю, — отвечает. — Просто пытаюсь понять, что дальше делать. Идти по маршруту? А смысл? Возвращаться? Жалко. Пытаться взломать — глупо.

— Давай заглянем в ближайшие ответвления, да будем возвращаться, — предлагаю. Что толку тут стоять. Соглашается, будто даже с некоторым облегчением.

Следующий лаз открыт, но такой узкий, извилистый, неудобный, приходится отпустить друг друга и каждому внимательно светить под ноги. Кое-где ямы и трещины, влага, делающая проход скользким, иногда нужно пригибаться и пролазить, пару раз даже проползать. Представляю, какие мы грязные. Зато у Тали очередной повод не идти на гуляние к аристократам — испачкалась. Улыбаюсь.

Ещё несколько человек звонит, Тали отшучивается и с воодушевлением рассказывает, как тут интересно, зря они не пошли. Надо же, кто-то всё-таки пошёл, но у реки свернул обратно, не найдя моста. Всё в устах Тали так легко и увлекательно звучит, кажется, я на их месте сразу же к ней сюда рванул бы. Ну и хорошо, что я здесь, а не на их месте.

Пару раз пользуемся верёвкой, помогаю Тали взобраться, но, по-моему, она и без меня вполне справилась бы. Видно, что не зря в подвал ходит. Эх, вместе бы позаниматься… может, наберусь дома наглости, предложу.

Наконец, почти съезжаем к очередному подземному залу, в центре которого ещё одно озеро. По скалам стелется фосфоресцирующий зеленоватым мох, прерываясь тёмными провалами, делает картину сюрреалистичной, немного страшноватой и вызывающей желание проснуться. Свода сверху не видно, воздух тяжёлый и застоявшийся.

Подходим осторожно, вода не плещется, мёртвая и какая-то недружелюбная, как и вся вода на этой планете. Не родная. Отсветы совсем чуть-чуть отблёскивают от поверхности, не проникая вглубь. Тали вцепляется в мою руку:

— Слушай, что-то мне страшно… и связь не ловит, — шепчет. Я думаю! Мне тоже не по себе, хотя за время побегов и не в таких местах прятался, безо всяких фонарей, коммуникаторов и верёвок. Обнимаю.

— Всё нормально, — говорю, — просто подземное озеро. Это из-за мха, наверное. Спектр неприятный.

— Наверное, — соглашается. Звуки разносятся в гулкой тишине, совершенно чужеродные и лишние в этом мёртвом царстве. Возвращаются к нам тревожными сгустками эха, взъерошивая нервы. — Пошли-ка отсюда… А то так и кажется, что сейчас оттуда кто-нибудь выскочит.