Вкус свободы

Глава двадцать шестая

Купол на острове не такой, как в море — попроще, вблизи более-менее визуализируемый, вроде поля на яхте. Может, посложнее да помощнее. Рассматриваю через очки, пока проходим сквозь него.

Вещи временно оставляю — мало ли что там в гостинице, вдруг придётся на яхте больше времени проводить? Или опять же… вдруг нас вполне официально отлавливали? Берём только самое необходимое.

Антер снова какой-то мрачный, пытаюсь сообразить, это он на вопросы о продаже, что ли? Неужели опять сомневается? Ведь в пилотском кресле совсем другой человек сидел…

Гравикар не беру, идём пешком. Обстановка какая-то… расслабленно-предвкушающая, все в ожидании зрелищ, по-моему, даже рабы.

Раздумываю, не взять ли Антера за руку. Отношение к рабам здесь не слишком отличается от столичного, но какое кому дело… А, к чёрту всех, беру под руку, если кто пристанет, скажу, что ноги устали, не рассчитала. А посмотреть на остров очень хотелось.

Посмотреть и правда есть на что, шикарные невысокие здания амфитеатром спускаются к морскому побережью с западной стороны, куда мы приплыли, образовывая каскады светлых сверкающих домов и зелени. А сверху, на плато, растут гигантские грибы небоскрёбов, Арены же расположены с противоположной, северо-восточной стороны, там же видны не очень высокие горные вершины.

Устаём, пока взбираемся наверх по живописным улочкам, но получаем массу удовольствия. Будто и не на Тарине совсем.

Наша гостиница великолепна — серебристое здание в виде свечи на пару сотен этажей, каждый этаж — апартаменты, крутятся вокруг центральной оси со скоростью, которую задаёт владелец.

— Хорошо, что Келла всё оплатила, — бормочу. — Тут наши лишние сутки обойдутся в мой месячный доход…

— Ты работаешь? — вдруг спрашивает.

— Проценты, — пожимаю плечами. Работаю, мой хороший.

Наш номер в верхней четверти, не очень большой, зато ради таких видов я и из личных средств оплатила бы. Всё-таки иногда почти понимаю, почему таринцы так любят свою планету.

Одну половину занимает огромная гостевая с окнами по всей наружной окружности. Вторая разделена на две спальни — и комнату наказаний, куда ж без неё. Все сантехнические помещения по внутреннему кольцу, здесь же вход. Эта часть не вращается, остаётся стационарной.

Падаю в кресло, Антер разгружает вещи. Осматриваю всё микросетевиком. Сетекамеры на помещениях имеются, но сейчас не работают. Ставлю маячки. Немного расслабляюсь.

— Гос… Тали… — зовёт Антер, тоже успел сетевик запустить. — Я проверил сеть, на номере есть камеры, вроде бы выключены.

— Молодец, — улыбаюсь. Моих маячков обычным сетевиком не обнаружить. — Но будь осторожен.

Достаю специально прихваченную фотографию, ставлю на видном месте, Антер понимающе кивает.

— Ведь ты же могла дать мне такое задание, — улыбается. Ну, не поспоришь. — На балконе, похоже, нет.

— Угу, — выхожу на балкон. Ну и зрелище! Прокачусь-ка кружок, сориентируюсь. Балкон тянется вдоль всей стены, прикрыт прозрачным защитным полем. Сетекамер на нём не обнаруживаю. Рассматриваю пейзажи. Вскоре Антер присоединяется ко мне, глаза горят — тоже нравится. Улыбаюсь.

— Нужно будет определиться, на какие состязания пойдём, — говорю. Все арены скрыты непрозрачными куполами, кажется, часть находится в горах. Тёплых вещей купить, что ли… — Завтра отправлюсь регистрироваться, необходимо личное присутствие и скан ладони. Тебя тащить не хочу. Есть пожелания?

Пожимает плечами, уточняю:

— Не любишь спортивные соревнования?

— Люблю. Когда не рабы соревнуются.

— Понятно, — вздыхаю. — Значит, я бронирую все вечерние, чтобы поменьше с любимыми аристократами пересекаться и на их вечеринки захаживать.

— Логично, — соглашается.

Наш номер продолжает поворачиваться, открывая всё новые и новые картины. На юго-западе виднеется старый город — остатки от лагеря первых колонистов. Но на мне микросетевик, а не микробинокль, приблизить не могу.

— Сейчас пару часиков поспим, — говорю, — и нужно будет туда наведаться.

— «Вход», вероятно, где-нибудь у подножий, — предполагает. Пожимаю плечами.

Одна спальня заметно меньше другой, так что вопросов, кто какую займёт, не возникает.

Антер возвращается к сетевику — кажется, пытается задать программу, чтобы срабатывала на включение камер. Не мешаю. Договариваюсь, когда будем вставать. Иду к себе, позвонить Корнелю — сообщить, что уже на острове, а заодно и Климу — чтобы не забыл о моей новой головной боли позаботиться. Нужно будет ей одежду заказать.

— У тебя автопилот отказал? — интересуется Корнель. Вспоминаю разные неприличные словечки, он что, следил за нашим полётом?! Пожимаю плечами:

— Не справлялся, всё время программа сбивалась. А я плохо вожу, пока приспособилась…

Пытаюсь сообразить, что ответить, если про Антера спросит, но, к моей радости, не спрашивает.

— Ну, хорошо, что всё хорошо закончилось, — улыбается. — На обратном пути с нами поплывёшь, и возражений не приму!

Эх, как бы мне так возразить, чтобы принял… Ладно, успеется. Улыбаюсь, соглашаюсь. Про подводную лодку тоже молчит — то ли не заметил, то ли значения не придал. На приборах же поля не видно было, только в иллюминатор, а их корабль к тому времени уже преобразовался.

Сообщает, что прибудут сегодня ночью, расписываю, как не могу дождаться. Интересуется, в какой я гостинице, выражает сожаление, что они забронировали другую. Тоже изображаю скорбную гримасу, только бы радость не промелькнула. Спасибо, Келла — хоть Олинка не будет из соседнего номера пытаться к Антеру прорваться.

Укладываюсь в кровать, какая же она огромная. И пустая. Затеняю окна от света. Верчусь, заставляю себя лежать, а не рваться к Антеру под бок; без его тепла, без его запаха уже и заснуть не могу, кажется. Хоть бы сам пришёл.

Микросетевик, который пока побоялась снимать, вдруг подаёт сигнал. Даже подскакиваю, послание расшифровал! Нервничаю, открываю.

Да, действительно, наконец-то знаки сложились в связное предложение, ещё и картинка появилась. Знакомая аватарка с хвостом. И буквы вовсе не те, что по отдельности мельтешили. Будто слились вместе и стали совершенно иной информацией.

«Раб, остановись есть разговор,» — повторяется в разных вариациях несколько раз. Чёрт!

Ощущаю некоторое облегчение. Значит, на меня не охотятся официальные органы. Снова откидываюсь на подушку. А с другой стороны… значит, Рабыня знает, кто я? Она ли остановила гравикар с Антером? Может, это было мне послание — чтобы я «вход» поискала? Хоть бы намекнула… Или это конкурирующие организации? Или… не может же быть такого, что они считают агентом Антера?!

Господи, ещё не хватало, чтобы из-за моей дурацкой миссии у него очередные проблемы начались.

Заставляю себя успокоиться и всё обдумать. Вряд ли они будут его подозревать, он же у Амиры столько времени пробыл. Значит, либо меня знают в лицо, либо как-то проследили по сети. Это паршиво, конечно. Но с другой стороны — может оказаться очень важно и даже полезно для задания в целом.

Это медленное вращение, и без него голова кругом идёт. Но как-то оно усыпляет, а может последствия адреналиновых гонок сказываются, падаю в сон и кажется, будто будильник играет буквально через минуту. Солнце давно прошло зенит, у нас полдня всего до приезда остальных.

Тали уже заказала еду, изучает в местном сетевике особенности предстоящих игрищ. Заводит разговор о тёплых вещах, которые могут понадобиться на высоких площадках. Молчу. Не хочу я, чтобы ты меня содержала.

Тали не настаивает, уводит разговор в сторону, значит или сама купит, или потом какой-нибудь аргумент приведёт. Ну а что я ей скажу, моего «заработка» не хватит и на пару рукавов от куртки. Пока.

Обед вкуснющий, виды великолепны. Не могу промолчать.

— Хочешь и здесь всё внимание к себе привлечь? — спрашиваю. Смотрит вопросительно, приподнимаю вилку:

— Рабов таким не кормят.

— А, — смеётся, — я заказала рабскую порцию, она давно уже в утилизаторе. Не переживай.

— И что ты с Лайлой будешь делать? — бормочу. Мрачнеет:

— Не знаю. Болтливая она слишком.

— Оставишь у Клима?

— Если бы я была уверена, что он не станет ею пользоваться…

— Наказывать, — подсказываю. Кивает.

— Ладно, там решим. Думаю, до Чариного приезда в любом случае у него побудет. Где я вас всех размещу?

Это что же, ты меня вывезти хочешь, а сама тут будешь расхлёбывать? Лайла далеко не в восторге от моей хозяйки, да и умом, по-моему, не блещет, выдаст твою нелюбовь к наказаниям скорее, чем разберётся, выгодно ли ей это.

— Ну что, идём лагерь колонистов осматривать, — поднимается. Не рискую продолжать разговор, камеры вроде бы и не работают, но мало ли. Дома обязательно вернусь к этому вопросу. Знать бы ещё, что предложить…

До музея добираемся на гравикаре. Старое поселение с кучей новых дополнительных павильонов огорожено настоящей колючей проволокой. Сейчас людно, вход платный, но чип не читается и цена билетов одинакова.

— Интересно, они считают, что все имеют одинаковое право знать историю — или наоборот, что рабов сюда никто не потащит? — рассуждаю негромко.

— Тебе от этого плохо? — смеётся Тали, пожимаю плечами. Действительно, мне-то что.

Город выстроен по всем правилам, насколько помню из уроков истории колонизаций. С одной стороны возвышаются подножия местных холмов, с двух других — обрывы к морю, и лишь одну можно назвать «слабым» звеном. Как раз тут сейчас дорога, соединяющая с центром острова. Видимо, место было выбрано самое удачное. Только вот выглядит всё странно…

— Это точно с доисторических времён осталось? — спрашиваю, прикасаясь к стене из белого корабельного металлопластика.

— А что? — уточняет Тали.

— Сколько там, лет пятьсот прошло? Пластик, конечно, долговечен, но, по-моему, всё равно выглядит мало износившимся.

— Ухаживают. Возможно, что-то заменяют.

В одном из павильонов выслушиваем очередную бравую историю про отважных предков, оказывается, причиной переезда послужили участившиеся нападения морских тварей.

— Чем эти твари им мешали здесь, наверху? — интересуюсь, когда снова выходим наружу. — Не могли же они сюда нападать из моря.

— А если и нападали, интересно было бы посмотреть настоящие остатки, — соглашается.

— Думаешь, это всё-таки не настоящие?

— Слишком похоже на местные материалы. То, что завезли с Земли, должно бы отличаться от того, что производилось здесь впоследствии.

— На глаз сложно определить, — предполагаю.

— Сложно, — соглашается. — На глаз.

Пытаюсь сообразить, что она имеет в виду, но неожиданно добавляет:

— Но даже на глаз видно было бы, где что заделано или заменено.

Логично. Молчу. Идём по огромной территории, проходим загоны для животных, огороды и сад. Сейчас здесь сплошные муляжи с пояснениями, что прижилось, что видоизменилось, что до наших дней не дошло. Тали заинтересованно разглядывает экспонаты, и, похоже, направляется в сторону подножий. Переходим по мостику небольшую реку — «основной источник питьевой воды колонистов», посетителей всё меньше, территории всё более пустые и неухоженные. Отдельно стоит склад боеприпасов, ныне пустующий. Отдельно — небольшой модуль с рубкой управления корабля. Сам корабль создан так, что каждый фрагмент можно использовать для строительства лагеря или других подручных нужд на незнакомой планете. А вот небольшой модуль с рубкой остаётся автономно дееспособным в любом случае — с собственной защитой и резервным двигателем, а также с возможностью подсоединения дополнительных двигателей от корабля.

Заходим внутрь, стандартные панели управления с подсветкой не выглядят рабочими, скорее вызывают ощущение фальшивых. Тали направляется к информационному экрану экспоната, интересуется, рубка какого из кораблей здесь представлена. Оборачивается, зовёт. Всматриваюсь в таринские буквы. Насколько я научился в них разбираться — похоже, настоящие модули не сохранились, а перед нами просто точная копия.

— И куда же они делись? — бормочет. Действительно, куда?

— На Центральный материк? — предполагаю. Может, после переезда так и остались.

— Зачем они там? — недоумевает. Выходим, уже начинает смеркаться, Тали осматривается, снова выбирает направление к горам. Вспоминаю вдруг Немезу, пытаюсь ухватить какую-то мелькнувшую мысль.

— А под водой они тоже плавают? Не могли их в подлодки переквалифицировать? — говорю. Тали останавливается, так на меня смотрит — даже очки свои тёмные снимает. Давно пора, стемнеет скоро.

— Точно… — говорит. — Вполне могли… Просто отработали свой срок, пока там ещё промышленность развилась… Вот и выставлять нечего.

Зря я микросетевик надела вместо микробинокля, ничего особенного в местной сети нет — простая музейная связь, даже паролями не закрыта. Лучше бы рассмотрела как можно больше. Ладно, хотя бы очки сделали предварительный анализ металлопластика и даже определили возраст. Лет триста ему максимум.

Антер умничка мой, про подлодки подумал. Только зачем они были нужны? Кроме как сражаться с тварями, конечно. Не могли же купол построить до того, как переехали — у них технологий-то соответствующих не было. А луна? С какой радости удерживается на геостационарной орбите?

Идём по узкой тропке, склон пока ещё пологий, поросший кустарником и невысокими деревьями. Вдруг навстречу выходят человек двадцать, приостанавливаемся, чтобы взаимно пропустить друг друга. Идущая впереди девушка приближается, здоровается, сообщает:

— Простите, госпожа, пещеры уже закрыты, мы последняя группа. Если хотите попасть — приходите в любой день, но пораньше, пожалуйста.

Интересно, они закрыты фигурально, или на самом деле перекрываются какими-нибудь дверями? А с другой стороны, если туда водят туристов — вряд ли там будет «вход».

Разворачиваюсь, иду рядом с девушкой-экскурсоводом, расспрашиваю о времени работы, о том, что лучше надеть и как долго длится экскурсия. Охотно отвечает — экскурсия получасовая, хотя пещеры достаточно длинные, имеют выходы на другой стороне острова. Судя по всему, ничего особенного в них нет, колонисты просто использовали под дополнительные склады, но для любителей экзотики может быть любопытно.

Экскурсовод заводит свою группу в модуль, мы с Антром идём к выходу. Везде загораются предупреждения, что музей закрывается.

— Как это ты не отправилась искать проход на другую сторону острова? — улыбается Антер.

— Да вот, — смеюсь, — с утра один очень рассудительный молодой человек напомнил, чтобы не привлекала лишнего внимания. Я и подумала, лучше собрать побольше народу, а не в одиночку пещеры покорять.

Антер мрачнеет слегка:

— С аристократами пойдём?

— Антер, — вздыхаю. — Я всё равно не смогу долго избегать их общества. Лучше уж на экскурсию, чем… презентации со стриптизами.

Кивает, вроде бы согласен.

Спускаемся к набережной, до центра пешком долго — часа два, если не больше, но хочется погулять. Тем более, здесь людей мало, можно чуть-чуть расслабиться.

— И давай всё-таки куртку подберём, — возвращаюсь к неприятной для него теме. — Имей в виду, она тебе ещё и за пределами Тарина пригодится. Так что выбери, чтобы нравилась.

Бросает на меня взгляд. Вот-вот, милый, не везде вечное лето, а я уже дождаться не могу, когда Лерка тебя вывезет.

Смотрит, будто хочет что-то сказать, но только молча кивает. Да что ж из тебя всё клещами вытаскивать нужно?! Интересно, когда перестанешь быть моим рабом — хоть чего-нибудь смогу от тебя добиться, или просто будешь сообщать, что не моё дело?

Совсем темнеет, везде загораются огни. Море штормит — отголоски бури, наверное, доходят. Нужно будет вытащить Антера покупаться ночью, когда оно успокоится.

Здесь всё-таки немного попроще, чем у нас в столице. Может, там поддерживается такой сумасшедший контроль потому, что центральный космопорт рядом, а сюда чужим попасть практически невозможно. Во всяком случае, полиции на каждом шагу не видно, чипы почти нигде не читаются, никто не присматривается к пульту у меня на поясе, в автоматизированном кафе не выставляют штраф, что раб не сидит на скамейке у ног. То ли представить не могут, что кому-то взбредёт в голову его туда не усадить, то ли наоборот, оставляют на усмотрение хозяина.

Поначалу, пока людей не много — легко болтаем, смеёмся, я даже беру его за руку, хочется ужасно! Не знаю, что он об этом думает, но сжимает мои пальцы в ответ и так крепко их держит, будто вовсе отпускать не намерен.

Ближе к центру приходится вспомнить о ролях, зато обнаруживаем канатную дорогу наверх, долго поднимаемся, любуемся, невероятный вечер!

Находим магазин, где не читается рабский чип. Гружу кучу вещей в гравитележку, тащу Антера в мужской отдел, он как-то очень быстро нацеливается на куртку, на всякий случай беру ещё несколько. Так хочется выбрать что-нибудь получше. Парень-консультант отвозит всё это в примерочную — огромную, аристократическую, даже кольца с кнутом в углу имеются. Боюсь предположить, сколько нужно здесь провести, чтобы до дома не дотерпеть без наказаний.

Запираюсь, наскоро проверяю наличие камер — в зале работают, зато в примерочной отсутствуют. Долго меряю тёплые вещи, советуюсь с Антером, так хочется ему нравиться! Сам он не собирается изменять изначально выбранной модели, исключительно по моей просьбе меряет несколько других, но я-то вижу, что в душе уже всё решил.

Ладно, знаю, как мужчины любят магазины, тем более, что его выбор мне тоже нравится. Не мучаю больше, заказываю доставку в номер.

— А Лайлу… брать с собой в горы не планируешь? — интересуется, когда наконец-то выходим.

— Не обязательно таскать её на все мероприятия, — улыбаюсь. А то я вместо того, чтобы собирать информацию об играх, буду собирать информацию о том, не приставала ли она к тебе.

Добираемся до дома совсем ночью, приятная такая усталость, улыбающийся Антер, медленное кружение номера над огнями города. Падаю в кресло, привычно проверяю камеры, Антер сразу же к сетевику — видимо, с теми же целями. Никто за нами не подглядывает, расслабляюсь немного. Так не хочется по разным комнатам расходиться. А ещё кое-что вспоминаю…

Тали заказывает припозднившийся ужин.

— Прослыву мало того, что жадной, так ещё и обжорой, — смеётся, выкидывая рабскую порцию в утилизатор.

— Может… не надо? — предлагаю. Не такая ужасная еда, бывало гораздо хуже.

— Кому какое дело, — пожимает плечами. — Никого не касается, чем я с рабами занимаюсь.

Ну да, Амира же устраивала «романтические обеды». Просто иногда кажется, что ты сильно среди местных выделяешься. Хотя если вспомнить вечеринку у Селия со Свеллой… Не так уж и сильно — в меру своей инопланетности.

Тали спать не идёт, мне тоже не хочется первым уходить. Разбираюсь с сетью. Думал, что здесь снова появится аристократический контур, он вроде бы и появился — доступ Тали по-прежнему работает, только доступ в сеть острова, а не в столичную. А та по-прежнему полностью отсутствует.

— Антер, — зовёт вдруг таким тоном… Настораживаюсь, отставляю в сторону сетевик.

Чуть не выдаю привычное «Да, госпожа?», еле останавливаю себя. Смотрю на неё.

— Так ты умеешь танцевать стриптиз? — спрашивает. Ну вот, а ты так надеялся, что этого не понадобится. Опускаю голову, киваю. Отгоняю воспоминания о толпе возбуждённых тёток, раскрасневшихся и подвывающих. Кто-то ведь находит удовольствие заводить их вихляниями.

— И… у тебя хорошо получается? — зачем-то уточняет. Пожимаю плечами. Показать, что ли. Достойное завершение вечера, лучше бы спать пошёл.

Смотрю на неё. Взгляд у неё… Чёрт, взгляд-то у неё лукавый, со смешинками, о чём это она? Кажется, до меня доходит. Не знаю, что ответить.

— Станцуешь? — посмеивается. — Можно без раздевания.

— Тали… — смущаюсь.

— Ты определись, ладно? Умеешь ли танцевать, или тебя нужно учить… А то я как раз время для урока выбрала, а оказалось, что ты и без меня уже успел…

— Но это же не то! — выпаливаю. Это же не с тобой танцевать! — Просто определённые движения для определённой… реакции. А я говорил про танец… про нормальный танец… вдвоём, — добавляю тихо. Ну да, когда-то даже на дискотеки ходил, но всё это не так… Не так, как ты танцевала с Марком! Молчу, кажется, щёки снова заливает краской.

Тали вдруг подходит, протягивает руку. Встаю машинально.

— Ты очень красиво двигаешься, — говорит, поднимает ладони по моим рукам к плечам, мягко поглаживает, приближается. Обнимаю. — Ты умеешь танцевать, просто не знаешь движений. А это ерунда.

Видимо, Тали подаёт мысленную команду — начинается быстрая мелодия, а номер перестаёт вращаться.

Остановиться, настроиться некогда.

— Что танцуем? — сразу же спрашивает. Откуда я знаю? Тот танец, который ты с Марком изображала. Молчу. — Что-нибудь попроще, или классический вальс, к примеру?

— Можно и вальс, — соглашаюсь, хотя, признаться, мне всё равно. Музыка сразу же меняется.

Странно, столько нагулялись, а усталости совсем нет.

Тали что-то объясняет, перекладывает мои руки, никак не могу успокоиться, так неожиданно…

— Антер, расслабься, — твердит в сотый раз, — слушай музыку. Ты ведёшь!

Легко сказать. Пытаюсь. Это же нужно на тебя шагнуть, ужасно боюсь оттоптать ногу.

Начинаю злиться, да где этот чёртов вальс вообще понадобится?!

Но у Тали так глаза горят, и так приятно держать её за талию… В конце концов, не сложнее, чем стриптиз. Да и пробовал когда-то давно. Пытаюсь вспомнить. Шаг вперёд, два назад…

— Сейчас! — отпускает меня вдруг, убегает в комнату. Жду, через пару минут выходит — дух захватывает. Надела тонкое бордовое платье с разрезами, шпильки.

— Это я на всякий случай прихватила, остальное на яхте, — говорит. — Не совсем для вальса, но хоть для настроения.

Окидываю себя взглядом — футболка как-то вообще неуместно выглядит. Тали вдруг подходит к внутреннему коммуникатору, вызывает портье и просит срочно принести в номер какой-нибудь пиджак. Бросаю взгляд на часы, далеко за полночь. Да уж, лицо разбуженной служащей не поддаётся никакому описанию! Но пиджак через пару минут доставляют. Вот что значит каприз аристократки.

Тали за это время успевает налить нам понемногу вина. Одеваюсь, она усиливает громкость музыки, усмехнувшись, что все претензии соседи пусть предъявляют к звукоизоляции.

То ли я уже что-то вспомнил, то ли вино подействовало, то ли одежда каким-то образом заставила собраться, но начинает понемногу получаться. Чуть расслабляюсь, гостиная комната огромная, музыка ускоряется, и мы вместе с ней. Тали включает вращение номера, как не сносим мебель — не знаю, но разок врезаемся в наружное стекло. Стараюсь не дать ей удариться, но она смеётся, тоже начинаю смеяться, сам не знаю чему. Надеюсь, никто на нас в подзорную трубу с соседнего небоскрёба не смотрит.

Держу её руку, обнимаю другой, странное ощущение — словно просыпаюсь. Живу.

Не меньше часа кружимся, пока Тали тоже не начинает спотыкаться.

— Фух, устала, — смеётся, падает в кресло, отпивает из бокала.

— Спасибо, — улыбаюсь, скидываю пиджак, сажусь в соседнее. — Здорово. Повторим как-нибудь?

— Обязательно! Ты же ещё не всё выучил.

Молчу. Не знаю, что ответить, да и нужно ли отвечать. Слова могут сближать или отдалять, но они лишь инструменты. И эти инструменты нам сейчас вдруг становятся не нужны.

Сидим какое-то время, пока ощущение наполненности вечером не начинает постепенно утихать.

— Антер… — снова этот настораживающий тон. Смотрю вопросительно. — Не расскажешь, что ты Олинке наговорил?

— Ну, — улыбаюсь, — сказал, тебе нравится, когда на меня все внимание обращают. Предположил, что если не будут обращать, я тебе быстрее надоем.

— И она не разозлилась? — уточняет напряжённо.

— Немного…

— Антер, ты у меня просто чудо, — говорит вдруг, подходит сзади, проводит руками по плечам. Замираю, тело снова выкидывает фортели, еле сдерживаюсь. Хочется вскочить, обнять покрепче и не отпускать. Никогда. Заставляю себя сидеть, какое удовольствие — мягкость её ладоней на плечах.

Наклоняется, навеивая едва уловимый аромат, целует в щёку.

— Потерпи ещё немножечко, — шепчет, не совсем понимаю, о чём это она. О приезде подружки, что ли? Потерплю.

Отпускает.

— Я спать, — улыбается, — завтра нужно отметиться пораньше, пока все не съехались. Вот это тебе на всякий случай, сейчас настрою мысленное управление. Если вдруг что — включишь… И пусть постоянно будет у тебя.

Протягивает ту самую камеру, с которой я уже дважды ходил. На меня настроишь? Чтобы я мог включить, когда понадобится? И выключить. Спасибо за доверие, Тали.

Действительно, разворачивает виртуальную панель, даёт доступ моему отпечатку, настраиваю.

— Держи всё время при себе, пожалуйста. Не забывай, — просит. Киваю.

Долго смотрю вслед, долго стою в душе, кручусь в кровати. В голове всё ещё музыка и сумасшедшее кружение по гостиной.

Просыпаюсь от какого-то звука — щелчок закрывающейся двери, что ли. Выхожу, солнце светит в стеклянные стены, Тали нигде нет, завтрак — или уже обед? — ждёт на столе.

Делаю круг по номеру, выбираю скорость вращения, хочется верить, что и дальше всё будет так же.

Пытаюсь вспомнить вчерашние движения, но без тепла её податливого тела под руками ощущаю себя ненормальным. Возвращаюсь к привычной зарядке.

После сажусь перекусить, запускаю сетевик. Углубляюсь в доступные задания. А заодно не помешает выяснить, какие соревнования предстоит посетить.

Вызов гостиничного коммуникатора заставляет отвлечься и нащупать Талину камеру на футболке. Отвечать, наверное, не положено, но появившийся экран показывает Лайлу с телохранителем Клима Ильгором возле портье нашей гостиницы. Надо же, какое-то простенькое платьице ей раздобыли.

— Раб, — говорит девушка-администратор, обращаясь определённо ко мне, — привели рабыню госпожи Ямалиты. Хозяйка оставляла тебе указания на этот счёт, или связаться с ней для распоряжений?

Подхожу, активирую связь:

— Госпожа Ямалита ждала рабыню, но не знала, когда её привезут.

Не дёргать же Тали по таким пустякам, в самом деле.

— Тогда впускаю, — отвечает с такой коварной улыбкой… Наверняка понимает, что это просто замечательный повод наказать раба — и если впустит, и если не впустит, и если придётся хозяйке звонить. Пытаюсь придать себе смиренный вид, а то снова все будут возмущаться, какой я наглый.

Господи, от одного танца столько удовольствия, сколько, по-моему, никогда в жизни не испытывала!

Антер ещё спит, собираюсь тихо, стараюсь не разбудить. Оставляю его порцию, заказываю мороженого, фруктов со всякими сладостями. Мало ли, на сколько задержусь. И на яхту заехать не мешало бы за вещами. Логично, конечно, чтобы Антер их притащил, но его самого не хочется лишний раз дёргать.

Еду в центр, там почти никого нет — многие только сегодня прибывают. Регистрируюсь, долго делаю вид, будто выбираю состязания, о некоторых даже успела на ходу почитать, об остальных расспрашиваю и импровизирую. Главное, чтобы выбор вечерних естественно смотрелся.

Уже в гравикаре настигает звонок Корнеля — зовёт завтра после открытия к себе, так сказать, отметить. Приходится согласиться, надеюсь, это первый и последний раз. Зато хоть соберу компанию на экскурсию в пещеры. Если аристократам будет интересно, конечно. То ли дело рабов гонять.

Ладно, лучше мы с Антером просто погуляем, а на яхту сама заеду. Тем более, там корнелевский корабль уже стоит, ещё встретим кого-то из аристократов.

Поглядываю, не включает ли он камеру. Позвонить, что ли? А вдруг спит ещё. Отсыпается за предыдущие шесть лет. Раз камера молчит, значит, всё в порядке.

На душе почему-то неспокойно, но, видимо, на этом чёртовом Тарине мне никогда уже спокойно не будет.

Еду на причалы, беру в аренду погрузочного робота, сгружаю на него свой багаж, заодно и вещи Антера прихватываю. Теперь в гостиницу.

Дыхание почему-то сбивается, не могу дождаться, когда уже этот лифт доедет. Боюсь, если с порога накинусь на Антера с объятиями, он меня не поймёт. Может, предложить вальс повторить? Кажется, ему тоже понравилось.

Наконец-то наш этаж, захожу, робот сгружает сумки, оплачиваю карточкой работу, задаю программу возвращения на стоянку.

Антер моментально появляется откуда-то, вижу свой портрет перевёрнутым на диване. Это то, что я думаю? Кто-то может подслушивать? Вроде бы камера ничего не передавала, я постоянно в сетевик посматривала…

— Здравствуйте, госпожа, — приветствует почтительно. Киваю, смотрю настороженно. — Пока вас не было, — продолжает, — господин Клим прислал Лайлу.

— Ясно, — говорю, от сердца вроде немного отлегло. С одной стороны. А с другой, оно вдруг бешено заколотилось. — Давно? — уточняю.

— С час, наверное, — отвечает Антер, кажется, не совсем понимая, какая мне разница. А разница совершенно сумасшедшая, потому что эта «ведущая не слишком сдержанную» жизнь девица была тут целый час, и, чёрт возьми, наверняка приставала к Антеру. А у него, между прочим, давно никого не было, а я… Да какое мне дело, пусть расслабится, если ему нужно…

Зачем я на эту яхту попёрлась, лучше бы сюда сразу возвращалась, а сейчас бы вместе с ним поехали…

— Всё в порядке, госпожа? — спрашивает с тревогой. Ничего не в порядке, я знаю, что рано или поздно ты встретишь нормальную девушку, которая сможет тебя понимать, но при этом не будет свидетельницей того, о чём тебе хочется забыть, которая никаким боком не станет ассоциироваться с хозяйками, но, господи, я с ума сойду, если здесь и сейчас придётся переживать ещё и это!

— Конечно, — отвечаю. — Не скучали?

— Да нет, Лайла весёлая, — улыбается, у меня сейчас крышу сорвёт. Успокойся, агент Там, ты же не станешь выспрашивать, чем они занимались.

— Фотография упала, — говорю. Кивает медленно, будто хочет что-то добавить.

— Простите, уже поднимаю, — поворачивается. — Мы не знали, что вы позволите Лайле, поэтому я пока предложил ей свою комнату.

Ничего я ей, к чёрту, не позволю!

— Иди сюда, — зову, выхожу на балкон. Даже великолепные виды не в радость.

Защитное поле чуть мерцает за перилами, поворачиваюсь, опираюсь о них спиной. Тут вроде не должно быть камер. Наскоро проверяю.

Антер приближается с некоторым недоумением, притягиваю к себе его голову, наклоняется, шепчу на ухо, заслоняя губы волосами:

— Думаешь, могут следить?

Ощущаю руки на спине, прижимает меня к себе, так одновременно крепко и осторожно… От одной мысли, что эти любимые руки могли прикасаться к Лайле, хочется прыгнуть с нашего сто-какого-то этажа. Пролететься среди красивых видов напоследок.

— Не знаю, — тихо отвечает, совсем рядом, шёпот пробирает до самых глубин, ощущаю дыхание так близко, возле уха, на шее. Чуть отстраняется, но успеваю почувствовать напряжение в брюках. Прости меня, Антер. Может, и к лучшему, если у тебя кто-нибудь появится. — Хотел предупредить, что не один.

— Спасибо… — шепчу, случайное прикосновение щеки к щеке… так и стояла бы здесь до конца жизни.

Я, наверное, не удержусь и попытаюсь взломать систему. Вдруг сетекамеры работали, что-то засняли? «И спалишься на ерунде», крутит у виска «циник». Сама не понимаю зачем, но мне необходимо точно знать… Просто жизненно важно.

— Надеюсь, ты был осторожен, — добавляю.

— Конечно. Поговорили ни о чём, сетевик убрал. Сказал, твой.

— Надеюсь… она к тебе… тебя… не смущала, в общем, — бормочу, вот дура ненормальная, заткнись уже и не мучай парня!

— Она знает, что ты «жадная», — улыбается, как же мне нравится слышать его чуть хриплый шёпот, вдыхать запах, испытывать эту странную, нежданную близость! — Сказал, что ты всегда оставляешь камеру.

— Я не оставляла, — говорю. — Кроме той, что у тебя.

— Лайла поверила, — хмыкает.

Надо сообщить, что он свободен, что я его не держу, но вместо этого, кажется, только сильнее прижимаю к себе. Да как же не держу, когда вот они мои руки на его плечах!

— Если хочешь… — начинаю.

— Не хочу! — отвечает мрачно. Молчу. Как-то сразу же и безоговорочно верю, и ощущаю себя ещё большей козой.

Тебя хочу! Заставляю себя молчать. На миг показалось, что тебе не безразлично, ну не буду же я в самом деле… пользоваться Лайлиной слабостью, да ещё в твоём номере. Чтобы ты потом вообще на меня смотреть не могла? Да и мне… никто мне, кроме тебя, не нужен! От прикосновения Лайлы сегодня снова передёрнулся. Просто постой со мной ещё немного. Моя.

Молчу, хочу прижать к себе. Но почему-то странное ощущение, будто любое неосторожное движение может спугнуть это мгновение, Тали сразу же вспомнит о делах, о Лайле, о том, кто я такой.

Внезапно кладёт голову на моё плечо, вздыхает, кажется. Провожу рукой по мягким волосам. Что с тобой, Тали?

О Лайле и вспоминать не надо, Тали чуть отклоняется назад, вижу, как смотрит за меня. Давай я тебя ещё раз поцелую? Чтобы она поверила…

— Госпожа… — раздаётся снизу, видимо, Лайла позу покорности заняла.

— Ну идемте, — Тали меня отпускает, неохотно разжимаю руки. — Пообщаемся.

Лайла дожидается позволения подняться, Тали садится в кресло, разрешает нам тоже сесть, Лайла выбирает диван подальше, я — второе кресло поближе. Тали кивает на вазу с фруктами, водружаю на стол, разрешает нам угощаться. Чёрт, как же я привык, оказывается, дома быть почти самим с собой. Боялся, что Тали заведёт чужого мужика, а всё вышло гораздо банальнее.

Интересно, преследовал ли аристократишка определённую цель своим подарком? Может, дал рабыне какое-то поручение? То, как она всё прижаться пыталась да позы соблазнительные занимала — личная инициатива, или Клим решил устранить постельного раба с пути? Сам пускай устраняется!

— Значит, так, — начинает Тали. — Я не люблю сплетен, поэтому основное правило, которое ты должна соблюдать: всё, что происходит здесь между нами, здесь же и остаётся. Узнаю, что проболталась, даже о ерунде, — продам. Без разбирательств.

Снова эта спокойная и холодная аристократка, пробирает. Иногда забываю, что ты так умеешь.

— Дальше, — продолжает. — Антер — мой, его трогать без моего личного разрешения не смеешь. Что касается всех остальных… Мне всё равно. Если хочешь — пожалуйста, закрываю глаза и ничего не вижу. Но ты не обязана обслуживать озабоченных, если кто-нибудь пристанет, обращайся ко мне — я им напомню о своей жадности. Всё ясно?

Лайла молча изумлённо кивает, бросает взгляд на меня, но молчит, не перебивает.

— А теперь рассказывай, почему Айра решила тебя продать.

— Я не знаю… — Лайла подхватывается, уже на полу у ног Тали.

Госпожа едва уловимо морщится, прямо не верится, что это с ней мы вчера тут вальсировали, как ненормальные.

— Я всё делала, я всё умею… — бормочет Лайла испуганно.

— Ладно, — вздыхает Тали. — Вижу, платье тебе прикупили. Ещё на что-нибудь наш щедрый господин не поскупился?

— Что вы, госпожа…

— А документы где? Пульт?

— Пульт в конверте, — показывает на столик, — мы же не можем к нему прикасаться, его через службу доставили.

Меня снова передёргивает. Чтобы это мой пульт ехал неизвестно где, когда любой может побаловаться, нажать… Щедрый, мать его, господин.

— А документы сказал лично передаст…

— А тебя поскорее отправил, — хмыкает Тали.

— Вдруг вы наказать захотите… или воспользоваться…

— Тебя же на корабле наказывали. И хорошо, насколько я поняла. На месяц вперёд.

— Так то предыдущая хозяйка…

— Ясно, — кивает Тали. — Разберёмся. Давай-ка твоей одеждой займёмся. Антер, возьми сетевик, поищи всю необходимую информацию о завтрашнем открытии. А нам принеси гостиничный.

Кажется, мне дают возможность заняться своими делами. Всё приношу, возвращаюсь в кресло, на всякий случай ищу об открытии. Посматриваю, как Тали снимает мерку с Лайлы. У той глаза загорелись, почти детский восторг на лице. Садятся рядом, прямо две подружки, выбирают.

— Это же дорого… — ужасается Лайла.

— Могу себе позволить, — ведёт плечами Тали.

— Господин говорил… ну… чтобы я вам понравилась… потому что у вас… финансово… содержать… — сбивается, смущается.

— Что-нибудь придумаем.

— В самом начале, когда я только появилась… Госпожа Айра… часто сдавала меня в аренду. Вы на Антере тоже неплохие деньги могли бы заработать, очередь бы выстроилась.

Стараюсь не покраснеть. Да уж, я тут всю голову сломал, как можно заработать, но в качестве раба, видимо, на большее и не гожусь. Тали окидывает меня таким оценивающим взглядом… Хочется верить, что ты только притворяешься, а не обдумываешь перспективы.

— Ты посмотри на него, — говорит. Что, и для этого не достаточно хорош? — Ну как такого отдать кому-нибудь? Он же моооой! — Тали закатывает глаза, бросив на Лайлу такой взгляд… Сразу видно, убьёт любого посягнувшего. Хорошая из неё всё-таки актриса вышла бы.

— Ну это я так… — бормочет Лайла, не смотрит на меня. Не могу не порадоваться, что твои соблазнительные позы на меня не подействовали. Или это ты так мелко мстишь?

Лайла уже снова с головой в каталоге, отмечаю почему-то, что Тали контролирует выбор. У Лайлы вдруг взгляд совсем мечтательным становится.

— Хочешь платье? — спрашивает Тали, хотя даже мне видно, как она хочет это платье. Не покидает какая-то неприятная мысль… Будто бы Тали это специально, ну вроде как… отношения налаживает. Непонятно, правда, зачем ей с Лайлой отношения налаживать, но ещё более тошно от осознания того, что и со мной, наверное, точно так же «налаживала». Видела, чего хочу, обдумывала, что сказать. И ведь добилась своего. Почему я такой дурак?

Смотрю на Тали, разве может эта улыбка быть не искренней?

Что-то у меня некоторое дежа вю. С Лайлой, конечно, совсем не так, как было с Антером; и я уже немного адаптировалась, и она выглядит не такой измученной. Но чёрт, представить же невозможно — столько лет ходить без одежды, ублажать всяких ненормальных. И мало ли, какие среди них попадались?

Заказываю пока всего понемногу — бельё, брюки, футболки, обувь. Понравилось ей изящное длинное чёрное платье с блёстками. Не рабское, конечно, но и не то, чтобы излишне шикарное. Можно, наверное, приурочить к открытию. Остальное дома докуплю.

А вот со всем прочим что делать — не представляю. Где её уложить? Чем кормить? Наказания, опять же.

— Как ты у хозяйки жила? — спрашиваю. — Как она тебя… содержала?

Бросает на меня настороженный взгляд, но отвечает:

— У госпожи Айры не очень много рабов, она не слишком любит перемены. А я у неё вообще… вроде любимицы была. Она мне даже небольшую комнатку выделила. Правда, спала я почти всегда с ней — не любит одна.

— Как кормила? — уточняю после затянувшейся паузы.

— Хорошо, всё хорошо, — отвечает сбивчиво. Снова замолкает, да уж, видимо, сложно так сразу перестроиться, начать рассказывать о предыдущей хозяйке. Нужно бы дать ей время, только нет у меня времени-то особенно. Решения необходимо принимать быстро.

— Антер, отнеси мои вещи в комнату, — киваю на сумки, иду к себе. Антер тут же подхватывается, заносит. Указываю на дверь, чтобы закрыл, похлопываю по кровати, улыбаюсь. Садится рядом.

— Антер, — интересуюсь, — ты где… хочешь спать?

— Могу и на диване, — отвечает осторожно.

Чтобы она ночью вокруг тебя круги наматывала?!

— Я не спрашиваю, где ты можешь! — чёрт, спрячь свои нервы, у него взгляд сразу же встревоженный, лицо напряжённое…

— Прости, — беру за руку, поглаживаю, — я просто нервничаю из-за Лайлы. Ты… Решай, в общем. Хотя… для поддержания версии о моей жадности, наверное, лучше было бы, чтобы ты ночевал… со мной, — как-то тяжело слова даются.

— Конечно, — соглашается.

— Но я хочу, чтобы ты знал… я тебя не неволю, можешь… поступать по своему усмотрению.

— Ты уже говорила, — отвечает. И когда только успела.

Смотрит на меня так, будто я сама лично его выгнать пытаюсь. Сейчас ещё как уйдёт, буду на стенку лезть, что не остановила.

— Тогда неси свои вещи, — улыбаюсь. — Скажи Лайле, пусть в твоей комнате располагается, скоро одежду доставят. И если вдруг что не подойдёт, чтобы не побоялась сказать… хотя бы тебе. И… Антер, наверное, придётся вам пока есть… эту рабскую гадость. Первое время. Хорошо? — заставляю себя не отводить глаза.

— Конечно, — снова соглашается.

— Постараюсь компенсировать мороженым, — смеюсь. Тоже улыбается.

Да какого чёрта! Почему я должна соблюдать их дебильные привычки? Правил таких нет, значит, ничего не нарушаю. Я же не смогу ему в глаза смотреть, невзирая на всё его понимание!

— А вообще, ну их, — решаюсь. — Лучше возьмём в аренду комбайн и будем заказывать продукты.

Не неволит она меня. Зачем ты об этом периодически заговариваешь? Напоминаешь, что мне тебя не видать? Будто сам не знаю. Будто смогу хоть что-нибудь забыть. Когда начинаю думать о том, как к тебе попал… лучше не вспоминать. Вообще понять не могу, как ты можешь смотреть на меня без отвращения.

Иду за вещами, Лайла напряжённо поглядывает, успокаиваю, сообщаю о решении хозяйки. Собираю всё, что успел разложить. Лайла радостно падает на кровать.

— Поверить не могу! — смеётся. Улыбаюсь, мне тоже жаловаться не на что. Пусть и ради поддержания версии о жадности. Я бы всё равно тут с ума сходил, а так буду сходить рядом с ней.

— Часто она тебя наказывает? — вопрос вырывает из размышлений.

— Когда как, — отвечаю, не представляю, что сказать.

— Не знаешь, она уже мой пульт ввела в систему?

— Наверное, — предполагаю.

Пульт на тумбочке возле кровати лежит, уверен, она его не вводила. Но это было бы самым логичным.

— Ты её слушайся; когда у неё хорошее настроение, она вполне нормальная. И обещания сдерживает, — добавляю.

— Думаешь, если что… продаст?

— Лайла, — говорю серьёзно. — Ни тебя, ни меня она не покупала по собственному желанию. Я бы не рисковал.

Кивает понимающе, рассматривает меня с некоторым удивлением:

— Странно, — тянет. — Я слышала, что ты неблагополучный раб. Отовсюду убегал.

— Где это ты слышала? — интересуюсь подозрительно.

— Айра с Мальвирой и Корнелем болтали.

— И что?

Интересно, они Тали специально «неблагополучного» подсунули? Чего ожидали?

— Я уже не помню, — пожимает плечами. — Рассуждали, может, нужно было на элитного раскошелиться.

Кажется, я им благодарен. Что не раскошелились.

— Корнель сказал, что с Тарина только дурак будет убегать.

— Он прав, — соглашаюсь. — Никаких шансов. А что ещё они про меня говорили?

— Да ничего особенного. Обсуждали… как она тебя использует.

Стараюсь не покраснеть. У Амиры наслушался, о чём господа любят сплетничать.

Жаль, но, похоже, Лайла действительно не помнит. Потом как-нибудь попытаюсь расспросить подробнее. А пока возвращаюсь к Тали, захватив сумку.

Она разговаривает с кем-то по коммуникатору, без визуального режима и как-то односложно. Машет рукой, уходит в ванную.

Опускаю сумку на пол, жду. Вижу на трюмо тёмные очки, не знаю, что меня дёргает — подхожу, надеваю. Вчера весь вечер в них ходила.

Стою как придурок у зеркала в женских очках, смущаюсь, что это на меня нашло? Очки как очки. Слышу шаги, снимаю поскорее, оборачиваюсь.

— Антер! — кричит, не успеваю испугаться — радостно подлетает, запрыгивает на шею, подхватываю. — Чару пускают! Я разрешение получила!

Расцеловывает щёки, прижимаю к себе покрепче. Прямо излучает волну счастья, радуюсь вместе с ней.

— Быстро они, — улыбаюсь, — наверное, Келла действительно посодействовала.

— Наверное, — соглашается. Ставлю на пол.

— Всего около трёх недель, Антер! — сияет. Смеюсь, не хочу отпускать.

Неужели такое возможно, что через три недели я стану свободным?

Тали молчит, и я тоже молчу, не то место, где об этом стоит говорить.

Остаток дня проходит в попытках найти равновесие. Я так счастлива, что Лерку пускают — даже Лайла кажется уже не настолько серьёзной проблемой. Вернёмся — отправлю пожить у Клима, коль уж сам предлагал, а когда Лерка заберёт Антера — буду что-нибудь решать. Хорошо бы в медкабине её на всякий случай проверить, но это отложим до дома. А здесь у нас праздник, можно развлекаться.

Поэтому сообщаю Лайле, что не кайфую, когда рабы едят всякую бурду или натирают полы коленями, дырявя купленную для них одежду, на попытки выспросить о наказании сообщаю, что когда у меня будет дарственная на руках — тогда и посмотрим. А пока нет официального подтверждения собственности, предпочитаю ничего случайно не нарушить. Разрешаю угощаться сладостями и даже посмотреть какой-то фильм.

Предупреждаю, что завтра после открытия предстоит идти к Корнелю. У Лайлы только один вопрос — нужно ли ей одеваться. Антер мрачнеет, но молчит. Обсуждаем предстоящие игры, спрашиваю, бывала ли Лайла на них прежде — говорит, нет, мол хозяйка рассказывала, что по молодости любила ездить и даже участвовать, но Лайла этого уже не застала.

Стараюсь максимально подготовиться, Антер тоже сидит в сетевике, усиленно делаем вид, что по моему поручению. Для этого используем просто разные окна, чтобы никто в гостинице не засёк, что связь шла из двух устройств.

Одни из соревнований мне совсем не нравятся — бои с лео-пумами. Да и Антера не хочу туда тащить, помню ещё реакцию… Может, в этот день и собрать всех на экскурсию? Правда, до него ещё неделя, а разобраться с пещерами хотелось бы пораньше. Ладно, посмотрим, что там выбрали остальные аристократы.

Ближе к вечеру забираю Антера «по делам», а на самом деле просто погулять. Лайле запрещаю заходить в мою комнату, которую запираю, а также впускать посторонних. Оставляю номер своего коммуникатора на всякий случай, разрешаю звонить с гостиничного. Может, это и не очень хорошо, но совместные прогулки нам пока рано устраивать.

Зато с Антером прекрасно проводим время, осматриваем диковинки и достопримечательности, обнаруживаем, что море по-прежнему штормит. Впрочем, сегодня ещё должно было продолжаться неполное затмение, которое мы благополучно проспали после ночного вальса.

Возвращаемся затемно, Лайла спешит встретить и даже переодеть мою обувь, с тоской осознаю, что так просто не будет. Антер смотрит то на неё, то на меня, молча присоединяется. Ненавижу Тарин.

Поручаю ему ужин, ухожу к себе успокоиться. Может, уже сейчас отправить Лайлу к Климу?

Зову её поговорить, пристраивается на полу, заглядывает в глаза, стараюсь делать вид, что так и надо.

— Ммм… расскажи мне, Клим тебя… наказывал?

Какое-то время смотрит, будто пытается понять, зачем мне это.

— Нет, госпожа, сказал, что купил исключительно для вас.

— И никак не… использовал?

— Нет, госпожа.

— Заставлял что-нибудь делать?

— Нет, госпожа.

— Если ты какое-то время поживёшь у него, он не будет… — обижать, ага. Пытаюсь сформулировать вопрос, но Лайла с ужасом восклицает:

— Почему, госпожа? Я сделала что-то не так?

— Всё так, — успокаиваю, — просто у меня места мало, и я пока не решила, как вас разместить, да ещё подругу в гости жду. А он сам предлагал. Только хочу быть уверена, что… он не станет пользоваться моей собственностью, а ты не побоишься сказать, если всё-таки станет. Договорились?

— Как прикажете, госпожа.

— Садись, — указываю на кресло. Видимо, им тут всем непросто сразу же уяснить, как это хозяйке не нужно видеть их на коленях. Опасливо поднимается, присаживается на краешек. Рассматриваю — глаза светло-карие, не похожи на таринские, волосы тёмные, вьются колечками, хотя в первую встречу, по-моему, были прямыми. А фигурка у неё действительно из тех, на которые большинство мужчин падки.

— Сколько тебе лет? — спрашиваю. Пожимает плечами:

— Я давно уже не считаю, тут свой календарь, поначалу ещё пыталась…

— Ты раньше была вольной?

Кивает молча.

— Сколько лет тебе было?

— Двадцать по земному.

Чёрт, пытаюсь представить, чтобы меня в таком возрасте да в такие условия… Я бы, наверное, не выдержала, даже с нынешней подготовкой. А она умудрилась выжить.

— Как ты сюда попала?

У Лайлы лицо вдруг становится совсем непривычным, почти каменным. Знаю я этот взгляд, очень уж Антера напоминает. Я-то думала, она во всём хохотушка. Лучше бы дождалась документов.

— Об аварии «Сталкера» слышали? — произносит побледневшими губами. Киваю, ещё бы, одна из самых громких аварий за последнее десятилетие, целый космический лайнер, несколько тысяч человек.

— Выживших не осталось, — шепчу, ощущая, как волосы становятся дыбом.

— После того, как на сигнал SOS прилетели шакалы — не осталось, — соглашается. Считается, что там случился взрыв, от многих даже ДНК не нашли — всё расплавилось. А взрыв-то, оказывается, уже позже произошёл…

— И много вас?..

Пожимает плечами:

— Не знаю, я очнулась уже на Тарине.

Вот и ещё информация для передачи конторе. Наверное, никогда не привыкну к человеческому дерьму. Хотя, казалось бы, столько лет уже с ним работаю. Закусываю губу.

— Ты откуда сама?

— Парадиз.

— Родственники остались?

— Нет, — машет головой, как-то очень уж резко. Боишься чего-то?

Но ведь это не законно! Тарин же якобы соблюдает все формальности! А с другой стороны, сначала вставить чип — потом задним числом что угодно подпишешь… Или наоборот, в документах подправить, что чип был установлен позже.

— Ладно, — поднимаюсь, интересно, если обниму, решит, что я ненормальная, или что озабоченная, как предыдущая хозяйка? — Пошли ужинать.

Антер уже накрыл на стол, настороженно поглядывает на наши похоронные физиономии, но молчит.

Что-то аппетита совсем нет, слегка ковыряюсь и ухожу к себе. Внутренний «циник» ругает меня изо всех сил, пытаясь привести в норму. Да какого чёрта, как я могу разыгрывать хозяйку двух нормальных, самостоятельных людей! Кто я им такая, почему они должны меня слушаться? Какое право имею распоряжаться их жизнью?

Антер в скором времени появляется, интересуется, что произошло.

— Ничего, — вздыхаю. — Лайла стала рабыней не законнее, чем ты.

— Думаешь, кто-то по доброй воле пойдёт на такое? — хмыкает, садится рядом. Молчу. Для суда грёбаной подписи достаточно, чтобы признать рабство легальным. Но по логике — бред же!

Тали мысленно проецирует экран на стену, механически переключает программы — ищет, чем бы отвлечься, наверное.

— Иди проверь, как она там, — просит тихо. — Только не долго, помни о моей «жадности», — улыбается. Киваю, иду.

Нахожу Лайлу на балконе, опирается о перила, немного свесилась, насколько позволяет защитное поле.

— Всё в порядке? — спрашиваю. Чуть не вскрикивает, оборачивается:

— Ты что подкрадываешься?!

— Я? — удивляюсь. — Просто тихо хожу… один из хозяев приучил.

— Напугал… — выдыхает.

— Извини. Что-то случилось?

— Ничего, — жмёт плечами. — Не люблю о прошлом вспоминать.

Я тоже не люблю. Молчу — понимаю.

— Какое ей дело до того, где я раньше жила и как рабыней стала? Неужели так приятно… — начинает, произносит вдруг совсем другим тоном: — А! — взмахивает рукой, улыбается: — Ерунда всё это. Я спать пошла.

Какое-то время остаюсь на балконе, думаю, не пойти ли за ней. Не уверен, что захочет разговаривать, вполне сознательно оборвала себя. Возвращаюсь к Тали.

Тали сидит в кровати обняв колени, смотрит какой-то лёгкий фильм. Аккуратно устраиваюсь рядом. Чуть меняет позу, наклоняется ко мне. Обнимаю.

— Она меня ненавидит… — шепчет.

— Ну что ты… — начинаю, хотя, наверное, она права. Я ведь и сам когда-то…

— За то, что аристократка. За то, что свободная.

— Просто она тебя ещё не знает, — говорю. А сам-то знаешь? Или только видишь то, что хочешь?

— Переживаю я за завтрашний вечер, — вздыхает. Молчу. По-прежнему не понимаю, зачем они тебе сдались.

Пока Тали моется, беру сетевик. Вспоминаю ураган событий за последнее время, начиная с того момента, как она вернулась домой и сообщила, что все документы собрала. Сколько тут, дней пять прошло? А кажется, будто месяц.

В ту ночь благодаря её доступу скопировал из базы прибывающих файл про этого Марка. Однако для того, чтобы открыть, требуется личное подтверждение ладони аристократки. Взламывать как-то не рискнул. Да и вообще, ночь такая была…

В очередной раз смотрю на него. Размышляю. Не знаю, о чём хочу узнать, наверное, о чём-нибудь таком… чтобы Тали и думать про своего амадеусца забыла. Что ему на Тарине нужно?

Или наоборот, найти подтверждение тому, что он её достоин. В отличие от Клима с Селием. Только что с этим подтверждением делать, ума не приложу. Если Тали снова решит к нему ехать… С ней поехать, что ли? И что я ей скажу? А ему?

Если бы не было поцелуев, разговоров, прогулок, таких лёгких, весёлых, заставляющих забыть о том, кто я, нашего танца. Её обещания сделать меня свободным. Её обещания ничего не менять в личной жизни. А с другой стороны, мне-то тоже надеяться не на что. Может, удалить и забыть? И не лезть в её жизнь.

Но всё равно файл не даёт покоя, потому что Тали… Потому что каждый раз она поступает не так, как подсказывает логика, а так, как надеется сердце.

Решаю, как быть. Попытаться взломать? Или дождаться, пока она заснёт? Или просто предложить посмотреть. А вдруг она давно уже смотрела, перестраховалась? Всё знает, а я снова буду выглядеть дураком.

Самое лёгкое — просто приложить её руку во сне, она даже не заметит. И почему я такой идиот, что сам себя уважать перестану? Странная мысль, будто до сих пор уважаю.

Долго же Тали в душе сидит, переживает, наверное. Была не была, обрываю связь с сетью, чтобы попытку взлома нигде случайно не зафиксировали. Мало ли какие у них проверки. Формирую ключ, основываясь на скане её ладони. В интернате у нас была ограниченная сеть, а вылезти за пределы всем хотелось. Информатик иногда отлавливал… между прочим, ставил высокие оценки тем, кому удалось прорвать. Тут другие принципы именно взаимодействия разных уровней сети, но внутри уровня всё очень похоже.

Что-то само вспоминается, что-то интуитивно получается, что-то приходится несколько раз пробовать.

Тали выходит из душа, но ничего не спрашивает, а у меня откуда-то дурацкий азарт проснулся. Сижу, ковыряюсь.

Лежу, не могу уснуть, Антер чем-то увлечен, интересно, чем? Какую-то программу, что ли, пытается сделать, в очередной раз рассчитываю на его благоразумие. Размышляю о Келле, которая пока не объявилась. Одна радость: на Турнире Глав каждому роду отводится свой сектор, значит, с Олинкой, Корнелем и Климом пересекаться будем мало — они все относятся к «Звездопроходцу». Немеза туда же, Орида — к «Оракулу». Только Селий с Халиром вместе со мной «Меченосцы».

Антер издаёт какой-то лёгкий звук, смотрю на него. Радостная улыбка, впрочем, быстро сменяется мрачным выражением.

— Что случилось? — пугаюсь, сажусь в кровати.

— Ты… — начинает чуть хрипло, кашляет разок, смотрит на меня будто не может решиться.

— Да что там такое?! — ещё больше пугаюсь.

— Ты не интересовалась историей Марка? — спрашивает глухо.

— О чём ты? — не понимаю. И чего вдруг вспомнил? Так всё хорошо было! Или попросту не забывал?

— Извини, — бурчит. — Я просто… ещё тогда… на всякий случай… Из аристократического уровня можно файл запросить. Только открыть сложно.

Кажется, догадываюсь, что он мог там вычитать. Чёрт, ну зачем тебе это понадобилось, Антер? Не знал бы — всем было бы проще…

— Взломал, значит? — хмыкаю.

— Я, наверное, не должен был…

— Мог бы сказать, я бы открыла, — говорю. В надежде, что в следующий раз таки скажет. Хотя, дождёшься от него. Всё равно по-своему сделает. Заглядываю. Ну да, какая ещё может иметься о Марке информация, как не по легенде.

— Ты в курсе, что у него две судимости по подозрению в причастности к нелегальным продажам рабов?

— Его же оправдали, — указываю в виртуальный экран.

— Откупился хорошо?

— Мы не можем знать точно.

— А что ему на Тарине делать?

— Бизнес.

— Какой?

— Понятия не имею, не интересовалась.

— Почему?

— В следующий раз поинтересуюсь, — хмыкаю. Антер так на меня смотрит, будто я ему пощёчину влепила, прямо не по себе. Не знаю, что сказать. Не могу я пообещать, что больше с ним не увижусь! Мало того, возможно, ещё и замуж придётся выходить. Не хочу, чтобы ты думал, будто я со всякими подонками отношения поддерживаю! И подставлять Райтера, бросать тень на его легенду никак нельзя. Чёртов тупик!

— Тебе всё равно? — спрашивает.

— Нельзя обвинять человека только потому, что он тебе чем-то не понравился, — стараюсь сказать помягче, но Антер вдруг краснеет. Убирает окно, отрывает спину от подушки.

— Простите, госпожа. Можно мне идти в ванную?

Ты сейчас пойдёшь в ванную и там такого себе напридумываешь, что я ещё месяц расхлёбывать буду. А сказать «нет» тоже не могу! Потому что будь ты свободным, просто ушёл бы и всё, — и из комнаты, и из номера. Вижу же.

И не отпущу!

Поворачиваюсь, придвигаюсь поближе, меняю позу, садясь на колени, обнимаю. Напрягается слегка. Ну мы же это уже прошли, родной. Не надо опять… Или всё-таки ещё не прошли?

— Антер… — шепчу, подбираю слова. — Честно как минимум выслушать его версию событий. Ты согласен?

— Если он вам так нужен, то конечно.

Радость моя ревнивая, он мой напарник. Ни больше, ни меньше.

— Антер, я не могу пообещать, что не буду с ним видеться. Как и с аристократами. Но стопроцентно могу гарантировать, что никого из них не будет в моей постели.

— Какое мне дело, — бурчит в сторону.

Кладу руку на щёку, хочу повернуть к себе. Если я тебя сейчас поцелую, как смогу остановиться? А потом ты решишь, что хозяйка тебя использовала? И завтра к Корнелю идти, мало ли, что там… Мне и сейчас-то тяжело видеть тебя рабом. «Циник» цепкими коготками удерживает ту крупицу благоразумия, которая у меня ещё осталась.

— Иди в ванную, — вздыхаю, отпуская. Поднимается, уходит. Может, пусть лучше убедит себя, что ему и правда никакого дела.

Кого я пытаюсь обмануть! И надо ему было в этот чёртов файл влезть!

Встаю, готовлю микросканер. Дождусь, когда Лайла заснёт, проверю её на предмет жучков. Хотя вроде бы всё чисто, насколько могу определить.

Странное под душем возникает ощущение необъяснимой защищённости. Не хочется выходить из-под тёплых струй. По крайней мере, пока не перестанет так противно щипать глаза.

То она переживает за нас с Лайлой, то готова покрывать того, кто вполне может оказаться в этом виновным. Пусть не конкретно в нашем положении, но таких же, как мы.

Может, просто хочет видеть в людях только хорошее? Да что может быть хорошего в работорговцах! Будь моя воля, очистил бы Галактику от этой скверны не задумываясь.

Или просто он ей нравится? А тех, кто нравится, всегда хочется оправдать.

Тогда какого демона рассказывает, что никого из них не будет в постели? Дразнит? Ну да, знает, чем. Надо было держать язык за зубами, проболтался — терпи. А вдруг подумает, что мне действительно дела нет? И как решит проверить…

Эта мысль заставляет выскочить из душа, наскоро одеться. В комнате темно, все слова сразу же испаряются, ну что я, в самом деле, ей скажу? Что мне не всё равно? Зачем? Или спрошу объяснений, для чего она это говорит, обжигая сердце надеждой?

Или просто лягу рядом. Пока я здесь, никого из них точно не будет!

Укладываюсь осторожно, но Тали, оказывается, не спит. Приближается, кладёт голову на плечо. Невозможно удержаться, обнимаю. Не могу я поверить, что ты толерантна к работорговле, тем более нелегальной.

— Обещаю, — шепчет. — Никого не будет.

— Занято, — хмыкаю. Что я ей скажу. Спасибо? Смеётся тихонько.

Ощущаю прикосновение губ к груди, целую волосы. Как тебя понять?

Да что тут понимать, те, кто с другой стороны рабства, не считают его чем-то ужасным. Наверное. Но ведь к Тали это не относится? Или я снова сам себя обманываю?

Устраивается поудобнее, кладёт руку на живот. Напрягаюсь, стараюсь не вздрогнуть, надпись вспыхивает огнём, сейчас как прикоснётся к этому обожжённому уродству нежными пальцами. Прежде, чем успеваю сообразить, сжимаю кисть, отодвигаю.

Тали тут же убирает и её, и голову с моего плеча.

— Спокойной ночи, — шепчет. Лежу, смотрю в тёмный потолок, прислушиваюсь к медленному вращению номера. Не спится.