Вкус свободы

Глава двадцать пятая

Может, на самом деле сменить круг общения? Правда, что-то подсказывает мне, что если копнуть, то и тут всё окажется не так красиво, как на поверхности. Рабу сбежать не дала? Не дала. Наказание провинившейся рабыни считает прелестным? Считает. А уж про небанальное искусство… Что-то не хочется мне с ней в «более близкие» отношения вступать. Мужей легко разменивает, опять же. Похоже, обычная напыщенная тварючка.

Зову гида, интересуюсь, можно ли выяснить, где находится Свелла Мирайская, птица сообщает, что на четвёртой палубе и даже предлагает с ней соединить. Соглашаюсь. Мне сейчас клоуном предстоит подработать. Не хочется ужасно, но ещё больше не хочется, чтобы Антера трогали.

Свелла как раз тоже направляется к зоне невесомости, договариваемся о встрече, пересекаемся у лифтов.

— Ты откуда? — интересуется.

— Немеза картины показывала, — говорю. — А тебя почему не было в зале?

— Знаешь… — тянет задумчиво. — Она хоть и рабыня… но как-то… всё равно воспоминания. Неприятно.

— Да! — соглашаюсь. — Хоть ты меня понимаешь! А что там у Олинки будет? Может… лучше тоже не идти?

— Это же раб, — пожимает плечами. — Он мужчина, а они… — на секунду в её глазах сверкает отвращение вперемешку с ненавистью… Да уж, кому-то ещё далеко до того, чтобы «успокоиться и отпустить ситуацию». Не вижу смысла повторяться, что это совсем другой человек.

— А я невесомости боюсь, — вздыхаю.

— Боишься? — удивляется.

— Ужасно. С детства. Такое неприятное ощущение… отсутствия опоры под ногами, невозможности контролировать ситуацию. И желудок сводит.

— Может, тебе лучше не идти тогда?

— Да я вот тоже думаю… Но Олинка же обидится…

— Ой, эта Олинка, — фыркает Свелла. — Она всё по твоему Антеру плавится. А вообще, она всегда любила рабами обмениваться. Дала бы ей на денёк, она бы успокоилась, чего ты упираешься?

— Не дам! — сержусь. — Что это вообще такое, сама подарила и сама же отбирает!

До двери шлюза, отделяющего зону невесомости, продолжаем препираться по поводу Олинки и моей жадности. Там нас поджидают Селий с Халиром, которым Свелла сообщает об очередной Ямалитиной странности. Без рабынь, с чего бы? Подходят ещё несколько человек, некоторые привели с собой рабов. Отлегло от сердца, а то если бы я одна с Антером заявилась, было бы странно.

Интересно, каких размеров эта зона? Едва ли на корабле можно содержать крупную, обеспечивающих механизмов понадобится больше, чем она сама.

Расписываю в красках с размахиванием рук, как я боюсь этого дурацкого ощущения, когда будто бы себе не принадлежишь. Надо мной потешаются, сама над собой смеюсь, готовлю атмосферу. Как любит говаривать дорогое начальство, чтобы врага нейтрализовать, нужно его рассмешить.

Мне как слегка недееспособной предоставляют право первого шага. В шлюзе перед внутренней мембраной останавливаюсь, гашу улыбку, изображаю ужас. Становлюсь впереди Антера, кладу его руки на свою талию и приказываю ни за что не отпускать. И нечего так на меня смотреть, Селий! А то не удержусь и язык покажу. Подошедшему Климу тоже. Ох, взгляд у него печальный, ну почему в нашей тёплой компании нет девушки, разбирающейся в информатике?! Я бы с ней подружилась, безо всяких там романтических намёков… М-да, только вот Антера не одолжила бы.

Клим, кстати, в кои то веки тоже без телохранителя. Свелла Аниту не взяла. Может, и мне можно было моего оставить?

Пневмомембрана проталкивает нас, придавая лёгкое ускорение. С визгом врываюсь внутрь.

Слышу, как Антер фыркает на ухо. Да уж, Олинка нашла, где разместиться. Похоже, это игровая детская комната, небольшая, круглая, стены мягкие, везде какие-то игрушки, мячи висят. Совершенно неуместно смотрится почти напротив входа прикованный за руки и ноги длинными цепями к стене раб. В чёрной набедренной повязке, мускулы неестественно напряжены — накачали его чем-то, что ли? Чуть склонил голову, волосы касаются плеча. Живописный такой… тьфу, это после общения с Немезой, что ли, мне подобные глупости в голову лезут?!

У меня пара секунд сориентироваться и оценить обстановку. Внутри уже есть гости, Олинка тут же, кстати, без кнута. Ну правильно, здесь с ним не слишком развлечёшься. Если сюда набьётся ещё больше народа, будет вообще прелестно.

Негромко наигрывает быстрая, ненавязчивая музыка. Чуть справа, почти напротив, недалеко от раба вижу панель выключателей, она-то мне и нужна. Сзади кто-то залетает, нас слегка подталкивает вперёд потоком воздуха, успеваю поменять направление. Кажется, Антер пытается затормозить. Прижимает меня к себе, ну как в таких условиях работать!

— Не останавливай, — шепчу чуть слышно. Удивлённо выдыхает. Ты же не думал, что я действительно боюсь, правда?! Когда-то целый курс боевого искусства в невесомости прошла, навыки какие-то остались, рассчитывать движения, направление, силу ударов умею.

Интересно, какова тут чувствительность приборов?

— Гид! — зову негромко.

Иногда мне кажется, что высокоинтеллектуальные системы и программы наделены определённым сознанием и чувством юмора. Птиц в белой набедренной повязке появляется у стенки возле раба в чёрной набедренной повязке, в той же позе, прикованным к стене, склонив пеликаний клюв на бок. Раздаются смешки. Видимо, гид спрашивает о пожеланиях — слышно плохо, все с удивлением смотрят на Олинку, пытаются понять логику действа, и только сама хозяйка презентации выглядит растерянной.

Сзади ещё кто-то влетает, наше движение снова ускоряется от воздушного толчка, выставляю впереди руки, снова взвизгиваю, врезаюсь в панель. Она стандартная, намечаю два выключателя, вот они, стараюсь попасть точно. Один сбрасывает со стен всё, что на них закреплено. Вместе с цепями раба, какая прелесть! Второй выключает свет, оставляя лёгкую подсветку в виде звёздного неба.

Ой, что начинается! Такой шум — Олинкины вопли включить обратно в нём просто тонут, отталкиваюсь от стены, хватаю кончик цепи раба, не могу удержаться, чтобы не съездить подвернувшемуся Селию поперёк пятой точки. Сила, понятное дело, не такая, как при гравитации, но очень надеюсь, что хоть маленький синячок останется. Приходится, конечно, извиниться, выпустить цепь, но тут в нас врезается ещё кто-то, с визгом отлетаю, кричу, что боюсь.

Негромко отпускаю гида, но чувствительность приборов высока — исчезает. С удовольствием слышу тихий смех Антера возле уха, кажется, вошёл во вкус, помогает рулить и устраивать ещё больший беспорядок. Господи, вот так посмотришь — нормальные ребята, веселятся, балуются, врезаются друг в друга, даже Олинка перестала злиться и начала хихикать.

Впрочем, посмеяться все любят. Но это, к сожалению, не показатель духовного уровня. Не удивлюсь, если они точно так же будут ухохатываться над истязаниями раба.

Хорошо, что я брюки надела, тонкие правда и обтягивающие… Всё через них ощущаю, каждое случайное — и не очень — прикосновение, разгорячённое тело моего любимого мужчины. Его ладони уже не просто на талии — обнимает меня поперёк живота, притягивает всё ближе, всё крепче. Стараюсь поменьше махать головой и руками, чтобы не ударить случайно. Хочется забыться, откинуться на его плечо, провести по рукам, завернуться в родное тепло, слиться с ритмом сердца и наслаждаться… Но у меня в планах сорвать презентацию, причём так, чтобы никто в обиде не остался.

Тесно здесь всё-таки, а нас очень много, выловить разлетевшиеся мячи и прочие детские снаряды почти невозможно, в особенности когда не слишком хочется.

Заразительному смеху я долго училась, непросто это. Нужно хохотать искренне, от души, веря себе, до слёз, почти забываясь. При этом полностью владея своим голосом. Весьма непростое умение, но стараюсь изо всех сил. Потому что после искреннего хохота наступает некоторое умиротворение, и я очень надеюсь, что никому просто не захочется издеваться над рабом.

С полчаса стоит бедлам, крики, смех, потом все постепенно успокаиваются, начинает ощущаться пропитавший помещение запах пота — вентиляция не успевает справляться. Олинка наконец-то добирается до выключателя, зажигает свет, взаимный потрёпанный вид вызывает ещё несколько минут смеха. Так, пора бежать.

В нас сзади опять врезаются, снова начинаю хохотать, переворачиваемся через голову, сообщаю, что меня сейчас стошнит. Отталкиваюсь от первого попавшегося под руку тела в направлении выхода.

Мембрана с лёгким чпоком всасывает нас и выпускает в шлюзе. Сила гравитации наваливается лавиной, оглушая и чуть не сбивая с ног. Как же я, оказывается, устала! Антер, наверное, тоже, — держать-то… Но и сейчас поддерживает, не даёт нам свалиться, и такое впечатление, что даже не собирается разжимать руки. Мембрана слегка вибрирует, ещё кто-то собирается выйти, врезается в нас и, кажется, проталкивается воздухом обратно. Не могу удержаться, снова хохочу, Антер тоже посмеивается, такое редкое зрелище! Эх, нужно отходить. Прямо ощущаю, с какой неохотой отпускает меня. Направляемся в небольшое помещение с той стороны шлюза.

— Что это на тебя нашло? — догоняет нас Свелла. Раскрасневшаяся и растрёпанная, но, по-моему, смотрится гораздо милее, чем за всё время нашего знакомства.

— Это нервное, — пожимаю плечами. Наверное, сама выгляжу не лучше. Во всяком случае, не аккуратнее. — Когда боюсь, начинаю хохотать как ненормальная. Ох, подышать охота!

Это было непередаваемо. Тали, я тебя люблю. Ты просто не перестаёшь удивлять! Я, наверное, никогда в жизни не испытывал столько удовольствия. Отпустить тебя после всего — сродни пытке.

Стоим в прихожей возле шлюза, остываем. Унимаю восставшее колотящееся сердце, и не только его. Словно просыпаюсь, осознаю, где мы, кто вокруг. Футболка впереди абсолютно мокрая, там, где Тали прижимал. У неё же тоже, наверное, спина мокрая, хотя в этом чёрном одеянии не видно.

При воспоминании о прикосновениях сквозь тонкую ткань тело в очередной раз подводит, напрочь отказываясь униматься.

Свелла бросает на меня брезгливый взгляд, изображаю истукана. Зато понемногу начинаю справляться.

Из шлюза вываливает целая толпа, места всё меньше, но аристократы хотят подышать, поэтому орава устремляется на самую широкую палубу.

Ночь, промёрзший ветер, море немного штормит. Зелёная луна такая же неестественно яркая, даже корабельная иллюминация не заглушает. Осколки зелёной дорожки в беспокойных волнах. Девичьи волосы подняли бунт, такое ощущение, что по всей палубе резко возросло их количество, несколько раз получил чужими прядями по лицу, ну и ветрюган. А Тали с мокрой спиной.

Приближаюсь.

— Госпожа, ветер холодный. Давайте я вас прикрою, — говорю тихо. Кивает прохладно, могла бы и приказать, я же понимаю, что при них нельзя нормально. По-хорошему раб, особенно неэлитный должен обращаться с вопросом с колен. Но не могу. Демон подери, не могу!

Снова обнимаю сзади, закрываю от ветра. Никогда бы тебя не отпускал.

К нам подходит Селий, вернее, конечно, к Тали. Не корчить зверские рожи. Помню. Чувствую себя… необычно. Улыбаюсь. Вот идиот.

Селий бросает свирепый взгляд, в котором чередой выстроились обещания самых невыносимых мучений, какие он только сможет измыслить для меня. Молчу.

— Лита… — начинает, похоже, снова ценным советам Халира следовать пытается. — Ты долго ещё будешь на меня злиться?

— Я не злюсь на тебя, с чего ты взял? — недоумевает Тали.

— Ну… так демонстративно за Климом ухаживаешь, — говорит. О чём это он? Ни за кем Тали не ухаживает! Правда, Тали? Надеюсь.

Её волосы залепляют мой рот и глаза, поднимает руку, пытается поправить, но хватает на несколько секунд, снова разлетаются. Стараюсь прижать их щекой к голове.

— Селий, ты свой выбор сделал, какие претензии?

— А ты? — снова бросает на меня взгляд. — Чего он тебя весь вечер обнимает?

— Холодно, — пожимает Тали плечами.

— Ну, красавица! — приближается к нам Халир. Мне кажется, или у него во взгляде мелькает некоторое восхищение? — Ещё немного, и я тоже запрошусь к тебе в мужья! Сто лет так не отрывался! Пригласи на свидание, а?

Тали окидывает его взглядом — волосы снова выбиваются, щекочут меня по лицу. Не удерживаюсь, прикасаюсь губами. Пошёл к чёрту, урод. Судя по глазам Селия, он думает примерно о том же.

— Не выдержу конкуренции, Халир, — хмыкает Тали.

— Какой такой конкуренции? — вклинивается рыжая дура, которая только и делает, что хищным ястребом вокруг аристократа летает. Тут даже менее ценящий самостоятельность сбежал бы.

— Да так, — Тали бросает на Халира хитрый взгляд, даже сзади чувствуется. — У кое-кого слишком плотный график в некоторых вопросах.

Халир, похоже, намёк понимает и тему продолжать не спешит. Это про его рабынь, что ли? А вот Селий изъявляет недовольство:

— Зато твой график весь вокруг постельного!

— Наоборот, — хихикает Тали, проводят ладонями по моим рукам. — Это он вокруг меня.

Халир фыркает, Селий супится, только Клима не видно. Между прочим, холодно, я уже сам замёрз.

— Рабы для неё — лучший контингент, — мстительно сообщает рыжая стерва.

— Постельные тряпки сейчас в моде? — тянет Селий. Сердце ухает вниз, непроизвольно сжимаю Тали, надеюсь, никто не заметил. Твари, знаю же, что нельзя расслабляться ни на миг. У Селия сразу настроение поднялось, лыбится. Чёрт, Тали, наверное, неприятно прижиматься к «постельной тряпке», она же просто пыталась Олинке планы перебить. Чуть отстраняюсь, не сильно, чтобы воздух холодный как можно меньше проникал. О чём я только думал! Идиот.

— Селий, ты меня оскорбить вздумал? — хмурится Тали. Халир хватается за голову и отходит с тихим «Ё-ё-ё». Только до Селия не дошло.

— Почему это? — не понимает.

— Потому что ты полный… придурок! — раздаётся чуть сзади голос Свеллы, всё слышала, похоже. — Оскорбляя постельного раба, оскорбляешь и его госпожу. По-твоему, Лита от тряпки… ммм… получает постельное удовольствие?

Как же она умеет гадости вуалировать, эта Свелла. Хорошо, что здесь полумрак и пляшущие тени от фонарей. Кажется, щёки снова горят. Удовольствие, думаю тоскливо. Где уж мне. Долго ещё планируешь тут стоять, Тали?

— Да какое там удовольствие, — хихикает рыжая, до сих пор не может Тали Халира простить. — Она за него держится, чтобы Олинке досадить, а сама небось и не притрагивается. Она же реабилитационная.

Никогда не бил женщин. Но некоторых из них просто непреодолимо хочется стукнуть. Вдруг мозги на место встанут или сволочизм высыплется. Ладно по мне все прохаживаются, не привыкать. Но реабилитация — это… слов не подберу. Хорошо, не по-настоящему и Тали не должна переживать. Но они же не знают!

Тали вдруг презрительно фыркает, поворачивается — еле успеваю отпустить, — проводит рукой по моей шее, запускает в волосы — вроде бы резко, но прикосновение такое ласковое. Бесноватое тело откликается моментально. Чего это она?

Притягивает к себе мою голову. Быстрее, чем осознаю происходящее, начинаю ощущать желанные губы. Мне же не нужно ничего скрывать, да если бы и нужно было — не знаю, удалось ли бы, но ведь наоборот, необходимо демонстрировать. Да и что тут демонстрировать, я так давно этого хотел, сам не успеваю сообразить, как прижимаю её к себе, наслаждаюсь. Почему наши поцелуи выходят какими-то ненормальными?!

Пусть так. Без этого, наверное, мне бы никогда не ощутить вкус твоих губ.

Тали внезапно отстраняется, кажется, я слишком увлёкся. Дурак. Пытаюсь сообразить, что теперь. Поворачивается, окидывает всех насмешливым взглядом:

— Вопросы есть?

— А дальше? — наглеет Орида, ничем её не пронять. Таринская мерзость.

— А дальше — без вас, — хмыкает Тали. — Я как раз в настроении. Реабилитация проходит вполне успешно, если вдруг кому не безразлично. Идём!

Иду. Надеюсь, мы на яхту, а не в местные каюты. Не вздумай «нагло» смотреть на уязвлённого Селия, дурак! Не вздумай!

Господи. О господи, Антер! Это невероятно, никогда не подозревала, что поцелуй может быть настолько великолепным! Чёрт. Были бы мы одни, от меня осталась бы горстка пепла! В следующий раз только по ветру развеять… И, кажется, я уже не могу дождаться этого следующего раза, каждая самая крохотная частичка тела и души взбунтовались, мечтая сгореть поскорее.

Возьми себя в руки, агент Там!

Вон Олинка появилась, за цепи раба подтаскивает.

— Куда пойдём? — спрашивает.

— Прости, но я уже спать, — отвечаю.

— Ты же у нас останешься?

— Завтра ещё приду.

— Что-нибудь случилось? — хмурится Олинка.

— У подружки своей спроси, — киваю на Ориду, с ней разбирайтесь.

Заходим в «рукав», тут хоть пронизывающего ветра нет. Так хочется взять Антера за руку. Господи, и как я буду спать с ним в одной кровати?!

Вспоминаю — вздрогнул, отстранился… Чёрт, ну как ему объяснить, ведь он же думает, что это он не нужен мне… Не представляешь, насколько нужен! Я просто до ужаса боюсь, что придётся потом сделать то… что может тебя сломать.

— Госпожа Ямалита! — слышу голос Клима, оборачиваюсь — заглядывает в рукав. — Можно… к вам… буквально на минутку… — смущённо.

— Клим, я ужасно замёрзла, — вздыхаю. Кажется, его не было со всеми и он едва ли слышал выяснения. — Что случилось?

«Рукав» подпрыгивает и изгибается, Антер поддерживает меня, ещё и шум ветра мешает. Клим пытается что-то сказать, слышно плохо, не возвращаться же к аристократам!

— Идём, — зову скрепя сердце. Пошлёшь ведь, такой ещё пойдёт, потом раскручивай снова на симпатию. Кивает, идёт за нами следом. Буду много зевать и постараюсь поскорее распрощаться.

Снаружи всё холоднее и холоднее. Не хочу заводить в каюту. Активирую поле, делаю его непроницаемым для ветра. Совсем другое дело.

С удивлением обнаруживаю, что из «рукава» следом за Климом и его телохранителем выходит Лайла. Как обычно в одном ошейнике.

— Лита… — мнётся Клим. — Я её купил… для тебя. Ты не переживай, она может какое-то время у меня пожить, там разберёшься, куда… В смысле, ты же… ну… — совсем теряется. Идиот, не мог девушку одеть?!

Так, считаем до пяти. Он не виноват, у него воспитание такое, да и генетически отношение к рабам давно сложившееся.

— Антер, дай ей халат, — говорю, прервав своё движение. Чёрт, периодически забываться начинаю, нужно как-то эмоции в порядок привести…

Антер мягко спускается по лестнице, буквально через минуту появляется с халатом и кофтой для меня. Накидывает мне на плечи, помогает надеть, Лайле просто подаёт. Всё как положено. Пытаюсь осознать очередные свалившиеся проблемы. Не хватало для полного счастья!

— Я что-то не то сделал… — грустно констатирует Клим.

— Просто… я ошарашена, — отвечаю.

— Ну ты пока подумай, если вдруг… продать никогда не поздно. Дарственную всё равно на суше нужно будет заверить.

— Нет-нет, не надо продавать, — говорю. У меня же рука не поднимется сдать девушку в бордель! Чёрт. — Антер, принеси нам чаю, — прошу. — И перекусить. Ты давно ела? — спрашиваю у Лайлы.

— Утром, — отвечает боязливо.

Антер со словами «уже несу, госпожа» снова исчезает внизу. Падаю на диван, приглашаю Клима сесть. Так, твою мать, все мысли из головы разлетелись. Вот удружил. Ладно, что-нибудь придумаю.

— Госпожа… — зовёт вдруг Антер. Снизу одна голова торчит, не видно, опустился ли он как положено при своевольном обращении на колени, или нет. Улыбаюсь. — Можно вас… пожалуйста…

Тон настораживает, стараюсь не сорваться с места, встаю, изображаю неудовольствие. Спускаюсь к нему, когда нас уже не видно — смотрю вопросительно. Указывает глазами на дверь ванной. Лихо! Бросаюсь туда.

Антер держится рядом, на секунду притормаживаю. Будь там что опасное, он бы меня не пустил. Открываю.

Черти! Коробка пуста. Крышка по-прежнему на месте.

— Она так и стояла закрытой? — спрашиваю. Кивает. — Чёрт… — бормочу.

Оглядываю ванную.

— Везде смотрел, — сообщает. — Не видно. И не слышно…

Киваю, беру сухие вещи, под предлогом переодевания закрываюсь, настраиваю микросетевик. Никаких странностей или нарушений не заметно, мои приборы тоже молчат, внутренняя сеть яхты стабильна.

— Странно, — сообщаю, выходя. Антер тоже успел переодеться, знатно мы нагонялись. До сих пор по телу пьянящие волны от воспоминаний о прикосновениях… — Как оно могло вылезти, крышка же защёлкивается!

Пожимает плечами, улыбается:

— Может, за нами на корабль перебралось, а мы не заметили? Или кто-то без нас пришёл и выпустил. Но не похоже…

— Никто не мог проникнуть без моего разрешения, яхта же на меня настроена и я активировала поле.

— Или обошли защиту, или… Лихо стало невидимым?

Смотрим друг на друга пару секунд, подходим к коробке, Антер открывает, запускает туда руку. Никаких звуков убегающих лапок, никаких повторных укусов. Несколько минут водит ладонью из угла в угол, пытается прощупать всё пространство.

— Нет, — сообщает. Киваю, возвращаюсь к шкафу, ищу что-нибудь попроще из своей одежды для Лайлы.

Что бы ей такое дать? Я мало с собой брала, шикарные платья отпадают, только что снятый с себя костюм тоже, а всё остальное из специальной одежды, с различными мимикрирующими карманами и приспособлениями. Пижаму, что ли?

Подхожу к кровати, я ж её специально заказала, чтобы Антера не слишком своими маечками смущать. Плотная, свободного покроя, но очень приятная к телу. Терпеть не могу пижам! Ладно, на острове что-нибудь придумаю.

— Когда уйдут, придётся обыскать всё, — говорю. — И запусти комбайн, нужно девушку покормить.

— Я, наверное, наверху буду спать? — спрашивает.

— Зачем? — удивляюсь. — Там холодно.

— Но…

— Ты же не думаешь, что я уложу Лайлу в свою кровать? — хмыкаю. Нет, я-то и не в таких условиях ночевала, бывало, но для Таринской аристократки это совсем перебор. Молчит, улыбаюсь:

— Пойду, а то заждались уже.

Выхожу наверх, как-то там не радостно. Лайла на полу сидит, дрожит от холода. Подаю ей пижаму. Как же не хочу, чтобы она к Антеру спускалась! Но не здесь же заставлять переодеваться.

Клим на диване, телохранитель сзади. Соображаю, о чём бы заговорить, неожиданно вижу в море странное свечение. Где мои чёрные очки?!

Пытаюсь просмотреть через микросетевик, неужели мы купол проехали?

— Что это? — спрашиваю, подхожу к бортику, опираюсь.

— Скальный Риф, — отвечает. — Благодаря ему до материка не долетают бури, все здесь разбиваются.

— Далековато от материка, — говорю. — Неужели ни одна не долетает?

— У нас бурь не бывает, — пожимает плечами, приближается, становится рядом.

— Они искусственные?

— Да нет, — удивляется. — Просто скалы.

— А почему светятся?

— Кажется, из каких-то фосфоресцирующих пород. Не помню точно. Да и луна вон какая. Скоро суда начнут тормозить, тут непростой участок.

— А летать тоже нельзя? — интересуюсь.

— За скалами уже можно, по-моему. Но с этой стороны гравилёты не летают, насколько я знаю. А зачем тебе?

— Ну просто не проще ли перелететь, если сложный участок?

— Автоматика справится, — пожимает плечами.

Слышу шаги, оглядываюсь, Лайла выходит в пижаме, следом Антер с подносом — как обычно бесшумно. Бросает на нас такой взгляд… Хочется Клима аккуратненько подтолкнуть за борт.

— Сколько до них плыть, пару часов? — продолжаю разговор. Клим снова пожимает плечами.

Вдруг чуть приближается, смотрит… Как-то он подозрительно романтически настроен. Чёрт, не хочешь же ты сказать, что это был романтический подарок, чтобы я не переживала о её судьбе?

Кошусь на Лайлу, да уж, такой подарочек и в кошмаре не приснится…

От взгляда Антера, расставляющего на столике чашки и блюдца, прямо прожигает, не могу никак в роль войти, так и тянет спустить незадачливого ухажёра подальше в море. Вместе с эротично приглаживающим длинные волосы подношением.

И почему эти мужчины никогда не могут ограничиться дружбой, почему им нужно хватать за руки, делать томные взгляды и призывно молчать? Осмелел, однако, меня вполне устраивало, когда ты оставлял решение за мной! Тоже от Халира нахватался, что ли?

Клим вдруг оказывается совсем рядом, вроде бы и не настаивает, помнит, на чьей стороне инициатива, но в то же время так ожидающе смотрит загоревшимися глазами, приоткрывает губы, чуть наклоняется вперёд. Чёрт.

Делаю лёгкое движение навстречу, надо бы поцеловать, не могу себя заставить, ну не при Антере же! Отшатываюсь, отворачиваюсь.

— Извини, — говорю тихо. — Я пока не готова.

— Это ты извини. Я подумал…

— Это Халир тебе наболтал? — улыбаюсь. — Ты его поменьше слушай. У нас и так всё было хорошо. Не обижайся, мне нужно время.

Самой тошно от тонны банальностей, которые пытаюсь развесить на его ушах, но он вроде бы понимает.

— Я подожду, — соглашается серьёзно. Не могу смотреть на Антера, зову Клима к столу, садится, задумчиво берёт чашку в руки и замолкает. Мне тоже совсем не хочется прилагать усилия к продолжению беседы.

— Слушай, — окликаю, обнаружив, что Лайла уже поела. — Отведи, пожалуйста, её в те покои, что мне на корабле выделили. Если не сложно. А то здесь только одна каюта, просто некуда её уложить. Распорядись, чтобы покормили с утра… и если вдруг есть где-то запасная одежда, мало ли… Что-нибудь подобрать бы, я ж не Айра. Завтра как проснусь, загляну. А то сегодня устала ужасно.

— Хорошо, — поднимается, всё-таки как с ним легко. Знает, когда нужно уйти и где не настаивать.

Не готова она. Собираю чашки, к которым никто не притронулся, хочется их грохнуть обо что-нибудь. Официанта нашли.

Ямалита дожидается, пока высокий гость с рабами переправятся на корабль и помашут с палубы, даёт 'рукаву' команду отсоединиться.

— Вы разве завтра не пойдёте туда? — зачем-то спрашиваю.

— Пойдём — заново пришвартуемся, — отвечает. Ну да, сейчас ещё этого мутанта лазить искать. Наверное, не хочет, чтобы кто-нибудь случайно заметил. Или попытался пробраться, когда спим.

Тали приближается, словно собирается что-то сказать, потом вдруг отводит глаза, начинает помогать. Будто я сам с чашками не справлюсь.

А всё-таки как она изящно Лайлу отправила. Ну а дальше что?

Так ты всё-таки за ним ухаживала? Только я, как дурак, ничего не знал. Или не хотел видеть.

Спускаемся, сгружаю посуду в посудомойку. Тали садится на кровать, молчит.

— Вы ложитесь, — говорю, — а я поищу…

— Антер! — вдруг вскакивает, подходит. — Пожалуйста, перестань!

— Что перестать? — бурчу.

— Выкать и… — обнимает меня, кладёт голову на плечо. Прижимаю к себе.

— И сколько… тебе будет нужно времени? — спрашиваю.

— Для чего? — не понимает.

— Ну ты же… не готова.

— С Климом ц… отношения заводить? — хмыкает.

Вспоминаю наши поцелуи, её губы откликающиеся на каждое моё движение, наши сумасшедшие прикосновения. И что я должен думать?

Снова реабилитацией прикрывается?

— Зачем он тебе? — спрашиваю.

— Не нужен он мне. Я же не знала, что он там себе нарисовал какие-то романтические картины, меня вполне устраивала дружба.

— Что ж ты ему так и не сказала?

— Да потому что мужчины не умеют с нами дружить! В большинстве своём. Скажи вам про дружбу, вы тут же испаряетесь, а из всех аристократов он самый нормальный!

Ну да, мне ты уже про дружбу говорила. А я всё мечтаю о чём-то. О ещё одном поцелуе… хотя бы. Слегка смущаюсь.

— Лучше с ним общаться, чем с Олинкой или Оридой, — добавляет. Да зачем?!

— Тали, я не понимаю…

— Антер, — вздыхает, проводит рукой по моим губам. — Пока я здесь, мне необходимо поддерживать с ними отношения. Так что пускай думают, что я за ним… ухаживаю. А не… что рабы для меня лучший контингент и весь график вокруг постельного. Понимаешь?

Что ж тут не понять. Молчу.

— Давай поищем наше Лихо Одноглазое, — говорит. Значит, поцелуев больше не будет? Стараюсь не вздохнуть.

— Давай, — соглашаюсь.

Долго и тщательно обыскиваем судно, часа два, не меньше, даже на крылья заглядываю. Тали чуть отплыла от корабля, наверное, чтобы никто не видел.

Устаём, просто с ног падаем. Одноглазого нигде нет.

Яхта совсем замедлилась, подходит к Скальному Рифу. Устрашающее зрелище, эти утёсы светящиеся — длинные, а некоторые совсем высоченные, острые, изгибаются в разные стороны, словно когти или зубы некоего гигантского морского монстра, раскрывшего пасть в ожидании добычи. Блики мертвенно-зелёной луны на гладких поверхностях, так и хочется завернуть и бежать.

Тали опирается о борт, всматривается.

— Неужели это — естественное? — бормочу. Пожимает плечами. Подплываем совсем близко, тёмная вода возле скал бурлит и пенится, волны разбиваются, разбрызгиваются мокрой пылью. Яхта очень медленно маневрирует, корабль почти совсем пропал из вида. Брызги оплетают защитное поле паутиной словно висящих в воздухе капель, делая картинку расплывчатой и ещё более сюрреалистичной.

Почему-то останавливаемся, Тали снимает поле. Налетает шквал холодного ветра, одежда быстро начинает промокать, судно подпрыгивает на волнах совсем рядом со скалой. Тали протягивает руку в её сторону, словно хочет прикоснуться, как-то мне не по себе, обхватываю за талию, так и хочется забрать её руку и вернуть поле, здесь мы хоть в относительной безопасности, а там — словно бы в любой момент зубы могут сомкнуться. Что тебя привлекает в этом жутком месте?

— Тали, зачем… — начинаю.

— Интересно, — пожимает плечами, — странные они.

Слежу за водой, не могу отделаться от ощущения, что оттуда за нами тоже кто-то следит. Но не показывать же это Тали. Псих я, наверное, с идиотскими ассоциациями. Молчу.

Она ещё несколько минут рассматривает скалу, трёт висок, наконец-то закрывает поле и запускает яхту. Замёрзшие и слегка намокшие спускаемся в каюту.

Тали идёт в ванную, не удерживаюсь, выглядываю в иллюминатор. Даже под водой заметно свечение скальных оснований, теряющихся в глубине. Их опутывают водоросли, иногда мелькают мелкие ночные рыбы.

Полоса скал не очень широкая, медленно, но уверенно преодолеваем её. Хочу домой. На Теллусе нет никаких зубастых утёсов, неестественно зелёных лун и прочих леденящих кровь явлений. Тарин словно бы создан для того, чтобы взрастить садистов-аристократов.

Отхожу от иллюминатора, на всякий случай даю мысленную команду им всем сделаться непрозрачными. Становится на удивление уютно, хотя мне кажется, с Тали где угодно было бы уютно. С каких пор она начала ассоциироваться с теплом, с чем-то родным, самым важным, без чего вообще невозможно представить свою жизнь?

Быстро моется, иду следом. Размышляю об этом сумасшедшем дне. О том, что снова придётся спать в одной постели. Выхожу поскорее, почему-то волнуюсь. Что я буду делать, когда вернёмся? Ты же разрешила приходить к тебе, я же не смогу утерпеть. На сколько ещё хватит выдержки?

Тали уже спит, так безмятежно, сколько там она поспала — пару часов всего. Устала. Аккуратно залезаю, чтобы не потревожить. Наклоняюсь, рассматриваю, разглаживаю волосы по подушке. Отдала эту ужасную пижаму Лайле, мне твоё бельё гораздо больше нравится!

Не могу сдержать свою руку, провожу по щеке, прикасаюсь к губам, спускаюсь пальцами по изящной шее. По шёлковой ткани. Едва касаюсь, боюсь разбудить. Наслаждаюсь. Томящие изгибы и округлости, я бы не оставил на тебе незацелованного миллиметра.

Аккуратно просовываю под спиной руку, притягиваю к себе, обнимаю, прижимаюсь щекой к щеке. Закрываю глаза. Как это по-настоящему, Тали.

Просыпаюсь от звонка коммуникатора и острого ощущения опасности. Подхватываюсь, яхта скачет по волнам, словно горная антилопа, странно, как это мы с Антером не колотились друг о друга, в обнимку же лежим. Корнель.

Укладываюсь обратно, отвечаю сонным голосом. Рань-то какая, судя по часам. Антер иллюминаторы закрыл, не видно, что за бортом творится.

— Ямалита, дорогая, — говорит Корнель взволнованно.

— Угу, — мычу, не разлепляя глаз.

— Ямалита, ты меня слышишь? Буря надвигается, плыви к нам, вы отстали немного, быстрым ходом — минут за двадцать доплывёшь.

— Угу, — снова муркаю. Не собираюсь я к тебе плыть, как не использовать такой повод?

— Ямалита, — повторяет настойчиво, — просыпайся… Твоя же яхта субмариной не становится, а буря очень сильная.

— Уже встаю, встаю, — соглашаюсь.

— Я жду, задай команду и спи дальше!

— Угу, — снова соглашаюсь, отключаюсь. Подскакиваю, смотрю на Антера — тоже открывает глаза.

Делаю прозрачными иллюминаторы. В воде самый настоящий ураган, лучше бы не видела! Ил, песок, водоросли, камни мотаются безумными клубками, бьются в стёкла и борта, ужас берёт.

— Догоняем? — интересуется безэмоционально.

— Делать нечего, — фыркаю. — Как не воспользоваться таким шансом?

Вскакиваю в брюки, натягиваю на ходу кофточку, мчусь на палубу.

Да уж, если бы не поле, мы бы давно проснулись, наверное. Вокруг самый настоящий ураган, волны, брызги, какая-то галька с водорослями периодически от поля отскакивают. Без него колотили бы по палубе. Наверное, здесь не слишком глубокое место, вот Корнель и зовёт туда, где поглубже, на дно залечь. Это что же, у них все крупные суда в подводные превращаются? А такой с виду приличный корабль. Эх, кажется я жалеть начинаю, что они не на барке поплыли…

Темень, этот зелёный блин перегородил полностью местное светило, вода бликует совершенно неестественными отсветами. Затмение. Получается, снова всего пару часов поспала? Не хочется опять стимуляторы глотать.

Слышу сзади какое-то из специфических древних выражений, кошусь на Антера, молчу. Я бы и сама подобное употребила. Вдали по правому борту, почти на границе видимости надвигается огромная бурая стена.

Оглядываюсь, Скального Рифа уже не видно. Вернуться, что ли, обратно и переждать за ним? Жуткое место, если бы не рука Антера на талии, я бы вчера от страха умерла. Планировала подплыть поближе, выпустить какой-нибудь гравимост и попытаться добраться до скалы, может, отколоть кусочек или хотя бы приложить специальный анализатор. Но так и не решилась. Всё, что возможно сделать на расстоянии — сделала. И как-то не хочется мне туда возвращаться, а вдруг во время бури со скалами что-нибудь этакое происходит — не проплыть? А вдруг просто не успеем?

Обо всём этом раздумываю на пути в рубку, активирую смотровой экран. Корнель всё звонит и звонит, сигнал идёт с перебоями. Сажусь в кресло, Антер в соседнее, задаю мысленную команду на преобразование.

— Клим говорил, тут уже можно летать, — сообщаю. Антер смотрит с удивлением, прозрачные широкие ремни плотно фиксируют нас, яхта начинает скоростную трансформацию. Поднимается над волнами, всё так же подпрыгивая, с едва уловимым гудением раздвигаются крылья, опускаясь и разворачиваясь, впереди делается прозрачным смотровое стекло.

— Умеешь управлять? — интересуется Антер. Киваю:

— Немного. А ты?

Пожимает плечами:

— Основные принципы знаю, но с практикой у меня не слишком складывалось…

— Надеюсь, не понадобится.

Приборы фиксируют корабль в том месте, где должны находиться аристократы, и незнакомое судно со стороны бури. Корнель не оставляет попыток дозвониться.

— Кого это ещё сюда занесло? — бормочу.

— На остров отовсюду съезжаются, — отзывается Антер. — Хотя, кажется, субмарина.

— Ну, можно перепутать, — хмыкаю, двигаюсь в направлении неизвестной точки. Гравилёт летит неровно, но пока не поднимаюсь. Лишь когда обнаруживаю, что корабль Корнеля начал погружение, связываюсь с ним.

— Ямалита, ты почему не отвечала? — спрашивает с тревогой. А ты как истинный рыцарь бросился меня спасать.

— Звонков не было, — отвечаю растерянно. — Тут два корабля, я, наверное, не к тому повернула…

— Ямалита, я же просил тебя сразу же… — начинает, после прерывает собственные нотации: — Хорошо, ты главное не паникуй. Мы уже не можем всплывать, потом не успеем опуститься. Я вижу, у тебя преобразовывается гравилёт. Не жди, поскорее улетай от бури. Слышишь?

— Ага, — соглашаюсь, — я вас наберу!

Легко сказать, то, что смотрелось огромным фронтом, кажется, скорее походит на полукруг, с гигантской скоростью стремящийся сомкнуться в окружность. И очутиться внутри этой окружности совсем не хочется.

Взлетаю повыше, ветер едва не сносит, крылья снова трансформируются, подстраиваясь под погодные условия, запускаются дополнительные моторы. Начинается дождь и, кажется, град. В переднее стекло уже ничего не видно, ориентируюсь только на экран, который каким-то чудом визуализирует картинку. Автоматика пока справляется.

— Антер… — говорю жалобно. — Дойдёшь до комбайна? А то без кофе умру…

Я бы и сама сходила, просто боюсь что-нибудь пропустить. Ты же не подумаешь, будто своим хозяйским положением пользуюсь, правда?

— Сейчас, — поднимается с улыбкой, идёт пошатываясь: гравилёт с трудом справляется с нагрузками. Разгоняю посильнее, а то буря так ускорилась, что ещё не вырвемся из кольца. Чёрт, кажется, вторая подлодка плывёт в нашу сторону. Надеюсь, случайность.

Порывы сносят, крылья у этой штуковины вообще лишние. Ветер пытается закрутить, перевернуть, постоянно кренимся, почти вся мощность уходит на преодоление сопротивления стихии.

— Ну, Браги, давай, мой хороший, ты же наш покровитель, — бормочу. Не люблю автопилотов в сложных условиях, возникает ощущение, будто ничего не делаешь. Так хоть словами…

Запрашиваю данные о подлодке, но определяются только очертания. Корнеля уже нет на радаре, а эта продолжает плыть в нашу сторону. Связаться с ней, что ли?

— Держи, — Антер приносит гравинос, на нём два закрытых стакана с отверстиями для питья, специально на случай качки, и даже несколько бутербродов.

— Вот демон! — говорит вдруг, вручает мне гравинос, садится в кресло. Похоже, переводит управление на себя. Отставляю несостоявшийся завтрак куда попало, всматриваюсь в показания, пытаюсь понять, что же он там видит. Кого из нас готовили, в конце концов?!

— Меня такой хреновиной уже ловили, — объясняет, — это какая-то чисто Таринская гадость…

Присматриваюсь, что он там видит среди летающих водорослей и камней. Антер берётся за появившийся штурвал, вызывает виртуальное меню на всеобщем.

— Что ты хочешь сделать? — спрашиваю.

— Оно распространяется плоскостью, нужно не попасть в плоскость…

Действительно, обнаруживаю, как всё словно бы разлетается от некой идущей от подлодки плоскости в виде неправильной восьмёрки, а то, что в неё попадает — через несколько секунд исчезает. Особенно заметен момент преломления при переходе из воды в воздух.

Так, нужно заснять, передать нашим. Меня о таком не инструктировали, пускай разбираются.

— В космосе, когда спокойно, проще обнаружить, — говорит, — космическая пыль отсвечивает. И днём в атмосфере, наверное, было бы заметно. А вот в темноте и этом хаосе…

Чёрт, у нас же не военный истребитель, а обычная прогулочная яхта!

— Ты уверен, что это не оружие?

— Не уверен. Но меня так поймали. Если…

— Что? — спрашиваю, как-то подозрительно он помрачнел.

— Когда я… когда на чип воздействуют — постарайся не попасть в плоскость, — говорит.

— Хорошо, — соглашаюсь, формирую себе дополнительный штурвал. Я бы и сейчас отобрала управление, глядя, как Антер наполовину наобум вызывает команды, пробуя одну за другой. Но молчу, стараюсь незаметно подсказать, система иногда тоже озвучивает советы красивым мужским голосом. — Может и не воздействуют…

Хмыкает недоверчиво. Довольно быстро выравнивает полёт, «плоскость» вдруг резко поворачивает, из горизонтальной становится почти вертикальной, Антер тоже выворачивает гравилёт, левое крыло мгновенно уходит вниз, желудок вместе с правым взмывает вверх, хорошо хоть ремни безопасности держат. Тоскливо провожаю глазами разлетевшиеся бутерброды и веером разлившийся кофе. Но пока адреналина в крови достаточно.

Изучаю показатели, приборы не фиксируют никакой плоскости, значит, поставить автопилот ухода от цели не выйдет. Поглядываю на Антера, как же ты успел в прошлый раз сориентироваться, разобраться? Как же ты мечтал сбежать…

Плоскость несколько раз изменяет угол, пытаясь поймать нас как теннисной ракеткой, в сто пятидесятый раз жалею, что полетела к этой субмарине. Теперь гадай, то ли они сочли нашу яхту опасной, то ли на самом деле дожидались именно нас.

— Получается, они решили воспользоваться бурей? Едва ли специально организовали. Следили? Но других судов вроде не было, системы оповестили бы, значит только что догнали, — рассуждаю. Антер сосредоточенно молчит, напряжённо вглядывается в экран, выкручивает штурвал.

— Зачем им нас ловить? — продолжает Тали.

— Может, нарушили что, — отвечаю наскоро, стараюсь не отвлекаться. Хорошо, здесь можно вызвать виртуальное меню, расположить пиктограммы в привычной последовательности. С минуты на минуту ожидаю воздействия на чип, ведь если это за нами, то обязательно попытаются. Хоть бы она справилась с управлением.

Но Тали права, странно, а если бы не буря? А если бы мы поплыли к аристократам?

— Мне снилось, будто по кровати что-то ползало, — говорит вдруг. — И…

На секунду отрываюсь от экрана, бросаю на неё взгляд. Проводит рукой по щеке, к которой прикасался, надеюсь, хоть не кололся? Машинально провожу по своей, не брился же с утра. Тоже смотрит на меня, наверное, смутился бы, но некогда, снова поворачиваю, ветер подхватывает, кренит ещё сильнее, переворачиваемся, однако гравилёт быстро восстанавливает движение. Поглядываю на Тали, сидит вцепившись в подлокотники.

— Хорошо, что не поели, — хмыкает. Уж на что у меня желудок крепкий всегда был, а тоже начинает возмущаться этим пируэтам.

— Скоро вылетим, — говорю, впереди видны просветы. Хочется верить, что за пределами урагана нас ловить не станут.

Тали протягивает руку, вызывает виртуальный экран, что-то пытается настроить. Вижу странные распадающиеся в разные стороны буквы. Таринские.

— Что это? — спрашиваю.

— Да вот… — отвечает растерянно. — Похоже, нам сообщение пытались передать. Только оно не прорвалось сквозь бурю. Разлетелось на капли.

— Несмешение? — предполагаю.

— Что? — не понимает Тали, снова вцепляется руками в подлокотники на очередной перегрузочный вираж.

— Ты молодец, — говорю искренне. Никаких истерик, столько самообладания. Мало кто на её месте так же держался бы.

— А ты какой! — возвращает комплимент. Да я-то что… Доходит вдруг, раскомандовался тут, снова бросаю на неё взгляд. Но кажется, она искренне. Не ей же гравилёт вести в такой ситуации! Хотя, чуть не забыл, что мы на Тарине, а здешние женщины предпочитают всё делать сами.

Размышлять некогда, субмарина не отстаёт, пытается подцепить нас полем, как жаба комара языком. И как успел заметить его в этом хаосе, мог же и не распознать! Насмотрелся в метеоритном поясе, чем-то похоже было. Стараюсь не вздохнуть. Тоже почти сбежал. Если бы не чип… специально тогда таринцев вызвали.

Кажется, чуть светлеет. Затмение продолжается, но в воздухе уже не носится всякий хлам, в лобовое стекло начинают виднеться зелёные отсветы от морской поверхности далеко внизу. Впереди ещё какое-то судно плывёт, корабль. На грани чувствительности приборов.

Преследующее поле вдруг резко исчезает, субмарина, похоже, тормозит. Начинает разворачиваться.

— Вырвались? — выдыхает Тали. Киваю. Похоже.

— Что же они хотели? — Тали по-прежнему пытается всячески крутить буквы, расшифровывая послание. Пожимаю плечами.

Буквы продолжают складываться в белиберду.

— Не получается, — вздыхает Тали. — Что ты там говорил про несмешение?

— Андифф, — отвечаю коротко. — Краски.

Тали задумчиво смотрит на экран, размышляет.

— Думаешь, они из-за бури перемешались и теперь обратно не восстанавливаются? Каждая сделалась отдельным… ммм… посланием? — предполагает. Ну, пожалуй, если бы у меня было время сформулировать свою мысль, то как-то так и сказал бы. Улыбаюсь. Как же легко с ней разговаривать.

— Может, они нас спасти хотели? — говорит вдруг. Нервно хихикает.

— Твой комм в общей базе, — напоминаю. — Связь была.

С Корнелем же болтала.

— Ну да, — соглашается, — логично прежде чем спасать, хотя бы предложить. Но может всё-таки не знали, кто здесь?

Поворачиваюсь к ней. Может, это было глупо, но я им не верю!

— Спасатели так долго не ловили бы, — говорю. Кивает.

— Но кто тогда? Амира по дружбе к службе поимки обратилась? Или те, кто тебя пытались переманить? Или… Келла? Может, это она не хочет, чтобы я до острова доехала? А если бы не буря — то что?

Откуда мне знать? Пожимаю плечами. Дурные инстинкты сработали.

Полёт совсем выравнивается, море внизу почти спокойное, пустое.

— Опускаемся на воду? — спрашиваю.

— Не хочу, — говорит. — Полетели сразу на остров, день форы будет.

— Может наконец-то выспимся, — хмыкаю. Тоже смеётся. Отстёгивается, встаёт с кресла, собирает разлетевшиеся стаканы и бутерброды. С сожалением возвращаю управление автопилоту. Иду за ней.

— Классно покатались, — смеётся Тали, возясь у комбайна. Выглядываю в иллюминаторы. Диск спутника чуть сошёл с диска солнца, становясь тёмным и забирая с собой все свои ненормальные зелёные отсветы. Фронт бури теряется у горизонта.

— Келла хотела, чтобы ты с Корнелем плыла, — вспоминаю.

— Угу, — соглашается. — А «освободители» — чтобы ты «вход» нашёл.

Протягивает мне свежий кофе, берёт свою чашку, устраивается в кресле, вдыхает с наслаждением. Сажусь в соседнее.

— Тогда… Амира? — стараюсь, чтобы голос не дрогнул. Когда же перестану наполняться ужасом от одной мысли о ней?!

— Антер, — отвечает на удивление серьёзно. — Ты придаёшь избыточное значение возможностям Амиры. Сидит себе ненормальная тётка, занимается рабами целыми днями. Откуда у неё подводная лодка? Даже если остались связи, ты представляешь себе, сколько нужно затратить сил, средств, чтобы это организовать? Зачем? Когда она могла при помощи простой поимочной бригады схватить тебя ещё там, да и меня тоже, если уж на то пошло.

— Хотела под несчастный случай? — предполагаю, хотя и осознаю, что она права.

— Попроще как-нибудь сработать слишком скучно? — фыркает. Смеюсь. — На чип не воздействовали, — добавляет. Киваю, действительно. Хотя радиуса действия за глаза хватило бы.

— Думаешь, как-то связано с Лихом? — вспоминаю её слова.

— Не знаю, но помню сквозь сон показалось, будто что-то забралось в кровать, по ногам пробежало. Я даже почти проснулась, потом снова отключилась. Может потому, что искали долго — просто проекция сознания…

— Мы же всё проверили, — говорю. Комбайн подаёт сигнал, накрываем на стол. Снаружи светлеет, Тали водружает между тарелок информационный экран, поглядывает. Ещё пару часов лететь.

Никак не могу принять решение. То ли продолжать путь как ни в чём не бывало, то ли поскорее улепётывать к чёрту с этого Тарина. Знать бы, что это такое было. Сгрузила в микросетевик послание, не теряю надежды расшифровать. Тогда хоть будет на чём решение основывать.

Хорошо всё-таки, что Антер сам за управление взялся, а то наверняка задумался бы, где это я так маневрировать научилась. А позволять нас схватить я точно не стала бы. Лучше уж от всего отказываться и говорить, что просто с бурей боролась. Кто поверит, правда…

Смотрю на уплетающего с аппетитом внушительную порцию Антера, улыбаюсь. Словно маленькое чудо, словно прикоснулась к твоему прошлому, смогла представить тебя во время побегов…

Вот именно, побегов. И что же мне делать, если бежать придётся? Как чип отключить? Как быть с документами?

Не думаю, что каждый хозяин Антера лично на Тарин летал. Скорее всего фирмы- посредники, лишь бы документы были в порядке.

— Антер, ведь ты недавно на Тарине? — спрашиваю. Смотрит настороженно, кивает. — Я имею в виду, до этого тебя сюда не возили? Ну кроме когда чип ставили?

— Нет.

— И хозяева с других планет вряд ли ездили, чтобы купить. Значит, есть какие-то каналы, через доверенных юристов, по которым проходит покупка без присутствия… Антер, не смотри так на меня! Я просто размышляю…

Ругаю себя, разболталась тут. Нужно будет наших напрячь, вдруг где-то в каком-то из каналов есть свои люди, или хотя бы из смежных разведорганизаций. Тогда оформили бы продажу Антера — хоть Тамалии, хоть Лерке через них… уже после отлёта. Чёрт, но если на продажу Антера наложено вето, можно сделать только хуже. Подставить своих же, может, потому Райтер такого и не предложил.

— А ты помнишь… как чип ставили? Где? — рискую поинтересоваться, дождавшись, когда доест. А то ещё аппетит перебью тяжёлыми вопросами. Наверняка есть какой-нибудь специальный центр, который этим занимается. Но сведений о нём я не нашла. А при подписании вольной в представительстве, похоже, рабский чип изымают, а заодно и медицинский меняют. Иначе хоть какая-то информация у наших была бы.

Качает головой:

— Ничего не помню. Якобы обследование, видимо, усыпили всех. А потом… — мрачнеет. — Хоть до посинения доказывай, что не имеют права, одно нажатие кнопки — и сразу ясно, у кого какие права.

Это она мне так аккуратно место указывает, что ли? А то вдруг забыл, где нахожусь. И с кем. Ведь почти забыл же, все мысли только о том, чтобы не догнали. Может, зря? Может, никто не собирался причинять вред аристократке?

Ну так сказала бы, чтобы остановился…

Смотрю на неё, снова пытаюсь понять, о чём думает. Сидит в кресле с ногами, виртуальное бортовое окошко перед ней, кажется, остров Далгнеров разглядывает. Хочу усмехнуться, не планирует ли через «вход» зайти. Но что-то шутить не тянет, никто мне свободу не давал, а я совсем разошёлся.

Чуть свела брови, словно переживает о чём-то, так странно. Нет, конечно, было бы страннее, если бы она вела себя совсем беззаботно. Просто скорее можно было ожидать пост-стрессовой реакции, смеха или слёз. А она сидит, будто её гложет что-то. Обдумывает, кто пытался задержать?

В голове мелькают картины тех первых дней, когда осознал, во что вляпался. Не верилось, казалось, всё можно исправить, казалось, так не бывает! Как будто это не со мной. Сколько удовольствия доставил любителям ломать бывших вольных. Стараюсь не передёрнуться.

Поднимаюсь, хочу взять сетевик, потом передумываю, иду в рубку. Сажусь в кресло, кладу руки на так и не убранный штурвал, приятно всё-таки ощутить себя почти нормальным. Почти свободным. Хозяином своей судьбы. Защитником своей женщины. Хоть ненадолго. Спасибо, покровитель.

Вот оно, в переднее стекло ничего не видно, а экран показывает остров. Действие скрывающего поля, что ли? Не всем доступен…

Тали вскоре приходит, улыбается, проводит рукой по моему плечу.

— Ты не обижайся, — говорит мягко. — Я просто размышляла о том, что дальше делать. Если так будет продолжаться, придётся убегать… не знаю куда и не знаю как.

Да мне вроде бы и обижаться не на что. Молчу.

Приближаемся, Тали опускает гравилёт на воду, снова делает из него яхту. Связывается с диспетчерами, запрашивает разрешение. Пока автопилот получает данные для захода в порт, Тали выясняет, в какой гостинице забронирован для нас номер, потом — можно ли заехать на день раньше. Утрясает какие-то детали, ощущаю себя бесполезным дополнением. Когда-нибудь повезу тебя туда, где сам всё организую. И оплачу.

Мечтаю.

Наконец, нюансы утрясены, выходим на палубу. Затмение почти прошло, здесь светло, жарко и оживлённо. Тали надела тёмные очки и шляпу, брюки успела поменять на шорты — настоящая аристократка на курорте. Ну да, с рабом.