Вкус свободы

Глава двадцать первая

Следующая неделя улетает на гонки по инстанциям, сбор различных документов, разрешений и заверений, завтраки, обеды и ужины с «нужными людьми» — по большей части представительницами не самой богатой аристократии. Многие из отделов и ведомств находятся за пределами стен, чтобы туда могли попасть и представители с других континентов. Антера стараюсь с собой по-возможности не таскать, только если совсем уж нужно по статусу. Умничка мой хорошо исполняет рабскую роль. Ничего, родной, вот приедет Лерка, вот вывезем тебя отсюда, будешь знать, что не зря всё это пережил.

По ночам работаю над схемой, добавляю новых людей, подвластные им отделы и части структуры, в деятельности которых успела разобраться.

Многие соответствуют описанному в сети назначению, другие напрямую связаны с институтом рабства, и их настоящие функции слишком скрыты и завуалированы. Насколько могу, пытаюсь разобраться в их работе, дополняю отчёт обновлёнными сведениями и собственными выводами. Очень полезная неделя. Только по Антеру соскучилась, словно год не виделись. И на реабилитацию не ходила, пора навёрстывать.

За это время объявилась Келла: как ни хотелось отказаться, не удалось. Прислала своих рабов — «Не переживайте, они даже в дом заходить не будут, если не захотите воспользоваться». Не хочу я никем пользоваться, звучит-то как противно.

Действительно, никуда не заходили; по логике, должны были снаружи что-то прикрепить, какое-нибудь соответствующее устройство, обеспечивающее дополнительный контур. Чуть пережду и попытаюсь разыскать.

Правда, вспоминаю «метку», которая работала без всяких дополнительных микроустройств, и начинаю переживать. А вдруг ничего не найду, взломать не смогу, что тогда делать?!

К сожалению, данные с «жучков» пока собрать не успела. Как-то нужно будет их хотя бы оптом нашим передать, но только в раздел, куда они стекаются, лезть боюсь. Чтобы Келла не обнаружила.

Кажется, все необходимые документы собрала, теперь осталось только ждать решения. Честно говоря, почти отдохнула за эти дни. На деловые встречи они рабов если и водят, то скорее в качестве помощников по работе или статусного эскорта. Никаких кнутов, пульты почти бездействуют. Красота.

Вечером сижу, выдыхаю. Вспоминаю наше первое и единственное купание в бассейне, как проснулась от того, что перестала ощущать его руку, а оказалось — это он за полотенцем вылез. Смутно помню, как отнёс меня наверх, разбалует скоро. То и дело в кровать укладывает. Тут, правда, не укладывал, со смущением напомнил, чтобы переодела мокрый купальник. Хоть бы Лерку пустили!

— Ну как? — снова неслышно подошёл, тихо рядом садится.

— Всё собрала, — улыбается, — теперь будем ждать вердикта.

Зачем ей тут эта подружка, уж лучше бы, действительно, на другом материке встретились, нормально время провели.

— А ты как? Не скучал, надеюсь?

По тебе разве только. А так что ж я, не найду, чем заняться?

— Нет, — говорю. — В сети много интересного.

— За пределы не выходил? — переспрашивает. Думаешь, обманывать тебя буду?

— Нет, ты же предупреждала.

— А книжки почему не читаешь? Я же не знаю твоих вку…

— Прочитал, — пожимаю плечами. Что там читать, на несколько дней.

— Все? — удивляется.

— Я быстро читаю… — смущаюсь как-то. Улыбается:

— Нужно будет ещё заказать. Ты бы сам выбрал, а?

Молчу. Книги это баловство, мне бы что-нибудь посерьёзнее.

Улыбается, раздумываю, решаюсь.

— Тали… А выход в здешнюю аристократическую сеть… Только через твою ладонь?

— Зачем тебе? — удивляется. Кажется, опять смущаюсь.

— Ну… Думал, там может найтись что-нибудь… важное.

Глупо звучит, конечно. Для кого важное? Но Тали смотрит внимательно:

— Антер, я могу открыть тебе доступ. Но ты же понимаешь, что нельзя привлекать внимание? Если вдруг кто-нибудь узнает, что это ты…

— Я буду осторожен, — говорю. Какое-то время раздумывает, рассматривает меня.

— Хорошо, — соглашается. — Давай сетевик. Надеюсь, не пожалею об этом.

— Не пожалеешь, — говорю.

Мне только информацию поискать, я не буду делать ничего, что могло бы привлечь к тебе нежелательное внимание. Неожиданно добавляет задумчиво:

— Антер, у них тут какой-то другой, незнакомый уровень виртуальных технологий. Возможно, нигде в Галактике такого нет. Как-то связано с местом, где человек находится. Такое ощущение, что иной принцип передачи информации. Я в этом не разбираюсь, но подозреваю, что ты тоже не разбираешься. Поэтому… будь осторожен вдвойне, пожалуйста. Ограничься знакомыми методами работы.

Ничего себе. Не ожидал. Впрочем, с твоей техникой, ты и не такое могла заметить. Чёрт, хотелось бы мне хоть разок в твоём сетевике покопаться.

Обнаглел ты уже совсем, раб.

— Не переживай, — говорю. — Я не буду привлекать внимания. И на сайты к твоим друзьям-аристократам не полезу, чтобы анонимно их пообзывать или, там, рейтинги подпортить.

Смеётся.

— Век бы мне таких друзей не видать, — говорит. — Я бы и сама им что-нибудь подпортила.

Жалею, что раньше не подошёл к ней с этим вопросом. Честно говоря, не верилось, что согласится.

— Антер, — вдруг зовёт. — Тебе не знакомо такое слово?

Протягивает лист бумаги с какой-то надписью, кажется на таринском. Пытаюсь внимательно всмотреться.

— Нет вроде, — отвечаю. — А что?

— Так… нигде перевода не нашла.

— А откуда оно?

— Видела на юбилее у Амиры, — сообщает задумчиво. Я не знаток таринской письменности. Прости, Тали. Где ты его видела, что оно тебя так заинтересовало?

Даже знать не хочу. При мыслях об Амирином доме тело снова обдаёт волна озноба.

— Там у неё озеро странное, — продолжает. Не хочу, не рассказывай ты мне об Амире и её жутком имении.

— Какое? — спрашиваю, кажется, слегка хрипло. Смотрит внимательно:

— Антер, тебе неприятно? Я не буду…

— Нормально, — пожимаю плечами.

— Просто там в воде какая-то странная конструкция, той же формы, что и сам дом.

— Это озеро, которое с морской водой? — по-моему, передёргиваюсь. Амира постаралась, чтобы с каждым уголком её владений у меня были связаны самые сильные воспоминания.

— Не знаю, на соль не пробовала. Там мост посередине и берега такие… каменистые.

— Не видел там никаких затонувших конструкций, — говорю.

— Ладно, ерунда, — проводит рукой по моей руке. — Завтра на реабилитацию.

Поднимается, убирает листик в утилизатор, достаёт сетевик.

— Попробую выяснить, чем нам контур Келлы грозит.

Залезает с ногами на диван, открывает виртуальное окошко, сосредоточенно что-то там ищет. Думал, ты закончила с работой, Тали. Не удерживаюсь, бросаю взгляд в окно, на бассейн.

С чего ты решил, что ей захочется повторить? Она и пошла-то туда сама, возможно, и тебя позвала в надежде, что откажешься и в штанах не полезешь.

— Келла может за нами как-то следить? — спрашиваю.

— Надеюсь, нет. Её контур наружный, а в мою систему никаких попыток прорваться пока не было. Во всяком случае, охранная сигнализация не обнаружила.

Не могу понять, вроде бы действительно всего лишь дополнительный охранный контур, при чём очень даже качественный, но ведь должен быть у него какой-то подвох!

Ладно, стараюсь себя успокоить. Если бы Келла видела, как Антер себя ведёт и чем занимается, пока меня нет, наверное, уже предъявила бы претензии. Возможно, слежения здесь нет, возможно, пока. Может, она потом его незаметно подключить попытается, или оно должно будет сработать в какой-то ситуации. Не было, чёрт возьми, заботы.

Интересно, чем это он целыми днями занимался? Может, зря доступ дала? Господи, Антер, надеюсь, ты не планируешь никаких глупостей. Так не хочется напоминать тебе, что ты несвободный и во всём от меня зависишь. И так не хочется предоставлять излишек искушений. Я бы и сама на твоём месте, наверное, ни о чём другом думать не смогла бы, кроме как о свободе, побеге и освобождении…

Вожусь до ночи с контуром, пока глаза не начинают закрываться, отправляюсь спать. Завтра на реабилитацию, потом нужно будет начать готовиться к отъезду, и встречу запросила — только что-то пока нет ответа. А хотелось бы передать то, что успела насобирать. Мало ли, как там с этой поездкой сложится.

Антер долго лежит в гамаке, надо будет сказать, чтобы купался сколько хочет. Стесняется, похоже. Надо будет выделить день на отдых и побыть с ним…

Или не надо. Не сейчас, сердце рвётся от желания всё ему рассказать, послать к чертям здравый смысл. Хотя бы просто поговорить. Сколько же я так выдержу…

Не могу не думать о ней. Что бы ни делал, чем бы ни занимался, какое-то наваждение. Тали. Постоянно будто рядом, улыбаешься. Ни одна мысль без тебя не обходится.

Хочется верить, что ты просто устала, или какая-то внезапная работа. Какая у тебя работа? Но ведь что-то делаешь постоянно в сетевике.

Откуда могу знать, как и с кем все эти дни проводила, чем занималась.

Осознаю, что должен быть благодарным за то, что есть. И не сметь мечтать о большем или задумываться о других, нормальных и свободных мужчинах в твоей жизни.

Только от подобных мыслей хочется поскорее куда-нибудь сбежать. Но чёртова крепость под названием Тарин не спешит выдавать свои секреты. По-прежнему не вижу ни одной реальной возможности. Что бы я ни предпринял, мой чип будет в радиусе действия какого-либо из устройств. Рабу с Тарина не взлететь. Интересно, есть в аристократической сети хоть что-то о конструкции чипов? Скорее, ещё дальше скрыто.

Интересно, кто здесь пытался помочь бежать тому рабу. Были ли другие, удалось ли хоть кому-то? Может, эта информация найдётся?

Смотрю на Тали.

Иногда она бывает такой близкой, просто невозможно удержаться, кажется ещё миг, и сорвусь, не устою, прижму к себе, вдохну запах волос, скажу…

Да что я ей скажу.

Иногда она бывает такой далёкой. Таринская госпожа, занятая обустройством быта, новой жизни, развлекающаяся и не планирующая никуда отсюда уезжать.

В такие моменты осознаю, как это хорошо, что сдержался.

С утра на реабилитации ждёт сюрприз в Таринском стиле. Госпожа Кларна привела специального раба, который уж не знаю, чем так сильно провинился — отдали его на наше занятие, чтобы девочки злость сорвали. Какой такой нехороший леший дёрнул меня прийти именно сегодня?! Или у нас неделя под лозунгом «оторвись на рабе»?

Госпожа Кларна долго рассказывает о необходимости выпустить наружу эмоции, избавиться от них, чтобы освободить место для чего-то лучшего. Предлагает нам сделать с рабом всё, что мы хотели бы сделать с обидчиками, высказать ему свои претензии… В общем, звучит до ужаса логично и совершенно бессердечно.

Ну нет, психологша недоделанная, не заставишь меня совершать то, что я считаю в корне неправильным! Ведь можно было не брать для этого живого человека? Тогда, возможно, всё было бы верно, против резиновой куклы в натуральную величину я не возражала бы.

— Ямалита! — радуется руководительница, — как долго тебя не было, дорогая, знаю-знаю, что занята была…

Расспрашивает, привлекает ко мне массу ненужного внимания, а напоследок кнут вручает.

Отказываюсь.

— Она кнутов не любит, — сообщает Свелла. Все уже в курсе, замечательно. Госпожа Кларна подаёт пульт.

— Не в том дело, — говорю.

— А в чём? — уточняет руководительница. Спокойно, располагающе — поясни, мол, побуждения.

— Понимаете… — опускаю голову. — Это не он. Никто из них. Когда мне Антера подарили… — бросаю на него взгляд, только не выдай, родной! Не покажи удивления! — я поначалу думала, что отыграюсь, пульт из рук не отпускала… А потом поняла вдруг, что легче не становится. От того, что страдает и кричит совсем другой мужчина, который, возможно, гораздо лучше… с теми, кто на самом деле виноват, ничего не случится. Они даже не вспомнят про меня. Разве это месть?

Стараюсь говорить так, чтобы и девочкам было не повадно издеваться над безнаказанным. Понимаю, что у них рабство с молоком матери впитывается, но всё же… нужно же и думать иногда, своей головой! Ведь неплохие же девочки собрались, только Данития резкая, на Олинку похожа. Возможно, не настолько сумасшедшая, но из той же области. Остальные-то вполне неплохие… На себе испытали, что такое боль. Как же им самим не противно тыкать пальцем в пульт?!

Руководительница кивает понимающе, смотрит на Антера. Выдаёт:

— Если тебе так проще, можешь воспользоваться своим рабом.

— Я же вам объяснила, — говорю, — когда поняла, что мне не легчает, что это совершенно разные люди, я перестала переносить гнев с нескольких уродов на всех мужчин Вселенной.

— Давай, — говорит, — ругайся, обзывайся, выговорись, если надо… И помни, рабы не мужчины, они существуют для нашего удобства.

Цепляюсь за соломинку, увлечённо начинаю костерить своих «обидчиков», да так заразительно, что все девочки ко мне присоединяются, мы перекрикиваем друг друга, доказывая, какие все мужики гады, как их нужно держать в узде, какая у нас замечательная планета, везде бы так.

Меня, конечно, дёргает от мысли, что эта дрянь распространится ещё хоть на одну из планет Галактики. Зато раб отдыхает, отполз в сторонку, вот и хорошо. Так и занятие пройдёт…

Идём с Антером домой, молчим. Неудобно как-то вышло. До сих пор обычно вопросов не задавал, но тут уж, похоже, назрело.

— Госпожа Ямалита, — зовёт.

— М-мм?

— Неужели вам настолько нужно это общество?

— Ох, Антер, — вздыхаю. — Давай дома поговорим.

— Ладно, — отвечает. Вижу, как к нам направляется женщина в форме местной полиции, делаю беспечный вид, лихорадочно соображаю, что бы сказать своему рабу, не привлекая внимания. Едва ли это очередные приветы от Амиры с Уиллой, скорее, ревностно исполняющая свой долг полисменша. Приятно, видимо, осознавать, что сумела из рабов так высоко подняться.

Как назло, ничего в голову не приходит, хватаюсь за первую попавшуюся мысль.

— Антер, — спрашиваю. — А не знаешь, что происходит с постаревшими рабами?

Ты тоже об этом задумалась? Пожимаю плечами.

— Меж рабов ходят сплетни одна другой невероятнее, но ничего логичного мне слышать не приходилось. Наверное, очень тщательно от них это скрывается, чтобы хоть ничтожный смысл жизни. Некоторые даже верят, что их отпускают на каком-то острове.

— Медкабина позволяет долго молодость сохранять, — рассуждает тихо. К нам подходит полицайша, молчу, чтобы не привлекать внимания. Отступать назад, наверное, поздно, да и подозрительно будет, ничего мы не нарушаем.

Что они всё время цепляются? Интересно, это Келла отрядила наблюдать? Сколько раз тут ходили, никогда полиции не видел.

Хотя, судя по взгляду, её злит мой вид, дорогая одежда и отсутствие ошейника. Бывшие рабы бывают ещё более злыми и жестокими, чем хозяева. Как ни странно.

Зря ты, Тали, всё это накупила, лучше бы в рабском магазине, да клейма принадлежности проставила, может, так их не бесило бы.

— Извините, мэм, — обращается к Ямалите.

Не нравятся мне её глаза.

— Слушаю? — изображаю внимание. Представляется, отдаёт честь:

— Сержант Мюра Тимантиль. Извините, мэм, скажите, пожалуйста, где ваш раб? — указывает на пульт у меня на поясе.

— Так вот же он, — показываю на Антера. М-да, не похож он на раба, без поводка, одет прилично, рядом идёт, разговариваем.

— Разрешите ваш пульт, — непреклонно протягивает руку.

— Зачем? — интересуюсь подозрительно.

— Пожалуйста, мэм, или я вынуждена буду задержать вас.

— Что я такое сделала? — возмущаюсь.

— Если это ваш раб, то вы неверно его содержите. По нему не видно, что он раб.

— А это проблема? — снова возмущаюсь. — Что, есть такое правило, что раб непременно должен ползти на поводке и в обносках? Почему я не могу содержать раба так, как хочу?!

Заткнись уже, агент Там, и не привлекай лишнего внимания.

— Это не принято, но законов специальных нет, — говорит, коза, а в глазах прямо ртутные шарики. — И если бы вы сразу же отдали мне пульт, я лишь проверила бы, что всё в порядке, что вы не скрываете никакого беглого раба, что не происходит ничего незаконного, и тут же отпустила бы вас. Однако вынуждена буду вас задержать.

Неужели ещё кто-то сбежал? Но спрашивать не рискую.

— Возьмите! — говорю, боясь взглянуть на Антера. Но протягиваю ей пульт, надеясь обойтись малой кровью. Ну ты у меня получишь! Не только Корнель оставлял свой номер, «если вдруг что понадобится — всегда обращайся!», но и Келла предлагала, в случае чего, передать тому же Корнелю, и она вмешается. А я сейчас нервная, ой какая нервная!

Берёт, нажимает на первую кнопку, Антер стискивает зубы, напрягается, но молчит.

— Проверили? — спрашиваю, протягиваю руку. Но она не спешит возвращать.

— Почему вы его так одеваете? — интересуется.

— Не ваше дело! — возмущаюсь с ледяной яростью. — Мне так нравится. Вы проверили что хотели, отдайте пульт, или я на вас пожалуюсь!

— Я при исполнении служебных обязанностей, и буду проверять столько, сколько сочту нужным. Он у вас вообще знает, как нужно при вольных стоять?

— В данный момент мы идём домой.

— В данный момент вы разговариваете со мной. Раб? Своевольничаешь?

Антер смотрит на меня, решает, видимо, что раз я отдала ей пульт, то…

Опускается на колени, склоняет голову в позе покорности, лбом на асфальт. Не к полицайше, ко мне. Я оценила, милый.

— Где ваш кнут?

— У меня послушный раб, мне пульта хватает! Нам тут идти десять минут. Когда мне нужен кнут, я его беру, но это моё дело решать, когда им пользоваться!

— Как часто вы его наказываете? — продолжает допрос.

— Я не собираюсь отвечать вам, — говорю холодно. — Верните пульт! Вы уже проверили.

— Контрольный, — сообщает, нажимая на одну из последних кнопок. Тварь. Антер падает на тротуар, молчит до последнего, но она не отпускает, пока он не начинает кричать. Стою, закусываю губу, спохватываюсь. Понимаю, что если начну выхватывать пульт — выдам себя по самую макушечку, делаю лицо как можно более спокойным. Ну тварь, тебе конец.

— Кто дал вам право так себя вести с аристократкой из рода «Меченосца»? Вы убедились, что перед вами мой раб, что он послушен и пульт работает. Если вы сейчас же не вернёте мне моё имущество, я подам на вас жалобу!

Похоже, осознание, что я действительно настроена решительно, её впечатляет, а может извивающийся в пыли раб. Возвращает пульт, наконец-то. Почти выдыхаю, страшно от мысли, что она действительно могла бы его и задержать, и даже конфисковать. Ужасно хочется броситься к Антеру, с трудом себя останавливаю.

— Спасибо, мэм. Извините за беспокойство, — снова отдаёт честь, отходя. Я тебя запомнила, коза.

— Вставай, чего разлёгся? — интересуюсь у Антера, поворачиваясь. — Давно не получал? Так я дома добавлю.

Иду, стараюсь не подавать никаких эмоций. Знаю, что он поднимается и пошатываясь направляется за мной. Прости, родной. Столько работы и всё напрасно, и снова на колени, лицом в грязь, и снова валяешься у ног первой же встречной мрази. На этой планете тебе ничего не светит.

Не могу, демон побери, её понять. Иногда верится, что лишь притворяется, зачем-то ей нужно казаться такой же, как все эти местные мегеры. А потом вдруг вижу, какой она может быть… настолько же безжалостной. И просто теряюсь. Что тебе нужно? Для чего столько притворства, где оно заканчивается и начинаешься ты настоящая?

Говорила, не сможешь. А похоже, всё-таки сможешь — и ударить, и нажать. Если понадобится.

Почему, идиот, ты так хочешь верить хозяйке? Разве жизнь не достаточно ещё тыкала тебя носом?

Слишком много мы с ней проводим времени наедине, море возможности убедить меня в том, какая она хорошая. Только зачем? Зачем, Тали?

Не взяла меня к Амире, напоминаю себе. Почему?

Вспоминается пренебрежительный взгляд Кната, а потом в магазине — наоборот, завистливый. Амирины рабы пользуются спросом… Трясу головой, а то сейчас до маразма додумаюсь. Не может этого быть.

Похоже, снова начал отвыкать от пульта. Не могу идти, не могу смотреть, никак не выровняю дыхание. Она впереди, даже темпа не сбавляет. Заставляю себя шагать ровно.

Может, ставит какие-то эксперименты? Может, хочет, чтобы я ей доверял? Для чего? Может, ей нравятся совсем другие, психологические издевательства? Она меня изучает, чтобы потом…

Бред какой-то. Вроде обещала что-то дома рассказать? Дойти бы туда не шатаясь.

Входим. Прислоняюсь к створке двери.

— Как ты? — спрашиваю тихо, когда вторая створка закрыта.

— Нормально, госпожа, — отвечает, ничего по лицу не определить. Прости меня, милый. Прости.

— В медкабину? — предлагаю.

— Да всё нормально уже, — отвечает. — Прошло. Раньше такой только разминка была, перед весельем.

Закусываю губу. Прохожу в гостиную. Идёт за мной.

— Госпожа Ямалита… — начинает. Смотрю на него. И снова, чёрт возьми, «госпожа»! Киваю, постукиваю по дивану. Садится рядом, решается:

— Вы обещали дома что-то объяснить?

— Антер… помнишь первое правило, что я тебе сказала?

На секунду вроде задумывается, тут же вспоминает:

— Никогда и никому ничего не рассказывать?

Киваю. Молодец.

— Я никому… — говорит.

— Вот и хорошо, — шепчу. Какое-то время молчит, потом всё же спрашивает:

— Когда вы говорите правду? Вам настолько нужно, чтобы вас считали такой же? Для чего?! Или… вы надо мной экспериментируете?

— А ты как считаешь?

Господи, экспериментирую. До чего ещё додумался? Я всё понимаю, не видя целой картины, ты не в состоянии понять моих мотивов. И конечно весь предыдущий опыт подсказывает, что новая хозяйка просто изобретает новые, более изощрённые издевательства, развлекается в меру своих потребностей и добивается каких-то неясных целей.

Прости, родной, не могу сказать тебе. Если пульт попадёт к кому чужому, ты можешь не выдержать. Не от недоверия, просто… Всегда есть способ вырвать из человека информацию. Ты и так слишком много видишь. Догадывайся сам.

— Не знаю… — тихо.

Не выдерживаю, обнимаю его, шмыгаю носом.

— Прости… — шепчу. Долго чуть слышно выдыхает, ощущаю его тёплое дыхание на своих волосах, господи, да я бы не задумываясь жизнь отдала, только бы ты больше не зависел ни от кого и ни от чего!

Проводит руками по моей спине, нежно так, прямо не по себе. По-моему, сжимаю его крепче.

Тут же отпускает.

Вдруг выстреливает воспоминание. «Простите, забыл, что к вам нельзя без разрешения…» Ты же не можешь бояться ко мне прикоснуться?! Или можешь? Я же не могу всерьёз приказывать тебе это, не могу каждый раз давать разрешение!

Господи, да что творится в твоей голове?! Могу только предполагать, представляя всё, тобой пережитое. Я бы на твоём месте тоже никому не верила.

А вдруг… тебе по-прежнему противно?

— Иди отдыхай, — говорю. — Тебе же наверняка искупаться хочется. Можешь эту одежду выкинуть.

Опускает голову. Отпускаю. Прости, родной.

Поднимаюсь к себе.

Наружные стены дома, как и крыша, сделаны превосходно, полнейшая изоляция. Зато внутри все звуки более-менее прослушиваются. Дожидаюсь, когда зашумит душ. Надеюсь, ты там надолго.

Достаю комм, иду на кухню — подальше от спальни Антера. Накручиваю себя, пока не начинаю рыдать. Набираю номер Корнеля.

— Ямалита? — удивляется. Похоже, какое-то совещание прервала, ну и фиг с ним. Я женщина, мне всё можно. Извиняется, выходит в другое помещение, уже ко мне: — Что случилось, моя прекрасная леди?

— Извините, — всхлипываю, размазываю слёзы по щекам. — Я вас оторвала, наверное…

— Да ничего, ничего, дорогая, что с тобой?

— Как неловко… извините… мне просто не к кому обратиться…

— Кто тебя обидел, скажи мне?

Реву в голос:

— Сержааант Мюрааа Тимантиииль!

— Кто-кто?

— Тимантииииииль! Мы шли после заняяятия, такое заняяятие! А она пристала, дай проверю рабааа, заставила меня отдать пууульт, я ей говорю, всё нормально, а она давай валять моего раба по асфааальту, и не отдаёт, и такие вопросы задаёт, когда наказываю, да как одеваю, да… — реву, сгущаю краски, размахиваю руками, описываю в деталях с нужными мне акцентами. Думаю, рассказала бы ему нечто такое Олинка, полисменши сразу же не стало бы на дороге.

— Что, просто так подошла? — удивляется Корнель.

— Просто таааак! — рыдаю. — Она со мной… как с простолюдинкой, будто я самааа рабыня! Какое право она имеет проверять раба аристократки «Меченооосца»?!

— Никакого, если он ничего не сделал.

— Ничегооо! Я бы не дала, у меня же пульт с собооой!

— А о чём вы говорили? — цепкий козёл.

— Не пооомню, что-то о прааавилах… Какая разницааа? Я не могу говорить с рабооом?

Чёрт, не громкий ли я спектакль устроила? Надеюсь, вода заглушит. Так стараюсь, чтобы Антер видел поменьше спектаклей, выбивающих почву у него из-под ног. Да уж, на сегодня ему вполне хватит. Но не прерывать же теперь. Нужно, чтобы Корнель впечатлился.

— Она просто тааак пристала! К аристократке!!! Совсем места своего не знааает! — рыдаю.

— Тише, тише, девочка, — Корнель сама нежность, даже руку поднял, виртуальную проекцию погладить. Всхлипываю, киваю, якобы успокоиться пытаюсь, но не получается — снова в рёв.

— У нас такоё занятие быыыло… Мы там так… кричали, и… раба наказывали, и… вспоминааали! — давлю на жалость. — Почему, почемууу постоянно ко мне ктоо-нибудь цепляяяется?

— А что, ты своего по-прежнему без ошейника водишь?

— Даааа, — плачу. — Это же не запрещенооо?

— Нет, — пожимает плечами. — Но почему? И одеваешь как вольного.

Гад наблюдательный.

— Понима-аете… — начинаю заикаться. — Мне так проще… Я представля-яю, будто он на самом деле во-ольный, и всё, что делает… делает по своему жела-анию… Или представля-яю на его месте одного и-из… — спасибо занятию! Судорожно всхлипываю, делаю движения руками, чтобы Корнель точно понял, кого я представляю. — Думаю… что это кто-то из ни-их, но у меня есть над ним влааасть… вот он вольный, а вот уже ра-аз — и… Это, наверное, так глупо звучи-ит… Но ведь я же ничего не наруша-аю? — говорю жалобно.

— Конечно, нет, девочка. Не переживай. Я всё улажу, ты сержанта Тимантиль больше не увидишь.

— Что… с ней будет? — всхлипываю. — Куда её переведут?

— От многих факторов зависит, — отвечает уклончиво. — За то, что так себя с аристократкой повела, светит увольнение. Могут и в рабство продать.

Чёрт, что-то перестаралась я, наверное. Хоть и дрянь отменная с акульим взглядом, но всё равно жалко.

— Да не на-адо… — говорю. — Пусть только ко-о мне-е больше не-е…

— Не переживай, душа моя, дальше моя забота, — успокаивает Корнель. Ну и к чёрту, нечего стервой такой быть. Молись своей судьбе, сержант Тимантиль.

— Спасибо, — говорю, — еще раз простите… что оторвала… — всхлипываю.

— Хочешь, Олинке скажу, чтобы приехала? — предлагает радушный хозяин. Ещё этой гадины мне не хватало! — Поддержать тебя…

— Да нет, — опускаю голову, — мне и так неудобно, что столько времени забрала… у неё ж, наверное, свои дела… А я успокоительного напилась… Сейчас засну, наверное, никак прийти в себя не могла…

— Не переживай, я всё улажу, — сообщает Корнель, отключаясь. Выдыхаю, с чувством выполненного долга закрываю окно. Оборачиваюсь — как-то очень уж тихо. Антер в проходе, в халате.

— Я испугался, — оправдывается. — Показалось, вы плачете.

— Надеюсь, сержант Тимантиль нам больше не встретится, — говорю. Смотрит на меня с некоторым ужасом.

— Ты не рад? — интересуюсь.

— Что вы, госпожа… — голос такой далёкий. Рад-то он рад, а вот кто перед ним, никак понять не может. Пожалуй, и к лучшему. Не нужно ко мне привязываться. Я не знаю, когда понадобится снова тебя предать. Постараюсь вырвать отсюда, а там — живи вольно, милый…

Снова как-то не по себе. Что это за очередное представление Ямалита устроила? Или не представление? Может, правду говорила? Может, действительно меня для своих целей каких-то использует?

Иногда кажется, что я её давным давно знаю, такую искреннюю… А иногда — чужая, далёкая женщина, бездушная госпожа, которая вот-вот за пульт схватится. До сих пор страшно становится. А вдруг однажды всё закончится, она засмеётся и сообщит, что эксперимент подошёл к концу и со спокойной жизнью пора распроститься.

Не знаю, от чего ужаснее. От того, что могу снова окунуться в этот непрерывный болевой кошмар, или от того, что не станет её — Ямалиты, такой, какой я её вижу, какой знаю, какой…

Проходит мимо. Не представляю, что сказать. Но вдруг понимаю, что не могу отпустить, беру за руку, пугаюсь: не положено ведь. Отпускаю, извиняюсь. Останавливается. Оборачивается.

Первый раз, наверное, сам, по своей воле взял мою руку. Не то, что просто взял — остановил меня. Как бы ни хотелось сбежать и закрыться у себя, просто не смогу пройти мимо. Пытаюсь вспомнить, кажется, действительно прикасался только поначалу, когда хватался неосознанно. Если не считать яхты. А в бассейне — думал, что сплю? Я же не следила за этим, не обращала внимания… Милый, неужели ты действительно вбил себе в голову, что нельзя? Что я упустила, что сделала неправильно?

Я же просила объяснить, но ты промолчал!

И вот сейчас.

Такое прикосновение… Господи, какое прикосновение!

Тут же отпускает, тут же извиняется, боже, как же мне хочется тебя успокоить, сказать, чтобы не переживал, не боялся, верил. Верь мне, родной, пожалуйста! Мы с моим внутренним циником знаем, что было бы к лучшему, но как же я хочу, чтобы ты мне верил!

— Что? — спрашиваю тихо. Смотрит, будто миллион вопросов задать хочет, да только все забыл.

Халат сверху распахнут, вижу вздымающуюся грудь, не могу. Прислоняюсь к ней лицом. Так хочется прижаться покрепче. Ну что же ты стоишь.

— Не извиняйся, — шепчу. — Я же никогда не запрещала тебе к себе прикасаться.

— Но и не разрешали, — говорит.

Хочу сказать, что свободные разрешения не спрашивают. Но не представляю, как он ещё может эти слова перекрутить.

— Не запрещала, — повторяю.

Мягко обнимает, притягивает к себе.

— Кто ты? — шепчет. Как-то тяжело дышать становится. Дрянь я, милый.

Прижимаю к себе, боюсь отпустить, боюсь сказать хоть слово, разрушив этот миг.

Молчит. А ты чего ждал? Страшных тайн? Признаний? В чём? Что она мастерски перевоплощается в различные роли, развлекается здесь, вертя как захочет дураками-аристократами, а заодно и одним глупым рабом? Или действительно мстит всем мужчинам? Или что у неё секретная миссия по освобождению Тарина от рабства?

Скажи что-нибудь, Тали, пожалуйста. Хоть что-нибудь.

Кто-то звонит в её сетевик, не хочу отпускать, пусть звонят. Наверное, Олинка снова, она умеет момент выбрать, как там — ментальные маячки? Корнель, должно быть, передал. Комм-номер не высвечивается, но какая разница, постой со мной, всё равно видно будет, кто это, перезвонишь потом.

Отпускает, легонько высвобождается, разжимаю руки.

Раздается позывной, система оповещает, что комм-номер скрыт. Хм, кто бы это мог быть?

Пугаюсь, не Келла ли, отпускаю Антера, запускаю на всякий случай определитель. А может, связной? Галактическая разведка? Мы с ней сотрудничаем, они, собственно, с легендой помогли, да и со многим другим, у них схемы встреч давно уже отработаны… Жду со дня на день же.

Чёрт, а контур Келлы? Попытаться сделать, чтобы он завис, что ли? Наскоро отдаю команду сетевику, похоже, действительно притормаживает систему. Боюсь упустить звонок, отвечаю. На экране молоденькая девушка, лет восемнадцати на вид, а уж сколько на самом деле — только её косметолог знает. Хотя, судя по блеску в глазах, действительно молоденькая. Пышные чёрные волосы, тёмные яркие глаза, отвыкла я на Тарине от таких красок, тут все по большей части светлые. Видимо, доминирующий ген.

— Здрасте… а вы кто? — сообщает.

— А кого вам надо? — фыркаю. Люблю такие заявочки.

— Я Антера ищу, — отвечает. Бросаю взгляд на своё сокровище, ей-то его не видно, стараюсь, чтобы не поняла, куда смотрю. Как-то напряжён он, глаза перепуганные, молчит, не подходит — прямо не представляю, что думать. Кто же это может быть? Какая-нибудь Амирочкина подружка? Тогда уж Олинкина скорее… Одна из предыдущих хозяек? Кто-нибудь вслед за Уиллой пытается замести следы продажи малолетних рабов? Едва ли знакомые Антера, он бы свои координаты оставлял, а не мои. Да он моих-то и не знает. Кажется, качает головой, вижу боковым зрением, так как стараюсь делать вид, будто смотрю на вирт-окошко. Определитель работает, но ничего не выдаёт. Уж не наши точно.

— Антера нет сейчас, — говорю на всякий случай. — Зачем он вам?

— А вам-то что?! — возмущается. Ничего себе наглость.

Да уж, а вдруг это кто-нибудь из местной верхушки? От Келлы, например. Выяснили, что он по сети лазит? Или ещё кто проверить наши внутренние взаимоотношения вздумал. Или меня. Или узнал что?! И вообще, разговор могут просматривать, подбавляю холода во взгляде:

— Я его хозяйка, — сообщаю. — И если вас интересует мой раб — извольте объяснить, по какому вопросу!

Ох, ну и лицо у неё, челюсть буквально на столе, глаза с кредитные карточки… Теллус, выдаёт определитель, вот чёрт, какого ты скрывала?!

Антер поворачивается, уходит, ругаюсь про себя, я ведь даже не знаю, что он им рассказал.

— Раб? — лепечет малолетняя идиотка, кажется, я её убить готова за этот звонок. Неужели нельзя было по-нормальному? Я бы и не говорила ничего, и вела себя по-другому…

— Мне некогда с вами разговаривать, — отвечаю. — Если хотите, чтобы Антер перезвонил — вышлите данные для связи.

Отключаюсь.

Бегу за ним.

— Антер! — догоняю на лестнице. — Это… твоя… знакомая? Да?

Молча кивает.

— Ты им ничего не сказал? — спрашиваю тихо. Снова кивает.

— Прости… — говорю. — Ты бы предупредил. Значит, они успели отследить твой звонок, смогли вычислить мою сеть? Зачем скрыла ком-номер?

— Я свой поменял. Не хотел… не мог. Наверное, пытались дозвониться. А потом сетевик и вовсе…

— Чёрт… — шепчу. Сажусь на лестницу, опираюсь о перила. Уходит к себе.

Не выдерживаю, поднимаюсь к нему. Дверь не запер, сидит на подоконнике вполоборота, смотрит в садик.

— Ты должен был мне сказать, — говорю, подходя.

— Простите, госпожа.

— Нет, ты не понял. Я не говорю, что ты обязан отчитываться, но ты должен был меня предупредить! Я же не знала, что тебя может искать девушка, ты же говорил…

— Это не девушка, дочка папиного друга. Я тоже не знал, что они будут… Во всяком случае, не она, если бы сам Клод…

— Откуда она…

— Я на неё попал, когда звонил. Не смог ей ничего сказать. Не смог!

— Понимаю. Антер, ну почему ты не предупредил! Я же решила, это кто-то из местной аристократии или твоих предыдущих хозяев…

— Да? — удивляется.

— Она номер скрыла! Ты же не думаешь, что мне хочется обзвонить твоих знакомых и сообщить им, что я твоя хозяйка?!

— Простите, — смущается.

Я вообще не знаю и не понимаю, чего тебе хочется. Что тебе от меня нужно. И уже не уверен, что хочу это знать.

Пытаюсь обдумать, какого лешего Лиська сама звонила. Наверное, Тали тоже можно понять, наверное, она не сообразила, что я молча просил ничего не рассказывать. Или наоборот, как раз очень даже сообразила?

— Если захочешь поговорить — в любое время, — сообщает. Киваю. Потому что как-то мне не поговорить, а покричать хочется. Но нельзя.

Что бы хозяйка ни делала, не имею права проявлять эмоции.

Уходит, бью кулаком по подоконнику. Чёрт, они всё знают, теперь уже точно всё знают, теперь мне нет пути назад, даже призрачного. Что бы я ни делал, этого не смыть, не избавиться, не скрыть. Узнают бывшие друзья, знакомые, одноклассники. И пусть я уже не помню никого из них, но ведь они где-то там есть. Она им всё рассказала.

Ну и лицо было у Лисии. Хоть головой о стену бейся.

Заставляю себя успокоиться. В спортзал, что ли, сходить?

Не рискую, лучше поотжимаюсь от кровати. И в душ.

Может, полегчает.

Антер так и не выходит из комнаты, переживаю, но не лезу. Надеюсь, сам поймёт. Не считает же он меня… А чёрт его знает, кем он меня считает. Таринской аристократкой со странными запросами.

Систематизирую отчёты, скоро ехать на остров, где этот дурацкий связной?!

И что делать с данными с «жучков»? Боюсь я лезть в скрытый, вынесенный за пределы дома раздел. Если Келла увидит, что я насобирала, мне точно не жить. Хотя лучше бы их в отчёт поскорее вложить.

Словно в ответ на мои мысли раздаётся звонок коммуникатора. Надо же, Райтер!

Ох, что-то у меня нехорошее предчувствие, неспроста его прислали, легенду многоразовую, давно отработанную и проверенную задействовали. Не пришлось бы мне с ним показательно встречаться, чтобы постепенно сюда протащить. Логично, конечно, и мне помощь не помешает, но Антер… Чёрт возьми, он же изведётся весь! Вон как на Клима отреагировал — сразу решил, что я передумала. Никак поверить не может. Эта полицайша сегодня, наверное снова счёл, что я в любой момент могу им пожертвовать. На минуту ведь показалось, что догадался. Только вот до чего он там догадался… После звонка этой дурочки и вовсе мне верить перестанет. Господи, кажется, они на этом Теллусе вообще не представляют, во что он тут встрял! Детский сад какой-то!

Заставляю себя успокоиться, не паникуй раньше времени. Что-нибудь придумаем. Райтер свой человек, поможет.

— Марк? — удивляюсь.

— Снова в ваши края занесло! — радостно сообщает. — Я на денёк, встретимся?

— С удовольствием, — поддерживаю флирт, смеюсь и кокетничаю. Уславливаемся о времени и месте.

Давно не слышал у Тали такого радостного голоса, не удерживаюсь, осторожно подхожу к её двери. Ну да, этот чёртов амадеусец снова здесь, на свидание зазывает, Тали, ты же не пойдёшь, правда?

Соглашается, словно проваливаюсь в бездну, почему, почему ты решил, что она действительно ни с кем не встречается и не собирается? Всё же говорит о том, что совершенно не ограничивает свои связи и контакты. Что, демон побери, ей просто нравится быть твоей хозяйкой и госпожой, но при этом сводить тебя с ума недомолвками и представлениями на тему, какая она на самом деле хорошая.

Ты разве мало ещё насмотрелся на изнанку женской сущности? Думаешь, правда среди них нормальные бывают?

Хоть сейчас согласна к нему бежать!

Возвращаюсь в свою комнату. По-дурацки не удерживаюсь, прислушиваюсь, когда она приведёт себя в порядок и спустится вниз, иду за ней. Любимые брюки, жакет, что ж ты одно из своих вышибающих дух платьев не надела?

— Куда-то уходишь? — пытаюсь выразить удивление. Улыбается:

— Я по делам, Антер. Потом очень хочу с тобой поговорить. Может, позвонить твоим…

— Не надо! — восклицаю быстрее, чем успеваю сообразить. Подозреваю, моё лицо являет собой не лучший образчик рабской покорности.

— Антер, я честно хочу исправить то, что вышло… насколько это возможно. Подумай, как нам лучше поступить. Потом поговорим.

— Что у тебя за срочные дела? — не удерживаюсь буркаю. Скажи мне уже правду, скажи — «с кем хочу, с тем и… встречаюсь», и я буду знать, что ты, по крайней мере, со мной честна! А если обманываешь, значит, можешь обманывать во всём.

— Да так, — отвечает, — по поводу Чариного приезда ещё кое-что решить нужно. Отдыхай. Кстати, купайся в бассейне сколько захочешь!

Нужен мне твой чёртов бассейн, твой чёртов гамак, сетевик. Если бы я своими ушами не слышал, как ты с Марком о свидании договаривалась, поверил бы этому искреннему тону.

— Меня точно брать не будешь?

Заткнись уже, прекращай наглеть, ругаю себя.

— Антер, мне хватило Мюры Тимантиль, отдыхай, уж как-нибудь справлюсь.

Да уж, не сомневаюсь.

— Всё в порядке? — спрашивает настороженно. Сама же и отвечает: — Извини, глупый вопрос. Ничего не в порядке, ну и денёк. Антер… ты правда подумай, что лучше сделать.

Со мной лучше остаться.

Да уж, ничего не в порядке, это ты верно подметила.

Еду, не могу избавиться от мысли… Не слышал же Антер мой разговор с Райтером? Надеюсь, не слышал, не подслушивал же он под дверью! Но всю эту неделю он был совсем другим… Улыбался, провожая меня, ждал прихода. Иногда рассказывал что-то интересное из обнаруженного в сети. Смеялся. Расслабился…

Впрочем, после сегодняшних встрясок требовать от него быстрого возвращения в норму глупо. Надеюсь, успокоится.

Так, что же делать с этими «жучками»?

Выбираю место поуютнее, останавливаюсь. Пытаюсь пробраться в скрытый раздел. По логике, микросетевик должен дать мне доступ к собственной сети, они синхронизированы. Но эта чёртова защита Келлы совершенно не пропускает.

Нет времени обходить. Да и опасно это. Ладно, с Райтером посоветуюсь.

Выезжаю за стены, заезжаю по адресу, оставленному напарничком. Он уже успел снять небольшой домик на окраине города. Не нравится мне это. Хотя, чего уж скрывать, рада я ужасно, висну у него на шее, едва за мной закрывается дверь.

— Талька, — говорит укоризненно, — ты бы хоть поинтересовалась, всё ли я проверил.

— Чтобы ты, да не проверил, — смеюсь, вытирая навернувшиеся слёзы. — Знал бы ты, как я по нормальным людям соскучилась!

В домике трудятся роботы, приводят в порядок. Видимо, долго заброшенным стоял.

— Часто будешь теперь приезжать?

— Естественно, — пожимает плечами.

Передаю ему всё, сообщаю о данных с «жучков». Задумывается.

— А давай микросетевиками обменяемся? — предлагает. — Ты этот синхронизируешь, а я с тем повожусь, может, что-нибудь получится. Или даже кого-нибудь из наших компьютерных гениев с собой привезу, пускай они крутят. А?

— Давай, — пожимаю плечами. — Ты, главное, быстро сообщи, если вдруг засекут… И сначала отчёт изучи, там есть новая инфа по сетям.

— Естественно, мамочка, — сообщает ехидно.

— Ну прости, привыкла последнее время сама обо всём заботиться и продумывать. Уже и забыла, каково это — в команде.

— Быстро же ты забыла, — хмыкает. — Думаешь, мы тебя не страхуем в меру возможностей?

Да ладно. Что вы сделаете против Тарина. Молчу, конечно, улыбаюсь. Всё-таки хоть какая-то иллюзия уверенности.

Обмениваемся сетевиками, Райтеровский несколько минут приноравливается к особенностям моего лица, после сливается с ним и становится невидимым, неощутимым. Замечаю, что Райтер сейфом не пользуется, всё переданное с собой берёт.

— Тут ещё много работы, — объясняет, обводя рукой новое жилище. — Я сегодня отвезу, через пару дней вернусь. Пока ты будешь на этом острове — поживу здесь. Если что, зови.

— Ты туда не попадёшь, — отвечаю тоскливо.

— Во всяком случае, успею быстро шум поднять.

— Шум? — удивляюсь.

— Талька, ты хоть представляешь, сколько полезного для галактической оппозиции материала передала? Если мы всё это предадим огласке…

— То одни козлы сменят у власти других. А рабы так и останутся рабами, — говорю сердито. Ненавижу политиков.

— Вот потому пока молчим. На Земле сейчас разбираются архивы, пытаемся найти, что было из них изъято. Между прочим, благодаря документам твоего Антера обнаружили несколько каналов продажи, в том числе не вполне легальных. Талька, ты же понимаешь, насколько огромная проделывается работа?

— Райтер, — падаю в кресло. Приподнимает бровь, направляется к бару, достаёт два бокала и бутылку вина.

— Твоё любимое, — сообщает, улыбаясь. А я даже радости не испытываю.

— Райтер, я не хочу, чтобы всё, что я делаю, просто использовал кто-нибудь из политиков на пути к власти. Не хочу! Я хочу, чтобы эту дрянь искоренили, чтобы…

— Послушай меня, — ставит бокалы на стол, присаживается передо мной, берёт мои руки. — Я понимаю, что ты устала. У нас независимая организация, и Гентер всегда знал, как использовать информацию так, чтобы мы были полезны официальным структурам, и в то же время не обязаны идти на компромиссы с собственными моральными принципами. Ведь потому мы там и работаем, правда?

Вздыхаю. Правда. В чём — в чём, а в моральных принципах своих сотрудников Гентер всегда был непреклонен. В этом нам повезло.

Райтер садится в кресло напротив, поднимает бокал, подаёт мне мой. Господи, напиться бы… Да уж.

— Этого нельзя так оставлять, Райтер. Какой-то дряни там, наверху, выгодно такое положение вещей, выгодно рабство, но этого нельзя так оставлять. Я не знаю, что они там скрывают под своими куполами, но иногда мне кажется, орбитальная бомбардировка была бы более милосердным вариантом, чем творящееся здесь.

— Успокойся, Таль. У нас и сейчас достаточно информации, чтобы поднять вопрос Тарина на заседаниях…

— Да к чёрту эти заседания! Пока они будут заседать и оттягивать…

— Вот поэтому работаем дальше, — говорит Райтер жёстко, но кажется осознаёт, что сейчас этот тон не приведёт меня в рабочее состояние. Улыбается:

— Таль. Найти бы что-нибудь, что могло одним ударом разрушить власть и устои Тарина. Гентер позаботился бы об ударе.

— Ищу, — отвечаю.

— А вот это зверское выражение лица тебе совсем не идёт, — смеётся. Тоже начинаю смеяться. Да уж, «зверское» выражение мне никогда не давалось.

— Спутники проверяли? — спрашиваю.

— Работаем над этим.

— А насчёт Антера? Наследства родителей, знакомых?

— Этим Лерка занимается, а я с ней не виделся. Думаю, если бы что-нибудь определённое выяснила — передала бы. Мы же с Теллусом не работали, там в плане рабства никогда проблем не возникало.

Киваю, да уж, на Теллусе, с одной стороны, проще, а с другой — наших там нет, опять же или с Галактической разведкой сотрудничать, или с нуля начинать.

— Ну что, идём покатаемся? — предлагает. Гляжу вопросительно, поясняет:

— Неплохо бы присмотреть местечко для посадки вне космопорта.

— Маловероятно, — пожимаю плечами. — У них тут техника…

— Да знаю, — отмахивается. — Мы анализировали твой полёт. Эта их техника наш костюм не замечает. Над стенами не пробовала?

— Не рискнула, — сообщаю, но смотрю на него заинтересованно.

— Правильно, — соглашается. — Несколько лет назад была попытка подлететь снаружи…

Киваю. Что ж я, не знаю, что ли? Настенное орудие повернулось в сторону агента, и он предпочёл не рисковать. Но погони не было и, похоже, военные операторы сочли просто сбоем системы.

На Тарине с агентурой очень тяжело, даже на материках. Добиться разрешения на проживание сложно, проверки сумасшедшие. Одна попытка, после чего костюм очень долго усовершенствовали. Он прошёл проверку многими средствами выявления, известными на Матушке, и всё равно в меня смогли пострелять.

— Мы хотим автоматизированный бот запустить на спутник, проверить на нём действие защиты. Если получится…

— Не забывай, что меня всё-таки хотя бы примерно засекли. А уж если корабль… Взлёт, посадка — самые уязвимые моменты.

— Таль, всё учитывается. Кстати, изучали поведение морских птиц, даже орнитологов привлекли. Не выдают они наличие купола. Значит, для птиц он проницаем совершенно легко.

— «Жучок» на Николасе сгорел, — напоминаю, сразу понимая, к чему он. Едва ли через купол пройдёт хоть микроскопический механизм.

— Поэтому пришлось обратиться к асайлэтам, — говорит. Ничего себе! С негуманоидными цивилизациями мы практически не сотрудничаем. Слушаю ещё более заинтересованно, продолжает: — На предмет органического устройства.

— А поведение рыб изучали? — вношу предложение.

— С этим сложнее: видимо, подлодки глушат сканирующие лучи. Была такая мысль, но остановились на птицах. С высоты видно лучше, — посмеивается. Кажется, начинаю отходить. Деловые разговоры, ощущение правильности происходящего и понимание того, что моя работа не пропадёт зря, буквально вдохновляют.

— Ура, знаменитая на всю контору улыбка вернулась, — хмыкает.

— Это кто ж её такой знаменитой сделал? — смеюсь. Не замечала повышенного внимания к своей улыбке. Молчит загадочно, ну пожалуй, лучший комплимент, чем если глупости пороть начнёт. А так остаётся надежда, вдруг моя улыбка и правда кому-то там нравится.

— Поехали, мне место нужно. И желательно не одно, — поднимается.

Встаю, делаю ещё несколько глотков.

— Есть не хочешь? — интересуется. Пожимаю плечами:

— Ничего не хочу. Дурацкий день. Мой номер выяснили знакомые Антера. Почему-то не папашин друг звонил, а его больная на голову дочка. Дружков-хакеров, что ли, позвала, да решила в обход папани поскорее найти? Или она ему вообще ничего не передавала? Не знаю, что будет, если звонок всё-таки засекли невзирая на то, что я завесила систему. Антер обиделся…

Смотрит на меня внимательно, кивает:

— Я передам, чтобы ими занялись всерьёз. А то устроят тебе проблемы…

Вздыхаю.

— А почему Мантиро заинтересовались? — вспоминаю, пока можно говорить свободно.

— Там случился какой-то крупный скандал. Только его замяли. Не знаю точно, думаю, Гентер что-то пронюхал, но пока информацию придерживает.

— Мог бы и поделиться, — ворчу. Разводит руками.

Выходим, садимся в мою машину.

— Куда поедем? — интересуюсь.

— Давай тут пока покатаемся.

Летим над дорогой, дома заканчиваются, любуюсь милыми закатными пейзажами. И не скажешь, что внутри планеты творится.

Большинство заводов, производственных комбинатов, сельскохозяйственных предприятий, принадлежащих аристократам, находятся как раз между двумя оградами, туда под строгим контролем и в ограниченном количестве допускаются также необходимые специалисты, не живущие внутри зоны аристократов. Это те предприятия, которые обслуживают непосредственно потомков первых колонистов. Те, что находятся на других материках, тоже принадлежат в основном тем же аристократам, однако обслуживают местное население материков или же выпускают продукцию на экспорт.

Главный космопорт планеты занимает огромную территорию, пассажирские терминалы располагаются ближе к жилью, грузовые дальше. Вокруг тянутся леса, имеется несколько сельскохозяйственных ферм, пара мелких заводиков, дальше вглубь материка — предприятия по добыче полезных ископаемых, и многие гектары незастроенной земли. Перенаселение Тарину определённо не грозит.

— Ну что, — хмыкает Райтер, — жениться будем?

Стараюсь не вздохнуть, до последнего надеялась, что меня сия чаша минует.

— А без этого никак? — хнычу.

— Если не получишь разрешения поселить меня внутри ограды — можно обойтись. А если получишь — устроим тебе несчастный случай пару месяцев спустя, и будешь свободна. А я останусь.

— Угу, — смеюсь, — потом женишься на Лерке… Хотя нет, я её в этот гадюшник не пущу. Да и ты… не представляешь, сколько здесь всякого.

— А то я твоих отчётов не видел. Представляю, что тебе тут точно не место и нужно тебя отсюда как-то извлекать. Идеальный способ. Ну, для начала повстречаемся, придётся ещё немного потерпеть, Таль. Ты уж постарайся. Без тебя когда ещё снова удастся проникнуть.

— Стараюсь, — вздыхаю. Со всех сторон он прав. — Вы главное Антера заберите. И защитите.

— Как ты не понимаешь, что это глупость! — сердится, потом добавляет спокойнее: — Знаю, всё равно с Леркой сделаете по-своему. Куда же я от вас денусь, помогу. Но имей в виду, если вдруг что — от Гентера тебя прикрывать не буду.

— Не надо, — соглашаюсь. — Антера прикрой.

Смотрит на меня пристально, снова хмыкает.

Молчим, Райтер делает полную съёмку местности, наверняка по огромному количеству параметров. Потом решаем заехать за первую ограду — сюда одноразовое разрешение получить гораздо проще. Следующее, правда, дадут не раньше, чем через месяц.

— Как ты себе это представляешь? — спрашивает. — Как она его заберёт?

— Не знаю, — признаюсь. — Никак не представляю. Сложно отсюда улететь.

— То есть просто продать — не выход, — размышляет.

— Боюсь, не выпустят его. Завернут на таможне, конфискуют, и что будем делать? Нельзя, чтобы факт продажи появился в местной сети. Была у меня мысль перепродать его Тамалии…

— Глупости!

— Знаю. Но я хочу, чтобы его вольная была настоящей, чтобы ни малейшей лазейки не осталось вернуть его назад! Последнее, на чём я остановилась — это доверенность. Если Лерка вывезет его по доверенности, возможно, нигде ничего не сработает. По доверенности же и вольную оформит.

— Ну это если она заберёт его не из космопорта и просто передаст сведенья на таможню, не завозя туда. Тогда, возможно, успеют сбежать, даже если за ними вышлют погоню. Или вообще никаких сведений не подавать.

Смотрю на него заинтересованно:

— Если найдёте возможность опустить корабль вне космопорта, я буду самым счастливым человеком в мире! Если при этом ещё и пульт отключить…

— Над этим тоже работаем, был бы у нас чип — наверное, давно сделали бы, а по одним срезам пульта не так просто восстановить всю систему. Но, возможно, будет и чип, есть один вариант. В общем, как только разберёмся — передам тебе инструкцию.

— Хорошо бы сам чип отключить, а то у них имеются технологии, влияющие и без пульта… Но это возможно, Николас же не реагировал.

— Гадостные эти чипы, — кривится. — Они же не меняются, ставится один на всю жизнь. Питается от кровотока.

— Удалить в медкабине?

— Только под присмотром специалиста! Ты что, Талька? Хочешь дурачка на выходе получить?

— Не хочу! — пугаюсь. — Ладно, будем так убегать.

— Только тебе всё равно придётся вывезти его за обе стены, а вернуться самой. Или преодолеть их, включив невидимость на гравикаре.

— Не пойдёт, — вздыхаю. — Они тут могут отследить, где находится машина. Получается, она будет стоять у дома и вдруг пропадёт. Разве что вы ещё один костюм передадите и мы на гравицикле… Но тогда придётся Антеру всё рассказать.

— Он ещё не догадался?

— Не похоже.

— Молодец! — хвалит, стараюсь снова не вздохнуть. — Ладно, мы с Леркой обмозгуем, время пока есть. А у тебя более важные проблемы маячат. Ты там осторожнее на этом острове, что тебя дёрнуло туда ехать?

— В отчёте, — хмыкаю.

— И думаю… наверное, доверенность лучше приготовь заранее. Мы тоже сделаем, со всеми печатями, но на всякий пожарный. И документы, может даже о продаже. В общем, как можно больше всего заготовь. Возможно, пригодятся.

— Заготовлю, — соглашаюсь. Никогда не знаешь, что и где может понадобиться. Вооружусь к отправке Антера всем, чем смогу. — Но вольная чтобы была настоящей!

— Обижаешь, — хмыкает.

— Тебя обидишь, — бурчу. — И кстати, насчёт пультов и чипов… Есть у меня одна идея, озадачь техников, пожалуйста…

Как ни странно карта, отражающая в реальном времени ситуацию на дорогах, у них находится в открытом доступе внутри аристократической сети. Конечно, чтобы выяснить, какой именно гравикар скрывается под каждым условным изображением, нужно иметь определённые полномочия спецслужб или полиции. Но я и без того смогу отличить наш, он один стоит у дома и едет в сторону ограды… Останавливается ненадолго.

Жду затаив дыхание. Вдруг повернёт, вернётся. Ко мне.

Дурак.

Всё остальное внезапно оказывается таким глупым и не важным. Какая разница, выучу ли язык Амадеуса, дотяну ли до уровня среднего галактического аттестата, смогу ли поступить куда-нибудь хотя бы удалённо, выясню ли что-нибудь про этот чёртов Тарин…

Никакой разницы, потому что она едет не в кафе, не в кино, вообще ни в одно из общественных мест. Гравикар останавливается у дома, адресная база услужливо сообщает имя владельца и даже показывает, кто не так давно этот дом снял. Спасибо, что дала мне доступ, Тали. Я теперь точно знаю, куда ты ездишь. И как долго, бесконечно долго проводишь с ними время…

После машина едет куда-то за город, не хочу об этом думать. Выключаю, зная, что теперь потеряю её гравикар и вряд ли потом найду. Изображения все схематичны и похожи друг на друга, ещё немного, и он просто затеряется среди таких же. Буквально заставляю себя не включать обратно.

Что тебе ещё не ясно?

Не ясно, что ей нужно от меня. И как себя теперь вести. Расспрашивать, конечно, не буду…

Чёрт, постараюсь сдержаться! Только рядом с ней язык мой становится точно, что врагом.

Заставляю себя думать о благодарности. Тебя не наказывают, ты уже отвык от боли, так будь благодарен и молчи. Какое тебе дело до того, с кем хозяйка развлекается? Она не ведёт их в дом, не планирует брать в мужья, а этот Марк, похоже, и вовсе из тех мужчин, которые ей нравятся.

Как-то плохо внушение действует. Так и хочется, с одной стороны, сказать, что всё знаю, потребовать объяснений, зачем постоянно обманывает меня! А с другой — так страшно, а что, если всё-таки передумает… Неделю назад показала мне, что может случиться, как в один момент всё может рухнуть. Вдруг решит, что эксперимент подошёл к концу, или оказался неудачным, или просто надоел.

Чёрт. Иду в спортзал, назаниматься до одурения, чтобы просто упасть от усталости и ни о чём не размышлять.

Выползаю, падаю на диван. Она просила подумать, но совсем не думается. Что тут исправишь, да и представлять бы, что ей нужно. Конечно, Алисию она знать не может, но скорость, с какой сообщила незнакомке о том, что я её раб, навевает определённые мысли. Тебе всё-таки нужен такой раб, как я. Впрочем, я давно это знал.

Раздаётся позывной домашнего коммуникатора, срабатывает запись. При виде Амиры организм выдаёт обычную непроизвольную реакцию, мороз по коже, желание забиться куда-нибудь, спрятаться даже от её виртуальной копии, которая не может не то, что достать меня, а хотя бы увидеть!

Сиди, заставляю себя, ты должен как-то расправиться с этим позорным страхом, эта тварь не будет больше иметь власти над тобой!

— Привет, дорогая, — говорит, — не могу дозвониться вам на коммуникатор…

Волна горечи прокатывается по сердцу, она даже комм отключила!

— Вас вообще всю неделю не поймать, — говорит Амира почти кокетливо. Снова блевать охота. — А ведь обещали перезвонить. Я насчёт нашего разговора об обмене рабами, Кнат сказал, что вы будто бы остались довольны и танцем, и всем остальным. Не солгал, надеюсь? Или Антера на кого-нибудь другого обменять? Я ваших вкусов толком не знаю, вы расскажите о необходимых параметрах, смею уверить, подберу в точном соответствии…