Вкус свободы

Глава девятнадцатая

С утра встаю, не упуская из головы мысль о футболке или какой-нибудь рубахе, заглядываю в шкаф, нахожу… Тали, когда же ты всё успеваешь? Плавки-шорты, её любимого синего цвета, не яркого только; не удерживаюсь — меряю. Вроде бы всё уродство закрывают, если натянуть. Как ей это удаётся?

Поскорей бы отмыть бассейн.

Тали уже внизу, возится с роботами, программирует, с кем-то разговаривает по коммуникатору, кажется, насчёт вывоза земли, надеюсь, новых рабов заказать не решила?

Улыбается, машет рукой, присоединяюсь, чтобы помочь.

Да уж, производительность своих мелких машинок я несколько переоценила, приведение сада и бассейна в порядок заняло целый день, включая обновление старых дорожек и обустройство новых, посадку цветов, а также организацию пространства вокруг бассейна. Завтракаем далеко за полдень, а ужинаем и вовсе когда совсем темно. Можно было, конечно, запустить процесс и уйти, но мы сидим в садике, контролируем, что-то меняем по ходу дела.

Ругаю себя, у меня там схема местной иерархии простаивает, нужно разрабатывать план дальнейших знакомств, а заодно потихоньку начинать разузнавать, каким образом можно выбить приглашение для Лерки. Дождаться не могу, даже думать боюсь, что будет, если её всё-таки не смогут отпустить.

Но не хватает сил уйти, как мне нравится возиться в саду с Антером, перепачкав домашние шорты в земле, на ходу менять планчик дорожек, сто раз включать режим отмывания садового дивана, рассуждать, замостить ли пространство под столом, или оставить тот стоять на земле. Видеть, как мой хороший улыбается, забывает о «своём месте», шутит.

Мы уже уходим спать, а роботы продолжают приводить территорию в порядок, сижу на подоконнике, наблюдаю за их копошением, сопровождаемым вспышками огней-индикаторов, не могу заснуть. Нужно будет ещё раз законы проштудировать, боже, как же мне его освободить! Поскорее!

С утра завтракаю сама, Антера ещё нет, и хорошо. Собираюсь на встречу с Климом, не хочу говорить, куда иду, не хочу, чтобы думал, будто мне это нравится, считал ветреной любительницей погулять с парнями. Господи, ненавижу Ямалиту Станянскую, как же я мечтаю, чтобы ты узнал Тамалию Нилову, но ведь это уже не важно, тень таринской аристократки навсегда останется между нами.

Бассейн наполнен, садик вычищен, и не скажешь, что вчера там был настоящий погром. Вот вернусь — весь день буду с тобой в воде мокнуть, родной.

Спускаюсь, Антер уже внизу, смотрит таким взглядом…

— Уходите? — интересуется, не могу разобраться в тоне.

— Ненадолго, — улыбаюсь, — по делам. Скоро буду. Ты… держи на всякий случай коммуникатор рядом и если вдруг что… обязательно звони.

Кивает сосредоточенно.

Гляжу на неё сквозь стекло в двери, длинный воздушный сарафан, подчёркивающий фигуру, в голову лезут глупые мысли, а вдруг она на свидание ушла, а вдруг снова приехал этот с Амадеуса, почему не захотела брать меня с собой?

Садится в гравикар, такая пустота, прохожу по дому, выхожу в сад, рассматриваю прозрачную чистоту бассейна, куда мы так и не успели окунуться. Преследуют картины, Тали в купальнике, мокрая и счастливая, провести бы руками по плечам, по спине, знать бы, что тебя это не обидит, не расстроит, не возмутит.

Разглядываю свои руки, для тебя это не только прикосновения чужого мужчины, но ещё и чужой постельной тряпки, со всех сторон отвратительно. Правильно ты всё делаешь, если бы разрешила хотя бы обнять, остановиться было бы ещё тяжелее. Почти невозможно.

Сегодня совсем жарко и тихо. Беру сетевик, сажусь на диване под деревом, заставляю себя хоть на чём-то сосредоточиться. Всякий раз радуюсь наличию виртуальных переводчиков на общий язык: всё-таки в письменности разбираться намного сложнее, чем в вербальном общении. Но Альянс в языковых требованиях достаточно жёсток, общий обязателен везде, даже на такой закрытой планете, как Тарин.

Размышляю, заводить ли отдельный файлик для всей собранной информации, или это будет слишком подозрительно? Если за Тали действительно следят, если могут заглядывать в её сеть, контролировать поступающую информацию… Могут ли забраться в сетевик? Заинтересоваться, кто это и для чего всевозможные сайты просматривает? Конечно, стараюсь создавать видимость случайных посещений, а иногда и правда что-нибудь отвлекает. Но всё равно не хочется привлекать нежелательного внимания.

Вдруг заметят, что раб проявляет сетевую активность, что ему много свободы предоставлено? Нет уж, лучше не спешить. И, честно говоря, не верится, что в общественном доступе может найтись нечто важное, только сидеть и бездействовать ещё хуже.

Всё, что касается рабов, чипов и пультов, очень тщательно скрыто. Но даже та незначительная информация, которую удаётся получить, требует систематизации и наглядности.

Нет, не буду никаких файлов создавать. Вдруг Тали проверяет, чем занимаюсь, решит ещё, что побег планирую. Вдруг ограничит даже такую незначительную свободу. Но не упускать же возможность узнать об этом мире чуть больше. А вдруг хоть какой-нибудь выход приоткроется?

Позанимаюсь-ка немного языком Амадеуса, давно не повторял.

Подъезжаю к дому Клима, чувствую себя отвратительно. Не могу сказать, что я фанатка патриархальных обществ, всегда была за равноправие. Но ухаживать всё-таки должен мужчина, не правильно это — приглашать их, заезжать за ними, где-то глубоко внутри протестуют исконные женские струны.

Клим выходит с рабом, да они тут точно все странные, как можно на свидание с девушкой другого мужика тащить? Неужели и правда не понимают?

Не реагирую, конечно, надеюсь только, что хоть ему до моего Антера дела нет и расспрашивать не станет.

Здоровается, смущается, радуется, располагаются в гравикаре, несёт всякую чушь об оказанной ему чести и о том, как он счастлив удостоиться моего внимания. Размышляю о вывертах местного матриархата и радуюсь, что о чести и удостаивании вниманием не нужно растекаться мне.

— Ну что, куда хотите поехать? — интересуюсь.

— С вами куда угодно, прекрасная госпожа, — чуть кланяется. Ну раз куда угодно… Гм.

— Мммм, Клим… может, на «ты»?

— С радостью!

— Замечательно, — смеюсь. — Так вот… скажи, ты разбираешься в оружии?

Ох и глаза у мальчика, сейчас не сдержусь, хохотать начну.

— Ну… — мнётся, — слегка.

— Просто хочу себе какой-нибудь парализатор купить, поможешь выбрать?

— Зачем? — изумляется. Пожимаю плечами, вздыхаю грустно:

— Не знаю. Не могу избавиться от страха. Когда летела на Тарин, думала, буду ощущать себя тут в безопасности. А не получается…

— Никто не посмеет тебя здесь тронуть! — восклицает горячо.

— Умом понимаю, — соглашаюсь, — но ничего не в силах с собой поделать. Вот устанавливали бассейн, вроде бы пульт в руках держу, осознаю, что они все в моей власти… Но слишком их много, целый день расслабиться не удавалось, сказала Антеру приглядывать, понимаешь, они вели себя безупречно, а я всё равно не могла избавиться от мысли, что в доме полно чужих.

Доверчиво жалуюсь, надеюсь, ты не любишь ноющих девиц и не станешь на меня планы строить, а с другой стороны, отказать тоже вроде не способен.

— А ты стрелять-то хоть умеешь? — интересуется.

— А обязательно стрелять? — задаю дурацкий вопрос.

В принципе, я уже выбрала, что мне подходит, конечно, бесконтактный. Однако нужно же обставить получше, на случай, если вдруг Клима кто расспросить решит.

— Или стрелять издалека, или подходить и давать разряд вплотную.

— Подходить?! — пугаюсь. — Ой нет, я лучше стрелять поучусь. А ты умеешь?

— Откуда? — пожимает плечами. — Нас такому не учат.

Слава богу.

— Ну, найду где поучиться. Так поможешь выбрать?

— Ну я не специалист…

— Так мне и не нужно профессиональное. Ладно, у консультанта спрошу, — отмахиваюсь беспечно.

— У моего раба статус телохранителя. Только он им почти не пользуется. нужды нет.

— А подсказать что-нибудь сможет? — с любопытством смотрю на симпатичного парня, из тех, что не похожи на любимых собачонок.

— Конечно, — соглашается Клим. — Поможешь госпоже выбрать, что она захочет, — это уже рабу.

— Как прикажете, господин, — отзывается тот. Похоже, нормально к мальчику относятся, без излишних перегибов. Всё-таки Клим симпатичный.

Подъезжаем к облюбованному мной магазину, проверка не хилая, скан ладони, наличия оружия, пугаюсь, не засекут ли мой дес-шокер и микросетевик, но проносит. Выдыхаю незаметно.

Стою растерянно, Клим демонстрирует, что мальчишки всегда остаются мальчишками, даже при матриархате — моментально идёт к лучшим образцам из выставленных на витрине.

— Туда даже не смотри, — указывает в сторону ерунды, в которой дизайн преобладает над функциональностью. — Вот здесь наверняка найдётся что-нибудь.

— Что посоветуешь?

Смотрит на раба, за прилавком загорается виртуальный консультант. Какая прелесть. Очередного раба, ожидающего, не решу ли я им воспользоваться, наверное, не выдержала бы.

Виртуальный консультант замечательной прошивки, не навязывается, не расхваливает — нейтрально описывает модель, о которой расспрашиваем, отвечает на вопросы, не перебивает даже раба.

Хватаюсь за всё подряд, выражаю восторги то по поводу внешнего вида, то цвета, то размера, беру в руку, даже пробую неуклюже стрелять. Постепенно подвожу к выбранной модели.

— Преимущества рассматриваемого экземпляра в том, — рассказывает виртуальный консультант, — что можно регулировать ширину луча, как в случае точечного, прицельного поражения, так и для широкой площади воздействия.

— Переключается легко, — соглашается раб, — идёт настройка на хозяина, чтобы мысленно регулировать ширину. А также интенсивность.

— Зачем? — хмурюсь.

— Она влияет на время, которое жертва будет парализована, — сообщает раб, откуда у него хватает выдержки не смотреть на меня, как на идиотку!

— Эти парализаторы являются безопасными как для хозяина, так и для того, на кого направлено воздействие, — вставляет консультант.

— Класс! — восхищаюсь. — Беру!

— Подожди, — останавливает Клим, — посмотри ещё что-то, может, лучше будет…

— Не хочу! — отмахиваюсь. — Зачем мне лучше, мне этот нравится! Надеюсь, не придётся им пользоваться, так, для уверенности.

— Ну если для уверенности…

— А что лучше? — на всякий случай интересуюсь, не выпуская выбранный трофей из рук. Клим переводит взгляд на раба.

— Для ваших целей, наверное, этот наиболее подходит, — отвечает раб. Предлагает ещё пару вариантов, делаю глупые придирки.

Смотрю на него, размышляю о том, как же нужно быть уверенными в проводимой аттестации и сертификации, чтобы позволять рабам разбираться в оружии и применять его. А с другой стороны, если их с детства правильно ломают, направляют психику определённым образом… Да уж, Антеру ни за что бы не пройти.

Беру, пытаюсь поторговаться с виртуальным консультантом, как ни странно, он соглашается снизить цену. Внешне всё быстро, надеюсь, никто не догадается, как долго я перед этим модель выбирала. В прекраснейшем настроении выходим из магазина, достаю свой трофей прямо в гравикаре, рассматриваю, направляю по очереди на обоих парней. Раб бесстрастен, Клим слегка зеленеет и просит отвернуть дуло.

Глупо хихикаю, прячу парализатор в сумочку, буду теперь пулять направо и налево, пусть только кто решит ко мне подкатить. Или к Антеру.

— Ну что, — спрашиваю, — куда дальше? Голодный?

— Да не очень, — отвечает Клим. — Как пожелаешь.

— А знаешь что… покажешь мне свой корабль?

— Зачем? — удивляется. Демонстрирую лёгкое возбуждение:

— Ну это же классно! У меня маленький, на общей стоянке стоит, а у тебя отдельная.

— Так у меня старый…

— Ну как хочешь, — сдаюсь, — тогда сам предлагай, куда идти.

— Ну что ты, — смущается, — я вовсе не против. Далековато только: ближе к пассажирскому космопорту те, кто познатнее, наша полоса посередине; ещё немного — и грузовые начинаются. Ехать долго.

— Да я никуда не спешу, — улыбаюсь, с тоской раздумывая, что там сейчас делает Антер. Интересно, нашёл ли оставленные мной плавки? Приеду — заманю в бассейн, чего бы мне это ни стоило. Чёрт, кажется, улыбаюсь, ладно, пускай Клим думает, что ему. Направляю гравикар к выезду за стены.

— Я решил подать заявку на остров Далгнеров, — находит тему для беседы.

— Будешь участвовать в состязаниях?

— Нет, на проживание и зрительские места. Не хочешь присоединиться?

— А обязательно подавать?

— Не обязательно, но так тебя разместят и всё организуют, а иначе может просто не хватить мест.

— Понятно… — тяну. — Ну, я ещё подумаю. Может, и правда съездить развеяться? А то всё на одном месте сижу.

Кивает, замолкает — не настаивает.

— Ну, расскажи о себе, — предлагаю. — Чем твоя семья занимается.

— У матери была доля в «Зейти», это производитель сетевиков.

Ох, Клим, со всех сторон нужный мальчик. Никак мне с тобой не распрощаться.

— Но отцу в наследстве отказали, фактически, всем заправляет её троюродная сестра, нам выдаёт нашу долю прибыли на содержание, но к управлению не подпускает.

— Тебе это неприятно? — спрашиваю. Пожимает плечами:

— На Тарине мужчины почти никогда не подпускаются к высоким должностям. Исключения, как господин Корнель, очень редки.

— Тебе ведь нравится возиться с сетевиками?

— Нравится, — соглашается. — Но даже мать не хотела меня обучать. Это уже папа, после её смерти… Сказал: что выберу сам, тем и буду заниматься.

— Так ты… где-то учился? — уточняю. Наведаться бы в библиотеку какого-нибудь компьютерного вуза. А то попасть туда извне, как и во все прочие местные локальные сети, не удается. Эх, как бы так раскрутить Клима на сведения, чтобы он ничего не заподозрил?

— Да, в нашем Институте Компьютерных Технологий. Только работу всё равно найти не смог. Получатся, для себя отучился.

— Классно! — говорю. — Покажешь как-нибудь, где учился?

— Покажу, — пожимает плечами. Надеюсь, туда не так сложно пройти, запасусь микросетевиком.

— Мне всегда было интересно, — продолжаю, — каким образом удалось ввести Тарин в общегалактическую систему связи, ведь он развивался по своему собственному пути!

— А ты в этом разбираешься? — удивляется.

— Неа! — смеюсь. — На уровне пользователя. Просто понимаю, что за столько веков технологии наверняка разбежались в разные стороны, даже если начинались с одной и той же земной.

В этот миг подаёт позывной мой коммуникатор. Достаю.

Господи, Антер, и как я ему отвечу?! Что стряслось?! Не успеваю ничего придумать, как звонок прерывается и приходит совсем иное сообщение: охранная сеть разомкнута.

— Что случилось? — пугается Клим. Видимо, на лице много чего отразилось. Возьми себя в руки, агент Там!

— Сигнализация! — восклицаю, разворачивая гравикар. — В мой дом кто-то проник! Ты простишь, если я тебя не завезу?

Чёрт, глупо как, высаживать его, что ли? Не за собой же тащить.

— А полиция?

— Им тоже сообщение должно было поступить.

— А у тебя как…

— У меня сигнализация связана с коммуникатором.

Хотя, пришло вовсе не то сообщение, которое должно было бы прийти, а по иным, скрытым каналам — благодаря тому, что сигнализация не совсем обычная. Вот чёрт, кто-то хочет, чтобы я не узнала о взломе. В полицию тоже, наверное, ничего не поступило. Если бы не Антер, переждала бы и понаблюдала. Но вспоминая поход в музей…

— Пусть полиция и разбирается, — отвечает Клим.

— Пусть, — соглашаюсь, — но ты же понимаешь, что мне нужно как можно скорее туда попасть! А вдруг вооружённое ограбление?

— Какое ограбление на территории стен? Сигнализация забарахлила.

— Мало ли? — настаиваю. — Я же далеко от культурного центра.

— Тогда тебе точно туда не надо! Что ты сможешь сделать?

— У меня теперь есть парализатор! А ты говорил, зачем!

Может, и правда вызвать полицию. Но для начала неплохо бы узнать, что там стряслось. Набираю Антера, не отвечает. Ускоряюсь. Далеко уже успели отъехать, эти стены ещё пока пройдёшь, что ж у них такие сканеры медленные, никогда не замечала!

— Лита… может, мы с тобой? Мой раб всё-таки имеет статус, — предлагает Клим. Знал бы, как не хочу, чтобы ты со мной ехал! Что Антер обо мне подумает?

А с другой стороны, Ямалита не стала бы отказываться. Неразумно. Высаживать — некрасиво, не просто некрасиво, подозрительно. Будто скрываю что.

— Ты можешь так не гнать? — просит Клим. Сейчас и не скажешь, что мальчишка.

— Не могу! — рявкаю. — Пока медлить буду, у меня полдома вынесут!

— А раб твой там?

— Конечно, где ему быть. Но я же не знаю, сколько их, сможет ли он их остановить.

— Как это? Ему нельзя на свободных руку поднимать, он не элитный.

— Тем более! — возмущаюсь. — Хотя я разрешила ему защищаться, если без моего разрешения кто-нибудь нападает. А то много желающих почему-то. Вот скажи¸ чем их всех так мой раб привлекает? Своих мало?

— Не знаю, — пожимает плечами. — Наглостью?

— Антер?!

— Он иногда смотрит слишком… вызывающе. Не должны рабы так смотреть, если не хотят, чтобы к ним цеплялись.

— Не замечала, — пожимаю плечами.

— Ты просто не привыкла замечать такие вещи, думаю. Не видишь ничего необычного. А я тебе говорю, как человек, с детства умеющий различать рабов и господ, даже если они в одинаковой одежде и без отличительных особенностей вроде ошейника.

— Ну может, — соглашаюсь. — Но он же абсолютно послушный. Никогда ничего не делает без разрешения!

— Не знаю, — пожимает плечами.

Вот уже и дом, как вовремя я парализатор купила. Выхватываю.

— Лита… — начинает Клим.

— Если боишься, жди здесь! — отвечаю. Ещё не хватало, чтобы предлагал отдать оружие своему рабу. Иногда матриархат очень кстати.

Выскакиваю. Возле дома два гравикара без опознавательных знаков. Вроде Уиллиного не видно. Хотя, это ни о чём не говорит. Бросаюсь внутрь.

Когда голова начинает пухнуть от избытка незнакомых слов, решаю сделать перерыв. Долго как-то Тали нет. Впрочем, смотрю на часы, не так уж долго. Просто слишком пусто без неё.

Ведь не рассердится же, если я первый в бассейн залезу. Даже может и не узнать, если не спросит напрямую. Но почему-то не хочется одному.

Отгоняю мысли о том, что вдруг всё-таки пошла на свидание… Ведь сказала бы, наверное. Какой смысл от меня скрывать? Я всего лишь раб, никаких прав на неё у меня нет. Даже права голоса нет. И отчитываться передо мной она не обязана. А так тянет узнать.

Пока решаю, чего хочу больше — то ли что-нибудь съесть, то ли пойти в подвал размяться — вдруг обнаруживаю, что защитный купол как-то странно мерцает.

Доступа к мысленной системе управления у меня, конечно, нет, поэтому захожу в кухню, туда, где находится интерфейс ручного управления. Вроде всё в порядке, индикаторы горят. Нет, снова мигают, вспоминаю, где инструкция, — под лестницей наверное.

Замечаю, как над куполом пролетает гравикар. Не нравится мне это, бросаюсь к входной двери. На улице ещё два, раздумываю, набрать ли Тали. Возле машин несколько человек, похоже, рабы, жду, что будут делать. Что-то решают, переговариваются. Наконец, приближаются к двери.

— Есть! — из гравикаров выходят ещё три женщины, похоже, хозяйки. Не могу понять, о чём они, на всякий случай проверяю охранку — работает.

Нет! Не знаю, что они там сделали, как взломали, однако дверь открывается, хотя всё продолжает гореть, как если бы работало. Всё-таки набираю Тали, бросаюсь назад. Не успеваю: врываются в дом, двое рабов хватают, заламывают руки, замечаю у одной из тёток полицейское устройство для воздействия на пульт.

Выхватывают коммуникатор, выключают, отшвыривают.

Никого из них раньше не видел, никакой формы — обычная гражданская брючная одежда. Не определишь, к кому относятся. Лучше бы не Тали звонил, а в полицию, идиот, наверняка же сигнала не поступило, обошли. Мне бы вряд ли полиция помогла, но ведь проникновение скорее всего незаконно. Следили за домом, что ли, ждали, когда уйдёт?

В саду тоже шевеление, острое мгновенное сожаление об оставленном на столе сетевике — напоминаю себе, что он всё равно не мой, что мог бы лишиться его в любой момент. Почему-то не помогает.

— Чёрт, — рычит одна из тёток с зализанными волосами и толстым, некрасивым носом. Нажимает на какие-то сенсоры прибора, оборачивается ко мне: — Где твой пульт?

Пожимаю плечами:

— Не знаю. У госпожи.

Если сейф Тали так хорошо экранирует…

— Попробуй к сети подключиться, управление наверняка выведено, — говорит вторая. Пугаюсь: что будет, если узнают, что не выведено.

— Не получается! — досадливо сообщает первая.

— Что вам надо? — говорю.

— Молчи, раб! — возмущается, достаёт кнут, нет уж! Спасибо, Тали, я хоть немного форму набрал да хоть какие-то приёмы вспомнил. Пока держащие рабы не ожидают, ударяю одного в колено, тот взвывает, выпускает мою руку, выкручиваю вторую у второго, отталкивая.

— Ах ты… — возмущается толстоносая, ругается непечатными словами, даёт знак рабам. Много их, конечно, долго не продержусь, но вдруг Тали увидит, что звонил, вдруг… чёрт, не бросится же она сюда, Тали, пожалуйста, вызови полицию! Ты же внимательная, должна заметить, что возле дома много машин…

Несколько рабов накидываются на меня, пока ухожу, но им не впервой, а у меня практики давным давно не было, да ещё эта сука замахивается кнутом, уклоняюсь, слегка задевает кончиком, подоспевает вторая со вторым. Что вам здесь нужно, твари?

Спину обжигает болью, ощущаю, как сдирается кожа на бедре под разодранной тканью брюк, сжимаю зубы. После пульта это ерунда, кричать не буду, хоть всего измолоти. Лишь бы пульт не сработал… Рабы всё-таки хватают, опять заламывают руки. Дёргаться бесполезно, стою.

— На вот, — подходит третья, с длинной рыжей косищей, вся в веснушках, протягивает толстоносой прибор, та ещё раз от души хлещет кнутом, вздрагиваю. Молчу. Сквозь заливающий глаза пот пытаюсь рассмотреть. Чёрт, такой прибор, как у службы поимки рабов, из тех, что воздействуют на чип, минуя пульт. Чёрт.

Они, как и на остальных планетах, где нет многофункциональных пультов, могут лишь менять интенсивность. Но этого вполне достаточно, чтобы не выдержать…

А как же законы, якобы запрещающие гражданским иметь и один, и другой? Те только у полиции, эти только у службы поимки, как раз недавно изучал. Схем работы, конечно, не найти, но чётко прописано, что нельзя применять против чужих рабов, да и в свободной продаже не имеется.

— Спасибо, — улыбается, даёт разряд, кажется, не самый сильный, всё равно выгибаюсь, рабы отпускают, падаю на пол.

Вскакиваю, зря, дурак, знаешь же, чем это чревато, получаю ещё разряд, снова оказываюсь на полу. Сжимаю зубы.

— А теперь говори давай.

— Что… — бормочу.

— Всё! — чеканит.

— Не понимаю… — бормочу. Во-первых, действительно не понимаю. Во-вторых, пока разговариваю, она не трогает кнопки.

Всё-таки нажимает, усиливает, сейчас закричу…

— Так понятнее? — спрашивает. Качаю головой. — Ты почему отбиваться посмел?

— А почему вы посмели вломиться в чужой дом?

— Где это видано?! — возмущается. — Дело раба маленькое — сидеть в сторонке и молчать! А сейчас ты расскажешь всё подозрительное, что только сможешь вспомнить о госпоже Станянской. Или попадёшь к Амире Бевальской, знаешь такую? Уж она-то умеет добывать информацию.

Ощущаю приступ ужаса, подкрепляет нажатием на кнопку. В голове туман, страшно боюсь что-нибудь ляпнуть. Молчу, сдавив зубы.

— Говори, — снова рычит, дополняет речь ядрёными словцами, сейчас меня стошнит. Разве это женщина?

— Ничего… не… знаю… — отвечаю, чёрт, что же делать. Выбить у неё из рук этот прибор, что ли? Всё равно хуже не будет.

— Будешь нормально рассказывать — не стану нажимать. Было что-нибудь, что показалось тебе странным? — опять спрашивает, нажимая на кнопку, слова с трудом проходят в сознание, а сил на то, чтобы сообразить, как ответить, совсем не остаётся.

— Не-ет! — кричу, не отпускает, пытаюсь удержать в голове эту мысль. Ничего, повторяю про себя, ничего странного. Тали меня наказывает…

— Наказывает… — говорю вслух. Поднимает брови, отпускает кнопку, заинтересованно слушает. Пытаюсь отдышаться.

— Ну? — поощряет. — Рассказывай. Исправно, значит, наказывает?

— Часто…

— Она с кем-то встречалась?

— Встречалась… — говорю.

— С кем? — интересуется.

— Госпожа Олинка Альвейская, госпожа Свелла… Мирайская, кажется… Господин… Клим… Линийский, господин… Халир…

Перечисляю все имена из высшего света, какие помню, толстоносая начинает нетерпеливо морщиться.

— А кроме аристократов? — перебивает. — Может, случайные встречи?

Вспоминаю Марка, не знаю фамилию. Случайное знакомство. Не хочу, чтобы они следили за Тали и пытались выяснить, кто он такой. Хотя, чёрт возьми, похоже, она была права и за ней уже следят. Что их спровоцировало? Неужели Тали правильно сделала, когда решила сбежать из музея? А дальше что?

Так, останавливаю себя. Они пришли, когда её нет. Это должно быть важно. Сигнализация не сработала, скорее всего не хотят, чтобы она вообще знала, что здесь кто-то побывал. Обдумать не получается, очередное нажатие на кнопку вышибает все мысли из головы и весь воздух из лёгких, даже закричать не удаётся — задыхаюсь. Дверь отворяется, господи, Тали… Что это у неё в руках? Откуда?

Следом за ней забегает чужой раб в ошейнике. Не чужой, я его уже видел. А вон и хозяин.

Она всё-таки ходила на свидание. Знаешь теперь, какие у неё «дела». Ощущаю опустошение, словно вместе с воздухом из груди вымелось и всё остальное. Какого чёрта я тут валяюсь на полу и пытаюсь её выгораживать?!

Влетаю, кричу, пуляю зажмурившись… Ну не зажмурившись, конечно, прекрасно знаю, куда стреляю, успела всё рассмотреть и просчитать, но надеюсь, что необходимую видимость создала. Зону поражения делаю пошире, Антера не зацепить бы, пара рабов рядом с ним тоже не попадает, пытаются выскочить в сад.

— А ну стоять! — командую, останавливаются. Рабы всё-таки, подчинение у них в подкорке. Спрашивать что-либо бесполезно, наверное. Отряд без формы — значит, не правительственная операция. Вероятно, частная. Наша драгоценная Уилла? Снова? Вроде же она уже всё выяснила. Полицию нужно вызвать в любом случае, а там видно будет.

— Вызывай полицию! — кричу Климу. Кивает, достаёт коммуникатор.

Застывшие скульптурные группировки по моей гостинной порождают жутковатые ассоциации. Еле сдерживаюсь, чтобы не броситься к Антеру.

Антер кое-как садится на полу, на ковре пятна крови, одежда изорвана. Вытирает лоб, бросает на нас взгляд… Господи, мрачный какой взгляд. Закрывает глаза.

— Как тебе так удалось? — выдавливает Клим поражённо.

— Не знаю, — отвечаю, стараюсь, чтобы рука дрожать начала. Редкость для меня, мои руки столько практики прошли, что обычно не дрожат. Но надо. Вдруг запись работает? Оборачиваюсь к рабу Клима, приказываю:

— Под лестницей медкабина. Давай её сюда.

Тот смотрит на хозяина, дожидается утвердительного кивка, идёт под лестницу. Возится там, возвращается с медкабиной. Проходит несколько долгих минут.

Наконец-то появляется полиция — где ж вы раньше были? Неужели совсем ничего не сработало?! Или вы заодно с теми, кто сюда влез?

— Что случилось, госпожа? — бросается ко мне одна из полицейских.

— Не знаю, — начинаю рыдать, путано пересказываю поскорее, как получила сигнал, вернулась и увидела полный дом чужих людей. — Антер, марш в медкабину! Весь ковёр испортили, — жалуюсь.

— Подождите, пусть сначала показания даст, — сообщает, тварь. Не можешь потерпеть, пока излечится?

— Не люблю крови, — хнычу. Показания раба — редкость, вообще-то. Мало кто внимание на них обращает. Но он был один в доме, видимо, решили не пренебрегать.

— Мы быстро, — говорит, подходит к Антеру, требует встать как положено. Сейчас я в неё тоже пальну. От нервов. Сука. Не могу смотреть, как он перемещается на колени.

— Рассказывай, что случилось, что они хотели. А вы, госпожа, проверьте пока, активировалась ли аварийная запись, коль уж вам сигнал пришёл. Хотя в полиции не было никакого сигнала. Кто-нибудь ушёл? Что-нибудь пропало?

Ямалита перепуганная, всю злость как рукой сняло. Пусть ты никогда не увидишь во мне равного мужчину и не будешь со мной… не отдам тебя им на растерзание.

— Не знаю, — говорю. — Сначала заметил, как мерцает поле, потом они ворвались. Попытался предупредить хозяйку.

— За что избили?

— Сопротивлялся. Дом охранял.

Кивает. Задаёт несколько уточняющих вопросов. Разрешает идти в медкабину. И что я, должен при них при всех тут раздеваться? Не удерживаюсь, бросаю взгляд на Тали.

— Отвези медкабину в гостевую ванную, — говорит рабу Клима. И на том спасибо. — И помоги Антеру.

— Сам дойду, — отвечаю, вижу вскинутые брови полисменши. Тали бросает сердитый взгляд, замолкаю. Они уже на «ты», она его рабами распоряжается. А я как был дураком, так и остался.

Не хочу, чтобы он мне помогал, но не перечу, когда подставляет плечо под руку, второй толкая медкабину. Заводит в ванную.

— Помочь? — спрашивает.

— Не надо, — говорю. Кивает понимающе, уходит. Закрываюсь: никаких приказов на этот счёт не было. Залезаю в медкабину.

Запись, конечно, не сработала — качественно взломали. А что там в моих личных подслоях, знать никому не надобно. Делаю скорбное лицо, рыдаю, приезжает подкрепление, начинающих двигаться нарушителей выводят к машинам. Обещают держать меня в курсе, ох, надеюсь, надеюсь. Нужно разобраться, только как…

Так, отправить Клима.

— Спасибо, — говорю, всхлипываю. — Извини, я тебя не смогу отвезти.

— Ну что ты…

— Если хочешь, воспользуйся машиной.

— Может, побыть с тобой? — предлагает. Качаю головой:

— Нет! Хочу побыть одна, прости! Ты видел, что они сделали с моим домом?! А ты говорил, никто не посмеет…

— Ну это как-то… вообще-то странно! Кто мог к тебе залезть? Зачем?

— Не знаю, — реву. — Пусть полиция разбирается. Пожалуйста, уходи. Я позвоню. А то сорвусь, нужно в себя прийти! — усиливаю истерику, предпочитает исчезнуть. И славно. Чёрт, что же мне делать. А вдруг они тут жучков накидали? Даже в сейф не полезешь.

Когда последних рабов вывели, падаю на диван, закрываю глаза. Разведка так грубо не действовала бы. И кто это, чёрт возьми? Хорошо хоть микросетевик на мне. Сейчас попробую войти в систему, продиагностировать…

Чёрт, даже одеть нечего. Выхожу, натянув порванные окровавленные брюки. Кажется, все ушли. Тали на диване, иду к ней.

— Та… — начинаю, смотрит сердито — чуть не закашливаюсь:

— Госпожа Ямалита! — напоминает. — Готово? Кабину на место поставил?

— Конечно, госпожа, — отвечаю.

— А теперь рассказывай, что произошло. Ты на улице сидел? — встаёт порывисто, направляется в садик. Недоумеваю, что с ней такое, иду следом. Тали, что случилось? Так и хочется спросить. Но не рискую.

— Почему сетевик здесь? — интересуется раздражённо, прямо не знаю, что и ответить. Теряюсь. — Я тебе разрешала его трогать? Чем ты в нём занимался?

— Хотел…

— Меня не интересует, что ты там хотел! — кричит, хватает сетевик, швыряет в бассейн. Сколько внушал себе, что он не мой, а ощущения отвратительные. Истерика у неё, что ли? Ничего не понимаю, начинаю паниковать.

— Та…

— Молчи, когда я к тебе не обращаюсь! — оборачивается, смотрит совсем холодно. Да что стряслось? — Ни на мгновение нельзя дома оставить! Иди оденься, сейчас со мной поедешь.

— Куда? — ляпаю, хотя казалось бы, пора понять, что всё рухнуло и это больше не моя Тали. Ведь знал, что такое может в любой момент произойти, ведь не хотел доверять. А осознавать всё равно тяжело. «Моя Тали». Никогда она твоей не была!

— Не твоего ума дело, раб. Совсем от рук отбился, не помнишь, как с госпожой разговаривать нужно!

Смотрю на неё. Тали, ты серьёзно? Судя по ледяному взгляду — вполне. И что, позу покорности пора занимать? Интересно, ты вытащила пульт? Чего ждёшь?

Не успеваю принять решение — отворачивается.

— Сколько там этот Клим ехать будет? Где мой гравикар?

Молчу, возвращается в дом. Иду за ней, смотрю на стройную фигурку, едва уловимо просвечивающуюся под светлой тканью. Объяснила бы, Тали. Что я сделал не так?

В груди снова сжимается, вдруг осознаю: могу в последний раз идти по этому, ставшему почти своим дому, первому месту за столько лет, где почувствовалось хоть какое-то тепло, хоть относительная безопасность. Могу больше никогда её не увидеть.

— Быстро одевайся!

Иду к себе. Или уже не к себе. С ужасом думаю о происходящем. Прямо какой-то кошмарный сон. Или вот она, настоящая реальность. Добро пожаловать, раб.

Наталкиваюсь на плавки, чёрт возьми, Тали. Что стряслось?!

Зашвыриваю их подальше, переодеваюсь, спускаюсь. Тянуть бессмысленно, а дожидаться, чтобы на кнопки пульта нажимать начала, совсем не хочется. Она уже у двери, всё тот же воздушный сарафан, бретелька соскользнула с плеча. Робот трудится, отчищая ковёр от крови.

Не моя.

Тали выходит, зачем-то ставит дом на сигнализацию. Хотя какой смысл, если её только что взломали? Молчу, потому что это не моя Тали, а жестокая таринская госпожа, которая неизвестно куда меня тащит. Ведь не собиралась, не планировала никуда ехать.

Паникую. А вдруг рассердилась настолько, что решила продать? Отвезти к Амире? Олинке? За что?

Молчу. Не буду ничего у тебя спрашивать.

Подъезжает гравикар, Тали бросает на меня взгляд, опускаюсь на колени держать дверь — обязанностей никто не отменял. Молча продвигается к окну. На всякий случай сажусь напротив и у противоположного окна. Отъезжаем.

— Антер… — начинает.

— Мне на пол сесть? — интересуюсь. Чёрт её знает, как и насколько требования вдруг изменились. Немногим больше месяца везло на этот раз, тоже неплохо.

Чуть придвигается, делает какое-то движение, раньше подумал бы, что хочет обнять, но сейчас машинально отшатываюсь. Откуда я знаю, чего она там хочет и на что разозлилась.

— Простите, госпожа, — спохватываюсь. Нельзя ведь отклоняться, хоть по щекам хлестать решит, хоть черрадием ответное послание выжигать. Закусывает губу.

— Антер, — говорит тихо, прерывая движение. — Прости меня, пожалуйста. Мы восстановим твой сетевик и…

— Он ваш, — говорю. Отворачивается.

— Антер. Сеть диагностирует подключения. Они могли засунуть прослушивающие устройства или подсматривающие камеры. В твоём сетевике копались. Надеюсь, ты там… не делал ничего… странного для раба.

— Работал с обучающей программой языка Амадеуса.

Поднимает глаза, Тали, ну какие же у тебя глаза… Так это всё не по-настоящему? На случай, если подсматривают? Прости, Тали, я не понял. Думал, всему конец.

— Извини, у меня не было возможности тебя предупредить. Я не знаю, куда могли проникнуть устройства. Не знаю, смогу ли их обнаружить, мой сетевик хоть и сильный, но я понятия не имею, что тут за техника и кто их всех прислал. И… спасибо тебе. Я всё видела.

— Запись сработала? — удивляюсь.

— Дублирующая. В полицию пока не отдавала. Просто не знаю, вдруг они заодно? Подождём результатов следствия.

— Куда мы едем? — интересуюсь.

— На корабль, — говорит. — Туда вроде никто не проникал. Переждём немного.

— У тебя есть свой корабль?

— Ну да. А на чём я, по-твоему, прилетела?

И ты не можешь улететь с Тарина? Совсем странно. А уж после сегодняшнего… чёрт-те что.

Молчу. Внутри снова всё клокочет и переворачивается, не могу прийти в себя. Ведь уже почти попрощался с тобой. Снова идиотские непроизвольные реакции, неужели опять перестанешь прикасаться ко мне?

Чёрт, Тали, я сегодня день за год прожил. Кажется, паршивое тело снова начинает вздрагивать. Не смотри на меня, дай привести себя в порядок.

Странно, поворачивается к окну, словно услышала.

— Спасибо тебе, — повторяет.

Молчу. Прихожу в себя. Раздумываю о том, что она примчалась. Ко мне. Не хочу думать, что только ради дома. Хотя по логике…

Спросить про Клима? Зачем. Ведь и так ясно, что встречалась с ним.

— Откуда у тебя парализатор? — интересуюсь.

— Как раз купила, — усмехается. — Они разрешены, безопасны. Пусть теперь кто-нибудь только попробует сунуться!.. Ты кого-нибудь узнал?

— Нет, — отвечаю. — Никого.

Вытаскивает коммуникатор, отключает.

— Ни с кем не хочу разговаривать, — объясняет. Подаёт мне мой:

— Пусть всегда будет у тебя.

Киваю. Прости, Тали. Обними.

Снова отворачивается к окну.

Только не реви опять, чёрт возьми, только не реви.

Боже, как же он быстро поверил, что во мне госпожа проснулась, даже знать не хочу, о чём думал, но судя по глазам… Ведь поверил, что всё кончено, что с ним наигрались, думал, я продавать его везу, наказывать, или куда? С каким видом отшатнулся, господи, я здесь умру и ничего от меня не останется.

Заткнись, злюсь на себя. Радуйся тому, что всё так закончилось. Ведь могла же не успеть, забрали бы — и где бы я его потом искала? Боже, как я надеялась, что он поймёт, подхватит игру! Чёрт. Сейчас головой о стекло биться буду.

Въезжаем на территорию космопорта, проходим идентификацию: я как обычно предъявляю ладонь, Антеру этого не нужно, вся территория полностью сканируется, ни один обладатель рабского чипа не проберётся незамеченным.

Всё автоматизировано, целью визита ставлю посещение корабля без взлёта, Антер напряжён, чип, что ли, снова реагирует. Лечь бы тебе, мой хороший, отоспаться.

Подъезжаю к небольшому кораблику — очень быстрый и манёвренный, хотя на вид слабомощный. Основной путь отступления, в случае необходимости. Фактически рубка управления и каюта. Находится на общей стоянке, зажат со всех сторон такими же дешёвыми на вид модельками, защитное поле работает, вот и хорошо. Заходим через мини-шлюз, Антер оглядывает тесное помещение с узкой кроватью, примыкающую к нему через переборку рубку.

— Вы пульт не брали? — вдруг спрашивает.

— Чтобы они узнали, где у меня сейф? Если что, мне сегодня простительно: переживаю, забыла.

— А сетевик? — удивляется.

— У меня есть аварийный выход подключения, — говорю. Наблюдательный мой. Ещё чуть-чуть, и всё поймёшь же. Сложишь все фрагменты мозаики…

Антер проходит открытую переборку, разглядывает пульт управления.

Чёрт, до меня вдруг доходит, какое искушение предлагаю. Оборачиваюсь к нему, смотрю внимательно:

— Антер… Ты же понимаешь, что… таможню не пройти и от полиции не сбежать?

Поднимает глаза, тоже смотрит серьёзно. Развожу руки в стороны, ладонями вверх.

— Я твой пульт не брала. И караулить всю ночь не собираюсь. Рассчитываю на твоё благоразумие.

Смотрю на неё, на несколько мгновений захлёстывает дикая жажда свободы, взлететь, попытаться, а вдруг повезёт? Вдруг это единственный шанс?

Тали поворачивается, идёт в небольшую нишку-кухню, открывает комбайн, рассматривая, что в него заправлено. Этот простой, домашний жест почему-то отрезвляет. Ничего у меня не получится, начиная от разрешения на взлёт и заканчивая прохождением таможни или попыткой её облететь.

А ты что делала бы, Тали? Стреляла в меня из парализатора? Молча наблюдала бы, ожидая? Попыталась бы остановить? Уж поднять на тебя руку я точно не смог бы.

Едва ли удалось бы отлететь за пределы орбиты Тарина, наверняка остановили бы. А дальше? После сегодняшнего даже спектакли Ямалиты не помогут, забрали бы для разбирательства, а там… не факт, что вернули бы.

Я постараюсь быть благоразумным, Тали. Наверное, ты даже не представляешь себе, какую жажду свободы пробудила, какое желание вырваться, наконец, отсюда! Сидеть на корабле и не попытаться? Ты себе не представляешь, Тали, насколько это сложно.

— Тут какие-то долгосрочные продукты, сейчас быстренько перекусим, я потом нормальных закажу. Ложись отдыхай, — говорит.

Оглядываюсь — куда тут ляжешь?

— На кровать, — уточняет.

— А ты? — не удерживаюсь. Пожимает плечами:

— В кресле посплю, оно раскладывается. Не переживай о ерунде. У тебя тяжёлый день был.

У тебя, можно подумать, лёгкий.

Перекусываем, всё-таки ложится — даже сильно уговаривать не пришлось. Сажусь за пульт. Собираю разбегающиеся мысли.

Если я сейчас воспользуюсь шансом, просто убегу отсюда. В конце концов, для того корабль и нужен. Но это значит — провал всей миссии. Возврата назад уже не будет.

Оглядываюсь, смотрю на спящего Антера. Уже завтра ты мог бы стать свободным, я могла бы признаться тебе во всём, наверное, никогда и ничего не хотела сильнее и острее.

Вот чёрт, может, позволить ему взять меня в заложники? Пусть сбежит, а я потом вернусь.

Вернусь ли? Даже если нас отпустят, не захотят рисковать инопланетянкой-аристократкой, не факт, что позволят вернуться обратно. Да и не отпустят нас, наверное… Мы столько знаем, что просто так никто нас не выпустит. Вот если бы я куда-нибудь улетела ненадолго и вне подозрений… Чёрт возьми, оказывается, для меня это не меньшее искушение, чем для него! Увериться бы, что аристократы до тебя не доберутся, а то статистика освобождений слишком удручает.

Опять же, без одобрения начальства, Антер может не получить никакой помощи… Удастся ли другу отца защитить его? Лучше отправлю с Леркой. Знать бы, что точно приедет. В конце концов, мой корабль никуда не денется, если Лерку не отпустят — всегда можно использовать такой шанс.

Заставляю себя успокоиться, глубоко дышу. Руки чуть ли не сами собой порываются запустить двигатель и рвануть отсюда хоть к чёрту на рога! Нужно откинуть эмоции и попытаться оценить ситуацию с точки зрения логики. Пробую анализировать.

Если бы меня заподозрили, никто не взламывал бы дом — скорее, где-нибудь попытались подкараулить. При чём меня, а не Антера. А его… Ох, как же вспоминается музей, Уилла. Рабыня. Что-то здесь неправильно, не помешало бы разобраться. Кстати, на территорию космопорта прошли беспрепятственно.

Знать бы их структуру власти, но она так скрыта. Уже не сомневаюсь, что всё руководство производится из-под «колпака». И не похоже, чтобы между тремя Главами было разделение, кто за какую область отвечает. Ну да, тогда та Глава, которая руководит армией, военной разведкой и особыми отделами, стала бы главнее. Кому подчиняется разведка и контрразведка, как отдаются приказы? Хотя, если, например, на одном семействе армия с военной разведкой, на другом — полиция с охраной, а на третьем — политическая разведка и контрразведка… Всё возможно. А прочие вопросы, вроде образования и здравоохранения, решаются вместе.

Мало, очень мало данных. Каждое аристократическое семейство внутри стен — или как они называются Дома — имеет представителя в своего рода «государственном совете», где решаются различные управленческие проблемы, при чём всей планеты. Председательствует там Корнель, последние несколько лет остающийся лишь и.о. председателя. Ибо мужчина. Насколько я понимаю, он и поддерживает контакт с Главами. Собираются примерно раз в месяц, меня, конечно, никто туда не звал. Вся информация о работе этого органа тщательно скрыта.

А вот никаких аналогов министерств я пока не приметила. Либо находятся там же под куполом и их деятельность скрыта, либо управление построено по-другому. Либо им представителей от Домов достаточно?

Так, нужно отослать сообщение. Якобы в компьютерную фирму, обслуживающую мою сеть. Специально для таких случаев организованную. Удалённый доступ, конечно, открыть едва ли удастся, Тарин всё-таки. Так что пусть лучше вышлют «фирменную» диагностирующую программу. Под ней и уничтожим всё лишне… Потом придётся случайно оставшиеся два «жучка» запороть. Всего насчитала три, один в сетевике Антера — полежит немного в бассейне, достану починить и избавлюсь, если к тому времени сам не накроется. Или вообще новый заказать? Ещё два блуждающие на верхнем контуре сети, хорошо, хоть внутрь не проникли. Зато могут в любом месте дома оказаться, нигде нельзя чувствовать себя в безопасности.

Долго сижу, пишу жалобу Лерке, совмещённую с шифровкой, ещё нескольким друзьям согласно легенде.

Встаю, наконец. Нахожу в шкафу запасные брюки с футболкой, оставленные на случай срочного побега, понадобится — переоденусь. Заказываю продукты в местном автоматизированном магазинчике. Заглядываю к Антеру.

Кажется, спит. Не удерживаюсь от искушения, сажусь на кровать, провожу по волосам. Всё тебе приходится за меня отдуваться, мой хороший. Зачем тебе язык Амадеуса? Действительно хочешь приехать ко мне свободным? Я уже увидела твою внутреннюю свободу, тебе не нужно производить на меня впечатление. Разве что пожелаешь сатисфакции… Ну, тоже имеешь право. Только приедь.

Прости, родной, ключ пришлось забрать. Хорошо, что они не добрались до твоей комнаты, однако пока разумнее положить его в сейф. Но он всё равно твой. Когда же ты начнёшь мне верить, перестанешь вздрагивать и закрываться при малейшем поводе? Господи, что ты о Климе подумал? Даже не спрашиваешь, значит, точно уверен в своих выводах. Не начинать же мне оправдываться, ещё глупее будет.

Сижу, спит, вроде бы спокойно, без кошмаров.

Возвращаюсь в рубку, пытаюсь разложить кресло. Не слишком-то удобно, залезаю с ногами, как же я устала. Засыпаю.

И сплю, и не сплю, отдыхаю, но слышу происходящее, на какой-то грани нахожусь. Ощущаю, как Тали садится, зачем-то гладит голову, как же мне понять тебя?

Нужно, наверное, встать, уступить кровать.

Кажется, разглядывает. Чего ты ждёшь? Пытаешься определить, не попробую ли сбежать?

Уходит. Лежу, кручусь, мысли в голову лезут. Не могу перебороть искушение выяснить, заперла ли. Поднимаюсь, направляюсь к переборке. Отодвигается, надо же. Тали, почему ты так неосторожна, откуда можешь знать, что у меня на уме? Ещё месяц назад только пульт и сдерживал.

Подхожу. Спит, в такой неудобной позе свернулась, прикасаюсь к открытому плечу. Долго решаюсь, отнести ли на кровать. Я и сам в кресле посплю, не привыкать.

Всё-таки поднимаю на руки, эта лёгкая ткань, под которой угадываются все изгибы фигуры, не могу заставить себя не думать, не мечтать.

Клим, вспоминаю. Говорила, что не стала бы ни за кем бегать, а сама поехала к нему. Сколько ещё раз ты меня обманывала?

Прижимаю её к себе, кто я такой, чтобы считаться с моим мнением, особенно в этом вопросе, Тали свободная госпожа.

Почему, чёрт возьми, почему осознавая всё это, не могу заставить себя прекратить о ней думать, не могу уже представить без неё свою жизнь?

Замираю: обхватывает за шею, присматриваюсь — похоже, спит. Аккуратно укладываю на узкую койку, приходится наклониться, освободиться — не отпускает. Так и стоял бы, смотрел на тебя.

Сажусь радом, аккуратно снимаю её руки с плеч, чуть шевелит головой, устраивая поудобнее, «Антер», шепчет. Или мне так хочется слышать именно это. Приоткрывает и снова закрывает глаза. Сижу боюсь пошелохнуться.

Кажется, спит. Не могу удержаться, мягкие губы притягивают невозможно, понимаю, что нельзя мне, провожу рукой по щеке. Какая ты нежная. Красивая.

Наклоняюсь. Прикасаюсь к губам, совсем чуть-чуть, чтобы не разбудить. Твой ласковый привкус, знала бы ты, как же мне хочется тебя поцеловать. Лучше не знай, конечно. Падать-то мне дальше некуда.

Резко просыпаюсь, пытаюсь сообразить, где нахожусь, что случилось. Боже, снилось что-то такое невероятно приятное, уже и не вспомню, что. Антер, кажется.

Осознаю, где мы, подскакиваю. Как это я оказалась на кровати? Прислушиваюсь. Нет, корабль на месте, переборка закрыта — стараюсь не паниковать, подхожу. Открывается. Медленно выдыхаю. Антер за пультом управления, на моём месте.

Оборачивается, пугается.

— Простите, госпожа… Я… просто подумал, вам неудобно…

— Всё нормально, — говорю. — Спасибо. Антер… ночь уже. Я не против, чтобы ты со мной рядом лёг. Тесно, конечно, походные условия… Зато не нужно скрючиваться в этом кресле.

Смотрит странным взглядом. Киваю. Поднимается нерешительно.

— Может, я на полу лучше?

— Ещё чего, на металле спать. Ложись давай. Сегодня тут переночуем, а завтра, пожалуй, поедем дом в порядок приводить.

Какие слова, оказывается, почти волшебные. Поедем домой. Ругаю себя: с каких пор на Тарине твой дом? Всего несколько часов назад всё рухнуло, и снова может рухнуть в любой момент по любым причинам.

Иду за ней к кровати, не помню, чтобы когда-нибудь испытывал такое волнение от одной мысли…

— Я знаю, о чём ты думаешь, — говорит вдруг. Удивляюсь, останавливаюсь, смотрю на неё.

Нет, кажется, она о другом. Жду. Продолжает:

— Антер, возможно, тебе и удалось бы взлететь, сообщив, что на борту заложница-аристократка…

Паникую. Да я бы никогда… ну то есть… мысль, конечно, мелькала, не могла не мелькнуть, но я не стал бы подвергать тебя опасности!

— … но я едва ли настолько ценна для них, чтобы они дали нам сбежать. Гораздо важнее не дать уйти информации о внутренних делах Тарина в твоём, да и моём, возможно, лице. То есть несчастный случай процентов на девяносто более вероятен, чем что нас отпустят. Ты ведь это понимаешь? — говорит тихо.

— Я же не пытался запустить корабль, — отвечаю. Хотя мог бы, чёрт возьми, папа показывал когда-то общие навыки, и при желании разобраться не так-то сложно, такие лодки, как твоя, рассчитаны на то, что с ними и ребёнок управится. Молчу. Ты мне всё-таки тоже не доверяешь. Правильно, наверное, учитывая мой послужной. Почему тогда не заперла?

— На всякий случай говорю, — вдруг сообщает. — Потерпи ещё немножко. Я придумаю, как отпустить тебя так, чтобы ты смог нормально жить, не прячась и не боясь мести со стороны аристократов.

— Я не стал бы подвергать вас опасности, — говорю.

Как бы глупо это ни звучало, просто не смогу. Не тебя.

Продвигается к стенке, аккуратно укладываюсь рядом, какая кровать жуткая, не то, что на яхте: никак не ляжешь так, чтобы не соприкасаться. Поскорее укрываю нас.

— Антер… — всё-таки не удерживаюсь, спрашиваю. Чуть поворачивается, смотрит вопросительно. — Скажи… почему, почему ты не подумал о том, что нам могли подсунуть подслушивающие устройства? Ведь ты же сразу решил… что ты там решил? Что меня перемкнуло?

— Не знаю, — пожимает плечами. Молчит, после всё-таки отвечает: — Вы же с Климом начали встречаться, вдруг я вам мешать буду. Или ему. Я же не знаю… как и когда изменится ваше отношение.

— То есть то, что я тебе обещала — ничего не значит? Считаешь, я могу взять и в момент передумать?

— Вы хозяйка, — отвечает мрачно. — Это ваше право. Обещания, данные рабам, никогда ничего не значили.

Ну да, все хозяева так делали. Господи, хочется взвыть от бессилия. Понимаю: что бы я ни говорила — ничего не изменится, пока сам не убедится, не поверит. Не могу я за месяц перечеркнуть весь его шестилетний опыт, даже если бы он сам этого хотел. Всё равно опыт будет кричать, что нельзя нам верить, что все мы бессердечные твари и похотливые суки. И придумывать новые объяснения, приписывать разные коварные мотивы. Будет же…

Вздыхаю.

— Я не встречаюсь с Климом, — говорю. — Попросила помочь парализатор выбрать. Его раб в этом разбирается. Свеллу с Анитой очень уж не хотелось дёргать. Давай… давай придумаем какую-то систему… какой-то условный знак. Ну, скажем, поставлю какую-нибудь картинку или фотографию в гостинной и буду её ронять-переворачивать, если предположу, что что-нибудь неладно. И ты будешь знать… что… ну ты понял. Ладно?

— Ладно, — кивает.

Не могу удержаться, кладу голову на его плечо, мучаюсь: наверное, для него это как использование госпожой, оправдываю себя узкой кроватью, ведь не просила же нести меня сюда! Молчит, не двигается…

Ругаю себя. Заканчивай с обустройством бассейнов и прочего домашнего уюта, занимайся тем, для чего приехала. Выясняй, кто это настолько обнаглел, что полез к тебе в дом, накидал «жучков», выпытывал сведения у раба. И не пытайся в очередной раз наладить отношения: пока не сможешь ничего объяснить, будет только хуже.

Лежу, стараюсь не двигаться, как здесь заснёшь, может правда лучше по очереди в кресле сидеть? Прислушиваюсь, присматриваюсь. Спит, что ли.

Провожу рукой по чуть колючей щеке, плечу. Уже почти хочется, чтобы ты обо всём догадался. «Циник» крутит пальцем у виска и подбирает обидные эпитеты, знаю, насколько это опасно. Но ведь ты так держался… Понимаю, чуть дольше и чуть сильнее усилие — и просто можешь перестать контролировать себя. Да и зачем тебе меня прикрывать? Если на кону твоя жизнь — мне и самой не хочется продолжать миссию с такими перспективами. Знаю, что надо, но чем дальше, тем сложнее себя в этом убеждать.

Лежу не могу заснуть, выспался, что ли? Или это её присутствие так действует.

Поглаживает по плечу, то ли думает о чём-то, то ли… что? Даже такое лёгкое прикосновение заставляет моё ненормальное тело сходить с ума.

Приоткрываю глаза, смотрит на меня, улыбается, убирает руку.

— Извини, не хотела будить, так… задумалась, — шепчет. Молчу, сжимаю кулаки — хорошо, под одеялом не видно.

Иногда начинает казаться… ей доставляет удовольствие изводить меня от желания. Может, с самого начала интересно было? Видела, как я вздрагиваю от прикосновений, передёргиваюсь, про таблетки бормочу. Решила поэкспериментировать, удастся ли пробудить во мне интерес. Чего же в таком случае хочет добиться? Признания? Что приползу с просьбой? Что поведу себя как свободный мужчина, ухаживать начну? Или просто буду продолжать терпеть, ей в удовольствие?

Иногда стыдно от таких мыслей, не может она быть настолько жестокой. Нужны ей мои желания, просто не замечает. Не задумывается. Или делает вид, в надежде, что сам пойму.

Молчу. Пока не приказываешь, остаётся хоть какая-то надежда на то, что не обязан поступать так, как ты от меня ожидаешь. А кроме неё, и нет ничего.

С утра будит настойчивый зуммер охранного контура. Как же мы с Антером славно уместились, во сне обнимает меня, прямо как родной, улыбаюсь. Зуммер повторяется в очередной раз, Антер открывает глаза, пугается, отпускает руки.

Умываюсь наскоро, не хочу включать приборы — просто выхожу. У кораблика Корнель собственной персоной, надо же, даже огромный гравикар нашёл, где разместить.

Наскоро соображаю: если бы что-нибудь замышлял — не явился бы лично, в системе космопорта не отмечался бы, значит, можно не слишком паниковать. Изображаю радостное удивление, чуть не на шею ему бросаюсь.

— Девочка! — говорит с упрёком, — Ты почему ко мне сразу же не обратилась, коммуникатор выключила — никак до тебя не дозваться? Я как только узнал… приехала бы, мы с Олинкой всегда рады тебя видеть, можешь не переживать, в любое время дня и ночи… Собирайся, поехали, не нужно тут ютиться!

— Спасибо… — говорю, — но я думала домой вернуться… порядок наводить, профилактику охранной системы заказать…

— Успеешь ещё, у тебя такой стресс, поехали хоть немного отдохнёшь. И леди Келла переживала, ты же из её Рода, говорит, как такое могло случиться?

Вот оно что… Леди Келла заинтересовалась. Прости, Антер, боюсь, придётся съездить. Таким леди не отказывают.

— Но мне даже переодеться не во что… — оглядываю себя растерянно. Сарафан, конечно, не мнущийся, но после ночи на узкой койке и не то, чтобы свежий.

— Ерунда! Разве я не могу тебя побаловать? Заедем в магазин — купим, что захочешь!

— Да мне неудобно… — мнусь, хотя, дядя не обеднеет, конечно. Отмахивается:

— Ерунда! Давай собирайся скорее, жду в машине!

Киваю, возвращаюсь к Антеру, смотрит настороженно. Вздыхаю.

— Это Корнель, — говорю. — К себе зовёт…

— Вы же домой хотели? — бурчит.

— И сейчас хочу, — соглашаюсь, — но ты же знаешь. Таким, как он, не отказывают. Придётся поехать. Обещал по дороге в магазин завезти. Если хочешь… — чёрт, прямо язык не поворачивается предлагать, — могу поводок купить. Чтобы Олинка…

— Не хочу, — отворачивается. — Я и так могу не отходить от тебя.

— Хорошо, — соглашаюсь. Конечно, с поводком мне было бы проще, всегда можно дёрнуть, не озвучивая приказов и якобы не заботясь, исполняются ли они. А так — придётся озвучивать, гадости очередные говорить. Так мне будет сложнее. Но ему, пожалуй, наоборот.

Принимаем наскоро по очереди душ, пока Антер бреется одноразовой бритвой из местных запасов, последний раз обдумываю возможность прямо сейчас бросить к чёрту эту сумасшедшую планету. Нет, кажется, рано пока. Будем устанавливать связи с леди Келлой.

Готовлюсь, раздумываю о предстоящем. Почему-то мысль, что Тали просто приходится притворяться, придаёт странное спокойствие, что ли. Страшно, конечно, что и как обернётся, а вдруг Корнель заведёт нас в ловушку, разве кто-нибудь сможет ему помешать? Он же тут всё контролирует. Подозреваю, даже если бы прямо здесь нас расстрелял, эти аристократы и слова не сказали бы. Ну разве что пришлось бы оправдываться перед другими планетами, где гражданка Амадеуса подевалась. Олинка эта ещё его чокнутая…

Но ощущение, что мы с Тали словно бы с одной стороны, придаёт какой-то иррациональной уверенности. Прекрасно помню, кто она, и понимаю, что раб с хозяйкой не могут быть с одной стороны. Но с ощущениями же ничего не поделаешь. Приятно думать, будто она только притворяется. Даже если на самом-то деле притворяется она именно со мной.

Корнель не выходит — с кем-то бурно разговаривает по коммуникатору, руками машет, но едва мы появляемся, прощается. Держу дверь, внутри только Корнель и молоденькая рабыня у его ног, возраста, наверное, его же Олинки. Отвратительная семейка.

Девушка в тонком коротеньком платьице, под которым не заметно белья. При мысли, что ей приходится ублажать этого борова, хочется выхватить у Тали парализатор и навсегда обездвижить старого развратника. Надеюсь, он всё-таки не Амира в мужском лице. На всякий случай тоже сажусь на пол, отворачиваюсь. Тали запускает руку в мои волосы, едва уловимо поглаживает, так и хочется головой дёрнуть. Хотя её прикосновение…

Быстро выезжаем, радует, что даже Корнелю приходится пройти идентификацию ладони, всё-таки несмотря на разнузданный нрав аристократов, работает всё у них очень чётко. И едет Корнель, хоть и важная шишка, над теми же дорогами, что и остальные, не рвётся напрямик. Редкость, когда гравикары взлетают над домами: кажется, тут специальное дорожное покрытие, отмечающее местонахождение машин, чтобы лучше контролировать ситуацию и не допускать аварий. И ведь все придерживаются правил.

Останавливаемся у какого-то магазинчика. Корнель достаёт карточку, протягивает Ямалите:

— Пожалуйста, ни в чём себе не отказывай, покупай, что захочешь! Шопинг — лучшее снятие стресса. Я с тобой не пойду, моя прекрасная госпожа, нужно сделать ещё несколько важных звонков, но ты уж не экономь.

— Спасибо! — радостно вспыхивает Ямалита, оглядываюсь на неё, кивает, мол, со мной идём.

Не знаю, что это за магазин, возможно, самого Корнеля или его знакомых, поэтому предпочитаю не рисковать. Например, не шутить с Антером по поводу превращения Корнеля в миллионера. Из миллиардера. Но коль уж сказано не экономить и ни в чём себе не отказывать, почему бы не воспользоваться? Перенервничавшая Ямалита вполне может снять таким способом стресс, заодно сэкономив казённые средства.

Магазин обслуживают рабы, а может даже и камеры есть, вдруг Корнель наблюдает? Хоть и сомнительно, но не выпускаю эту мысль из головы, поддерживаю собственную роль, накупаю кучу шмотья, про Антера тоже не забываю. Не сказать, чтобы ему это нравилось, но не перечит.

Меряю, тут же переодеваюсь во что-то поприличнее, Антеру тоже приходится, а что делать… Отдаю нашу одежду одному из рабов, приказываю вычистить и доставить вместе с прочими покупками домой. Надеюсь, у бедняги не будет из-за этого неприятностей. Улыбается, со всем соглашается, и ладно.

Здесь же небольшое помещение, где специальный раб делает укладку и наносит макияж, Корнель точно знает, что нужно аристократке с утра пораньше.

У выхода продовольственный автомат, покупаю две шоколадки, одной делюсь с Антером. Смотрит с некоторым удивлением, благодарит, но как обычно не отказывается, сладкоежка мой. Вторую вручаю рабыне Корнеля, ну и глаза у девчушки, чёрт, ну почему сюда именно меня заслали! Риторический вопрос, конечно, прежде всего моё родство виновато, да опыт проведения операций всё-таки имеется, пусть и краткосрочных, да возможность открылась неожиданно, галактическая разведка помогла… Но этот постоянный психологический прессинг!

— Нечего её шоколадом кормить, а то растолстеет, — бухтит толстопузый. Вот козёл, не можешь хоть чем-то порадовать наложницу? Для себя не жалеешь небось.

— Один раз можно, — улыбаюсь, глазами хлопаю, хмыкает:

— До чего же ты необычная госпожа, дорогая Ямалита!

— Да ладно, — смеюсь, — скажите уж как есть, странная инопланетянка. Разве я не знаю, как меня называют? Нравится, когда рабы смотрят на меня с восхищением, ничего не могу поделать. Ну пусть съест?

— Так и быть, бери, но один раз, — кивает рабыне. — Скажи спасибо прекрасной госпоже.

— Спасибо, прекрасная госпожа, — лепечет девочка, счастью своему не верит. Да уж, вкусностями тут рабов не балуют.

Усаживает её к себе на колени, запускает руки под платье, несчастной уже и шоколадка не в радость. Мог бы и сдержаться, или я — не «приличное общество»? Тогда кто? «Своя почти дочь» — или наоборот, «та, с кем можно уже не считаться»…

Вдоволь натискав девушку, небрежным жестом подталкивает её обратно на пол. Кажется, я не удивлена, что Олинка у тебя такой получилась.

— Ну как, принарядилась? — Корнель оглядывает моё новое длинное платье с какими-то красными драгоценными камешками, кажется, из местных. Много у них здесь необычных морских драгоценных камней, неплохой межпланетный бизнес. Уникальных полезных ископаемых нет, а вот камешки — весьма и весьма.

Возвращаю ему карточку, говорю смущённо:

— Ну… я, наверное, немного увлеклась…

— Вижу, и раба принарядила?

— Мне нравится его наряжать… Может, лучше вернуть…

— Даже не думай! — перебивает. — Олинка у меня такая же, если бы не ставил лимиты на картах, давно уже разорился бы. Обо всём на свете забывает. Я же сказал — бери, что захочешь! Ты мне почти как дочь.

Даже не могу представить себе этот лимит, учитывая, что я столько всего накупила, а он не сработал. Умилённо благодарю и восторгаюсь, с тревогой слежу за неотступным приближением резиденции Альвейских. А вдруг я ошиблась и назад нам уже не выбраться? Письмо, конечно, соответствующее отправила. Но толку-то, всё равно на помощь никто прийти не сможет. Хотя бы будут знать, где пропали.

— Элитная? — интересуюсь небрежно, киваю на рабыню, не потому, что слишком интересно, просто если нет, то обязательно своим весточку пошлю, чтобы пробили по базе да поискали, откуда. Но увы, не придётся:

— Эта элитная, — говорит, — прямо из детдома выкупил, только первое совершеннолетие наступило, у одного паршивца перехватил. Не набалуюсь никак. Хотя под настроение и неэлитных люблю, бывает, даже сопротивляются, или смотрят так… Да что тебе говорить, у тебя же тоже не элитный. Угодил, надеюсь?

— Конечно! — соглашаюсь.

— Часто же, наверное, в постели пультом пользуешься.

— Ну… бывает, — смущаюсь.

— Извини, не моё дело, конечно.

Олинку свою расспроси, тварь. Перевожу разговор на то, что больше интересует меня:

— А мы к леди Келле тоже поедем?

— Не знаю, может, она к нам заедет… Созвонимся потом, она женщина занятая, жизнь по минутам расписана.

Да уж, под купол к себе точно не пригласит. Киваю с пониманием и безмерным уважением к занятой женщине.

Сижу, с трудом заставляю себя сдержаться, казалось бы, столько раз уже видел подобное, но разве к такому привыкнешь? Элитная девочка, такая симпатичная, с детства наверное затачивалась под постель, только прихоти хозяина и исполнять. Ничего другого даже помыслить не может. Но ведь там, глубоко внутри, наверняка остались и свои пожелания? А потом надоест, продадут другому? А когда постареет? Старых рабов здесь вообще почти нет, редкость увидеть. Многие не доживают, но не удивился бы, если бы узнал, что от остальных ненужных просто избавляются. Или, может, на какие-нибудь работы?

Тали что-то расспрашивает про леди Келлу, интересно, а где действительно живут Главы? Никакой информации по этому поводу не видел.

Почему-то вспоминаю те три острова, наши с Тали весёлые предположения. А может, и правда — выходы, только откуда?

Бросаю взгляд в окно. Поскольку сижу на полу, вижу чуть заметную зеленоватую луну, которая почти всегда на небе, разве что совсем при ярком солнце не видна. Но сегодня пасмурнее, и она просматривается. Пытаюсь ухватить какую-то ускользающую мысль.

Ямалита чуть сжимает волосы, осознаю, что так и сижу уставившись в небо, принимаю положенный послушный вид, опускаю голову.

— … узнать, к какому я дому отношусь, — говорит Ямалита, пытаюсь вникнуть в суть разговора. Вдруг важное что-то?

— Ну ты же понимаешь, дорогая, у нас дома по матери передаются, материнская линия первоочерёдна, а ты родственница мужчины. Поэтому с определением дома могут возникнуть проблемы, но ты не переживай, всё равно аристократка, приняли тебя здесь прекрасно, ты теперь наша и в обиду не дадим!

Неужели? Хорошо, что Корнель моего лица не видит, а то я наверняка схлопотал бы. Как раз вчера не дали. Будто слышит мои мысли, вдруг интересуется:

— Ямалита, дорогая, а где твой пульт?

Тали, похоже, опускает голову:

— Забыла… Уже только на корабле вспомнила! Вчера всё так неожиданно произошло… Я даже подумала, что, может, улететь отсюда?

— Ну куда тебе улетать, твоих же ещё не всех поймали.

— Ну да, — всхлипывает Ямалита. Чёрт, может, именно поэтому ей и нельзя покидать Тарин? Какого демона, разве негде больше спрятаться?!

— Ладно уж, не переживай, с одним несчастным рабом как-нибудь справимся, если вдруг что.

— Что — что? — изумляется.

— Мало ли, неэлитный же. Ты наверняка догадалась закрыть от него рубку управления?

— А надо было? — удивляется. Не разговаривал бы с тобой на корабле, тоже поверил бы в непроходимый идиотизм. Лучше бы сказала, что закрыла. Хотя… так меня тоже запуганным идиотом сочтут, который даже не понял, какой шанс прозевал. Стараюсь не вздохнуть тоскливо. — Он что, знает, как корабль водить? Антер?

— Откуда, госпожа, — говорю.

— Ну вот, — удовлетворённо заявляет Корнелю. — Он со мной всю ночь был. Ну, руки, правда, связала… для интереса.

Чёрт, кажется, смущаюсь, так Тали это говорит… Как она сама-то не смущается?! Ощущаю на себе взгляд рабыни, изо всех сил стараюсь ничего не показать. Права госпожа, сто раз права, пусть видят то, что им привычнее. Логика, она вещь такая, у каждого своя, к привычной картине мира подстраивается.

Приезжаем наконец-то, выходим, я-то ладно, но когда девушка рядом дверь держать становится…

Олинка вылетает навстречу, целуется-обнимается, трещит о том, как она волновалась. Бедняжечка. Поглядывает на Антера, поскорее велю ему подняться, нечего тут психопатку радовать.

Подружка тащит меня в дом, Корнель сообщает вслед, чтобы покормила, говорит, сейчас придёт, только в кабинет и обратно. Да, попыталась я ещё в первые дни запустить сюда «жучок», так при попадании в кабинет он самоликвидировался. Почти ничего не передал. С тех пор и осторожничаю, мало ли, какое где оборудование и в чём причины. А «жучков» у меня, увы, ограниченное количество, пусть и не так уж мало.

Впрочем, с приоритетами, кажется, определились. Амире — обязательно, тем более, у неё в допросной ничего не сработало. Хотя, казалось бы, если уж у Корнеля технологии из-под купола, то и там должны быть. А может, у него другие? Или кто-то по знакомству подсуетил?

Теоретически возможно, конечно, что «жучок» бракованный попался.

Олинка заводит меня в одну из шикарных гостиных с фонтаном-бассейном посреди огромного зала, усаживает за стол, отправляет местного раба с поручением касательно еды. Количество стекла и сады за ним поражают воображение.

Рабы приносят, между прочим, четыре тарелки: точно Келлу ждут…

Антеру приходится усесться у моих ног, Олинка бросает на него слюнявые взгляды, но пока держится. Насколько я успела выяснить опытным путём, с полчаса она может продержаться. А там, будем надеяться, папаня подтянется. Хоть и в кабинет пошёл, а рабыню не забыл прихватить, жирный индюк.

Как ни странно, Корнель достаточно быстро появляется, на этот раз в окружении нескольких рабынь и рабов, наперебой порывающихся ему угодить. Той девочки что-то не видно. Стараюсь не думать об этом. На столе как раз всё накрыли, Келлу ждать не заставляют, и то радует. Наверное, точно не знают, когда прибудет.

— А можно какую-нибудь тарелку для раба? — спрашиваю. — Антер у меня тоже не ел с утра.

Прости, родной, всё понимаю, но неизвестно, сколько мы здесь пробудем и куда отсюда ехать придётся.

— Отведите его к рабам, — начинает Корнель, нет уж, не дам, а вдруг у тебя там Уилла в соседней комнате? Вы с ней коллеги, кажется. Вцепляюсь в рубашку Антера, делаю перепуганные глаза:

— Нет, нет, пусть останется со мной!

— Ну что ты, Ямалита, — убеждает Корнель.

— Он мой! — говорю. Чёрт, не могу сходу придумать достойного предлога. Ладно, используем тогда убийственный женский аргумент, тем более, что я на взводе и это будет не так уж сложно.

Смотрю на Корнеля, накручиваю себя мысленно, пока из глаз не начинают тихо литься слёзы. Нет, хватит истерик, а вот текущие по щекам слёзы обычно действуют на мужчин наилучшим способом.

— Ну что ты, — пугается Корнель, — ничего страшного, конечно, пускай тут поест, сейчас всё принесут.

Ладно, может, я параноик и никто его в соседней комнате не ждёт, не то Корнель так быстро не отступился бы. Подаёт какой-то знак, ничего не расспрашивает, вот и хорошо. Протягивает носовой платок, фу, какая гадость. Надеюсь, он у тебя просто для красоты, а не пот вытирать. Делаю вид, что промокаю глаза, Антеру приносят гривинос с тарелкой.

Да уж, вроде бы деньги не считают, а еда для рабов на порядок отличается от собственной. Не понимаю такой скупости.

— Ты его совсем от себя не отпускаешь? — не слишком довольно спрашивает Олинка.

— А зачем? — недоумеваю, вздыхая. — Он же существует для моего удовольствия! Вы извините, я просто так напереживалась, так нанервничалась…

Олинка аж приплясывает, насколько ей хочется услышать, как именно я напереживалась и нанервничалась, да в подробностях. Рассказываю с нужными мне акцентами, ей не терпится и версию Антера из первых уст получить. Молодец, отвечает на вопросы очень осторожно, впрочем, Олинку больше волнует, кто, куда и сколько раз его ударил да на пульт понажимал.

Изо всех сил участвую в разговоре, не представляю, знаком ли Корнель с полицейским отчётом, пытаюсь не допустить ни малейшего промаха.

Стараюсь не размышлять о том, как противно сидеть на полу и есть с гравиноса. Напоминаю себе, что недавно ни о чём другом и мечтать не смел.

— Пульт у тебя, наверное, в сейфе? — интересуется Корнель. Тали кивает:

— А что?

— Нет, просто сейф хороший, не сработал же.

— Я не слишком разбираюсь, — беспечно пожимает плечами Тали. Интересно, можно ли как-то узнать, где у предыдущих хозяев сейф стоял? Может, зря она скрыть пытается? Или имеется в виду, что новый хозяин непременно в другое место перенесёт? Впрочем, первый же профессиональный обыск всё обнаружит, наверное, она не хотела, чтобы видели те, кто наблюдает сейчас. А боров-то, похоже, уже каждую подробность выяснил.

Доедаю, хотя лучше бы Тали такую заботу не проявляла, поголодал бы денёк, подумаешь. Не все и не всегда вспоминают, что рабы тоже есть хотят. А теперь этих хозяев и благодарить ещё. Всё-таки иногда просто невозможно забыть, что она госпожа.

Вдруг осознаю, что никогда мне уже не подняться, что бы Тали ни позволяла наедине, а никогда она не пойдёт против системы, вот и сейчас безразлично смотрит, как я Олинку с Корнелем благодарю с колен, о чём-то болтать продолжает. Корнель благосклонно кивает, объелся уже, подобрел, а рабыне шоколадки пожалел. Олинка довольна безмерно, сажусь обратно на полу возле Ямалиты, к обеим спиной. Все эти мечты о равенстве не более, чем иллюзии, ты будешь продолжать болтать с господами, а я — ползать у них в ногах. Так зачем тебе моё достоинство? Чтобы я острее осознавал, насколько бесконечна между нами пропасть?

— Может, отдохнуть хочешь? — предлагает хозяйке Корнель. — Проводить в комнату?

— Ну что вы, зачем же я буду вас стеснять…

Корнель вдруг хохотать начинает, обводит рукой вокруг:

— Ты это серьёзно, моя прекрасная госпожа? Как ты можешь нас стеснить? В этом доме двести пятьдесят восемь гостевых комнат!

— Ну тогда я полежала бы немного… — робко отвечает Тали.

— Проводи, моя хорошая, — говорит Корнель, по всей видимости Олинке. Тали мягко прикасается к моему плечу, поднимаюсь, иду за ними.

Олинка заводит нас в роскошные апартаменты, закрывает дверь, обводит губы языком. Удивительно, как она выдержала завтрак без раба. Всё-таки Корнель для неё хоть в какой-то мере авторитет.

— Слушай, — говорит, поглядывая на меня, — я могу привести парочку рабов, развлечёмся…

— Прости, — вздыхает Ямалита, — давай чуть позже, я правда полежать хочу. Ночью почти не спала.

Олинка разочарованно выдыхает.

— Ладно, — соглашается, — давай немного позже. А можно, пока ты будешь отдыхать, я Антера возьму?

Сердце нехорошо сжимается, стараюсь не паниковать.

— Антер должен мне ноги массажировать.

— Я тебе другого пришлю!

— Олинка! — Ямалита передёргивается. — Не нужно мне другого, я и к Антеру еле привыкла.

— Ладно, отдыхай, — сообщает Олинка не очень довольно.

— Не обижайся, — шепчет Ямалита, устало укладываясь на диван. Олинка какое-то время смотрит на неё, наконец-то уходит.

Думаю о том, что здесь ведь всё может просматриваться.

— Какие будут распоряжения, госпожа?

— Полежать хочу, — сообщает сонно. — Смотри, чтобы никто не тревожил.

Интересно, действительно заснула, или притворяется? Сажусь на ковёр у дивана, смотрю на дверь. Не знаю, как ей, а мне не спится.

Да уж, у Корнеля сетевая защита на порядок мощнее, чем у Ажалли со Свеллой. А кабинета и вовсе не видно, словно провал на этом месте в виртуале. Наверное, можно войти, только физически находясь в кабинете. Как у них всё-таки странно сети устроены. Эх, Клим, где твои знания…

Не прогуляться ли мне по дому ножками, не заблудиться ли, не выйти случайно туда?

Заперт же наверняка. Да и лишние подозрения вызывать не хочется.

Осторожно осматриваю сеть по периметру, пытаюсь просканировать. Наверняка же вся информация в кабинете хранится, но учитывая, что стало с «жучком»… А вдруг и меня вырубит, чем потом оправдываться буду?

Кто бы знал, как надоело в сетевике ходить. Он, конечно, почти неощутим, но не люблю, когда на лице что-то мешается и умыться невозможно…

Чёрт, как бы с Рабыней встретиться. Сказала, сама найдёт, но вдруг не может? Рисковать, не рисковать? Столько у неё узнать нужно.

От работы с сетевиком отвлекает мягкий сигнал двери, открываю глаза, подаю Антеру знак отворить. На пороге раб — один из Олинкиных красавцев в чёрных кожаных брюках, передаёт сообщение, что прибыла леди Келла. Даже удивительно, как быстро она. Что их всех так расшевелило?

Спешим привести себя в порядок, на всякий случай незаметно активирую одного из «жучков», лежащих в косметичке, выходим. Хочется перекинуться с Антером парой слов, но на помещении есть сетекамеры, а работают ли они в данный момент, определить не успела. Поэтому из роли не выхожу, Антер тоже не предпринимает никаких попыток, умничка мой.

Леди Келла, похоже, от обеда отказалась, так как ведут меня не в ту гостинную со столом, а на полуоткрытую террасу. Нежные белые занавеси чуть колышутся ветром, леди Келла на белоснежном диване, любуется водоёмом, который вполне мог бы занять первое в Галактике место по восхитительности дизайна. Декоративные растения, пёстрые птицы, островки зелени, настолько великолепно организованы… Чёрт, ну как же всё-таки у Корнеля красиво!

Леди снова в светлом узком одеянии, обтягивающая юбка до колен, высокие шпильки, только волосы на этот раз распущены с небрежностью, в каждом штрихе которой просматривается работа стилиста, и прихвачены драгоценной диадемой. Сидит вполоборота, в руке бокал, за спиной всё тот же телохранитель. Корнель здесь же, в отдельном низком кресле, а вот Олинки не видно почему-то. Не подпускают дитятко к серьёзным делам. Зато давешняя девочка возле него на полу, не утерпел, так и тянет руки.

Здороваюсь, леди Келла приглашает жестом садиться рядом, молчаливый местный раб наливает вина в бокал, подаёт, как положено, и бесшумно удаляется. Антер становится за моей спиной, никто ничего на это не говорит.

— Ну как вы, госпожа Ямалита? — интересуется Келла.

— Спасибо, уже лучше, — киваю. Ну и глаза у Келлы, словно мозг просверливает, чтобы взглянуть, что там внутри. Так и хочется спрятаться.

— Мне уже обо всём известно, — сообщает. — Вы же не пытались связаться с отправившим вас реабилитационным отделом?

Боишься, что пожалуюсь? Хорошая идея, между прочим, в рамках легенды. Я сюда, вообще-то, психику восстанавливать приехала.

— Думала об этом… — сообщаю неловко.

— Не переживайте, моя милая, больше вас не побеспокоят.

— Но кто это был?! — восклицаю. — Почему?

— Видите ли, некоторые члены высших домов заводят себе так называемых двойников. Они обеспечивают безопасность и лишние руки для некоторой работы.

Это ты про Уилл, что ли? Ну, я как-то так и подумала… Впрочем, если о том, кто у причала пристал к моему рабу, ещё могу откуда-нибудь знать, то о ее причастности к «двойникам» — никак не могу. Поэтому молчу, киваю.

— Один из таких людей оказался замешан в очень неприглядном деле, — продолжает Келла. Можно подумать, у вас тут другие дела имеются! Приглядные. — Как выяснилось, этот человек связан с одной… ммм… организацией.

Чёрт, надеюсь, ты не о Рабыне и её сподвижниках? Надеюсь, ты о тех, кто тайком торгует малолетними рабами? Но тогда почему виноват «двойник», а не сама мамаша, подарившая дочке мальчишку? Козу отпущения нашли? Молчу, продолжает:

— Вполне возможно, у них есть и другие союзники, так что будьте, пожалуйста, осторожны.

— Но при чём тут я?! — недоумённо восклицаю.

— Видите ли, вы, вероятно, не при чём, они испугались, что ваш раб может их узнать.

— Раб? — удивлённо смотрю на Антера.

— Он, возможно, вам не рассказывал, а возможно, и сам не придал значения, что видел нечто, способное эту особу скомпрометировать. Если хотите, мы можем обменять вашего раба, чтобы не доставлял вам столько неприятностей.

— Что вы, какие неприятности! — восклицаю. Ещё не хватало. А при чём тогда подслушивающие устройства? Хотели бы избавиться от Антера — избавились бы.

— Видимо, за вами планировали понаблюдать, — говорит Келла, словно мысли прочла. — Так что проверьте сеть на предмет посторонних вмешательств.

Ага, а вы там понаблюдаете, что у меня за техника да как много я умею?

— А знаете что, лучше я возьму вас под своё покровительство. Вы же относитесь к моему Роду, — чуть улыбается уголками тонких губ, ой, как же мне не по себе от неё. Странная, пугающая женщина. Соберись, агент Там. — Я установлю вам дополнительный контур, тогда уж точно никто не рискнёт вмешиваться в жизнь нашей дорогой гостьи.

— Ну что вы, право, это лишнее, — бормочу, ещё твоего контроля мне не хватало. — У меня неплохая охранная система…

— Не достаточно хорошая, чтобы сдержать проникновение.

Чёрт, чёрт! Почему у меня такое ощущение, что мы с Антером словно статисты в спектакле какой-то высокой игры избранных, только наши роли никто не объяснил? Возможно, нами просто воспользовались, чтобы избавиться от Уиллы. Может, это и не она вовсе, может, всё спланировано? Для чего тогда, кто конечная цель? Хочется верить, что мы просто под руку подвернулись, но не могу позволить себе такой роскоши.

— И что… будет с двойником? — интересуюсь.

— Вас он больше не побеспокоит, — улыбается Келла, прямо мурашки по коже.

— А эту организацию… поймали? — спрашиваю. Ну хоть намекни о Рабыне!

— Ещё не полностью, — отвечает. Как бы ей про Амиру намекнуть? — Похоже, у них были союзники где-то здесь, так что вы уж постарайтесь пока ни с кем доверительных отношений не заводить. Ну кроме ваших самых близких друзей, конечно, — кивает Корнелю, тот с радостью принимает комплимент, но молчит, в разговор не лезет. Странно видеть его таким покладистым, даже понимая, насколько впечатление обманчиво. — Слышала, вы парализатор купили?

Киваю, бросаю взгляд на её охранника.

— Да, — говорю. — Удивительно вовремя… Не представляю, что бы я делала без него…

Представляю, конечно. Антера ни за что не отдала бы, пришлось бы пустить в ход дес-шокер и быстро убегать. Возможно, прихватив Клима в качестве заложника. Обидно было бы потом узнать, что на самом деле это не меня заподозрили, а против Уиллы что-то организовали. Если я правильно разобралась в намеках. Чем же и кому она не угодила? Может, Рабыня постаралась, где нужно информацию скинула? Всё-таки удачно получилось.

— Нравится? — кивает на своего телохранителя, заметив мой взгляд. — Могу одолжить.

— Что вы! — пугаюсь. — Я боюсь!

— Чего? — удивляется.

— Чужой мужчина, с оружием…

— Какой же мужчина, когда раб? Если сильно боитесь, можем сделать ему небольшую операцию, мужчиной быть перестанет.

Надо же, раб стоит не шелохнувшись, будто и не о его мужском достоинстве речь идёт. Даже Антер не удержался, взглянул на него.

— А оружие? — спрашиваю.

— Ямалита, вы, наверное, не представляете себе нашу систему воспитания рабов, проверенную уже многими поколениями. Среди элитных раз в полсотни лет случается непослушание. Это огромная, огромная редкость и, как правило, выявляется на тестировании.

— Но как вы этого добиваетесь? — поражаюсь.

— Разработана целая система. Например, каждый ребёнок знает, что если будет думать неправильно, в конце недели его ждёт наказание через чип.

— А как вы узнаёте, что он думал неправильно? — интересуюсь, хотя идея мне понятна. Наказывают всех, в том плане, что каждый наверняка хоть что-то подумал. Но дети-то этого не знают и усиленно стараются думать правильно, чтобы избежать наказания…

Чёрт, возьми себя в руки, агент Там. Потом будешь рассуждать о том, не сделаешь ли хуже, избавив рабов от хозяев. Похоже, у них прямо зависимость вырабатывается с детства. И что делать с огромным количеством не приспособленных к свободной жизни, «правильно поломанных» рабов?

— Говорю же, у нас разработано множество методов, — отвечает.

— А те, которых вы на экспорт растите? — рискую спросить. Ведь продают же они своих рабов на другие планеты, но те ничего о Тарине не знают.

— Они растятся в отдельных закрытых питомниках, даже о существовании своих пультов имеют самое смутное представление, — странно, не уходит от ответа. А ведь этой информации в общем доступе нет. — Так как? Корнель, у вас в медкабине есть нужная функция?

— Найдём, — благодушно кивает тот, не отлипая от рабыни. Тебя бы туда засадить, тварь.

— Нет-нет, — говорю. — Я лучше себе другого куплю. Зачем же буду вашего брать? А… Антеру как-то можно получить статус телохранителя?

Келла глядит на Антера с сомнением:

— Посмотрю, что можно сделать. Но, честно говоря, это вряд ли. Бывшим свободным запрещено давать в руки оружие. Может, у вас будет какая-нибудь другая просьба?

Была не была. Рискну, пожалуй.

— Ну… — опускаю голову. — Ко мне подруга хотела заехать. Возможно ли получить разрешение, чтобы пригласить её домой? Или придётся снять дом за стенами?

— Чтож, попробуйте получить разрешение. Я со своей стороны посодействую, чем смогу. Но вы должны понимать, что полностью берёте на себя ответственность за подругу и её поведение, что ей придётся подписать несколько расписок, а также, что далеко не во все места сможете её провести. Фактически, только в свой дом, да может, до ближайшего пляжа. Решайте, нужны ли вам такие ограничения, или лучше снять апартаменты где-нибудь в более интересном месте?

— Хотелось бы показать, как я устроилась… — говорю.

— Тогда собирайте документы. Ничего не обещаю, но попробую помочь. Когда она приедет? Надолго?

— Ещё не знаю, свяжусь сегодня, уточню, как у неё с работой.

Келла кивает, почти не мигая смотрит, наверняка под таким взглядом все её подчинённые ёрзать и нервничать начинают. Напоминаю себе, что я — вольная аристократка и от неё никак не завишу. Надеюсь.

— Мужа не присмотрели себе?

— Ой, — хмыкаю, — мне бы со своими проблемами разобраться, а потом уже новые заводить.

— Это правильно, — неожиданно соглашается. Пытаюсь понять, что она имеет в виду, и имеет ли. Или ей кандидатура Клима чем-то не нравится, не зря же намекала, чтобы ни с кем не откровенничала. Или просто мужчин не любит, судя по той лёгкости, с которой готова вышвырнуть собственного телохранителя?

— Вы у Амиры Бевальской на юбилее послезавтра будете? — интересуюсь. С удовольствием и тебе «жучка» подбросила бы, боюсь правда, сквозь купол не пройдёт. Или сейчас рискнуть?

Не рискую, не нравится мне весь этот разговор. Может, Келла ждёт, что выдам себя?

Смотрит так надменно, прямо проникаюсь глубиной глупости собственного вопроса:

— Я не оказываю честь своим присутствием всем подряд, — сообщает. Мне пора в обморок падать от оказанной чести? Впрочем, пусть Корнель падает, у него же дома великую гостью принимают.

— Простите, я ещё не до конца знакома со здешним этикетом.

— Не страшно, — говорит таким тоном, будто намекает, что давно стоило бы уже познакомиться. Придётся потихоньку корректировать собственную роль, за инопланетным незнанием долго не попрячешься, видимо. Хотя кто сказал, что я хочу познавать местные традиции, а не отдыхать на реабилитации? — Со временем всему научитесь. Вы же не планируете уезжать?

— Что вы! Даже не думала. Если бы вот точно знать, что больше никто домой не вломится…

— За это можете не переживать. Да, кстати, если захотите съездить на Турнир Глав, я вам всё заказала и оплатила. Возможно, там и увидимся, я-то обязательно должна присутствовать. Заодно расширите представления о Тарине и нашем этикете, — чуть улыбается, неужели пошутила? Вот медуза, глаза студёнистые. Тоже улыбаюсь, такое предложение, что и не откажешься.

— Спасибо, подумаю, — говорю.

— Уверена, Корнель с удовольствием сопроводил бы вас, если самой страшно в такой далёкий путь пускаться. Вы же наверняка знаете, что Турнир проходит на острове Далгнеров у Первого материка.

— Конечно, моя прекрасная госпожа, — соглашается Корнель, но судя по тому, как внезапно рабыню отпустил, видимо, не слишком доволен подобным «поручением», придётся планы перекраивать.

— Что ж, — Келла поднимается, отставляя бокал, из которого, по-моему, так и не отпила. Как-то мне тоже не хочется. — Рада, что вы не в обиде, моя милая, поверьте, это на Тарине скорее исключение, чем нормальное положение вещей. Обещаю, больше никто вас не побеспокоит. На днях пришлю своих мастеров.

— Ну что вы, не нужно, — пытаюсь отказаться, с тоской ощущаю, что в данной ситуации ничего сделать не могу. Её желание закон. — Вашего покровительства, уверена, вполне хватит!

— Не стоит благодарности, для меня это совсем не сложно и даже наоборот, в радость, — улыбается. Ну и улыбка у тебя… змеиная.