Волчье счастье

15. Дочь гор

Выяснилось, что у Санторсо есть дочь, она жила далеко, и он не звонил ей, однако до нее дошло известие о случившемся. Вскоре после телефонного разговора с отцом она позвонила Фаусто. По голосу трудно было судить о ее возрасте. Девушка хотела знать подробности о состоянии Санторсо, и Фаусто рассказал, что навещал его в больнице, и передал слова врача, не опустив никаких деталей. Она спросила, останется ли отец инвалидом. Сможет ли работать? Назначат ли ему пособие? Она смотрела на вещи под очень практичным углом зрения. Говорила почти без акцента: с Фонтана Фредда ее связывали только закрытое произношение гласных и едва заметная негибкость речи, которые выдавали в ней дочь гор.

Вы папин друг?

Пожалуй, так.

Я знаю, что вы познакомились этой зимой.

Верно. Я работал поваром в местном ресторане.

В ресторане моей мамы.

То есть?

Мама его хозяйка.

Бабетта твоя мама?

Да, но у нее совсем другое имя.

Все вдруг встало на свои места. Санторсо заходил в ресторан утром и коротал там все вечера, Бабетта обращалась с ним, как с братом. Как можно было, проводя в ресторане круглые дни, не догадаться об их отношениях?

Девушка сказала:

Вы мало знакомы с моим отцом.

Это правда.

Однако те, кто хорошо знают отца, не приезжали в больницу проведать его.

Фаусто не понимал, как ответить. Он чувствовал, что девушка загоняет его в тупик.

Так что спасибо, несмотря ни на что, добавила она. Хорошо, что вы навещаете отца. Сейчас мне нужно забронировать рейс на завтра.

Куда ты летишь?

В Лондон.

Ты там живешь?

Я живу в Брайтоне. Это на море.

Чем занимаешься? Учишься?

Нет, я работаю в гостинице.

Тебя кто-нибудь встретит в аэропорту?

Да, не волнуйтесь.

Весь вечер Фаусто думал об этом телефонном звонке. Думал о Санторсо и Бабетте, о том, что за парой они были. Интересно, сколько лет они прожили вместе и когда расстались. Их дочери лет двадцать. Неудивительно, если у нее жесткий характер — с такими-то родителями. Дочь революционерки и горца.

У Фаусто с Вероникой не было детей. Несколько раз они разговаривали об этом и всегда откладывали решение вопроса на будущее, а будущее так и не настало, и теперь неясно, к лучшему это или нет. От их истории не осталось ничего, а могло бы остаться — например, где-то далеко, в отеле на морском курорте. Ребенок был бы похож и на него, и на Веронику. Фаусто захотелось позвонить Сильвии и рассказать ей про Санторсо и его дочь, но потом он подумал, что звонить незачем. В тот вечер на него накатило одиночество. Как там говорила Вероника? Не будь идиотом? Фаусто вспомнил, как она разворачивалась и уходила, чтобы он не видел ее слез. Но что вообще здесь делает этот сорокалетний болван, у которого нет ни семьи, ни работы? Похоже, он просто гонится за прекрасной утопической мечтой жить-там-где-ты-счастлив. В мире был только один человек, рядом с которым он мог бы стать идиотом, и Фаусто даже знал, как им стать. Он вылил в раковину недопитый бокал и пошел спать, пообещав себе, что исполнит мечту.