Волчье счастье

4. Снежная лавина

Шел снег, на этот раз по-настоящему: два дня он ткал покрывало над огородами, сараями, стойлами, курятниками. Мокрый снег, совсем не похожий на январский, валил без передышки, ветер гнал его, прибивал к стволам деревьев и к столикам на террасе «Пира Бабетты». В ресторане жизнь шла своим чередом, Бабетта не давала никому поручения расчистить террасу: возле двери просто стояла лопата, и в воскресенье около трех Сильвия вспомнила об этом и принялась расчищать снег.

Фонтана Фредда преобразилась. Скупой декабрьский пейзаж — промерзший поселок, сухая растрескавшаяся земля, голые деревья — за одну ночь превратился в зимнюю сказку. Сильвия посмотрела на дорогу, куда неуклюже, резкими толчками, с натугой выруливали с парковки машины. Приезжие, взвалив на плечи лыжи, брели к своим автомобилям, неловко переступая по снегу. Там, где выросла Сильвия, снега толком не было. Интересно, видела ли мама когда-нибудь такие сугробы, как здесь, думала Сильвия, понравилось бы ей тут или нет, возникло бы у нее чувство защищенности или, наоборот, тревоги. Сильвия посмотрела вслед снегоуборочной машине, которая расчистила улицу до поворота, раскидав вдоль обочин сугробы высотой пару метров. Потом машина развернулась, и Сильвия поняла, что зима глухой стеной отгородила поселок от остального мира и за этой стеной кончается цивилизация: белые просторы, которые раскинулись со всех сторон, люди преодолевали на свой страх и риск, и Сильвии захотелось самой испытать, каково это. Накатанная лыжня совсем не привлекала ее, зато манила нетронутая толща снега, которую еще никто не бороздил.

Подошло время вечерних сладостей, в этот час к Бабетте заходили угоститься шоколадом. Бабетта напоминала свою мать той особой манерой, с какой она обслуживала посетителей, и, подобно матери, она не спешила собирать со столов чашки. Сильвия сделала круг по ресторану, прошла мимо лыжников с детьми, собрала грязную посуду и загрузила ее в посудомоечную машину. Потом вынула оттуда чистые чашки и поставила их сушиться на кофеварку.

Как там, на улице? — спросила Бабетта, выливая в чашку последние капли взбитых сливок.

Снег закончился. Расчистили дорогу.

Любишь снег?

Пока не поняла. А ты?

Ясное дело. Есть снег — значит, есть работа. Святая Дева, ну и рассуждения у меня.

Сливок больше нет?

Кажется, да.

Сейчас принесу еще.

Сильвия пошла на кухню. От тепла окно запотело. Повариха пекла блины, Фаусто вытирал насухо тарелки. На лбу у него выступил пот. Он улыбнулся Сильвии: в облаке пара, поднимавшегося от посудомоечной машины, среди груды грязных тарелок, он по-прежнему казался благородным, немного странным и отчужденным, словно только что сошел с гор и просто заглянул сюда поздороваться.

Жарко, шеф?

Да здесь настоящая сауна.

Хочешь пива?

Не откажусь.

Сильвия забрала с кухни взбитые сливки и вернулась с бокалом холодного пива. Запустив посудомоечную машину, Фаусто взял у нее пиво и сделал большой глоток. На усах осталась пена. Вдруг послышался гул — глухое бормотание, вобравшее в себя шум голосов в ресторане. Сильвия насторожилась.

Что это? Неужели гроза? Разве в январе бывают грозы?

Это снежная лавина.

От лавин всегда такой гул?

Иногда. Если два-три дня подряд валит снег, а потом теплеет, с гор спускаются лавины.

Сильвия вышла на террасу посмотреть. Вгляделась в горы, которые теснились к северу от Фонтана Фредда. Прислушалась к гулу, к рокоту снега, который звучал густым басом. Над склоном взметнулся белый вихрь. Потом еще один — и обрушился каскадом. С вершин мчался снег, он рвался вниз с угловатых уступов, катился, гонимый собственный тяжестью, по каменистым хребтам, следуя их очертаниям, и громоздился у подножия. Спустя минуту Сильвия увидела в ложбине между сутулых склонов настоящую лавину. Сверкнула молния. Выждав мгновение, зарычал гром, глухо и раскатисто. С угрозой. Снег мчался вниз, кружась и подминая все на своем пути; наконец он угомонился. На склоне чернел длинный, размашистый след, словно это была стена, с которой облупилась краска. Скрестив руки на груди, Сильвия смотрела вдаль.