Волгари в боях за Сталинград

А. С. Ананичев[10] ПОД ПРИКРЫТИЕМ АРТИЛЛЕРИЙСКОГО ОГНЯ

Навсегда запал мне в память рейс парохода «Кузнец» 5 октября 1942 года.

Рано утром к пароходу подвалил маленький катер, доставивший высокого худощавого майора — военного коменданта Сталинградского водного района.

— Я к вам с заданием от командования: из мелководной Воложки, что рядом с пристанью Тумак, надо доставить к переправе у завода «Красный Октябрь» два парома.

Переправа нарушена, — продолжал майор. — Гитлеровцы потопили наши суда. Эти два парома крайне нужны для транспортировки войск и боеприпасов.

Вместе с майором мы наметили план предстоящего рейса: вдоль правого берега пробраться прямо перед носом у фашистов. Другого выхода не было.

— Надо созвать членов команды, — предложил майор.

Через несколько минут старший помощник капитана Михаил Иванович Кононов, механик Сергей Николаевич Володин и другие товарищи были в сборе.

— Говорите, капитан, — сказал майор, — здесь вы командир.

— Сегодня к 23 часам, — начал я, — мы должны доставить из Тумака к переправе у «Красного Октября» два парома. В пути попадем под огонь немецких батарей, находящихся на берегу. Все может случиться. Поэтому в рейсе будут участвовать только те, кто добровольно изъявит желание.

Я знал своих людей и не сомневался, что никто из них не пожелает остаться на берегу.

— Передайте командованию, что не подведем, — сказал на прощание майору старший помощник Кононов.

Через несколько минут катер отвалил от борта парохода.

— Готовиться в путь! — приказал я членам команды. — Еще раз проверить машину, осмотреть колеса!

В Тумаке военный комендант майор Бейник сообщил, что в момент прохождения караваном района пристани Бакалда наша артиллерия откроет огонь по врагу, чтобы отвлечь его внимание.

Под вечер мы отправились в путь. Нас сопровождал представитель воинской части сержант Полпрядов.

— Ну, капитан, смотри в оба! — сказал Полпрядов. — Не так-то просто будет прорваться к «Красному Октябрю».

Как только фашисты заметили наш состав, они сразу же открыли огонь.

— Началось… — тяжело вздохнул мой помощник Кононов. Снаряды все чаще и чаще стали рваться у бортов парохода.

«Надо пройти во что бы то ни стало, — думал я. — Ведь от нас зависит судьба переправы».

«Кузнец» то на полных парах шел вперед, то почти застывал на месте. Такая тактика оказалась правильной: снаряды рвались там, где только что находился караван, или впереди его.

— Как машина? — спросил я через переговорную трубу механика.

— Работает нормально, — донесся голос из машинного отделения.

Обстрел продолжался. «Еще немного бы продержаться, — думал я, — а там прикроет наша артиллерия».

Вот, наконец, пристань Бакалда. Вдруг раздался страшный грохот — заговорили наши пушки.

— Молодцы! — с чувством произнес Полпрядов. — Крепко теперь фашистам достанется. Не до нас им будет.

— Самый полный вперед! — скомандовал я.

«Кузнец» шел, напрягая все свои силы. Машина работала на предельных оборотах. Осталось несколько минут до срока нашего прихода. Последние сотни метров…

И вот мы на переправе у «Красного Октября». Паромы поставили в яру, у левого берега, причалили их за деревья. Теперь надо собираться в обратный путь.

^{Александр Степанович Ананичев, бывший капитан парохода «Кузнец». Возглавляемый им экипаж в дни Сталинградской битвы успешно выполнял задания командования.}

Между тем, в небе появились разведывательные самолеты врага.

— Надо уходить как можно скорее, товарищ капитан, — обратился ко мне Полпрядов. — Того и гляди, сейчас обстрел начнется.

Теперь нам было легче: шли мы «легкачом» да к тому же вниз по течению. Но наша артиллерия уже не прикрывала нас. Враг этим воспользовался и открыл по пароходу огонь. Мы искусно маневрировали, и снаряды, пролетая над судном, рвались в реке.

Команда четко выполняла мои распоряжения. В эти минуты, когда смерть была рядом, каждый действовал смело и уверенно.

— Эх, и злятся фашисты! — На лице Кононова заиграла улыбка. — Ведь второй раз добычу упускают.

В полтретьего ночи мы вернулись на пристань Тумак. Вскоре меня вызвал к себе майор Бейник.

— Поздравляю команду с успехом, — сказал он. — Важное, очень важное задание выполнили. Передайте экипажу благодарность от лица защитников Сталинграда.

Шли последние дни осени. Меня вызвал к себе главный диспетчер пароходства.

— Получай задание, Александр Степанович, — сказал он. — В Поповицком затоне стоит большая деревянная баржа с людьми и имуществом. Ее надо доставить в Булгаковский затон — там безопаснее.

— Ясно! — ответил я. А сам думаю: «Нелегко будет выполнить задание — ведь лед идет сплошняком». Но какие могут быть разговоры, когда речь идет о спасении людей?

В рейс собрались быстро. С большим трудом дошли до Поповицкого.

Лоцман Михаил Тимофеевич Таганов доложил, что толщина льда в затоне доходит до 8 сантиметров. И все же мы решили пробиваться вперед. Сделали заход, но судно продвинулось только наполовину корпуса. Дальше не пускали льды. Пришлось отрабатывать назад.

Со второго захода мы сломали ледяную утору и зашли в затон.

На барже нас ждали с нетерпением. Появление «Кузнеца» было встречено радостными возгласами. Для буксировки баржи у нас был заготовлен оцинкованный трос. С помощью опытного речника, шкипера Василия Анисимовича Жукова быстро учалили судно и стали выбиваться из затона.

Как только вышли в ходовой волжский лед, караван понесло вместе с огромными льдинами по течению.

«Лишь бы не разбило баржу, ведь там женщины, дети», — подумал я.

В это время нас прибило к Насоннычеву яру. Пробуем двинуться вперед — никакого толку. Правое колесо задевает грунт: нельзя пускать главную машину.

Я решил по мере возможности перекладывать рули, а имеющимися шестами отталкивать лед.

После огромных усилий медленно двинулись вперед. Каждые 10 метров приходилось менять ход, чтобы бороться с льдинами.

И вдруг случилось непредвиденное: баржа уперлась в большую льдину. Ход ее задержался. Получился сильный рывок, и трое, соединявший пароход с баржей, лопнул. Признаюсь, страшно стало в ту минуту: ведь там, слева, куда сейчас относило баржу, было минное поле…

Раздумывать было некогда.

— Лево руля! — скомандовал я. — Полный вперед!

Я понимал, что шансов на спасение очень мало, но надо было сделать все возможное.

Под плицами парохода захрустели ломавшиеся льдины. Набирая скорость, «Кузнец» приближался к барже.

Члены экипажа проявили самоотверженность. В машинном отделении без устали работали кочегары. Твердо держал штурвал рулевой.

До баржи остались считанные метры. Но нас разъединила большая льдина. Как подать трос? На помощь пришли люди с баржи. Шестами, баграми они уперлись в льдину, стараясь протолкнуть ее. А мы, пустив машину на полную мощность, пошли на таран. Еще немного, и матросы уже подают на баржу трос…

Вскоре мы доставили баржу в Булгаковский затон. Прощаясь, люди, которых мы спасли от верной гибели, сердечно благодарили нас, желали экипажу благополучных рейсов.