Глава 34

— Как вы оцениваете японскую кавалерию, Павел Иванович? На что она годна, что может, и главное — что сделать ни в состоянии?

Мищенко с интересом посмотрел на задавшего ему вопрос генерал-лейтенанта Фока, про которого за последние месяцы ходило множество слухов и домыслов. А ведь знаком он был с ним еще со времен китайского похода, в котором Павел Иванович был награжден орденом святого Георгия 4-степени. И был искренне удивлен произошедшей с Фоком метаморфозой — старик, а как назвать человека, который старше тебя на добрый десяток лет, и давно перешагнувшего через рубеж, за которым идет уже седьмой десяток прожитых в жизни лет, кардинально изменился за немыслимо короткий срок. Стал совсем другим — боевитым и дерзким, первым нанес японцам ошеломительные поражения, да к тому же чрезвычайно предприимчив и энергичен. А откуда у него взялись полководческие дарования, приходилось лишь гадать. Однако воевать Фок стал иначе, чем предписывает устав.

— Это не кавалерия в подлинном смысле, Александр Викторович, скорее ездящая пехота. В первые столкновения они пытались действовать против казаков в конном строю, но удара пиками не выдерживали. Теперь воюют исключительно спешенными, и при малейшей стычке с нашими разъездами тут же уходят за пехотное охранение.

— У японцев в приданных дивизиях полках всего по три эскадрона войсковой конницы — достаточно ли активно ее используют?

— Дозоры, как и боевое охранение, у них смешанное — на эскадрон конницы придают вдвое большее число пехотных рот. А используют их также как в наших сибирских дивизиях егерей, я имею в виду три полковых конно-охотничьих команды, сведенных в дивизион. Ведь они тоже ездящая пехота, и к кавалерии их можно отнести с большой натяжкой.

К вновь появившимся пешим и конным егерям многие генералы отнеслись положительно — уж больно «охотничьи» команды резали слух, а так как то привычнее, к тому же в гвардии имелся Егерский полк. Так что сведение команд в отдельный батальон при дивизии трех полкового состава было полезным новшеством. Теперь не нужно придавать корпусам казачьи полки, и без того немногочисленные, несмотря на затеянную наместником, с подачи Фока, весьма полезную реорганизацию.

— Про их отдельные кавалерийские бригады не спрашиваю, — усмехнулся командующий, и добавил. — Их всего две, по восемь эскадронов в каждой — так что создать стратегическую конницу у противника не выйдет. А вот нам следует ее организовать — через три недели будет возможность убедиться в ее эффективности. И действовать предстоит именно вам, Павел Иванович, для того и вводятся все эти новации.

Изменений внесено много, особенно в Сибирской и Забайкальской казачьих дивизиях, находящихся под командованием генералов Симонова и Реннекампфа, а также и его отдельной Забайкальской бригаде. Первоочередные полки забайкальцев выделяли по две кадровые сотни во вторые льготные полки, с которых отбирали пару лучших сотен, настоящих, природных всадников, и таким образом полков оставалось также два, только в четыре сотни, а не в шесть, как прежние.

Выделенные из 2-х полков четыре сотни льготных казаков назвать всадниками было трудно — еще в войне с Китаем они воевали в пеших батальонах, а то убожество, что поступило по мобилизации, зачастую без коней, пик и шашек, назвать конницей было трудно. Так что формирование из них снова пеших батальонов напрашивалось само собой — тем более номера для них оставались вакантными. Ведь из льготных нерчинских, аргунских и читинских казаков старших возрастов уже были сформированы 4-й, 5-й и 6-й Забайкальские пешие батальоны, так что просто к ним добавились новые номера, с 1-го по 3-й. А вот верхнеудинских казаков, среди которых было много давно оказаченных бурят, оставили исключительно конными, но при четырехсотенном штате в трех полках, пришедших на фронт по мобилизации. А шесть оставшихся конных сотен из казаков старших возрастов распределили по одной по всем Сибирским армейским корпусам, как личный конвой командующего.

— Так как генерал Реннекампф получил серьезное ранение в колено раньше срока, чему я сильно удивился, — Фок произнес совершенно непонятную для Павла Ивановича фразу, — то все забайкальские казаки перейдут под ваше командование. А штаб дивизии станет штабом вашей 1-й конной группы в составе трех казачьих бригад трех полкового состава, одного пешего батальона и артиллерийской батареи. В ней будет восемь орудий, а не шесть, как сейчас — требуется усилить каждую бригаду серьезной огневой поддержкой. Да, как казаки оценили пулеметные команды?!

— Очень мало «максимов», всего четыре на бригаду. Хорошо бы на каждый полк иметь столько же, да на этих «тачанках» — весьма полезная новация, подвижность и плотный огонь!

— К сожалению, пулеметов жуткая нехватка, если бы флот не передал собственные «максимы» было бы совсем плохо. На стрелковую дивизию по одной команде только егерям выделили, и это все — больше взять неоткуда. Зато по дюжине картечниц Шметилло каждому полку придаем — паллиатив, но хоть что-то, чем ничего. Патроны к этим «манлихерам» у китайцев закупаем, взять больше неоткуда. Так что пулеметы берегите — больше не дам, нет их у меня, обещают только поставить, и то позже и немного. Как у нас водится обычно, так что грех жаловаться.

— Жаль, — Мищенко с непритворным огорчением вздохнул. Он уже успел оценить их мощь — такая команда из четырех пулеметов могла остановить атаку пехотного батальона или кавалерийского полка, хватило бы только патронов. И казаки были в полном восторге от «максимов», готовые их даже купить вскладчину — новинка всем понравилась.

— Новые времена в войне наступают, Павел Иванович. Как только пулеметами насытят боевые порядки, то конница поневоле спешится — слишком большой мишенью являются лошади, — Фок говорил совершенно спокойно, хотя Павла Ивановича такая перспектива удручала. Но возразить было нечего, генерал прав.

— Но это не отменяет конных атак на расстроенного огнем противника, как и быстрые переходы конницы. Но драться придется пешими — а три полка казачьей бригады смогут поставить в линию всего шесть сотен, что мало. Потому и введен в состав пеший батальон — он устойчивость сразу придаст, да еще подкрепленный пушками и пулеметами.

— Так это понятно, — усмехнулся Мищенко, — к тому же в подвижности он не уступит, так как всех лошадей казакам оставили, по одной на двух получилось. На маршах вьюки перевозить.

— И правильно — не пехота, чтобы на спинах таскать — пластуны не должны быть сильно уставшими на переходе. А ходить им придется много. Сейчас объясню — посмотрим карту.

Павел Иванович подошел к походному раскладному столику, на котором была расстелена карта, и склонился над ней. В глаза бросились красные овалы стрелковых дивизий, и «кирпичики» казачьих бригад с прорисованными стрелками наступления. И мгновенно оценил замысел — дерзкий и решительный, и при успешной реализации грозящий противнику реальной и неотвратимой катастрофой.

— Наши стрелковые корпуса двух армий связывают боем японские войска по всей линии боевого соприкосновения. Но основные усилия на левом фланге — против трех дивизий армии Куроки три корпуса, причем один будет совершать охват вражеского фланга. И при надавливании мы либо обойдем японцев, или…

— При такой угрозе, японцы скорее отступят, Александр Викторович, к реке Ялу, где займут позиции на южном берегу.

— Вот и хорошо. Однако как вы посмотрите на то, чтобы стремительным броском своей конной группы выйти к реке Ялу много восточнее, перейти на противоположный берег, и выйти в тыл японским армиям. Причем вашу группу, вернее корпус, усилим пехотной бригадой, которой придадим дополнительное число лошадей, повозки и китайских носильщиков. У вас будет девять конных полков и восемь пехотных и три пластунских батальона, при полусотне орудий. Если вы выйдите к реке раньше японцев, причем займете позиции на южном берегу, то самураям будет проблематично переправляться через Ялу на ваши позиции.

Мищенко ничего не ответил, внимательно рассматривая карту и прикидывая дистанцию перехода. По прямой выходило около сотни верст, а с крюком в полтора раза больше расстояние.

— Даже если удастся выйти в тыл, и пехота не отстанет, Александр Викторович, то собьют меня — с одной пехотной дивизией я вряд ли удержусь на позициях. К тому же вначале придется оттеснить резервную бригаду, а у меня фланг открытый — сомнут японцы контрударом.

— За него не беспокойтесь — за вами пойдет 2-й конный корпус генерал-майора Самсонова точно такого же состава как ваш. Две сибирские казачьи и Уссурийская конная бригада, а с ними два пехотных полка с артиллерией, и займут они позиции южнее вас, но фронтом во внешнюю сторону. А с фланга будет давить корпус генерала Кондратенко — вот и получится окружение. Но так как охват идет лишь с одного фланга, а с другой стороны море, то уничтожить вражескую группировку не удастся.

Фок тяжело вздохнул, и пояснил:

— Беда в том, что это самый лучший вариант. Но лучшее враг хорошего. Однако надеюсь, что противник все же отойдет к реке Ялу, и мы получим возможность снова войти в Корею. Сейчас июль, скоро начнут убирать урожай, так что проблем с довольствием войск и фуражом для лошадей не будет. Однако не стоит потакать казакам с их желанием получить как можно больше военной добычи. Я ведь помню, как четыре года тому назад в газетах приказ опубликовали, когда мы китайское воинство разбили. Там такие слова были — «казакам запрещается приобретать у местного населения вещи, без уплаты стоимости таковых».

Генералы рассмеялись, но как-то невесело — казачьи ухватки им были хорошо известны, так как они веками воевали ради добычи. А иной войну просто не воспринимали — убил врага, значит, все, что на нем твое по праву. И не отучишь станичников, ибо даже поговорка у них есть — «все, что на шашку взято, то свято».

Но тут ничего не поделать — на войне, как на войне!



Загрузка...