Глава 16

— Считайте, что вам очень повезло… — невысокий крепкий мужчина, который являлся в этом поселке старостой, вновь оглядел нас троих. — От нириды уйти ой как непросто, но она тем и славится, что малых деток да баб на сносях никогда не трогает. Радуйтесь, что она только одного из вас утащила, а ведь могла бы и троих за борт скинуть…

Сейчас мы сидели на широкой лавке, находящейся неподалеку от причала, где стояло несколько лодок, а вокруг нас находились едва ли не все жители рыбацкого поселка, с любопытством глядя на пришлых. Еще бы: мало того, что в здешних местах чужаки появляются нечасто, так они еще и еле спаслись от неминуемой смерти, хотя одному из них и не повезло…

Когда Эж подогнал нашу лодку к рыбакам, то они смотрели на нас, как на счастливчиков, чудом избежавших смертной казни. Надо сказать, что рыбаки заметили нас едва ли не сразу же после того, как наша лодка показалась из-за изгиба реки, и уже тогда им стало ясно, что мы можем оказаться в очень опасном месте. Их попытки предостеречь нас ни к чему не привели — уж очень сильное там было течение, особенно после вчерашнего проливного дождя, когда на землю с неба вылились целые потоки воды. Ну, а кидаться нам на помощь они просто не решились — далеко и слишком опасно. Естественно, рыбаки хорошо рассмотрели нириду, оказавшуюся у нас в лодке, и знали, что она считает своей добычей тех, у кого хватает неосторожности (или же незнания, как в нашем случае) оказаться в ее охотничьих угодьях, а потому люди были уверены, что в живых она не оставит никого.

Итак, нам довелось встретиться с ниридой — так называется то самое чудище, которое утащило с собой Эдуарда. Как мы поняли, нириды считаются чем-то вроде хозяев здешних вод — говоря условно, они представляю собой нечто вроде отдаленного аналога нашего водяного, хотя эти лупоглазые создания куда опасней и агрессивней. Нам, как чужакам, пояснили, что нириды — это по-настоящему смертоносные существа, и в то же самое время не обделенные разумом, так что даже люди нехотя признают ум и силу этих жутких созданий, а потому стараются лишний раз не соваться туда, где они обитают. Более того: некоторые из жителей здешних рыбацких поселков даже могут слышать и понимать то, о чем думают эти существа, а потому случается и такое, что иногда с этими водными созданиями можно договариваться. О чем именно? Ну, в жизни случаются разные обстоятельства… Правда, общаться с ниридой — дело непростое и опасное, а потому прибегать к нему стоит только в самом крайнем случае, да и церковники к таким вещам относятся с подозрением, считая колдовством.

Тем не менее, между людьми и теми водными обитателями существует как бы негласный договор: рыбаки никогда не подходят близко к тем местам, где обитают нириды, а те, в свою очередь, не трогают рыбаков. Тот небольшой островок на месте слияния двух рек (а также водное пространство вокруг него) как раз является одним из таких мест, где нириды чувствуют себя хозяевами, и не терпят постороннего вторжения, а если там появится кто-то неосторожный, то пусть пеняет на себя. Проще говоря, река как бы разделена на две половины: люди могут безбоязненно рыбачить возле своего берега и до середины реки, но вот дальше, а также на противоположный берег, им хода нет.

Казалось бы — рыбакам нет смысла жить рядом с таким чудищем, но тут все далеко не так просто: нириде требуется немало пропитания, и потому она частенько охотится на тех водных чудищ, которые по ночам поднимаются к поверхности из ям и омутов, а то и выходят на сушу. Водных хищников в здешних местах хватает с избытком, но нирида справляется со всеми, делая жизнь обитающих рядом людей более сносной. Что ж, за время ночного дежурства в рыбацкой избушке я прекрасно поняла, что здешние речные обитатели ничуть не безопаснее своих сухопутных сородичей, так что иметь такого истребителя водных хищников неподалеку от своего жилья — это, по-сути, не так и плохо.

Когда же мы с рыбаками прибыли в их поселок (который, как оказалось, располагался совсем недалеко от места слияния двух рек), то весть о нашем прибытии с быстротой молнии облетела живущих там людей, и все они пришли посмотреть на чужаков, а заодно посочувствовать несчастной молодой женщине: а тот как же — она, бедняжка, вскоре должна родить, но только что стала вдовой! Не повезло… К тому же гибель мужа произошла на ее глазах — такое даже представить страшно!..

Однако Лидия молчала, не отвечала на многочисленные вопросы, лишь сидела, отрешенная от мира, опустив глаза, то и дело смахивая непрошеные слезы, набегающие на глаза. Ее можно понять: конечно, Эдуард был достаточно неприятным человеком, но, тем не менее, еще недавно она без памяти любила этого красавца, и, несмотря на все их конфликты, Лидии необходимо время, чтоб смириться с его гибелью, а пережить подобное не так просто. Да и держалась она куда лучше, чем можно было ожидать от человека в ее положении. Я догадываюсь, что девушка просто не хочет говорить ни с кем из посторонних, и в действительности Лидия выдержана и собрана, хотя в данный момент пытается казаться слабой и растерянной. Что ж, она правильно поступает, в нашем положении это самое верное решение.

Однако жителей деревни куда больше интересовало другое — кто мы такие и что делаем на реке? К тому же они узнали лодку, и поинтересовались, почему хозяева нам ее отдали: похоже, в здешних местах лодки — это как у нас личные автомашины, и тут не принято отдавать посторонним людям свои гм… средства передвижения. Более того: похоже, что в здешних местах взять без разрешения чужую лодку — это нечто вроде угона, или же похищения чужой собственности со всеми вытекающими отсюда последствиями. Разумеется, обстоятельства бывают разные, но, тем не менее, на подобные поступки смотрят косо.

Делать нечего, пришлось рассказывать присутствующим очередную байку, придуманную наспех. Конечно, в ней хватало несуразностей и нестыковок, но на то, чтоб придумать нечто более правдоподобно-достоверное, нам просто не хватило времени.

По словам Эжа, мы трое — жители Арсара, родственники, причем я — его сестра, которая недавно овдовела, а вторая сестра (то есть Лидия) несколько лет назад вышла замуж. Все мы отправились в священный город Тарсун, чтоб помолиться в его храмах о том, чтоб Боги послали нам удачу и процветание, потому что в последнее время в нашей семье все складывалось далеко не так хорошо, как бы нам того хотелось. Все бы ничего, только вот уже в самом Тарсуне муж сестры (тот самый, которого только что утащила нирида), наслушался рассказов от одного из здешних жителей о том, что в здешних местах можно разбогатеть, и, естественно, решил на какое-то время остаться здесь. А еще тот человек каким-то образом сумел уговорить нас всех отправиться с ним, о чем мы все вскоре искренне пожалели. Путь был непростым, но уже на подходе к той рыбацкой деревушки нам стало известно о том, что в этих местах появился хуурх — крик этого зверя был слышен во всей округе. Более того: мы с великим трудом сумели уйти от этого страшного хищника на первой же лодке, какую нам удалось найти, причем, убегая, вынуждены были бросить почти все свое имущество. И вот теперь нам хочется только одного — вернуться к себе домой, и для этого нам необходимо спуститься вниз по реке, а уж там, где ходят корабли, мы сообразим, как вернуться к себе в Арсар…

Впрочем, на все наши шероховатости в повествовании никто из здешних жителей особо не обратил внимания — всех куда больше заинтересовало сообщение о том, что в лесах появился хуурх. Похоже, что когда-то это чудище забрело и в эти места, оставив о себе недобрую память.

— Вы ничего не путаете?.. — староста недоверчиво посмотрел на нас, и стоящие рядом люди закивали головами — мол, эти пришлые плетут невесть что! К тому же мне с самого начала стало ясно, что у здешних жителей есть большие сомнения насчет того, каким образом мы раздобыли лодку — видимо, у них есть серьезные основания не верить тому, что мы смогли так легко забрать ее у хозяев.

— Да чего тут напутаешь?! — возмутился Эж. — Я этого хуурха навек запомнил! Говорю же: мы вначале страшный рев услышали, и с перепуга в лес бросились. Боги оказались на нашей стороне, и мы через какое-то время на лесную тропинку натолкнулись, да и припустили по ней со всех ног! Вдобавок мы на той лесной дорожке умирающего человека увидели, и именно он нам сказал, что тут хуурх объявился, и чтоб мы постарались спастись, если сумеем…

— А как этот человек выглядел?

— Да мы особо не рассматривали, заметили лишь, что парень крепкий и далеко не старый… Так вот, после его слов мы побежали дальше по тропинке, до реки добрались, а там и лодку отыскали — она в каком-то шалаше из бревен стояла… Хоть верьте, хоть нет, но стоило нам только отойти от берега, как там хуурх объявился! Ну и страшилище, скажу я вам! До сих пор как вспомню, так оторопь пробирает!

— И какой же он из себя?

Пока Эж во всех подробностях живописал шестилапого зверя (благо мы его успели хорошо рассмотреть), я прикидывала, что нам делать дальше. Ясно, что нужно как можно скорей покинуть здешний поселок, а не то сюда вполне могут заявиться люди из той рыбацкой деревушки, куда ранее уже пришли церковники, разыскивая нас. Здесь, похоже, храмовники пока что не показывались, но это вовсе не значит, что служители Храма Величия оставят без своего внимания все здешние поселения. Нас в некотором роде спасло то, что в округе появился хуурх, но понятно и то, что церковники не остановят наши поиски до той поры, пока или не отыщут нас, или же не получат твердые доказательства нашей смерти.

— Да уж, не порадовали вы нас… — сделал вывод староста, когда Эж закончил описывать хуурха. — И без того хватает своих бед и забот, так еще одна напасть может на шею свалиться!

— Может, хуурх до нас не доберется?.. — с надеждой в голосе спросила какая-то женщина из толпы.

— Может, и не доберется… — пробурчал староста. — Только если насчет хуурха правда, то в наши края он пришел издалека, так что пропереться к нам ему ничего не стоит.

— Я вас не обманываю… — покачал головой Эж. — Сами понимаете, что придумать такое просто невозможно.

— Ну, я в своей жизни много чего наслушался, так что на веру принимаю не все, а тебя, мил человек, первый раз вижу… — староста явно не был настроен принимать наш рассказ за чистую монету, хотя выслушал нас со всем вниманием. Что ж, ясно, что в здешних местах излишне доверчивые люди старостами не избираются.

— До моих ушей тоже много чего доносилось… — подосадовал Эж. — Только вот удирать, боясь лишний раз оглянуться, мне доводилось нечасто.

— Ежели вам, и верно, хуурх встретился, то радуйтесь, что живы остались.

— Чего делать-то будем?.. — раздался чей-то испуганный голос.

— Такие дела с налету не решаются, хорошенько подумать обо все надо… — отозвался староста. — А вы, гости дорогие, у нас пока что можете расположиться, с дороги отдохнуть.

— Спасибо, конечно, за доброту, но мы бы предпочли уехать отсюда, и чем быстрей, тем лучше… — произнес Эж. — Вы уж простите нас великодушно, но здешние места нам что-то не глянулись. Нам бы домой вернуться…

— А на чем вы отсюда уезжать собираетесь?.. — с едва заметной ехидцей поинтересовался староста. — Та лодка, на которой вы сюда прибыли — она ж не ваша, у нее свои хозяева имеются, которых мы хорошо знаем. Теперь лодка пусть у нас и постоит, пока хозяин за ней не заявится, или не пришлет кого, чтоб отогнали ее назад.

— Может, вы нам какую-нибудь лодку дадите, или же отвезете нас…

— И слышать об этом ничего не хочу!.. — оборвал староста. — Если, и верно, хуурх может здесь объявиться, то нам каждый человек будет нужен, и уж тем более каждая лодка на счету окажется — надо ж от зверя как-то уходить, а народу в нашем поселке немало! Но вы не беспокойтесь: в том случае, если хуурх здесь объявится, мы и вас прихватим, на берегу одних не оставим. Так что, гости дорогие, прощения просим, но ничем иным помочь вам не можем.

— А нам что делать прикажете?.. — Эж невольно повысил голос.

— С вами, гости нежданные, все просто… — у старосты было такое благостное лицо и столь чистый взгляд, что можно не сомневаться — этот человек что-то задумал, и нас так просто не отпустит. — Подождете немного, а пока что нашим гостеприимством попользуетесь.

— И чего же нам ждать? И насколько долго?

— Когда в той рыбацкой деревушке что-то серьезное случается, то они к нам обычно с весточку об этом присылают. Все просто: пара-тройка людей оттуда в наш поселок на лодках приезжают, и о произошедшем рассказывают во всех подробностях. Ну, а раз там хуурх объявился, то нам об этом должны сообщить обязательно. Так что ждать новостей нам осталось не так и долго, а потом мы и решим, как вам помочь.

Выходит, времени у нас осталось совсем немного. Если сюда, и верно, прибудут люди из той рыбацкой деревушки, где находятся храмовники, отправленные на наши поиски, то дальше этого поселка мы уже никуда не уйдем. Вернее, уйдем, только связанными, и в сопровождении охраны — поселок немалый, жителей вокруг нас сейчас находится не меньше сотни, а то их и побольше будет, так что не стоит и думать о том, что мы с ними можем справиться, да и оказать услугу церковникам никто не откажется. А ведь надо что-то придумывать, и побыстрей, ведь не для того мы такой путь проделали, чтоб нас тут повязали, как куриц за лапы!

Невольно поискала глазами лодку, на которой мы прибыли в этот поселок. Сейчас она стояла у причала, цепью привязанная к деревянному кольцу, и ту цепь так быстро не размотаешь. К тому же весла к этому времени уже были вытащены из лодки и лежали на берегу… Нет, уйти на этой лодке у нас никак не получится.

— Ну, раз такое дело… — Эж развел руками. — Тогда скажите, где нам пока можно передохнуть, пока вы тут думу думаете да решения принимаете.

— Для гостей у нас отдельный дом имеется… — кивнул головой староста. — Все, как и положено по закону. Вон он стоит, отдельно. Туда вас сейчас и проводят — негоже гостей до места не довести.

Домик, на который нам показал староста, стоит неподалеку от реки. Как и все построенное в здешних местах, он крепкий, только вот совсем небольшой и без окон. Да уж, в таком домике только врагов под замком держать! Не сомневаюсь, что стоит нам оказаться внутри, как дверь снаружи будет заперта, или хотя бы подперта крепкой доской. Э, нет, к этому дому нам даже близко подходить не стоит — враз окажемся в ловушке.

— Ну, как скажете… — вздохнул Эж, подбирая с земли оба наших дорожных мешка. — Нам бы еще поесть туда что-нибудь принесли, а то живот от голода подвело.

— Принесем, не сомневайтесь… — староста соизволил улыбнуться. — Мы ж не звери какие, чтоб приезжих людей голодом морить!

— Давай, помоги ей… — кивнул мне головой Эж, указывая на Лидию, сидящую с безучастным видом. — Глянь только, в каком она состоянии! А я с другой стороны ее поддержу. Сейчас сама она никуда не дойдет — после пережитого бедняжку ноги не держат!

— Конечно!

— Я сама… — устало произнесла Лидия, но я успокаивающе произнесла:

— Знаю я, как ты сама ходишь! Мы поможем, так будет лучше.

— Хорошо… — безучастно отозвалась та, но я поняла, что ее апатия проходит, только вот она по-прежнему старается казаться раздавленной горем от потери дорогого супруга. Не сомневаюсь, что Лидия со всем вниманием прислушается к тому, что я ей скажу дальше, и постарается досконально исполнить то, о чем мы ее попросим.

Мы подхватили Лидию под руки, и Эж произнес чуть слышно:

— Лодка с красным пятном на носу… Надо подойти к ней…

— Поняла… — одними губами отозвалась я и чуть сжала ладонь Лидии, и та пошевелила пальцами мне в ответ, показывая, что с ней все в порядке, она услышала, что произнес Эж, и готова действовать. Раз так, то я постаралась как можно более незаметно осмотреть лодки, стоящие у берега. Точно, стоит там одна с красным пятном на борту — легонькая, совсем небольшая, на ней только ребятишкам кататься, но зато в ней имеются в наличии оба весла, а это сейчас для нас самое главное. Да и сама лодка не привязана, а просто немного вытащена на берег, и столкнуть ее на воду не составит труда… То, что нужно! Кстати, эта лодка стоит неподалеку от того хм… гостевого домика, куда нас ведут, и где, без сомнений, намерены запереть, а держать собираются, если можно так выразиться, до полного выяснения нашей личности.

Все бы ничего, но нас сопровождают трое крепких парней. За руки, конечно, они нас не держат, идут рядом, глаз не сводят, но если только мы свернем к берегу, то дойти до него нам не позволят, хотя до него и всего-то с десяток шагов. Ладно, пойдем по самому простому пути, главное, чтоб Лидия не подвела.

Мы почти поравнялись с нужной нам лодкой, когда Эж немного кашлянул, давая понять, что пора действовать. Я повернулась с Лидии и встревожено спросила:

— Тебе плохо? Опять тошнит?

Та кивнула головой, прижав ладони ко рту, и я в растерянности оглянулась на сопровождавших нас мужчин.

— Ее сейчас выворачивать начнет… Постойте, мы сейчас вернемся!

Естественно, что никто из мужчин не двинулся с места, потому что смотреть на то, как беременную бабу тошнит — это далеко не самое приятное зрелище, уж лучше в отдалении постоять и в сторонку посмотреть. Эж пока что остался на месте, а я, держа Лидию под руку, довела ее до реки, остановилась подле лодки с красным пятном на борту, и негромко сказала:

— Наклонись и сделай вид, что тебя тошнит…

Та не стала задавать никаких вопросов, и, держась рукой за низкий борт лодки, послушно согнулась над водой, а я негромко произнесла:

— Когда попрошу, постарайся как можно быстрее забраться в эту лодку. Сумеешь?

— Да.

Я тем временем обернулась к Эжу и махнула ему рукой:

— Ей совсем плохо! Подойди!

Пробурчав что-то недовольное, Эж направился к нам, и ему удалось сделать несколько шагов, когда трое сопровождающих сообразили — происходит что-то не то, и припустили вслед за Эжем. Все остальное заняло совсем немного времени: удивительно, но Лидия сумела очень быстро оказаться в лодке, а я после этого сразу же стала сталкивать суденышко в воду, благо оно было легким. Подбежавший Эж швырнул нам дорожные мешки, и, рявкнув мне — «Поторапливайся!» повернулся к преследователям, которые были совсем рядом с ним. До меня донеслись звуки ударов, и когда я забралась в лодку, то через несколько мгновений в нее запрыгнул и Эж. Схватив лежащее весло, он сильными толчками стал отводить лодку от берега, а чуть позже, вставив весла в уключины, принялся выгребать лодку на середину реки. На берегу остались лежать трое мужчин, которым староста велел сопровождать нас, а те из жителей деревушки, которые все это время смотрели на нас, явно растеряны. Молодец Эж, в одиночку сумел справиться с несколькими крепкими парнями! Еще раз убеждаюсь в том, что напрасно я ранее не ценила такой вид спорта, как бокс.

— Надеюсь, эти трое живы?.. — спросила я.

— Да чего им будет-то… — пробурчал Эж, работая веслами, и стараясь как можно быстрей отойти от берега. Лодка была легкой, и грести не составляло особого труда, только вот приходилось тратить много сил на борьбу с течением, которое на середине реки было довольно сильным.

Меж тем на берегу поднялся настоящий гвалт, что-то кричал староста, затем несколько мужчин побежали спускать на воду длинную лодку. Без погони, судя по всему, не обойдется. Жаль, я все же надеялась на другой исход. Кстати, один из тех трех мужчин, которых Эж сбил с ног, зашевелился и сел на землю, оглядываясь по сторонам, и пытаясь понять, что происходит. Надеюсь, двое оставшихся мужчин тоже быстро придут в себя.

Зато в остальном дела обстояли далеко не лучшим образом — к нашему несчастью обитатели поселка (вернее, здешний староста) явно были настроены догнать беглецов и вернуть назад. В длинной лодке, которая всего лишь через несколько минут отправилась вслед за нами, сидело четыре гребца, и лодка просто-таки летела по воде, а расстояние между нами сокращалось просто на глазах. Ясно, что на нашей утлой лодчонке от них не уйти. Что же делать?

— Греби к противоположному берегу… — внезапно произнесла Лидия.

— Так ведь там же обитает эта самая нирида… — растерянно произнесла я. — Туда соваться не стоит ни в коем случае!

— Помню, об этом нам уже сообщили жители этой деревушки, но мы один раз в те места уже сунулись… — голос Лидии был спокоен. — К тому же там у нас все же есть возможность спастись, а на воде нас догонят меньше, чем через минуту.

— С этим не поспоришь… — согласился Эж. — Ладно, рискнем.

Наши преследователи вначале не поняли, куда мы направили свою лодку, но очень скоро они перестали грести — как видно, осознали, что вот-вот окажутся в смертельно опасном месте, и стали кричать, чтоб мы немедленно повернули назад. Впрочем, долго заниматься уговорами они не стали, и уже через минуту развернули свою лодку, и отправились назад. Что ж, с их стороны это весьма разумное решение, чего, к сожалению, нельзя сказать о нас.

Противоположная сторона реки, куда Эж привел нашу лодку, оказалась сплошь поросшей прибрежным кустарником, да и до берега мы сразу не добрались — суденышко еще какое-то время двигалось по отмели, среди высокой травы и кустов, смахивающих на ивняк. Когда мы все же выбрались на сушу, то оказалось, что, несмотря на высокие деревья с корявыми стволами, которые росли вокруг, тут довольно сыро, во всяком случае, под ногами у нас хлюпала вода, а еще над ухом зудели какие-то мошки и неподалеку подавали скрипучий голос незнакомые нам птицы. Радовало хотя бы то, что за травой и кустарником нас вряд ли хоть кто-то сумеет рассмотреть с того берега реки.

— Надеюсь, рыбаки все же не рискнут сюда сунуться… — выдохнула я. — Хотя та четверка с лодки явно призывала нас одуматься, но в результате убрались сами, решив предоставить нас своей судьбе. Все соответствует поговорке: вольному воля, спасенному рай, бешеному поле, черту болото.

— Как ты в народных сказаниях сведуща… — хмыкнул Эж. — О тебе, милая девушка, то и дело узнаешь столько нового!

— Бабушка моя много знала всяких э… прибауток, употребляла их при случае, так что у меня в памяти кое-что отложилось… И куда мы сейчас?.. — не выдержала я, оглядываясь по сторонам. Да уж, все окружающее очень смахивало на болотину, а такие места мне никогда не нравились.

— Пока побудем здесь… — произнесла Лидия.

— Зачем?

— Я просто прошу об этом.

Мы с Эжем переглянулись, но не стали ничего говорить. С того момента, как нирида утащила Эдуарда, Лидия ведет себя несколько необычно, хотя в чем-то ее можно понять. Надеюсь, очень скоро она придет в себя.

Не знаю, сколько времени мы так простояли — наверное, с четверть часа, не меньше, во всяком случае, мне уже это стало надоедать. К тому же то и дело приходилось переступать с места на место, потому что от стояния на одном месте ноги постепенно уходили в темную жижу под ногами. Я уже хотела, было, спросить у Лидии, долго ли мы будем еще тут переминаться с ноги на ногу, но внезапно мне показалось, будто за нашими спинами послышался то ли плеск воды, то ли нечто похожее.

Стоило нам повернуться — и все слова застыли у меня на языке, а сердце от страха едва не выскочило из груди. Еще бы: напротив стояла нирида, не сводя с нас своих выпученных глаз с вертикальным зрачком. Вновь невольно обратила внимание на то, что это страшилище ростом почти что с меня, да и весит центнера полтора, не меньше, так что в случае чего прибьет нас одним ударом своего сильного хвоста… Сейчас, среди деревьев и небольшой тени, нирида казалась еще более страшной, а при взгляде на ее длинные когти и зубы мне едва не стало плохо — они ж просто как бритвы! Понятно, почему это существо расправляется со всеми речными обитателями, которых здесь никак не назовешь беззащитными — такие когти враз располосуют и разорвут кого угодно! Если это чудище решило одного из нас пустить себе на обед, то легко сделает это одним взмахом лапы. А еще я обратила внимание, что поменялся цвет кожи нириды — сейчас он был не серо-зеленым, как у того островка, а ярко-зеленым с коричневыми вкраплениями. Так это чудище еще и мимикрирует, умеет сливаться с окружающей местностью! Не сомневаюсь, что подобное очень помогает ей в охоте — если в своем нынешнем виде она притаиться где-то рядом, среди травы или высоких зарослей, то человеческий глаз ее просто не заметит!

Я инстинктивно прижалась к Эжу, словно ища защиту, а тот, в свою очередь, крепко взял меня за руку, и я ощутила, что его ладонь почти незаметно подрагивает. Похоже, Эжу тоже страшно, но он делает все, чтоб никто из нас этого не заметил.

Медленно текли мгновения, сливаясь в минуты, и у меня, не знаю отчего, создалось впечатление, что мы двое совсем не интересуем нириду — это чудовище не сводило глаз с Лидии, а та, в свою очередь, смотрела только на нее. Они что, в гляделки играют? Не о том думаю… Хотя, если вспомнить слова рыбаков о том, что некоторые из людей могут слышать и понимать то, о чем думают эти существа (а некоторые из жителей могут даже вступать в разговоры с этими страшными созданиями), то можно предположить, что Лидия и нирида ведут между собой долгую беседу. Похоже, так оно и есть! Звучит, конечно, странно и невероятно, но в этом мире я уже насмотрелась самого разного, так что можно привыкнуть к чудесам. Правда, не ко времени вспомнились слова Ксении Павловны, которая, рассказывая мне о своей дочери, не раз упоминала, что у той едва ли не полностью отсутствуют магические способности, а тут Лидия, судя по всему, вполне может общаться со здешним зверьем… Да уж, тут не знаешь, что и сказать! А еще мне очень хочется надеяться, что раз нирида нас все еще не тронула, то (если нам невероятно повезет) она не сделает это и дальше.

Трудно сказать, сколько времени нирида стояла возле нас — лично мне показалось, что это продолжалось бесконечно долго! но потом она неслышно отошла в сторону (и это при ее-то весе!), а затем пошла к реке и через мгновение скрылась за высоким кустарником. До нас донесся лишь чуть слышный плеск воды — похоже, нирида ушла, но мы все еще какое-то время стояли, не шевелясь: что ни говори, но от такого страха так быстро не отойдешь.

— Милые девушки, вам не кажется, что мы здесь несколько задержались?.. — наконец произнес Эж. — Каюсь, это не то место, где бы я хотел задержаться надолго. А заодно неплохо бы узнать, чему мы только что были свидетелями…

— Да, конечно… — Лидия повернулась к нам. — Сейчас нам нужно идти в ту сторону, и через какое-то время мы выйдем на тропу, по которой ходят звери, идущие на водопой…

— Нирида сказала?.. — выпалила я.

— Она самая… — Лидия кивнула головой.

— А что она еще сказала?.. — продолжала я свои расспросы. — И куда мы отправимся дальше?

— Давайте для начала до тропы доберемся… — вздохнула Лидия. — Все вопросы потом. Мне просто надо в себя прийти от общения с… ней.

— Конечно… — отозвался Эж, и тут я поняла, что все еще стою, прижавшись к нему, и мы по-прежнему крепко держимся за руки. Так, не хватало еще, чтоб молодой человек подумал, будто я вешаюсь ему на шею! Отстранилась от парня и освободила руку — стоит порадоваться тому, что Эж ничего не съехидничал по поводу моего невольного поведения. Я уже заметила, что он относится к женщинам с некой долей недоверчивости и даже настороженности, в глубине души опасаясь получить от них какой-то подвох. Похоже, тут сыграл свою роль тот невеселый период в его биографии, когда в жизни Эжа наступили далеко не лучшие времена, и тогда в его сторону даже не глянула ни одна из тех девушек, от которых в благополучное время у него не было отбоя. Даже невеста дала от ворот поворот. Ну, в отношении меня ему тревожиться нечего — я вовсе не собираюсь набиваться ему в спутницы жизни. Мне и одной хорошо, и последнее, что бы я хотела — так это вновь пережить неудачу на сердечном фронте. Одного раза за глаза хватит.

Мы вновь отправились в путь, но первым сейчас шел Эж. Похоже, здесь было нечто вроде болотной низины, трава в этих местах уже вымахала довольно высокой, путалась у нас в ногах, а потому идти было достаточно непросто. Под ногами хлюпало, то и дело встречались заросли жесткой болотной травы, внешне похожей на осоку, и идти через нее было особенно сложно — шершавые узкие листья цеплялись за одежду и царапали кожу. Плохо и то, что вокруг хватало всяких ползающих и прыгающих представителей здешней живности, и следовало быть очень внимательным и осторожным, чтоб не наступить на очередной узкий хвост или на извивающееся щупальце, а такого добра тут было в избытке. Да уж, если днем, при солнечном свете, здесь полным-полно такой страшноватой гм… живятинки, то не хочется даже думать, что здесь может ползать ночью. Несколько раз нам пришлось отражать нападение какого-то местного зверья, которое, по-счастью, оказалось не очень агрессивным, внешне не очень страшным, да и размерами не пугало, хотя когти и зубы присутствовали у всех.

Шли мы достаточно медленно, и я уже стала, было, сомневаться в том, что нирида сказала правду, или же (что, на мой взгляд, наиболее вероятно) Лидия что-то напутала, но через какое-то время низина (вернее, настоящая болотина) закончилась, пошла полоса сухой земли, а потом мы набрели на эту самую тропу, по которой здешнее зверье, очевидно, и ходит на водопой. Это была вытоптанная дорожка, подле которой хватало звериных следов, а еще рядом с ней лежали небольшие кучки экскрементов. Судя по тому, настолько утоптана тропа, можно понять, что обитатели леса пользуются ею весьма активно.

— Непонятно, отчего это животные на водопой идут в одно место… — произнесла я, чтоб хоть что-то сказать, потому как идти в молчании мне надоело.

— Мне кажется, тут все просто… — оглянулся Эж. — Здесь только сунься к берегу не в том месте — враз утащат на дно, так что подобные тропы — это нечто вроде нейтральной полосы, которой издревле придерживается как сухопутное, так и речное зверье. Уверен, что в том месте, где звери подходят к воде, на них никто не нападет. Наверное, это как у Киплинга в «Маугли», время водного перемирия… Главное — нам сейчас не нарваться на кого-то из здешних хищников.

— И куда мы пойдем дальше?.. — спросила я у Лидии.

— Если честно, то не знаю… — вздохнула та. — Признаюсь — я не совсем не поняла то, что нирида хотела мне сказать…

— Давайте найдем место посуше, посидим и поговорим, а то у меня полно вопросов… — Эж оглянулся по сторонам.

— Давайте… — устало отозвалась Лидия.

К счастью, подходящее место для отдыха отыскалось быстро — неподалеку от тропы был пригорок, покрытый мхом, так что привал решили устроить там. Несколько минут мы сидели молча, не зная, как начать разговор, а потом Лидия устало произнесла:

— Наверное, со стороны я выгляжу бесчувственной, но я пока что и сама не могу разобраться в том, что творится у меня на душе, и не знаю, что тут можно сказать. Об Эдуарде я стараюсь не думать — понимаю, что во многом виновата сама, но все же… В последнее время наши с ним отношения стали такими, что хуже некуда — впрочем, вы и сами это видели. Я долго надеялась на лучшее, думала, что все еще может измениться — ведь у нас же скоро родятся дети! но когда он в лодке толкнул меня к нириде, рассчитывая, что она утащит меня, а его не тронет… Именно в тот миг я окончательно осознала, что полюбила не того человека, и что всех несчастий я могла избежать, если бы вовремя рассталась с ним… Сейчас я его ненавижу, и в то же время мне больно думать о том, что его больше нет. Понимаю, что мы, наверное, никогда бы не смогли быть вместе, но… Я совсем дура, да?

— Знаешь — вздохнул Эж. — Знаешь, есть анекдот, целиком относящийся к вашим отношениям, и звучит он так: «Увы, но любовь — это такая штука…» — сказала мартышка, обнимая ежа.

Несколько мгновения Лидия молчала, а потом уткнулась лицом в ладони, и то ли засмеялась, то ли заплакала, но слезы были настоящие. Мы сидели рядом, ничего не говоря — понятно, что девушке надо как-то скинуть эмоции, которые давно копились у нее в душе. Она плакала долго, но постепенно всхлипывания становились тише, так что можно надеяться на то, что Лидия вскоре сумеет взять себя в руки. Как я успела заметить, она человек разумный и трезвомыслящий, если, разумеется, не считать ее влюбленности в Эдуарда, ну да кто из нас не совершал ошибок?

— Все… — наконец произнесла Лидия. Кажется, она, и верно, успокоилась. — Простите меня, я сорвалась…

— Понимаю… — сказала я. — Ты вспоминаешь все хорошее, что у вас было раньше, и в глубине души не хочешь расставаться с этими воспоминаниями. А еще тебе больно и обидно оттого, чем все это закончилось, тем более что твоя история любви начиналась замечательно, и дальнейшая жизнь рисовалась в розовых красках. К сожалению, финал оказался более чем печальным, но ничего изменить уже нельзя. А еще ты только что назвала себя дурой… Так вот, это нечто иное. Наш с тобой общий друг Эж человек вежливый и культурный, он старается выражаться тактично, а что касается меня, то, как говорится в одном из старых фильмов: «мы университетов не кончали!», и потому скажу проще: не надо пинать дохлую лошадь — она уже не поскачет. Так выразилась бы моя бабушка, а потом она еще бы добавила: сдохла лошадь — слезь, и иди пешком. Может это прозвучит грубо, но в наших обстоятельствах иначе нельзя. Процесс расставания, несмотря на смерть твоего бывшего ухажера — он тобой еще не пережит, какое-то время может довольно сильно «фонить», иногда проявляясь в довольно неожиданных формах — возможно, ты даже будешь обвинять себя в его гибели, а это не прибавляет ни радости, ни уверенности в себе. Мой совет: выкинь из головы все мысли о прошлом, бери себя в руки, и думай о своих детях и о том, что тебе обязательно надо вернуться домой еще до их рождения. Все остальное пока что вторично, переживать о разбитых чувствах будешь потом, когда вернешься в наш мир, и у тебя появится время и возможность для воспоминаний. Тогда можешь даже всплакнуть о прошлом, если, конечно, появится такое желание.

— Как я понимаю, это была психотерапия?.. — слабо улыбнулась Лидия.

— Это был опыт, сын ошибок трудных.

— Ну, поговорили на отвлеченные темы — и хватит… — вмешался в разговор Эж. — Лидия, что тебе сказала нирида? Не просто же так ты повела нас сюда!

— Если честно, то из того, что она мне сказала, я многое не поняла, расскажу, что есть…

— Как ты ее понимаешь?

— Не знаю, но такое впечатление, будто бы мы мысленно переговариваемся друг с другом. Правда, нириду понять непросто — она говорит достаточно медленно, и многое в ее словах воспринять достаточно сложно…

Как мы уже знали из слов Лидии, нирида заскочила к нам в лодку за пропитанием для своих детей. Лидию она отвергла сразу: как нам и говорили рыбаки в поселке, нириды никогда не трогают беременных женщин и маленьких детей — похоже, в этом смысле эти водные чудища гораздо благороднее и гуманнее некоторых людей. Именно потому нирида и утащила Эдуарда: по разумению этой водной жительницы, если самец пытается расправиться с беременной самкой, то этим он нарушает законы мироздания, а потому ему прямая дорога к ее детям в качестве основного блюда на обед. Меня она не тронула потому, то я кинулась на помощь Лидии, а Эж, как ей показалось, сам рад был броситься на подмогу нам обоим, а значит, по логике нириды, его можно было оставить в живых как того, кто способен заботиться о своем потомстве. А еще тогда же нирида поняла, что она и Лидия — они могут понимать друг друга, и это стало еще одной из причин не трогать ни ее, ни нас. Как видно, нирида посчитала Лидию пусть и не ровней себе, но чем-то вроде тех, кому свыше дано понимать язык водных обитателей, а таких среди людей почти не встречается. Более того: в равнодушном голосе нириды Лидия с удивлением заметила нечто вроде оттенка симпатии…

Именно потому, когда нас при попытке бегства постарались нагнать на лодке преследователи — потому Лидия и попросила Эжа направить лодку к противоположному берегу: она была уверена, что нирида нас не тронет. Что давало ей подобную уверенность — этого нам Лидия не сказала, просто пожала плечами: дескать, не сомневалась, и все.

А еще Лидии отчего-то хотелось еще раз увидеть ту, которая убила человека, которого она когда-то так сильно любила. Уже оказавшись на этом берегу, Лидия позвала нириду, и когда та пришла, то в душе девушки появилось множество эмоций, и вначале она даже не могла понять, какие чувства она испытывает при виде нириды. В то же самое время Лидия поняла, что любой вопрос об Эдуарде может вызывать у обитательницы вод неоднозначную реакцию, и потому она так и не сказала нириде ничего о своем погибшем ухажере. Вместо этого Лидия, неожиданно для себя, попросила ее помочь нам покинуть это место. К сожалению, помочь нам нирида не могла, или же не пожелала это сделать. Единственное, что она сказала, так только то, чтоб мы шли к тропе на водопой — мол, там иногда ходят люди, но это не рыбаки. Да и на ту сторону реки, в поселок, эти люди никогда не ходят, и даже стараются не подходить близко к берегу…

— Наверное, вполне обосновано опасаются нашу общую знакомую… — усмехнулся Эж.

— Может быть… — не стала спорить Лидия.

— И это все, о чем вы поговорили?

— Почему же… Нирида сказала, что она сама не так давно родила нескольких малышей, но выжили только трое, и теперь она делает все, чтоб их сберечь. Если принять во внимание, что это у нее вторые роды, а при первых все дети умерли… Если я правильно поняла, то у этих чудищ рождается всего по нескольку детенышей, только вот с выживанием молодняка дело обстоит сложно. А еще ее самца убили…

— Кто? Когда?

— Не знаю, но когда она говорила об этом, то ее голос был окрашен столь негативными эмоциями, что я просто не решилась переспрашивать.

— А еще о чем говорили?

— О разном… — уклонилась Лидия от ответа.

— Значит, говоришь, на твою просьбу покинуть эти места нирида посоветовала нам идти к этой тропе… — задумчиво произнес Эж. — И, по словам этой водной особы, здесь иногда ходят люди, и это не рыбаки… Интересно, кто это такие? Если верить тому, что нам рассказали в поселке (а не доверять их словам у нас нет оснований) на эту сторону никто из тамошних жителей не суется — достаточно вспомнить, что лодка, которая погналась за нами, на середине реки повернула назад, хотя догнать нас им ничего не стоило. Интересно…

— Это как сказать… — буркнула я.

— А в поселке об этих людях, похоже, ничего не знают… — Эж потер лоб ладонью. — Не нравится это мне, ну да ладно. Иного выхода у нас все одно нет, пошли, поищем здешних лесных жителей.

— Знать бы еще, где их искать… — вздохнула Лидия.

— Для начала пойдем по тропе…

— Почему именно по ней?

— Девушки, милые, когда же вы у меня станете хоть немного внимательней?.. — покачал головой Эж. — Если вы оглянетесь, то увидите, что за холмиком, на котором мы в данный момент сидим, начинается небольшой спуск, а потом вновь идет низина, то есть начинается болото. Выходит, единственное место, по которому можно спокойно ходить — это та сама тропа, возле которой мы с вами находимся. Значит, иного пути тут нет, вот и пойдем по нему, а дальше будем действовать по обстоятельствам. В общем, дорогие мои спутницы, следуйте за мной.

— Да мы и не возражаем. Главное, нам на этой тропе с каким-нибудь зверюгой не столкнуться.

— Я, знаете ли, тоже не любитель подобных встреч.

Тропа, по которой мы отправились, шла среди кустарника и высоких деревьев. Несколько раз при нашем приближении в стороне взлетали испуганные птицы — я, разумеется, могу и ошибаться, но судя по их реакции, люди сюда захаживали не так и редко.

Трудно сказать, сколько времени мы шагали по утоптанной земле — на мой взгляд, это продолжалось не так и долго, но внезапно Эж остановился, принюхался, а потом повернулся к нам.

— Чувствуете?

Я втянула ноздрями насыщенный свежестью воздух. Хм, а ведь Эж прав — чуть тянет гарью. Неужели где-то пожар? Только этого нам еще не хватало!

— Похоже, где-то горит… — Лидия озвучила то, о чем думал каждый из нас.

— Скорее, тлеет… — Эж осматривался по сторонам.

— Лесной пожар?

— Нет, дыма не видно… — покачал головой Эж. — К тому же, если б где-то рядом шел лесной пожар, то все вокруг выглядело бы совсем иначе, да и здешнее зверье, спасаясь, уже бежало бы к реке. Тут что-то другое.

Вновь двинулись по тропе. Впрочем, через какое-то время она стала менее заметна, да и местность вокруг поменялась — похоже, что болото мы миновали. Сейчас мы вновь шли по лесу, среди высоких деревьев, но запах гари в воздухе не исчезал, лишь становился более заметным, и очень скоро мы вышли на поляну со следами пожарища. Теперь ясно, откуда этот запах…

Посередине поляны стоял дом, вернее, куча обугленных бревен, где еще сохранились контуры прежнего строения. Крыша рухнула, у нескольких небольших деревьев, стоящих неподалеку, была опалена крона. Ближе к краю поляны стояла еще одна избушка, совсем небольшая, сложенная из крепких бревен, как и все здешние строения, с крохотными оконцами, больше напоминающему бойницы. Этот дом всего лишь чуть прихватило пожаром, во всяком случае, в нем очень даже можно отсидеться. Рядышком — яма с водой, без сомнения, небольшой родничок. Людей не видно… Что же тут произошло?

— Постойте здесь… — и, бросив дорожные мешки на землю, Эж приблизился к сгоревшему дому, обошел его кругом, заглянул внутрь… Прошелся по поляне, всматриваясь в жухлую траву, присыпанную грязью и копотью, открыл дверь второго дома, огляделся…

— Такое впечатление, что дом загорелся снаружи… — заговорил он, подойдя к нам. — Скорей всего, поджог, но никаких тел я не заметил. Похоже, обошлось без жертв.

— Может, молния ударила?.. — предположила я.

— Исключено… — покачал головой Эж. — Конечно, вчера была непогода, гром с молнией, так что молния, конечно, могла ударить, но это крайне маловероятно. Поверь — это поджог. Мне однажды пришлось вести подобное дело в суде, так что я знаю, о чем говорю. Однако вскоре после того, как стены были объяты пламенем, пошел сильный дождь, и у меня сложилось впечатление, что именно потоки воды погасили разгоревшийся пожар, и не дали сгореть второму дому, хотя поджигатели его тоже подпалили, но сделали это перед самым уходом с поляны.

— Интересно, кто бы это мог быть…

— Ну, здешнее зверье, как ты догадываешься, к поджогу точно не имеет никакого отношения. Понятно, что это дело человеческих рук. А дом, судя по всему, был обитаемым, и это не охотничья избушка, в нем жили постоянно. Полно глиняной посуды — вернее, того, что от нее осталось, хватает и обгоревшей одежды…А второй дом, который не успел сгореть — это что-то вроде запасного дома — там нет ничего, кроме печки и лавок.

— И что будем делать дальше?

— Пока не знаю, для начала стоит осмотреться повнимательней.

— Хорошо… Что это? Слышите?

— Ты о чем?.. — недоуменно посмотрел на меня Эж.

— Мне показалось, что я услышала чей-то голос. Глухой, чуть слышный…

— Тебе послышалось. Лично я ничего не заметил.

— И я ничего не слышала… — чуть растерянно произнесла Лидия.

— Возможно, мне и верно, послышалось… — согласилась я. — Хотя… Тихо!

Мы замолчали, вслушиваясь в окружающие нас звуки, но до нас доносились только обычные лесные шумы и голоса птиц. Минута, другая — и я уже поневоле готова была признать свою оплошность, но в этот момент до нас донесся глухой звук — такое впечатление, будто кто-то вдали бьет по дереву, причем звук доносился со стороны сгоревшего дома. Переглянувшись, мы с Эжем направились к сгоревшим бревнам, попросив Лидию не двигаться с места — неизвестно, что мы можем отыскать внутри.

Точно — звук доносился из-под обгоревших бревен, лежащих внутри дома. Стоя подле сгоревших стен, мы хорошо расслышали, что некто стучит чем-то тяжелым по дереву. Если в доме есть подпол, то, скорей всего, звук доносится именно оттуда — похоже, некто во время пожара спрятался в подполе, хотя лично мне непонятно, зачем туда нужно было забираться, и как там можно было уцелеть. Делать нечего: переглянувшись, мы с Эжем стали растаскивать бревна, хотя это было непростое дело, и к тому же очень скоро мы измазались с головы до ног. Лидия смотрела на нас со стороны, не подходя близко, но я особо не опасалась, что на поляну забредет какой-то из здешних хищников — запах гари хорошо отпугивает зверье.

У нас ушло немало времени на то, чтоб расчистить пол в обгоревшей избушке, и посреди пола я увидела железное кольцо, закрепленное в полу — точно, там вход в подвал. Плохо то, что стоило с силой потянуть за это кольцо, как оно оказалось у нас в руках — пожар сделал свое дело. Сама крышка была настолько плотно подогнана с полом, что не было возможности просунуть лезвие ножа в почти невидный зазор по контуру, и уж тем более у нас не было возможности выламывать петли. Надо сказать, что с того времени, как мы стали растаскивать обгоревшие бревна, стук из подвала донесся до нас всего однажды — кажется, тот, кто сидел в подвале, не хотел нас отвлекать, или же отчего-то не решался вновь дать знать о себе.

— Эй, ты там живой?.. — Эж постучал по люку. — Можешь вылезать, мы бревна растащили!

Ответом была тишина, и, выждав какое-то время, Эж вновь застучал по дереву:

— Чего молчишь? Ты нас слышишь? Голос подай!

Внизу по-прежнему молчали, и разозлившийся Эж рявкнул:

— Ты что, оглох? То дубасил, внимание к себе привлекал, а сейчас в молчанку играешь?

Нам опять никто ничего не ответил, но теперь разозлилась уже я:

— Ну и сиди там хоть до скончания веков! Знали бы, что ты одиночество любишь — пальцем бы не пошевелили, чтоб тебя отсюда вытащить!

Прошло несколько мгновений, и снизу послышался какой-то шум — похоже, там кто-то сдвигал засовы. Ничего себе кто-то спрятался внизу, чуть ли не за семью замками! Понятно теперь, почему туда дым не дошел… Еще немного — и крышка приподнялась, после чего мы увидели бородатого мужчину средних лет, который настороженно смотрел на нас. Не вылезая из люка, он осмотрелся, и, не заметив ничего подозрительного, с неподдельным удивлением уставился на меня:

— Женщина! Надо же…

— А ты кого здесь ожидал увидеть?.. — огрызнулась я. — Священника? Так они в другом месте грехи отпускают!

— Эй, кто там?.. — раздался голос Лидии. Она подошла к развалинам дома и неприязненно смотрела на незнакомца.

— Да так, житель здешний, все еще в себя от радости прийти не может… — буркнул Эж. — Думаю, может его снова в подвал загнать? Кажется, ему там больше нравится обретаться, чем на воздух выходить.

— Э, да тут баба не одна… — мужчина оглядел каждого из нас. — Сколько вас всего-то?

— Трое… — в голосе нашего спутника не было и оттенка любезности.

— Это ж надо: один мужик и две бабы! Да одна, как я вижу, еще и на сносях…

— Со зрением, как я понимаю, у тебя проблем нет.

— Не жалуюсь… А вы тут что делаете?

— Гуляем… — отрезал Эж, но чуть смягчил голос. — Вернее, мы заблудились. Нам бы к обжитым местам выйти… Дорогу не подскажете?

— Чего ж не подсказать?.. — усмехнулся мужчина, не трогаясь с места. — Покажу, как вам к реке выйти, а там переправитесь на тот берег, и рыбацкого поселения дойдете.

— Спасибо, но мы уже там были… — чуть поморщился Эж.

— Чего ж ушли?.. — поинтересовался мужчина. — Или не понравилось?

— Люди там слишком гостеприимные… — развел руками Эж. — Не знали, как от их радушия уйти. Убегать пришлось.

— Ясно… — кивнул головой мужчина. — А сюда как пришли?

— По запаху. Гарью пахнет чуть ли не от самой реки, мимо никак не пройдешь.

— Это плохо… — подосадовал незнакомец. — Сильно, говоришь, несет?

— Ну, раз мы это место нашли, то и другие отыщут.

— Хреново… — сделал вывод мужчина.

— Есть такое дело… — согласился Эж.

— К обжитым местам, значит, выйти хотите?.. — мужичок почесал в затылке. — Так вы сами не дойдете, заблудитесь. Леса тут непростые, опасные, сунетесь не туда — и каюк вам всем!

— Нам бы проводника отыскать… — напомнил Эж. — Денег, правда, у нас с собой мало, но, может, как-нибудь договоримся?

— Ох, и чего людям на месте не сидится… — подосадовал мужчина. — Вот вы, например… Неужто вас родня не ищет?

— Еще как разыскивает… — развел руками Эж. — Просто не знаем, как от любящих родственников спрятаться! Как бы сюда не заявились, а то куда бы мы ни пошли — они за нами идут, мечтают в свои объятия заключить!

— И сейчас тоже?

— Сейчас желание встречи с нами обуревает их особенно сильно!

— И с чего это они вас так любят?

— Да кто их знает! Главное — наша любовь не взаимна, мы бы без такой назойливой родни вполне пережили, только они этого никак понять не хотят, едва ли не по нашему следу идут. Вот мы и предлагаем вам с нами пройтись, а то родственники у нас такие, что если только сюда заявятся, то уже не отстанут. С расспросами и разговорами будут приставать до той поры, пока всю душу не вытряхнут, а душа — это дело такое, ее беречь надо.

— Ну, если дело идет о душе…

— О ней, родимой.

— Тогда над вашим предложением можно и подумать… Только с чего вы взяли, что мне отсюда уходить хочется? Место здесь тихое, для раздумий подходящее, а я человек замкнутый, нелюдимый, жизнь предпочитаю уединенную…

— Раз дом подожгли, то место тут не такое и тихое… — ухмыльнулся Эж. — Наверное, люди пришлые постарались?

— Верно… — согласился мужчина. — Много их сейчас по лесам бродит, супостатов, усталой душе бедного человека покой обрести не дают, и гнева Небес не боятся! Вот и пришлось от них под землей прятаться, да всех Богов молить, чтоб в помощь мне кого прислали.

— Вот и я про то же толкую. Для раздумий другой уголок поискать стоит, найти какую-нибудь тихую гавань, а не то народ сейчас грешный, уважения к отшельникам не имеет, могут вернуться и снова подпалить — мало ли им что в голову может прийти! Тебе и без того от них пришлось под землю прятаться! А уж про нашу родню я и не говорю — эти, если только заявятся…

— Тут возразить нечего… — мужчина наконец-то выбрался из подпола, и я заметила, что он хромает. Еще у него перевязана нога… Судя по хромоте и темному пятну на его одежде, могу предположить, что незнакомец недавно получил ранение. — Послал же вам Бог родственничков! Сочувствую. А может, вы всерьез нагрешили? Ну да ладно, не мое это дело в чужие дела влезать, да и человек я добрый. Отвести вас до людных мест я, пожалуй, смогу, но только всему есть своя цена. Раз речь идет о том, чтоб мне новое место для житья поискать, то придется вам кое-что из моих пожиток на себе тащить — самому-то мне сейчас все нести тяжело, ногу повредил.

— Что за пожитки?.. — деловито поинтересовался Эж.

— Два дорожных мешка… — уже без ерничанья заговорил мужчина. — Один несу я, а другой ты. Когда дойдем до жилых мест, ты оставляешь мне мешок, после чего мы расходимся и навсегда забываем друг о друге.

— Договорились. Решим сразу: нам нужно добраться до места, где лодочники берут пассажиров и спускаются с ними вниз по реке.

— Мне бы тоже убраться отсюда куда подальше. Лодка, кстати, для этого вполне сгодится.

— Когда выходим?

— Да я бы хоть сейчас в дорогу отправился, только уже вторая половина дня, до ночи дойти до укрытия не успеем. Завтра с самого утра и выйдем.

— Вот и хорошо. Звать-то тебя как?

— Да называйте, как хотите, хоть Лесовиком, а ваши имена мне знать не стоит. Меньше знаешь — крепче спишь.

— Ладно, пусть будет Лесовик.

Мы отошли в сторону, сопровождаемые взглядом мужчины. Не нравится он мне, ну да особого выбора у нас нет.

— Эж, как думаешь, кто это такой?.. — спросила я, когда мы подошли к ямке с водой.

— Есть у меня кое-какие предположения, но пока промолчу… — Эж присел на землю. — Надо кое-что уточнить, но одно знаю точно: с этим человеком стоит быть осторожнее. И особо доверять ему я бы тоже не стал.

— Интересно, кто этот дом поджег?.. — спросила Лидия.

— Этого я пока что не знаю, но вот причиной, думаю, были именно те два дорожных мешка, один из которых мне завтра придется нести… Все, давайте отдохнем и умоемся — мы в золе испачкались так, что нас сейчас не отличишь от чернокожих…

— Эж, а церковники…

— Не рассчитывай, они от нас не отстанут… — тот лишь покачал головой. — Как только им станет известно, что мы перебрались на противоположную сторону реки, то служители Храма Величия отправятся вслед за нами. Скорей всего, это произойдет завтра, так что фора во времени у нас все еще небольшая…

Ох, и когда же закончатся наши блуждания, а?!

Загрузка...