Я его отец. Наследник миллиардера

Глава 12

Я резко обернулась.

— Ты не слышала? — снова обратилась ко мне блондинка. — Исчезни. У нас с мужем важный разговор.

— Не смей приказывать в моем доме! — прогремел Ян.

Я перевела взгляд на него и едва не забыла, как дышать. Он был в ярости, и ярость эта была несравнима с той, что минутой ранее испытала на себе я.

— Я твоя жена. — Будто вовсе не испугавшись тона Соколовского, женщина стянула шубу и небрежно кинула на кресло.

— Бывшая. — Губа Яна дернулась. Он сделала шаг к ней и схватил за руку.

— Как грубо, дорогой! — наигранно возмутилась она. — Ты мне совсем не рад?

Меня аж передернуло — так она переигрывала. Неужели их и правда связывают отношения? Никогда бы не подумала, что ему по нраву такой вот типаж.

У меня не было абсолютно никакого желания слушать их разборки, поэтому я снова пошла к выходу.

— Я пойду, — сказала больше самой себе, чем кому-то из присутствующих.

На меня они совсем не обращали внимания. Отлично! Пусть сами разбираются. Жена, не жена… Мне все равно. Должно быть все равно, но в груди засело мерзкое неприятное чувство, которое я себе объяснить так и не смогла.

Оказавшись наконец в коридоре, я прислонилась к двери кабинета и выдохнула. Вот вам и пожалуйста. Красивая дорогая женщина, готовая родить Соколовскому наследника. К тому же жена. Бывшая, настоящая, будущая — не имеет значения. Но ему понадобился мой сын.

Артема я нашла в его комнате. Он валялся на постели и увлеченно играл в какую-то игру на моем телефоне. Так увлеченно, что не заметил меня, пока я не присела рядом.

— Мама! — тут же подскочил Тема, отложил телефон и повис у меня на шее. — Дядя Ян тебя сильно отругал?

— Нет, не сильно, сынок. — Улыбнувшись, я обняла его в ответ.

Не сильно… Так, что губы все еще горят и кожа пылает в тех местах, где он касался.

— Я за тебя переживал.

Отлипнув от меня, сын скатился на пол и бросился к дивану, на котором рядком устроились его игрушки. Две большие мягкие собаки, о каких в детстве я могла только мечтать, мишка с игрушечным паровозиком в лапках и ещё много всяких. Целая сокровищница.

Но Тёмку игрушки не интересовали. Сын заглянул за диван и достал оттуда игрушечного осьминога, а потом с видом, будто держит в руках слизняка, вернулся ко мне.

— Вот. — Бросил рядом на постель. — Отдай его дяде Яну. Скажи, что он похож на него.

— На осьминога? — удивленно хмыкнула я, беря в руки довольно-таки симпатичного морского жителя. Повертела. Понятия не имею, чем Артему он так не понравился.

— Да. — Сын нахмурил бровки. — Я не хочу встречать Новый год с ним. Он нехороший.

Не спорю.

— Сынок, давай ты не будешь спешить с выводами. Дядя Ян, он…

Я замолчала на вдохе, пытаясь сообразить, что же хорошего сказать про Соколовского ребенку. И… выдохнула, покачав головой. Бросила осьминога и похлопала рядом ладонью. Сын забрался и привалился ко мне. Горестно вздохнул.

Не буду же я рассказывать сыну, что у дяди Яна губы мягкие, а руки сильные. Что от него потрясающе пахнет и вообще, он слишком красивый для такого мерзавца.

— Дядя Ян хочет тебе понравиться, Артём, — подытожила я свои мысли. — Он хочет, чтобы ты его полюбил.

— Я папу люблю, — упрямо возразил сын. — Не хочу, чтобы дядя Ян мне нравился. Не хочу, чтобы он был мне взамен папы.

— Папа всегда будет в твоем сердце. — Прогоняя вдруг подступившие слезы, я проглотила горький ком. Миша-Миша… Как же так получилось?

Скользнула взглядом по двери и заметила стоящего в проеме Соколовского. Откуда он взялся?! Я и не слышала, как он появился. Напряженно всмотрелась в его лицо. Оно не выражало никаких эмоций. Ни один мускул не дрогнул. Сколько он тут стоит? Что слышал?!

Боже, да какая разница! Отвела взгляд.

— Наш папа — самый-самый лучший, Артём.

Обняла сына крепко и поцеловала в макушку. А когда снова посмотрела на дверь, Яна уже не было.

Сын ни в какую не желал засыпать. Пришлось прочитать ему целых две сказки. Но это пошло на пользу и мне. По крайней мере, я отвлеклась от дурацких мыслей. Когда Тёма мирно засопел, обняв плюшевого зайца, я, взяв валяющегося на полу осьминога, потихоньку вышла из детской. Осьминог был синий, с шуршащими щупальцами. Похож на Яна? Хотела пойти к себе, но, посмотрев в милые пластмассовые глазки игрушки, спустилась вниз.

Соколовского я нашла всё там же, в кабинете. Дверь была открыта, но я все же постучала. Ян оторвался от документов и откинулся в кресле, глядя на меня, стоящую на пороге с дурацким осьминогом в руках.

— Что ты хотела, Аделина? — первым нарушил воцарившееся на мгновение молчание Ян.

Я словно вышла из оцепенения. Прошла в кабинет и прикрыла дверь. Та захлопнулась с легким щелчком. Я вздрогнула.

— Мой сын… — начала я. Дошла до стола и водрузила осьминога перед ним. — Сказал, что он похож на вас.

— Такой же синий? — хмыкнул Ян.

— Такой же противный, — возразила я. — Объясните мне, почему эта женщина решила, что может называть Артёма сыном? И откуда она вообще знает про него.

Ян ответил не сразу. Медленно раскачиваясь в кожаном кресле, он смотрел на меня со странным сочетанием интереса и безразличия. И как это у него получается?

— Мы были женаты семь лет. Вчера я наконец избавился от неё.

— Женщина, посвятившая семь лет такому мерзкому типу, как вы, достойна уважения, — усмехнулась я.

— Не говори того, чего не знаешь, девочка.

— Перестаньте называть меня девочкой! — возмущенно процедила я.

Впрочем, на Соколовского это не произвело никакого впечатления.

— Аделина… — Во взгляде его читалась насмешка, губы изогнулись. — Ната — вовсе не та, о ком ты должна переживать и о ком думать. Она не имеет к Артему никакого отношения. Проблема заключается в том, что я допустил влюбленность в неё в тот период, когда вы с Михаилом решили родить ребенка с помощью ЭКО.

— «Допустил влюбленность». Как это цинично.

— В этом мире, Аделина… — Соколовский вышел из-за стола и встал вплотную ко мне. Посмотрел прямо в глаза. — Чувства — непозволительная роскошь. Чувства — это слабость. Слабость — не лучше смерти.

Он не касался меня, а кожа будто плавилась. Так же, как несколько часов назад, когда я чувствовала его руки и губы. С ужасом я поняла, что хочу его прикосновений, хочу его губ, его…

Отшатнулась, едва не свернув журнальный столик.

Ян улыбнулся. Мерзавец!

— Не играйте со мной Ян. Я уже говорила, что я не ваша кукла, — сказала я ровно.

— Из тебя бы получилась прелестная куколка.

— Возможно, — не стала спорить. — Но вам бы пора повзрослеть и заканчивать с играми. А то детский сад какой-то получается.

Сказав это, развернулась и поспешила к выходу, молясь, чтобы он не остановил меня. Только закрывая дверь, осмелилась взглянуть на него. Он стоял на том же месте и все так же смотрел на меня, будто впиваясь невидимыми щупальцами в мою душу. Похож на осьминога?! А ведь и правда похож! Опутает щупальцами и задушит. Ещё больше он похож на паука. Главное, не стать бабочкой, попавшейся в его паутину.