Я его отец. Наследник миллиардера

Глава 39

— Вот, как тебе? — На плечи мне опустился шелковый палантин.

Я усилием воли оторвала взгляд от уже пустой чашки и выдавила:

— Красивый.

Маша села напротив.

— Себе купила платок. Там распродажа была, и я…

— Молодец, что купила. — Я с шумом отодвинула кресло и встала. — Поехали домой. Я устала.

Сил давиться улыбками и изображать из себя что-то, чем я не являюсь, уже не было.

Не глядя на Машку, сунула палантин в сумку и стала одеваться. Подруга наблюдала за мной молча, и я понимала, что должна бы как-то объяснить резкую перемену настроения. Но даже на это я была не способна. Взяла перчатки и пошла к выходу.

Шла и чувствовала, что нервы буквально звенят от напряжения, сковавшего все мои внутренности. Эта женщина рассказала мне слишком много. Я не хотела её слушать, но она упрямо говорила, говорила, говорила…

Если все сказанное ею правда, мой мир никогда не будет прежним. Всё, во что я верила, что любила, а, главное, кого любила — всё полетит в бездну. Ей хватило каких-то пятнадцати минут, чтобы вывернуть моё сознание наизнанку.

Выйдя на улицу, я с жадностью вдохнула морозный воздух. Глаза слезились, и я готова была разрыдаться прямо при ничего не понимающей Машке.

— Аделин, — осторожно коснулась меня подруга.

Я резко дёрнулась, поскользнулась и едва не упала.

— Всё хорошо. — Голос мой звенел. — Не говори мне ничего. Сама потом все расскажу.

Маша понимающе кивнула. Перед нами остановился автомобиль, вышедший из него Фёдор открыл для нас заднюю дверь. Я без слов села и подвинулась, чтобы уступить Маше место, но она проигнорировала меня и уселась на переднее сиденье.

— Хочу поближе быть к нему, — шепнула она, повернувшись, пока охранник Яна обходил машину.

— Хорошо. — Я откинулась на сиденье и закрыла глаза.

Машина тронулась. Маша заворковала, окучивая Федю. В другой момент меня бы это повеселило, но только не сейчас. В голове бились мысли, и мне просто необходимо было как можно скорее поговорить с Яном! Хватит с меня молчания.

Ждать Яна мне пришлось до глубокой ночи. В девять вечера он прислал сообщение, что задерживается. Какой-то там ужин с партнером.

Какой-то ужин с партнером!

— Мам, что ты делаешь? — вывел меня из ступора сын.

Я недоуменно посмотрела на Артёма, сидящего на полу передо мной, потом на свои пальцы. Сломанный надвое карандаш упал на мягкий ворс ковра.

— Мне кажется, тебе спать пора, — сказала я строго, без тени улыбки.

— Но я ещё не дорисовал, — надул губы сын.

Я перевела взгляд на лежащий между нами альбом с раскрашенной лишь наполовину машинкой и, вздохнув, закрыла его. Убрала на кровать.

— Собирай карандаши, завтра дорисуешь. — Встав, я подала руку сыну, но тот не принял моей помощи.

Сам поднялся и принялся складывать карандаши и фломастеры в пенал. Молча обошел меня, забрал альбом и направился к выходу. Остановился, обернулся.

— Спокойной ночи.

Не выдержав, я подошла к сыну и крепко его обняла.

— Спокойной ночи, сынок. — Поцеловала в макушку.

Наверное, если бы не Артём, за эти бесконечные часы ожидания я бы сошла с ума. Сидела в спальне Яна и ждала его появления, не двигаясь. Пока не пришел Артём и не попросил порисовать с ним. Хотела отказаться, но не смогла. Так мы и просидели последний час на полу спальни Яна.

Едва за сыном закрылась дверь, я услышала, как подъезжает машина. Подошла к окну, и без того уверенная, что это Ян. Наблюдала, как он, выйдя из машины, что-то говорит охраннику, как идёт к дому. Сжала край подоконника, мысленно представляя начало разговора. Пытаясь представить, потому что ничего не получалось.

Первым порывом было броситься ему навстречу, но я спокойно села на кровать, сложила руки на колени и стала ждать, буравя взглядом дверь. И опять время потянулось бесконечно долго. Секунда за секундой оно капало раскалённым воском мне на нервы, застывало и уже остывшими комочками ударялось о растревоженную душу.

Ян вошел минут через пять. Увидев меня, он улыбнулся и подошел ближе. Но остановился в нескольких шагах. Во взгляде его появилась настороженность.

— Что случилось? О чём ты хотела со мной поговорить?

— Я хочу знать, что случилось с твоей женой, — выговорила я ровно, практически безэмоционально. Подняла на него глаза.

— Ты ждала меня, чтобы узнать о Лене? — усмехнулся он уголками губ.

— Да. — Я встала и приблизилась к Яну. — Расскажи, что ты сделал.

— Ты не хотела знать, — напомнил он.

— А теперь хочу, — заявила уверенно.

Его усмешка пропала. Резко он стал сдержанным и даже несколько холодным.

— Она там, где ей полагается быть. В тюрьме. Можно было бы замять эту историю, но я не прощаю предателей. Его губы тронула новая усмешка, совсем другая — жестокая. — С чего вдруг такой интерес моей бывшей жене?

Я вспомнила, как увидела Елену, как та опустилась рядом со мной на стул, как журчал её голос…

— С чего? — Я тоже усмехнулась. — Сегодня она сказала мне, что аварию, в которой пострадал Миша, подстроил ты.

— Пострадал?

Я не удивилась, что он правильно всё понял. Покачала головой.

Слова давались тяжело, но в то же время с каждым из них лежащий у меня на душе гнёт ослабевал, а решимость крепла.

— Твоя бывшая жена сказала, что Миша жив. Сын, которого ты хотел убить, всё ещё жив…