Я его отец. Наследник миллиардера

Глава 14

Соколовский вел машину уверенно, словно бы это было дано ему от рождения. Что бы он ни делал, впечатление складывалось одинаковое: он знает, что делает. Должно быть, так оно и было. Сидя на переднем сиденье, я пыталась быть безразличной, но смотреть на бесконечную лесную полосу было совсем не так волнующе, как разглядывать Яна.

— Что? — не отрываясь от дороги, спросил он, нарушив наконец тишину.

— В смысле, что? — Я повернулась к нему.

— Ты хочешь о чем-то меня спросить?

— С чего вы взяли?

Он всё-таки удостоил меня мимолетным взглядом. Усмехнулся.

— Хорошо. — Я тоже расслабленно откинулась на спинку сиденья и поинтересовалась: — Почему вы живете так далеко от города?

— Потому что мне так удобнее. Еще вопрос?

— Чем вы занимаетесь?

— Переработкой нефти и газа. Еще?

Понятно. Боже, будь он каким-нибудь вором в законе, и то было бы лучше. Нефть, газ, бриллианты… Под итоговой чертой одно: огромные деньги и власть.

— Что произошло между вами с Мишей? Почему он взял другую фамилию? — на выдохе произнесла я, боясь, что Соколовский высадит меня прямо тут, посреди леса.

Но он даже бровью не повел. Только пальцы, лежащие на руле, едва заметно сжались. Но спустя мгновение он вновь расслабился.

— Михаил решил, что так ему будет лучше.

Я вздохнула. Не подкопаешься.

— Возможно, я был не совсем прав, — неожиданно добавил Ян.

Я удивленно уставилась на него.

— Не совсем прав… — повторила я, копируя его отстраненный тон.

Волна раздражения захлестнула меня, но я сдержалась. Не совсем прав. Это единственное, что отец может сказать об отношениях с погибшим сыном?! Да ещё и «возможно». У меня было ощущение, что ему вообще плевать на смерть Миши!

Я только открыла рот, чтобы высказать ему это, но он посмотрел на меня с предупреждением.

— Мой тебе совет: не пытайся понять меня, Аделина. Наши с Михаилом отношения — это только наши отношения. Ты тут ни при чём.

— Я его жена! — возмущенно выпалила я, с силой сжимая ручки сумки, лежащей у меня на коленях.

— Если мой сын за все годы вашего счастливого брака не посчитал нужным рассказать тебе, что случилось между нами, я тебе тем более ничего не скажу. Да и какая теперь разница. Миши больше нет.

И правда. Какая теперь разница, если мой муж умер, оставив меня на растерзание этому самовлюблённому мерзавцу! Да моя душа в прах превратится, если он заберёт у меня сына! Только самому Яну какое дело?! Про таких, как он, не зря говорят: по головам пойдёт. А этот не просто по головам — по трупам, которые сам за собой и оставит, если ему так захочется.

Я зло отвернулась, проводила взглядом указатель на въезде в город. Не хотелось думать, но слова Соколовского всё-таки оставили отпечаток на сердце. Я чувствовала себя пешкой.

— Это правда, то, что вы сказали мне при первой встрече?

— Что именно?

— Что Миша сам попросил вас стать донором для ЭКО.

— Нет, — сказал Ян как ни в чем не бывало. Не глядя в мою сторону.

— Остановите здесь, — показала на остановку у торгового центра.

За час, что мы провели с Соколовским бок о бок, больше на острые темы не разговаривали. Я поняла, что ему все равно, а мое душевное равновесие все эти темы шатают нешуточно. Я ещё не пришла в себя после смерти Миши. Жизнь перевернулась, но не остановилась. Порой у меня было чувство, что меня трясут, как шоколадное яйцо с сюрпризом, пытаясь на звук угадать, что внутри.

Вместо того чтобы притормозить, Ян повел машину дальше, и только когда появился указатель парковки, свернул к торговому центру. Остановился перед самыми дверями.

— Я подожду тебя здесь. Часа хватит?

— Зачем меня ждать, я доеду обратно на такси.

— И все же я подожду.

— Боитесь, что сбегу? — хмыкнула я и тут же замолчала, поняв, какую глупость сморозила. Посмотрела на стеклянные двери ТЦ, того самого, в котором мы выбирали одежду для Артёма, и подумала, что тут самая дешевая детская машинка будет стоить с мою месячную зарплату. Но я бы лучше умерла, чем призналась в этом Яну.

Впрочем, он был проницателен. Даже слишком.

— Возьми. — Достав из нагрудного кармана карту, протянул мне.

Я посмотрела на карточку, но не притронулась к ней. А воображение невольно подкинуло картинки: шикарные игрушки, головоломки. Сын давно хотел большой конструктор, но денег не хватало. Только если сейчас возьму эту чёртову карточку, продамся в рабство.

— Зачем это мне? — подобралась я. — Не нужны мне ваши деньги, сказала же! — Схватилась за сумку и потянулась к дверце, но остановилась, снова посмотрела на Соколовского. Он так и держал карту. — Не нужно меня ждать, Ян. Я взрослая девочка, доберусь сама. Да и…

— Жду тебя здесь. — Он убрал карту и положил руки на руль. — Не придешь через час, я уеду.

— Езжайте, говорю же, я…

— Не вернешься в течение часа, я уеду, Аделина, — повторил он, оборвав меня. И железные нотки в его тоне ясно дали мне понять: если он уедет, сына я больше не увижу.

Я смерила его гневным взглядом и вышла на улицу. Внедорожник тут же тронулся с места, проехал чуть дальше и припарковался. А я так и стояла как вкопанная. Опустошенная и злая.

Ян снова был хозяином положения.

Час. Ни минутой больше. Чтобы не забывалась и чтобы не думала, что у меня есть свобода. Нет её. Ни капли, ни грамма, ни минуты.