Я тебя нагадала

Глава 18

— Жертве были нанесены множественные ранения острым колюще-режущим предметом. Повреждены внутренние органы, обильное кровотечение… ранения в области брюшины, грудной клетки, рук. Видимо, жертва пыталась защищаться.

Соня слушала вполуха, смысл слов доходил до нее с трудом, она будто погрузилась в транс, и голос полицейского доносился откуда-то издалека.

— А что вы скажете вот на это, Софья Алексеевна? — привел ее в чувства резкий вопрос.

Полицейский положил перед Соней длинный филейный нож в пакете на клапане.

— Узнаете? — строго спросил он.

— Это нож… — пробормотала Соня.

— Ваш нож, — поправил он ее, акцентируя слово «ваш», будто вынося Соне смертный приговор.

— Не у одной меня есть такой нож, — дрожащим голосом возразила она.

— Но на этом — ваши отпечатки! — растягивая, будто смакуя слова, сказал полицейский. Его маленькие глаза изучающе смотрели на Соню, и под этим цепким взглядом она сжималась от страха. — И именно его, — продолжил он, — нашли рядом с телом убитой девушки.

— Но ведь на нем нет крови, — шептала Соня. — Нет крови, нет крови…

— Вам лучше написать чистосердечное признание, — порекомендовал полицейский.

— Но это не я! — всхлипнув, пробормотала она и замотала головой. — Не я!

— Нет, это именно вы. Вы-вы-вы-вы…

Соня дернулась и открыла глаза. Она лежала в постели, но не в своей. Хоть комната и погрузилась в темноту, но по очертаниям предметов Соня видела, что она не у себя дома. В голове до сих пор эхом разносились слова из ночного кошмара: «Это вы-вы-вы-вы…»

Оглядевшись, Соня наконец скинула последний морок сна и вспомнила весь вчерашний день.

После звонка Алевтины Сергеевны никакого кофепития с Михаилом, конечно, не было. Он тут же отвез Соню в больницу, куда доставили Милу. Алевтину Сергеевну они застали здесь же.

— Ее прооперировали ночью. Сейчас в реанимации, — сказала женщина.

Соня обняла ее, и Алевтина Сергеевна, не выдержав, разрыдалась.

— Что же это, а? Как же так-то? За что? Кто? — причитала она.

Соня молчала и лишь поглаживала Алевтину Сергеевну по голове.

Уже позже к ним вышел врач, и Соня узнала, что, собственно, произошло. Кто-то напал на Милу в переулке, которым она обычно срезала путь к их двору. Неизвестный нанес молодой женщине более двадцати ножевых ранений. Были повреждены внутренние органы. Мила потеряла много крови. Во время операции врачам удалось остановить внутреннее кровотечение, но состояние женщины было нестабильным. Врач сказал, что следующие сутки-двое будут критичными. Если удастся стабилизировать состояние, то, может быть, Мила выживет.

Алевтина Сергеевна осталась дежурить в больнице, а Соню попросила забрать Никиту из школы и присмотреть за ним.

Михаил, все это время пробывший в больнице вместе с Соней, отвез ее к школе за мальчиком. Там они и распрощались.

— Извини, Миш, что так все получилось, — сказала Соня.

— Какие могут быть извинения, Софья, ты что? Когда тут такое. Если нужна будет еще какая-то помощь, ты только скажи.

— Спасибо, — кивнула она.

Они с Никитой вернулись домой. Мальчик хоть и удивился, что за ним пришла Соня, которую он и видел-то один раз в жизни, но отнесся к этому спокойно, лишь спросил:

— А мама на работе опять?

— Д-да, на работе, — растерялась Соня, не зная, стоит ли восьмилетнему ребенку рассказывать о том, что случилось с его матерью.

— А бабушка?

— Бабушка ушла, по делам.

Никита кивнул и тут же засел за уроки. С ними он расправился раньше, чем Соня успела приготовить им ужин, а сразу после еды включил телевизор и завис в нем.

Алевтина Сергеевна позвонила чуть позже, сказала, что останется на ночь в больнице.

— Соня, ты уж присмотри за Никитой. Некого мне больше попросить.

— Присмотрю, не переживайте. И в школу завтра тоже его отведу. Вы главное держитесь, Алевтина Сергеевна, — сказала Соня.

Воспоминания о прошедшем дне, о страшных ранах Милы заставили Соню снова погрузиться в ночной кошмар, один их тех, что она так часто видела в последнее время. Господи! Может, она и правда сошла с ума? Почему ей все время снятся эти ножи? Почему в ее видениях именно она, Соня, убийца? А может, это и не видения вовсе? Может, у нее раздвоение личности, и она и правда подкараулила Милу прошлой ночью в арке между домами и зарезала?

Соня начала сосредоточенно вспоминать, что она делала той ночью? Ну что она могла делать? Сидела в интернете, рассматривала фотографии кафе и кофеин, читала книги по ведению бизнеса, составляла план на ближайшее будущее. А потом? А потом легла спать. И никаких сновидений не было. А утром, как и планировала, поехала в студию дизайна. А что, если в то время, когда, как она думала, она спала, Соня на самом деле не спала? Может, она взяла нож и пошла бродить по темному городу? Может, это она и напала на Милу? Нет, господи, нет! Не могла она быть убийцей. Зачем ей Милу убивать? Может, она маньяк? Может, рассудок помутился? Но если бы так, утром она бы почувствовала, что всю ночь не спала. Да и наверняка обнаружила бы свою собственную окровавленную одежду или какие-нибудь другие следы ночного преступления. Но ведь ничего не было. Не могла же она пойти на улицу, зарезать подругу, потом вернуться домой, смыть с себя все следы, а наутро совсем забыть об этом. Или могла? Соне хотелось выть. Нет, нужно брать себя в руки. Нужно мыслить здраво. Она не сумасшедшая. А сны — это просто сны. Может, они что-то типа предвидения? Умеет же она гадать на кофейной гуще. Может, она умеет не только это? Но тогда почему с Вадимом ничего не случилось? Она же в своих видениях не раз видела, как убивает его. Да-да, в тех снах она держала нож в руке и наносила удар за ударом.

Мотнув головой, Соня отогнала ночной кошмар. Она не убийца. А то, что произошло с Милой, это просто совпадение. Тем не менее сомнения подтачивали здравые рассуждения, которые уже не казались такими уж здравыми.

Утром, разбудив Никиту и накормив его завтраком, Соня отвела мальчика в школу. Потом она позвонила Алевтине Сергеевне, и та сообщила ей: состояние Милы ночью ухудшилось, ей сделали еще одну операцию.

— Господи, — пробормотала Соня. — А сейчас? Как она?

— Врач говорит плохо, нужно надеяться на лучшее, но быть готовыми ко всему, — пробормотала Алевтина Сергеевна.

— Вас хоть к ней пустили? — спросила Соня.

— На пять минут, — вздохнула Алевтина Сергеевна. — Сказали, завтра позволят остаться с ней подольше, если состояние не ухудшится.

— Алевтина Сергеевна, нужно держаться и не отчаиваться. Нужно верить! — убеждала ее Соня, хотя сама содрогалась от подкатывающей паники.

— Нужно, — тихо проговорила Алевтина Сергеевна.

— Будем молиться и надеяться, что скоро ей станет еще лучше, — подбодрила женщину Соня и добавила: — Вам нужно отдохнуть, возвращайтесь-ка вы, мой хорошая, домой.

— А если Мила очнется? — запротестовала Алевтина Сергеевна.

— Вас все равно к ней не пустят. Отдохнете, а завтра навестите.

Соня еще долго убеждала измученную женщину приехать домой и отдохнуть, искала рациональные доводы, ведь сама Алевтина Сергеевна не могла помочь дочери.

— Вам еще понадобятся силы, когда Мила пойдет на поправку. Наверняка за ней нужен будет уход, так что поберегите себя, — говорила Соня.

В конце концов, Алевтина Сергеевна сдалась и собралась ехать домой.

У Сони была назначена встреча с дизайнером Женей на десять утра. Сначала она порывалась отменить ее и перенести на неопределенный срок, но остановила себя. Разве она этим поможет Миле? Алевтина Сергеевна сейчас приедет домой, отдохнет. Никита пока в школе, а значит, Сонина помощь не требуется. Ну, отменит она встречу, что это даст? Ничего. Соня рассудила, что нужно двигаться дальше несмотря ни на что. Нельзя загонять себя в ловушку собственных страхов.

Прежде чем отправиться на встречу, она заехала домой, чтобы переодеться. Было у нее и еще одно дело.

Оказавшись в своей квартире, Соня первым делом отправилась на кухню, выдвинула ящик и проверила все ножи. В ужасе она перебирала столовые приборы. Филейного ножа среди них не было.