Я тебя нагадала

Глава 24

— Мамуль, ты ведь не против, да? Дядя Миша говорит, там разные машины, от самых старых до современных. Мне страсть как хочется посмотреть, — говорил Никита, сидя у кровати матери.

Пищали какие-то приборы, присоединенные к Миле, что-то измеряли и показывали. Врач говорил, что Мила пока не может дышать самостоятельно, но совсем скоро начнет и тогда потихоньку начнет лучше осознавать, что происходит вокруг. Соня молилась, чтобы так и произошло. Ей было искренне жаль Милу. Когда-то, в школе, она была старостой и заводилой. Казалось, все ей давалось играючи. Учеба — пожалуйста. Организация школьного КВН — без проблем. Помощь одноклассникам — никогда не откажет. Все ей восхищались, учителя любили, подруги — души не чаяли. Все считали, что Мила получит отличное образование и сделает хорошую карьеру. А оно вон как получилось: рано выскочила замуж, рано родила. Брак неудачный, образования нет, работы хорошей — тоже. Теперь еще и это нападение. Неизвестно ведь, что будет с Милой, когда она придет в себя. Столько ножевых ранений, столько органов задето. Не дай бог, станет инвалидом или еще что.

Соня представить не могла, как она скажет Миле об Алевтине Сергеевне. Наверное, когда подруга придет в себя, не стоит сразу рассказывать, ведь это может отрицательно сказаться на ее выздоровлении. Но Мила неглупая, увидит, что мать к ней не приходит, и сразу поймет, что стряслось что-то неладное.

После визита в больницу Соня с Никитой отправились в ее кафе, где начался ремонт. Пока особо нечего было смотреть — рабочие занимались прокладкой электропроводки, устанавливали отопительные батареи, размечали зоны, — но Соня старалась забегать сюда каждый день, чтобы видеть, как по крупицам преображается помещение. Эскизы, которые сделала Женя, Соне понравились сразу же, и она почти не вносила корректив. На рисунках дизайнера кофейня ожила красками и теперь уже не казалась миражом, созданным воображением Сони. Она верила, что совсем скоро ее мечта воплотится в реальность.

Накануне поездки в Москву Соня позвонила Вике и сказала, что она одним днем будет в городе.

— Вместе с Михаилом и Никитой? — со смехом переспросила подруга. — Да ты уже семейная дама у меня, а я ни сном ни духом.

— Прекрати издеваться, — фыркнула Соня.

— Хочу посмотреть на этого Михаила.

— Михаил как Михаил, чего на него смотреть? — проворчала Соня.

— По голосу слышу, что ты уже влюбилась, — заявила Вика.

— Да иди ты, — засмеялась Соня. — Просто приятный человек.

— Да-да, просто приятный человек мужеского полу, — хмыкнула Вика, — который, к тому же, впрягается тебе помогать то с машиной, то с похоронами, то теперь с мальчиком. Видно, Михаил тоже по уши влюблен.

— Вик, ну что ты заладила? Между нами даже и намеков никаких не было ни разу. И вообще…

— Что — вообще?

— Он меня за Соню Мармеладову принял сначала! — выпалила Соня, отчего-то краснея.

— Это как?

— А вот так. — И Соня рассказала подруге подробности их с Михаилом знакомства, о которых до сих пор умалчивала.

— Ну, подруга, это точно судьба, — хохотала Вика.

— Иди ты, — отмахивалась от нее Соня.

— А ты погадай на своей кофейной гуще, она наверняка подтвердит мои слова.

— Не буду я гадать! Надоело, — рассердилась Соня.

— Ты права: гадай не гадай, все и так ясно, — хмыкнула Вика. — Лучше про мальчика мне расскажи. Прикипела уже, да?

— Прикипела, — призналась Соня и добавила: — Каждый день как на иголках. Так и жду, что позвонят из опеки и скажут: папаша нашелся, отдавайте Никиту.

— А ты отдавать не хочешь? — с упреком спросила Вика.

— Не хочу. Тем более этому, — нахмурилась Соня.

— Сонь, ну ты же понимаешь, что рано или поздно тебе все равно придется с ним расстаться? — Подруга проговорила это таким голосом, будто Соня была несмышленышем, а та уже устала наставлять ее на путь истинный. — Мила, дай бог, поправится, — продолжала Вика, — а если нет, то мальчика определят куда надо.

— Вик, что ты такое говоришь? Что значит «определят куда надо»? — возмутилась Соня.

— Ну а ты как думала? — рационально заметила Вика. — Ты ж ему не родня. Если представить, что отца не найдут, а Мила умрет, то Никита останется сиротой, а значит, его отправят в детский дом.

— Вик, ты так просто об этом говоришь, а это, между прочим, ребенок, живое существо! — вспылила Соня.

— Ага, человеческий детеныш, — хмыкнула Вика, а Соне от слов подруги и ее скепсиса стало тошно.

— Ты какая-то бесчувственная, — процедила она сквозь зубы.

— Может, и бесчувственная, зато ты слишком чувствительная и будто не понимаешь, как все будет. Не думаешь же ты, что, в случае описанного мною сценария, ты возьмешь мальчика себе?

— Почему нет? — с вызовом спросила Соня.

— Потому что, во-первых, тебе нужно свою жизнь начинать заново, а не чужих детей опекать. А во-вторых, Сонь, ну кто позволит тебе усыновить мальчишку?

— Почему нет? — зациклено повторила свой вопрос Соня.

— Потому что ты молода и одинока, а детей отдают на усыновление в полноценные семьи.

Полноценные семьи. Ты, Соня, ничего не можешь, ты никчемная, ты неполноценная.

— Ага, теперь и ты меня в неполноценности упрекаешь. Отлично, Вик, просто отлично! — вспылила Соня, разозлившись.

— Я тебя не упрекаю, но ты ведь не замужем, значит, полноценную семью мальчику обеспечить не можешь. Работы нет, кафе твое неизвестно когда откроется, а уж тем более неизвестно, когда и начнет ли приносить доход. Я уже даже сомневаюсь, откроется ли оно вообще, с твоим-то умением стремительно переключаться с одного внезапного желания на другое.

— А сейчас ты меня еще и неуравновешенной назвала. Ну, спасибо.

— Не стоит обижаться, я ж тебе добра желаю…

Соня слушала и все больше недоумевала от слов подруги. Когда Вика успела стать такой расчётливо-холодной? И почему она так пренебрежительно отзывается о затеянном Соней деле? Ведь поддержала, когда та только выдвинула идею открыть кофейню. Что теперь не так?

— Не ожидала от тебя такого, — еле слышно проговорила Соня.

— Я знаю, что мои слова звучат обидно, Сонь, но я говорю их, чтобы ты не витала в облаках, а поняла наконец: у тебя только одна жизнь, и тебе нужно прожить ее ради себя и для себя, а не ради кого-то. То ты Вадика обхаживала с его мамашей, то теперь Милу под крыло взяла, то додумалась до того, чтобы этого Никиту усыновить. Тебе еще свою жизнь нужно построить, своих детей нужно родить.

— Ты, может, забыла, что у меня с этим проблемы? — выкрикнула в трубку Соня. — Что я неполноценная, и врачи мне давно сказали: я вряд ли когда-то еще забеременею. Все, песенка спета!

— Сонь… — осеклась Вика.

— Да пошла ты, Вик! Я думала, у меня есть человек, который во всем и всегда поддержит меня, а если не поддержит, то хотя бы просто выслушает, но уж точно не ждала, что ты будешь сомневаться во всех моих действиях и ставить на место, как несмышленыша.

— Ну что ты завелась, как неадекватная, ей-богу.

— А я и есть неадекватная! — огрызнулась Соня. — То Вадима обхаживала, думала, что у нас семьи и любовь, то вот Миле помогаю, которую чуть не убили, то мальчика ее оберегаю, который почти сиротой остался. Лучше уж я буду вот такой неадекватной, чем бесчувственной расчетливой ледышкой!

Соня нажала на отбой и едва сдержалась, чтобы не запулить мобильник в стену. У нее все клокотало внутри. К глазам подступили горячие слезы. О нет! Она не будет плакать. Хватит с нее слез. И хватит людей, которые будут указывать, что ей делать. Неадекватная. Мечтательница. Неполноценная. Она позвонила подруге, думая встретиться с ней, когда они с Михаилом и Никитой поедут в Москву, а вместо этого получила порцию нравоучений, которые безумно напоминали те «уроки», что так щедро отвешивал ей Вадим: дюжина — за час, горсть — по рублю.

— С меня хватит! — решительно произнесла Соня. Теперь она будет делать только так, как велит ей собственное сердце, и слушать никого не будет. Ни-ко-го.