Я тебя нагадала

Глава 38

— Соф, милая, с тобой все в порядке? — Миша постучался в дверь ванной, где заперлась Соня.

— Да… Почти. Я сейчас.

Пока она принимала душ и приходила в себя после ночного кошмара, из которого ее вырвал голос Миши, он успел приготовить завтрак и сварить кофе.

— Ну, ты как? — Миша обеспокоенно взглянул на Соню, когда она села на высокий стул за кухонный остров.

— Голова раскалывается. Как же я устала от этих видений, — с отчаянием произнесла Соня. — Может, я и правда сумасшедшая?

— Будто одним сумасшедшим снятся кошмары. Просто ты зацикливаешься, и тебе все меньше удается расслабиться, — сказал Миша.

Он был прав. В последние месяцы кошмары повторялись чуть ли не каждую ночь, и всякий раз, ложась спать, Соня с содроганием ждала возвращения сновидений, в которых за ней кто-то шел, высматривал ее в темноте, нападал и убивал. Наверное, пора начать пить успокоительные?

— Может, не пойдешь сегодня в кофейню? Отдохнешь? — хмурясь, спросил Миша.

— Ну как же я не пойду? — улыбнулась она, стараясь взбодриться.

— Не нравится мне, как ты выглядишь. Бледная, круги под глазами.

— Ничего. Схожу в кофейню, развеюсь, но обещаю, что в обед вернусь домой и как следует высплюсь.

— Надеюсь, так и сделаешь. — Миша погладил ее ладонь. — А я съезжу за город, посмотрю, как там дела с ремонтом продвигаются.

Миша наконец-то решил переоборудовать дом и как следует благоустроить его, чтобы они с Соней могли обитать не только в ее хоть и красивой, но маленькой квартирке.

— Давай, — кивнула ему Соня. — Вечером увидимся.

— Если что, звони мне. — Михаил поцеловал ее в нос.

Когда за ним закрылась дверь, Соня вздохнула. Миша прав — ей нужен отдых. Она не только выглядела усталой, но и чувствовала себя совершенно обессиленной, словно эти проклятые сны вытягивали из нее всю энергию. Даже завтрак, приготовленный Михаилом, не лез в горло. От запаха еды воротило. Да что ж такое-то?

Допив кофе, Соня встала со стула, чтобы сполоснуть чашку, и почувствовала головокружение. Она ухватилась за край стола и закрыла глаза. Сердце бешено колотилось, кровь прилила к голове. Нет, нужно что-то съесть, а то так и до обморока недалеко.

Совладав с собой и дождавшись, пока головокружение отпустит, Соня брызнула в лицо холодной водой из-под крана и промокнула его чистым полотенцем.

На улице ей стало гораздо лучше. Утренний ветерок еще был прохладен, и Соня вдохнула полной грудью. Она решила прогуляться до кофейни пешком — здесь было недалеко. Однако уже через пять минут неспешного шага Соня пожалела, что не поехала на машине. Ее снова начала бить тревога. По коже полз озноб, заставляя ежиться от неприятного чувства, будто за ней кто-то наблюдает. Может, у нее паранойя? Мания преследования? Ну кому нужно за ней наблюдать? Утро. Кругом люди, спешащие по своим делам. Ни одного темного закоулка. Лето, в конце концов! Зелень вон какая! А цветы! Неужели Соня разучилась радоваться простым вещам? Почему она так зациклилась на своих ощущениях? Почему ей снятся кошмары о собственной смерти? Наверное, Миша все-таки прав — слишком сильно на нее повлияло нападение на Милу, тревога за подругу, а потом и неожиданные убийства: сначала бывшего мужа Милы, а потом неизвестной девушки в отеле. Ее сны — вовсе не предчувствие, не ясновидение, а отражение снедающего ее беспокойства.

В кофейню уже пришел Сережа и замешивал тесто для булочек, которые они обычно пекли для тех клиентов, кто забегал к ним за утренним кофе и завтраком.

Поздоровавшись с Сергеем, Соня водрузила турку на конфорку. Она решила погадать себе, пока не началась утренняя суета.

Дав кофе настояться, Соня медленно выпила его, обдумывая вопрос, на который хотела получить ответ, а потом совершила уже привычный ритуал: опрокинула чашку на блюдце и начала всматриваться в узоры из кофейной гущи. Однако уже через мгновение Соня с силой отпихнула чашку от себя — она увидела рисунок черепа и петлю — символы смерти и несчастья.

Чашка не удержалась на краю стола и со звоном упала на пол, разлетевшись на несколько крупных осколков.

— Черт, — пробормотала Соня.

Она слезла со стула, чтобы взять веник и убрать разбившуюся чашку, но почувствовала головокружение и тут же подкатившую тошноту. Перед глазами все потемнело.

Встревоженный шумом Сергей выбежал из кухни и успел подхватить Соню прежде, чем она упала в обморок.

В себя она пришла через несколько секунд и поймала на себе испуганный взгляд Сергея.

— Сонь, ты как?

— Голова закружилась, — пробормотала она.

Колокольчик на двери звякнул, и в кофейню вошла Мила.

— Что за шум, а драки нет? — радостно пропела она, но тут же улыбка сползла с ее лица, когда она увидела бледную, как простыня, Соню. — Чего это у вас тут, а?

— Да вот, Соне плохо стало, — сказал Сергей. — Обморок.

— Обморок? — засуетилась Мила.

— Я не завтракала, — сказала Соня. — Как-то мне нехорошо.

— А давай-ка съездим в больницу.

— А кофейня?

— Ничего не случится с твоей кофейней. Сережка же тут.

— Нет, — запротестовала Соня, — давай через пару часиков, когда клиентов меньше всего.

— Нет уж, — возразила Мила, — через пару часиков ты скажешь, что отлично себя чувствуешь. Знаю я тебя. Ты уже недели две ходишь бледная, словно тень призрака Гамлета.

— Ого, ты завернула, — улыбнулась Соня. — Но мне и правда лучше.

— А раз лучше, тогда поезжай в больницу на такси, а я тут присмотрю, чтобы ты не волновалась.

Соня решила, что Мила права: нужно хотя бы анализы сдать, чтобы понять, что с ней происходит. В общем-то, она догадывалась, ведь пару раз с ней и прежде случались вот такие головокружения и слабость. Только… Только разве это возможно? Врачи же тогда, много лет назад, сказали ей, что шансов почти нет.

На следующий день Соня убедилась, что не все врачи одинаково хороши и могут ошибаться: Соня не поверила своим ушам, когда ей сказали, что она в положении.

— Срок восемь недель, — сказала гинеколог. — Поздравляю, вы станете мамой.

«Я стану мамой? Я стану мамой… Я стану мамой!» — с этой мыслью она вернулась домой и целый день проходила с ощущением нереальности происходящего. Тут же внутренний голос шепнул: «Ты сначала выноси, а потом радуйся». И другой: «Ты ни на что не годишься. Даже свою женскую функцию, и то выполнить не можешь». Соня отмахнулась от этих мыслей, как от назойливых мух.

Вечером, когда к ней приехал Миша, Соня даже не стала выбирать момент или обдумывать, как бы получше преподнести эту новость, выпалила, едва он переступил порог:

— Миш, я понимаю, что мы ничего не планировали и что это, наверное, все не вовремя. Мы же только несколько месяцев встречаемся, да я тебе говорила, что вообще, скорее всего, никогда не смогу дать тебе полноценную семью, но я беременна. Это совершенно точно. Я сдала анализы и была у врача. Конечно, учитывая мои неудачные беременности в прошлом, не факт, что в этот раз все получится, но я хочу этого ребенка, понимаешь? Я всю жизнь мечтала о малыше. Я пойму, если тебе это не нужно, но так уж получилось, и я сделаю все, чтобы малыш появился на свет…

— Постой-постой, — остановил ее Миша, уставившись на Соню в недоумении. — Ты беременна?

— Ага, — кивнула она. — Ну, помнишь, мы же не предохранялись несколько раз… Вот и получилось. И я это не специально, не планировала то есть. Я вообще думала, что не смогу больше забеременеть, и…

Миша подбежал к Соне, взял ее лицо в ладони и прекратил ее бессвязную речь поцелуем.

— Значит, ты не злишься? — прошептала она чуть позже.

— С чего бы мне злиться, глупышка моя?

— Мы же не говорили даже толком о будущем и детях…

— Соф, я люблю тебя. И ты не представляешь, как я счастлив, что у нас получился малыш.

— Правда?

— Ну, конечно. И пусть мы ничего не планировали — так даже лучше. Теперь ты просто должна выйти за меня замуж.

— Ты хочешь на мне жениться? — голосом, полным изумления, спросила она.

— Хочу, конечно. Думал, что ты не согласишься, ты же говорила, что не готова к отношениям, — напомнил он Соне.

— Я иногда говорю глупости, — виновато улыбнулась она.

— Значит, выйдешь за меня?

— Выйду, конечно.