Якудза из клана Кимура-кай, том 3

Глава 25

В ушах звенело, по телу разливалась дикая слабость, хотя я вроде как не был ранен, каменный алтарь с Буддой защитил нас от взрыва.

Икеда тронул меня за плечо и заорал что-то, но я ничего не слышал.

— Что⁈ — проорал я в ответ.

Он снова что-то проорал, показал на уши, а потом отдёрнул меня от края. По нам стреляли, но я пока не мог понять, откуда именно.

Такуя судорожно пытался выудить револьвер из-за пояса, рискуя прострелить себе ногу или ещё что-нибудь, Ода тяжело дышал с пистолетом в руке, прислонившись спиной к холодному камню алтаря. Фукуока и Кобаяши испуганно вжимались в камень. Ситуация хоть и стала чуточку лучше, мы всё равно в заднице.

Я глубоко вдохнул, чуть не закашлялся от едкого дыма, провёл рукой по лицу. Слух пока не вернулся, но я уже чувствовал себя более-менее в порядке. Обошлось без контузии вроде бы.

По храму теперь плясали оранжевые всполохи пламени, фигуры бандитов в полумраке казались чем-то потусторонним, тенями убитых. Накамура, Хонгиё, Тачибана, Сакакибара и другие. Вот только они не стенали и не тянули к нам костлявые руки, а перебегали из укрытия в укрытие, стреляя в нашу сторону из пистолетов и понемногу приближаясь.

— Сбоку, сбоку заходи! — донеслось до меня словно откуда-то издалека, сквозь толстый слой ваты.

— А ну, чики-брики и в дамки, — прошипел я себе под нос, ещё раз выглядывая из-за алтаря.

Ближе всего к нам лежал убитый осколками телохранитель вакагасира, крови из него натекло столько, что никаких сомнений быть не могло. Чуть дальше лежал ничком сам Такахаси-сан, этому, кажется, повезло больше. К нему уже пробирались бойцы, чтобы оказать первую помощь.

— Стреляйте же! — заорал я, даже не надеясь, что меня услышат.

Огнестрела нам сильно не хватало, а выбегать из укрытия с ножом или монтажкой в руке… Я хорошо помнил, чем кончилась дуэль Индианы Джонса и того парня с саблей.

Такуя неловко взвёл курок двумя большими пальцами, высунулся наверх. Взвизгнула пуля, чужая, я рванул его за пиджак, опрокидывая обратно за алтарь.

— Куда ты, идиот⁈ — заорал я.

— На, сам стреляй, раз такой умный! — заорал он в ответ.

Я забрал револьвер. Не лучшее оружие для такой ситуации, но всё-таки лучше, чем ничего. Пятизарядный, уродливый, короткий, японская копия тридцать шестой модели «смит-вессона». В руках он, впрочем, ощущался как настоящее оружие, так что я лёг на пол и высунулся сбоку от алтаря, пытаясь прицелиться в ближайшего из противников.

Если ты сидишь в укрытии, от тебя будут ждать, что ты высунешься сверху, а не на уровне пола. Так что пара секунд форы у меня имелись, и я направил пушку на серую тень, пытающуюся обойти нас сбоку, чтобы безнаказанно расстрелять. Бахнул револьвер, мне в лицо ударили едкие пороховые газы, тень пошатнулась и начала падать. Куда попал — не знаю, да и не особо интересовало, я поспешил вновь укрыться.

Храм горел, всполохи пламени поднимались теперь до самой крыши, начали заниматься огнём стропила. Лучше бы поспешить, пока мы тут не задохнулись дымом или не сгорели заживо. А снаружи нас наверняка ожидают, целая делегация, комиссия по встрече. И мстить за гибель Кодзимы и Такахаси они будут беспощадно, не из верности своим боссам, а для того, чтобы выглядеть верными своим боссам. Разница довольно большая.

— Надо уходить! — проорал Ода-сан.

Проще сказать, чем сделать. По нам, однако, стрелять перестали, видимо, решив подождать, пока мы попытаемся прорваться наружу. Да, я бы тоже так сделал. Попытаемся выскочить наружу — перестреляют, как в тире, не попытаемся — задохнёмся и сгорим. Уже становилось жарковато.

— Держитесь ниже! — приказал я.

Если хочешь выжить на пожаре, лучше передвигаться ползком. Дым поднимается наверх, и чтобы не наглотаться дыма и не потерять сознание, нужно держаться как можно ниже. Да и видимость там лучше. А в нашей ситуации — внизу ещё и безопаснее, стоящий человек будет автоматически целиться на уровень собственного роста, перед собой, а не под ноги.

Я пополз самым первым, быстро, по-пластунски, держа револьвер перед собой. Разумеется, не к главному входу, а к ближайшему мертвецу, затрофеить ещё что-нибудь из оружия.

У охранника Такахаси, убитого взрывом, обнаружился пистолет, японская копия какого-то швейцарского SIG, у самого Такахаси-сана — оригинальный 1911-й «Кольт». Забрал себе тяжёлый «кольт», японца и револьвер отдал парням, пистолет взял Икеда, револьвер снова достался Такуе-куну. Кобаяши и Фукуока пока оставались безоружными, искать оружие ещё и для них времени не было.

Поползли к стене, потом вдоль неё, стараясь не дышать и не кашлять. Во-первых, чтобы не задохнуться в дыму, которого становилось всё больше, а во-вторых, чтобы не выдать своё местоположение.

Да, совсем не этого я ожидал, когда пришёл в «Одзава Консалтинг», чтобы предложить свою помощь и влиться в ряды якудза. Погибать второй раз не хотелось, мне хватило и первого.

Кроме нас, внутри храма теперь никого не было, все выжившие во взрыве враги предпочли убраться наружу, на более выгодные позиции. И я более чем уверен, все они теперь караулят у выхода, держа на мушке дверной проём. Если бы перед ними стояла цель взять нас живьём, можно было бы попытаться их обмануть, перехитрить, но я почему-то был уверен, что они предпочтут нас просто убить. Трупом больше, трупом меньше, их здесь уже хватало с лихвой.

Пол после взрыва был завален мусором и щепками, больно впивающимися в колени и локти, огонь перекинулся уже на крышу. Горели стены, горели стропила, дым поднимался вверх густым столбом, и сюда уже наверняка мчатся пожарные. Храм было жаль, но пусть лучше он сгорит дотла вместе со всеми статуями, чем погибнем мы.

Я наконец добрался до массивных дверей. Две створки открывались наружу, и я толкнул обе. Безрезультатно, нас, похоже, решили здесь закрыть, посчитав, что так будет проще с нами расправиться. А то, что тела Кодзимы и Такахаси остались внутри — им уже не помочь. Лучше бы Такахаси просто ранило, тогда у нас было бы больше шансов.

— Твою же мать… — выругался я.

— Что? — закашлявшись, спросил Ода.

— Заперли! — ответил я.

Я почувствовал прилив отчаяния, но быстро взял себя в руки. Нельзя паниковать, нельзя терять самообладание, иначе мы все тут погибнем. А я так и не подарил сестрёнке обещанные духи.

— Выбьем? — предложил Кобаяши.

Сомневаюсь, что у нас получится, двери тут достаточно толстые, чтобы сдержать наш напор. А несущие стены, вернее, каркас, тут, увы, не из рисовой бумаги, а из деревянных лакированных панелей. И они как раз полыхали вовсю.

Дыма становилось всё больше, голова кружилась, мы изрядно надышались, нужно было срочно выходить на воздух, иначе мы просто задохнёмся.

Ладно, была не была. Я задержал дыхание и поднялся на ноги, чтобы попытаться выбить дверь с ноги. Ощущение после удара было такое, словно я ударил в бетонную стену, дверь даже не шелохнулась. А вот горящая панель рядом с дверью оказалась не в пример более хрупкой, я пробил её насквозь одним ударом.

Внутрь хлынул свежий воздух, пламя взметнулось вверх, я перехватил «кольт» поудобнее и рванул наружу, чувствуя, как от жара скручиваются волосы. Как только я хапнул кислорода, сразу же стало чуть легче, вот только резкий переход в темноту оставил меня практически слепым и беззащитным. Я торопливо укрылся за ближайшей деревянной колонной, по стене тотчас же начали стрелять. Мы, в отличие от тех, кто находился снаружи, были сейчас, как на ладони.

Кто-то сунулся за мной, глухо вскрикнул, рухнул наземь, мне некогда было оборачиваться и смотреть, я пытался рассмотреть хоть что-нибудь в темноте, подсвеченной всполохами пламени. Патронов у меня в «кольте» всего семь, так что каждый выстрел должен быть результативным.

Но парней стоило прикрыть, так что я высунулся из укрытия, дождался новой вспышки чужого выстрела и пальнул сам на вспышку. «Кольт» ударил отдачей в ладонь, я снова прижался к горячей колонне. Храм продолжал гореть, дыша жаром в спину, парни один за другим вываливались в пролом и занимали укрытия, низко пригибаясь.

Кто-то громко кричал, трещало дерево, лопалась черепица, хлопали пистолетные выстрелы. Суматоху мы подняли знатную.

Я ещё пару раз пальнул на вспышки, не особо надеясь на результат. Стрелять в темноте по почти невидимым целям это испытание не для всех, а я никогда не считал себя хорошим стрелком. Особенно когда мишени активно отстреливаются, после взрыва и дыма кружится голова, в глотке — пустыня Калахари, а руки ходят ходуном, как у запойного алкаша, от конской дозы адреналина в крови.

К счастью, я был не один, а большую часть наших противников посекло или убило взрывом. Мои братья по Одзава-кай тоже начали стрелять, и я перебежал из своего укрытия в другое, за каменную статую смеющегося Будды, поближе к противнику. Такого у меня даже в лихие девяностые не было, там чаще ограничивалось демонстрацией силы, до подобных перестрелок не доходило, или же они случались в одностороннем порядке. Обстрелять машину конкурента и тому подобное.

Чуть отдышался, перебежал к следующей статуе, низко пригибаясь. В мою сторону кто-то выстрелил и тут же упал, сражённый пулей кого-то из наших, я тоже пальнул не глядя. Авось рикошетом кого зацепит.

Договориться тут уже точно не выйдет, несмотря даже на то, что Кодзима и Такахаси мертвы. Для нас главное — прорваться вниз, к машинам. Желательно, до приезда полиции и пожарных.

— Вниз, скорее! — крикнул я.

— Такуя ранен! — послышалось от храма.

Я тихо выругался сквозь зубы. Только этого ещё не хватало. Я оглянулся назад, прикрыв глаза рукой от яркого пламени. На фоне горящего храма можно было различить только тёмные силуэты. Пришлось взять себя в руки и бежать обратно, выручать братана. Кто, если не я?

Ладно хоть выстрелы звучали всё реже и реже, то ли у наших визави кончались патроны, то ли они приняли мудрое решение отступить, но пули над головой больше не свистели.

Я всё равно бежал от укрытия к укрытию, на всякий случай пригибая голову. Даже если сейчас никто не стреляет, это не значит, что бой уже закончился.

Накано Такуя оказался ранен в грудь и теперь тяжело дышал сквозь зубы, на губах пузырилась тёмная кровь. Он судорожно сжимал рукоятку разряженного револьвера, Фукуока суетился рядом, пытаясь сделать хоть что-нибудь.

Вид старшего товарища привёл меня в ужас. Если пробито лёгкое… С такими ранами долго не живут, если только не доставить его в больницу прямо сейчас.

— Хватай его за ноги! — приказал я, аккуратно приподнимая раненого под мышки.

Надо тащить к машине. Сил Фукуоке не хватало, вся нагрузка легла на меня, парень мог лишь немного помогать. Сам Такуя ничего сделать не мог, всё, на что его хватало — это тяжело и поверхностно дышать. Пока он держался, но я видел, что долго он так не протянет.

— Давай, братан, держись, крепись, — бормотал я сквозь зубы. — Мы ещё не всех девок в Адати трахнули…

Он оскалил зубы в подобии улыбки, которая тут же сменилась гримасой боли, стоило лишь одному из нас оступиться на лестнице. Ода, Икеда и Кобаяши шли позади, значительно медленнее, чем мне бы хотелось.

Откуда-то издалека уже послышались сирены. Скоро тут будут абсолютно все, и полиция, и пожарные, и скорая, хотя я предпочёл бы обойтись только пожарными и скорой помощью. Лучше бы нам покинуть это место до того, как нас тут арестуют.

— Давайте скорее! — рявкнул я. — Тут сейчас будет не протолкнуться от копов!

Аргумент не подействовал, они не ускорились ни на шаг. Я присмотрелся немного, Икеда и Кобаяши тащили красного, как варёный рак, босса на себе.

— Что с ним? — крикнул я.

— Сердце! — крикнул в ответ Икеда.

— Скорее по машинам, живее! — приказал я.

С его комплекцией такие нагрузки, да ещё и внезапные, легко могли свести Ода-сана в могилу. Вдвойне обиднее, наверное, расправиться с врагами, выжить в пожаре и перестрелке, а потом двинуть коней от сердечного приступа. Нам совершенно точно надо мчаться в больницу, любую, самую ближайшую.

Каменная лестница и при подъёме наверх показалась мне длинной. Теперь же она казалась мне бесконечной.

Однако мы спускались к парковке, ступенька за ступенькой, оставляя за собой только горящий храм и трупы врагов. Я ожидал, что и внизу нас будет ждать засада, но там стояли только наши «Мерседес» и «Корона».

— Грузимся, живее, живее! Фукуока, где тут больница, знаешь? — торопливо спросил я.

— Да!

Оду кое-как впихнули на заднее сиденье «Мерседеса», истекающего кровью Такую разместили в «Тойоте». Я сам сел за руль «Короны», невольно вспоминая, как мы мчались в госпиталь, когда Хироми-куна подстрелили. Фукуока повёз босса, стартуя чуть ли не с пробуксовкой, я рванул следом за ним. Со мной поехал Кобаяши, Икеда сел в «мерина».

Мы тронулись и набрали скорость, навстречу нам пронеслась целая вереница машин с мигалками. Я подумал вдруг, как мы могли там наследить в суматохе. Гильзы, пальцы, следы ботинок… Даже выжившие свидетели могли остаться, хотя все наши враги — якудза, и не станут сотрудничать с полицией. Всё равно, более чем достаточно для умелого следака.

Ехали быстро. «Корона» ревела своей полторашкой, я выжимал максимум возможного, но Фукуока всё равно очень скоро оторвался и затерялся где-то впереди, пролетая на красный и не пропуская пешеходов. Я тоже нарушал вовсю, но чуть осторожнее, вечерние пробки хоть и рассосались после заката, машин всё равно на улице хватало, и я не хотел закончить этот день аварией.

Кобаяши, бледный как мел, сидел на переднем сиденье с отсутствующим взглядом, Такуя кряхтел и стонал, развалившись сзади, и я повернул салонное зеркало так, чтобы его видеть. Аники был совсем плох.

— Братан, только держись, не закрывай глаза, — поминутно оборачиваясь, говорил я. — Только держись…

Такуя даже не отвечал, у него не было на это сил. Не знаю, где и как он схлопотал пулю, но ранение явно было тяжёлым.

— Кобаяши! — рявкнул я, чтобы привести спортсмена в чувство.

Тот вздрогнул и повернулся ко мне, медленно и заторможенно.

— Следи за ним! Держи его в сознании! — приказал я.

Боксёр кивнул, повернулся назад, тут же глубоко вдохнул и развернулся обратно.

— Я… Я не могу… — пролепетал он.

Я глухо выматерился, удивляясь, как это храбрый и сильный Кобаяши-кун оказался размазнёй, а очкарик и слабак Фукуока вдруг нашёл в себе стальной стержень.

— Я сказал, держи его в сознании! — прорычал я, уворачиваясь в потоке от мусоровоза. — Иначе я и тебе что-нибудь прострелю! Делай что хочешь, хоть песни пой, лишь бы он не спал!

До больницы ехать было ещё долго, этот район города я знал недостаточно хорошо. В принципе, никто из нас его толком не знал, может быть, только Фукуока, но он умотал вперёд, даже и не думая нас дожидаться. Поэтому рассчитывать можно было только на себя.

— Кобаяши, твою мать! — рыкнул я.

Боксёр наконец развернулся назад и взял Такую за руку, тихо запел что-то военно-патриотическое, видимо, первое, что пришло на ум, про то, как хорошо умереть за Императора.

— Кобаяши, он должен жить, а не сдохнуть от уныния! — прошипел я.

— Я не певец, — обиженно буркнул спортсмен.

— А я не водитель, у меня даже прав нет! — возразил я. — Держи его в сознании, не давай ему спать! Братан, уже скоро, потерпи!

Накано Такуя был уже бледным, как полотно, как привидение. Воняло кровью и гарью, фальшивое пение Кобаяши действовало на нервы не хуже зубовного скрежета. Больница хоть и была уже близко, я сильно сомневался, что всё закончится благополучно.

На парковке госпиталя я увидел «мерина», брошенного с распахнутыми дверями, встал рядом, выскочил из-за руля. Теперь нужно было сдать раненого в приёмный покой, и мы поволокли хрипящего Такую к дверям больницы.

Встречать нас выбежала хрупкая девица в белом халатике, и нам самим пришлось грузить Такую на каталку. Ладно хоть без лишних вопросов, во всяком случае, пока что. Но как только нашему братану начали оказывать первую помощь, мы поспешили скрыться. Копы нагрянут и сюда, когда узнают, что в больницу приехал человек с огнестрельным ранением в грудь.

— Что будем делать? — спросил Кобаяши, когда мы выскочили наружу, наплевав на предложения медиков обработать наши ожоги.

— Заляжем на дно, — задумчиво произнёс я, глядя на брошенный «Мерседес».

Фукуоки и Икеды поблизости не было, и я решил, что лучше их не ждать.

— Поехали, я тебя отвезу, — предложил я.

Кобаяши молча кивнул и полез на переднее сиденье. Я так же молча добросил его до Кита-Сэндзю, не произнеся и пары слов за всю поездку. Высадил я его чуть поодаль от дома, на случай, если его соседи окажутся чересчур бдительными, посидел немного в заведённой машине, перекурил, размышляя, что делать дальше. А потом воткнул передачу и поехал за город, но уже в другую сторону. К резиденции Ямады-сана.