Якудза из клана Кимура-кай, том 3

Глава 4

Даже атмосфера в доме семьи Кимура неуловимо изменилась. Мать порхала вокруг старшего сына, расспрашивая его, как погода в Саппоро, какие в университете Хоккайдо преподаватели, нашёл ли он себе девушку, нужны ли ему деньги и так далее. На меня она даже не взглянула, несмотря на то, что моё лицо сейчас было похоже на отбивную. Поздоровалась и вернулась к малютке Кейташи. Даже несмотря на то, что я был совсем не тем Кадзуки-куном, я почувствовал укол ревности. Пожалуй, я только что стал понимать Кадзуки-куна гораздо лучше.

— А у тебя как дела, Кадзуки? — спросил брат. — Ты работу нашёл?

— Ага, — прихлёбывая чай, ответил я.

— Даже интересно, какую ты работу нашёл без диплома, — ничуть не скрывая своего превосходства, сказал брат. — Охранником? Рабочим на стройке?

Мне захотелось ударить его по самодовольной физиономии, разбить в мясо.

— Черпаю говно столовой ложкой, — ответил я.

— Кадзуки! — возмутилась мать.

— Что? Это не я задираю нос так, словно окончил Тодай, а не один курс в Саппоро, — пожал я плечами.

— Перестань! — рыкнула мать. — Кейташи-кун приехал на каникулы, не надо их ему портить!

А ему значит, можно портить мне вечер.

— Ты сам виноват, Кадзуки, — заявил брат.

Захотелось послать его по известному адресу, но я сдержался. Иногда приходится прикусить язык, хотя будь на месте Кейташи кто-то другой, я не был бы столь терпеливым.

Вместо того, чтобы раздувать конфликт, я предпочёл сосредоточиться на еде. К приезду Кейташи-куна мать постаралась особенно сильно, выставив на стол все его любимые блюда, так что я положил себе в тарелку кусок рыбы и начал молча его разделывать.

— А похудеть тебе всё ещё не помешало бы, — сказал Кейташи.

— А тебе не помешало бы захлопнуть хавальник, — ответил я.

— Мальчики! — вновь возмутилась госпожа Кимура.

— Не я это начал, — флегматично заметил я.

— А кто, я? — фыркнул брат.

Он, кажется, даже и не понял, в чём дело. Оставался искренне уверен в своей правоте, что неудивительно, когда мама и папа решительно ему поддакивают и дуют в задницу. И так, кажется, было всегда.

А мать, тем временем, даже не спросила, что у меня с лицом. В присутствии Кейташи ей, похоже, было плевать на весь остальной мир.

Я взглянул на часы, уходить ещё рано. Шататься по району мне как-то не хотелось, лучше посидеть здесь, у родителей. Пусть даже находиться в обществе старшего брата мне было откровенно неприятно. Увы, далеко не всегда братские отношения это когда ты на рыбалке ногу проколол, а брат тебя домой тащит десять километров. Иногда бывает и вот так.

Кейташи тем временем разливался соловьём. Какой он умный, успешный и всё такое, какое его ждёт блестящее будущее после окончания университета и что компании уже чуть ли не в очередь выстроились, чтобы взять его на стажировку. Это после первого-то курса. В каждой реплике я отчётливо чувствовал если не ложь, то полуправду, перемежающуюся с постоянными уколами в мою сторону. Госпожа Кимура, однако, принимала все эти россказни за чистую монету.

— Мы с папой тобой очень гордимся, сынок, — улыбнулась она.

Я скривился так, будто прожевал лимон. Покончил с едой, убрал за собой, рухнул в кресло.

— Спасибо за ужин, — сказал я.

— А, Кадзуки… Да, конечно, — рассеянно ответила мать.

Моего ухода никто даже и не заметил. Это не слишком сильно меня задело, потому что было вполне ожидаемо, но на душе всё равно было как-то погано. Я побрёл по улице, зажав сигарету в зубах и пиная камешек. Я даже не сразу заметил сестру, идущую мне навстречу, и, судя по её виду, пребывала она точно в таком же расположении духа.

— Юрико-тян! Привет! — окликнул я её.

— О, это ты, Кадзуки… — вздохнула она. — Дома был? Что там, Кейташи приехал?

— Ты не рада? — ухмыльнулся я.

Мы остановились на тротуаре, чуть в стороне от идущих людей, чтобы никому не мешать.

— Мама все уши прожужжала… — буркнула сестра. — Два раза меня в магазин гоняла, чтобы Кейташи покушал его любимые блинчики…

Я усмехнулся. Похоже, сестрёнка тоже не в восторге от того, что на каникулы приехал старший брат.

— Домой ты, похоже, не торопишься, — сказал я.

— Нет, — сказала Юрико. — Я и так специально в школе задержалась. А то там опять начнётся… Учись хорошо, а то никуда не поступишь, будешь, как Кадзуки… Ой!

Надо признаться, передразнила старшенького она довольно похоже. Я снова засмеялся. Общество сестры нравилось мне куда больше.

— Пойдём, посидим тогда, вон, на площадке, — предложил я.

Мы расположились на детской площадке. Сестрёнка уселась на скрипучие качели, а я сел на угол песочницы, всё равно никого из местных детей тут не было.

— А тебя кто так… Ну… — она показала на лицо.

— На тренировке, — сказал я. — Я снова в зал хожу, здесь, в Кита-Сэндзю. Может, чаще будем теперь видеться.

— А я не люблю спорт, — заявила Юрико.

Немудрено, с таким-то физруком. Я бы тоже держался подальше от уроков физкультуры, если бы их вёл престарелый извращенец.

— Я тоже, — сказал я. — Но заниматься надо.

Она пожала плечами, раскачиваясь на качелях.

— У тебя как дела? Всё в порядке, никто не обижает? — спросил я.

— Всё хорошо, Кадзуки, — улыбнулась она.

Кажется, ей понравилось, что я за неё беспокоюсь.

Удивительным образом приезд старшего брата сблизил нас обоих. Словно мы объединились против общего врага, хотя, само собой, я не считал Кейташи-куна врагом. Мелкой неприятностью, не более.

Я снова взглянул на часы, и это не укрылось от взгляда сестрёнки.

— Торопишься куда? — спросила она.

— Не совсем, — ответил я. — Что-то вроде свидания.

— Ого! — оживилась Юрико-тян. — А кто она? Откуда? Как зовут? Красивая? Сколько ей лет?

Вопросы посыпались как из рога изобилия. Мне даже пришлось остановить её, потому что Юрико хотела знать абсолютно всё и даже немного больше.

— Да я её едва знаю! — рассмеялся я. — Зовут Рена, понравилась, позвал погулять, всё.

— Кадзуки, это точно ты? Тебя никто не укусил? — нахмурилась сестра.

Да, это прежний Кадзуки при виде женского пола дрожал и блеял. Я пусть тоже не профессиональный сердцеед, но такого пиетета не испытывал, и не видел ничего особенного в том, чтобы позвать понравившуюся девушку на свидание. Как говорится, можно по лицу получить, а можно и впендюрить.

— Самостоятельная жизнь меняет людей, — улыбнулся я. — Съедешь от родителей — поймёшь.

— Ой, я бы хоть сейчас уже съехала, — вздохнула сестра.

— Поступишь в универ, в общежитие переедешь, — сказал я.

— Ты только не начинай! — взмолилась она. — Мне родители уже все уши прожужжали! Я, может, не хочу? Я фотографией заниматься хочу! Это можно и без диплома делать!

— Можно, — согласился я. — В модельный бизнес небось метишь?

Я смерил её хрупкую фигурку оценивающим взглядом. Ну да, сейчас как раз такое в моде, героиновый шик и всё в таком духе. У Юрико-тян есть все шансы стать новой иконой японского модельного бизнеса. Мне этот стиль никогда не нравился, но общемировая мода моего мнения не спрашивала.

— А тебе какая разница? — ощетинилась Юрико.

Ну, точно метит.

— Могу помочь, — бросил я, закуривая новую сигарету. — В теории. Если моё собственное дело выгорит…

— Помочь? Ты? — удивилась она.

— А ты думаешь, я только булочки пожирать умею? — усмехнулся я. — Привыкай, я уже не тот Кадзуки-кун, которого ты знала.

— Я уже заметила… — пробормотала она.

— Ты снимать хочешь или сниматься? — спросил я.

— Лучше снимать, но и сниматься тоже хотелось бы… — задумчиво проговорила сестра.

Модельный бизнес наверняка весь контролируется якудза, целиком и полностью. Теми кланами, кто занимается торговлей людьми, борделями и прочими тому подобными вещами. Кодзима-икка и ему подобные.

— Попробую чего-нибудь придумать, — сказал я. — И диплом не потребуется. И зарабатывать будешь столько, что Кейташи локти кусать будет от зависти.

— Столько же, сколько ты? — улыбнулась сестра.

— Это вряд ли, — усмехнулся я.

Если у меня получится влезть в Кабуки-тё через хост-клуб, оттуда уже недалеко и до модельного бизнеса. Не самое престижное и прибыльное направление, конечно. Но для старта сгодится, это всё равно лучше, чем ходить и сшибать мелочь по идзакаям и барам. Плату за защиту пусть собирают рядовые быки, для меня настало время более крупных операций.

Я снова посмотрел на часы.

— Ну, мне, похоже, пора идти, — сказал я.

Юрико-тян вздохнула.

— Значит, и мне пора… Туда… — сказала она.

— Да ладно тебе, если не слушать, то вполне терпимо, — сказал я. — Давай, не вешай нос, мы с тобой ещё всем покажем.

— Ага… — без особого энтузиазма ответила она.

— Не вешай нос, говорю! — прикрикнул я. — Обещаю тебе, всех порвём. Если что, держи в курсе происходящего. Я позвоню.

— Ладно, ладно… Удачи тебе там, на твоём свидании, — улыбнулась сестра. — Если всё получится, обязательно познакомь.

Мы распрощались, она побрела домой, я пошёл обратно к спортзалу. У меня ещё был небольшой запас времени, и я не особо спешил. Привёл себя в порядок, купил в комбини мятную жевачку, почистил туфли одноразовой салфеткой.

Возле спортзала наткнулся на парней-спортсменов, моих сегодняшних соперников. Все трое, со спортивными сумками на плечах, насторожились, увидев меня, но я благодушно улыбнулся и протянул им руку для рукопожатия. Пусть здесь больше принято кланяться, парни, избравшие кикбоксинг вместо дзюдо, должны прекрасно знать, что это означает.

Все трое пожали мне руку по очереди. Видимо, стояли тут и болтали после тренировки, прежде чем разойтись по домам.

— Кимура Кадзуки, — представился я.

— Кобаяши Рю, — представился в ответ высокий парень с длинными руками, тот, что был в красном шлеме.

— Сузуки Кайто, — произнёс другой, тот, что был в синем.

— Ендо Юта, — представился третий.

Вот и познакомились.

— А ты правда якудза? — спросил Сузуки-кун.

Я усмехнулся.

— Хонда-сан запретил мне общаться с вами на подобные темы, — сказал я.

— Я думал, это он так, шутит, или вроде того… — хмыкнул Кобаяши.

Все трое посмотрели на меня уже совсем другим взглядом. Уважительно-заинтересованным, как если бы я сказал революционным матросам, что Ленина видел.

— Ты это… Не подумай… Это нам тренер сказал тебя отлупить как следует… — сбиваясь и запинаясь, сказал Ендо-кун.

— Да брось ты, — ухмыльнулся я. — Тренировка вышла, что надо. Всякое бывает. Может, в другой раз уже я вас отлуплю.

— Троих сразу вряд ли, а по одиночке… Попробуем, мне и самому интересно, — сказал Кобаяши-кун.

— Замётано, попробуем, — сказал я.

Только желательно на ринге и в перчатках.

— А ты чего вернулся? — спросил Сузуки-кун. — Зал сейчас закроется уже.

— Рена-тян меня ждёт. Вроде как, — сказал я.

Ендо Юта вдруг набычился и недобро взглянул на меня, в его взгляде блеснула ревность. Извини, друг, но кто не успел, тот опоздал.

— Завтра придёшь? — спросил Кобаяши.

Я прикинул список дел на завтрашний день, вспомнил о просьбе Оды Кентаро.

— Если успею, — пожал я плечами. — Дела.

— Ага, мы тут будем, если что, — сказал он.

Мы распрощались, не слишком тепло, но и без какого-либо негатива. Я бы на их месте поступил так же, тренер сказал — надо сделать, ответственность за последствия целиком и полностью на нём. Точно как в среде якудза, все мы, рядовые члены, лишь пули, выпущенные боссом. Инструмент, орудие.

И меня положение безмолвного орудия не устраивало ни в коей мере.

Я наконец заглянул внутрь спортзала. Рена как раз готовилась его закрывать, и, завидев меня, улыбнулась и махнула мне рукой.

— Я думала, ты не придёшь! — воскликнула она.

— Это почему? Я же пообещал, что приду, — удивился я.

— Не знаю, — улыбнулась Рена. — Ко мне уже пару раз пытались подкатить в зале, но все куда-то исчезали. Переставали ходить даже. Я уж думала, со мной что-то не то!

Она засмеялась звонким девичьим смехом, и я вдруг подумал, что самая важная часть женской привлекательности — это искренняя улыбка. Если женщина смеётся над твоими дебильными шутками, это гораздо более ценно, чем размер груди или объём талии.

— Думаю, они были сражены наповал твоим обаянием. Настолько, что не смогли встать, — улыбнулся я.

Рена миленько заулыбалась, подхватила сумку и мы пошли к выходу. Я подождал, пока она выключит свет и закроет тренажёрку на ключ. Конечно, я бы предпочёл никуда не ходить, всё-таки в нашем распоряжении целый спортзал со всеми его раздевалками, душевыми и спортивными тренажёрами, но первое свидание должно проходить совсем не так. Нужно хотя бы немного узнать друг друга, а то может случиться так, что она на самом деле радикальная феминистка или верит в плоскую Землю.

— Куда пойдём? К набережной? — спросила она.

— Можно и к набережной, — кивнул я.

В Кита-Сэндзю не слишком-то много мест, где можно комфортно погулять с девчонкой. Несколько маленьких парков, приспособленных скорее для игры в бейсбол или чтобы местные дедушки играли там в домино, маленький квартал увеселений да набережная Аракавы. Вести Рену куда-то в кафе или ресторан… Она ясно дала понять, что сперва предпочла бы обычную прогулку, и я её в этом всецело поддерживал.

Первые несколько секунд висело неловкое молчание, пока мы шагали по тротуару рядом друг с дружкой, но я быстро взял ситуацию в свои руки.

— Давно здесь работаешь? — спросил я, просто чтобы разрядить обстановку.

— Не очень… Я вообще из Нагои, — натянуто, словно бы ей не хотелось признаваться в своей провинциальности, произнесла Рена. — Учиться приехала.

В целом, типичная история. Очередная покорительница столицы. Даже удивительно, что я встретил её за стойкой администратора в зале, а не в хост-клубе или ещё где похуже.

— Значит, смогу показать и рассказать все красоты города, — улыбнулся я. — Ночной Токио… Имеет свой шарм.

— Ой, я побаиваюсь здесь ночью гулять, — поёжилась Рена.

Сейчас, к счастью, только начинало темнеть.

— Ну, со мной тебе ничего не угрожает, — сказал я. — И даже без меня, можешь сказать, что знаешь меня, и от тебя отстанут. По крайней мере тут, в Кита-Сэндзю.

— А ты, значит, и правда якудза? — удивилась она. — Хонда-сан не хотел о тебе даже говорить.

— Правда, — кивнул я. — Не бойся только, я не кусаюсь.

— А я и не боюсь! — улыбнулась Рена. — У меня в Нагое сосед был, тоже из ваших. Весь разукрашенный, в татуировках, лысый, страшный. А на самом деле — добрейшей души человек!

— Так оно и бывает, — согласился я.

До набережной шли, поддерживая нехитрый разговор и осторожно, будто сапёры, прощупывая почву на предмет общих тем и интересов. Новые знакомства это всегда интересно, особенно если это знакомство с красивой девушкой. Вышли к Аракаве, медленно и величаво несущей свои воды в Токийский залив, полюбовались огоньками на мостах и на той стороне реки, прошлись немного. Вроде бы всё шло неплохо. Во всяком случае, общаться с Реной было не в пример приятнее, чем с Нанако-тян.

Я сыпал комплиментами, картинно восхищался, короче говоря, приседал на уши изо всех сил, заставляя Рену краснеть. Готов поспорить, ничего подобного она не слышала ни от нагойских школьников, ни от токийских студентов, ни, тем более, от местных спортсменов. И это, очевидно, работало, потому что общение становилось всё более близким. До поцелуев пока не дошло, но я не сомневался, что они будут, и дело этим не ограничится.

Она как раз взяла меня под руку, прижимаясь поближе, так, что я чувствовал локтем её упругую грудь в спортивном бюстгальтере, закуталась в мой пиджак и не отводила от меня заинтересованного взгляда, как навстречу нам попались Нанако-тян и несколько её подружек. Кита-Сэндзю — маленький район. Гулять по вечерам тут особо негде. Мы фактически столкнулись лицом к лицу.

— Кадзуки-кун⁈ — воскликнула Нанако.

Её подружки засмеялись, прикрывая рты ладошками, Рена-тян нахмурилась, глядя то на меня, то на неё. Кажется, вечер безнадёжно испорчен. А ведь всё так хорошо начиналось.