Законы стаи

Глава 59

Часа через полтора-два все, наконец, угомонились. Бывшие пленники были накормлены и большая часть их, как и предполагал барон, вернулась в кучу сена, наваленную в камере — на улице было слишком прохладно.

К раненому я приставил охрану из двух мужчин, пообещав сменить после полуночи. Не то, чтобы я опасался повторного бунта, но Клунга необходимо было доставить королевским законникам живым. А ненависть — не то чувство, которое дарит уверенность и спокойствие.

За это время я успел немного обследовать пещеру и поразился, как основательно здесь были устроены пираты. В стенах пещеры было несколько углублений, которые использовались для хозяйственных нужд.

В одной из них лежал довольно приличный запас дров. В другой — что-то вроде склада инвентаря — лопата, высохшая рыболовная сеть, несколько удочек и даже, как ни странно, метла. Чуть дальше была кладовка с большим запасом круп в мешках, сушеных овощей и копченостей. Барон Тарсо, сопровождавший меня, только присвистнул, глядя на огромную свиную ногу, лежащую на скальном выступе и благоухающую на всю кладовку.

— Признаться, баронет дель Корсо, за кусок этого окорока я бы отдал сейчас пару золотых!

— Вы так голодны, барон?

Барон криво ухмыльнулся, брезгливо передернул плечами, и ответил:

— Баронет, я больше трех седмиц два раза в день получал вместо нормальной еды кашу на воде, — он помолчал немного и грустно добавил: — Очень часто она была подгоревшая. Нас не морили голодом — им нужны были здоровые люди, кто хотел, мог попросить добавки, но вы же понимаете, баронет…

Я понимал. Достав нож, я вытер его о короткий подол собственной рубахи — всё равно она теперь годится только на тряпки — Мари отрезала от неё на бинты слишком много. Оттерев нож от гари, я отхватил ломоть окорока и протянул барону. Остальное, взвалив на плечо, отнес к костру. Думаю, не один барон мечтает сейчас о кусочке мяса.

На ужин ушли почти все наши припасы. И белые сухарики, и остатки пирогов, и все сухофрукты. Потом утомленные люди начали устраиваться на ночлег, а мы с бароном засиделись у костра.

Пожалуй, пришло время поговорить. Среди пленников, горожан и крестьян барон выделялся, как орел в воробьиной стае. И не только спокойными, уверенными манерами, а еще и какой-то внутренней силой. Закономерно возникал вопрос: как он здесь оказался? Ходить вокруг и около я не стал, именно так и спросил у него.

— Долгая история, баронет. — он почесал клочкасто отросшую бороду и добавил: впрочем, за это время я выспался, кажется, на несколько лет вперед.

Барон Марн Тарсо был вторым сыном в небогатой семье. От первого брака у барона-отца было две дочери. Баронесса-мать скончалась, когда младшей исполнилось девять лет.

Барон женился повторно, и очень удачно. Приданое за новой баронессой было невелико, зато она оказалась прекрасной матерью для двух осиротевших девочек. А через полтора года после свадьбы подарила мужу первого наследника.

Само баронство располагалось на юге и было весьма скромным по размерам. Существенно увеличивал семейный бюджет небольшой особнячок в столице, который барон сдавал в аренду. С этих денег копилось приданое для дочерей, с этих же денег нанимали гувернёра и учителя для наследника.

Через три года баронесса родила второго сына. Отец к тому времени был уже немолод, хотя всё ещё крепок телом. Он прослезился, глядя на беспомощного малыша в колыбели и поклялся, что не обидит наследством.

В возрасте семнадцати лет старшая дочь покинула дом и была вполне счастлива в замужестве. Младшая прожила с родителями немного дольше, но и для нее составили хорошую партию.

Детство Марна проходило в неспешном ритме провинциального городка, тепле родительского дома и некоторой нехватке приключений. Старший брат, спокойный, уверенный, чуть медлительный с удовольствием слушал разговоры отца и управляющего. Ему были интересны эти хозяйственные заботы, как большие, так и малые.

Младший же сын семейства Тарсо отличался редкой непоседливостью и любопытством. Его интересовало всё. Почему курицы не летают? Что спрятано у собаки в будке? Зачем у ткацкого станка вот эта штучка?

После того, как юный Марн «рассмотрел» «штучку» отцу пришлось оплачивать ремонт станка.

Он частенько сбегал от гувернера и вел довольно бурную жизнь. Даже имел некий авторитет у городских мальчишек-ровесников. И дело было не в том, что Марн имел отца-барона, а в том, что дрался младший так, что отступали даже подростки постарше. И юный высокородный ни разу не нажаловался на обидчиков, объясняя бесконечные синяки падениями.

Любопытно мальчишке было также, почему от тинки Мусты на рассвете выходит мельник? Почему купец тинк Клот покупает товар не в их городе, а у соседей? Почему хозяин виноградника Гульп женился не на младшей дочке лавочника Арсе, хотя был в нее влюблен, а на владелице соседнего виноградника, вдове Фирум? Она же толстая и некрасивая?!

Лет в четырнадцать матушка Марна с удивлением обнаружила, что младший сын не просто знает, что, где и как происходит в принадлежащем им городке, но и способен предсказать некоторые события.

После того, как младшенький пообещал скорый скандал в семействе самого богатого лавочника, и этот скандал таки рванул, обеспечив всех сплетниц города любимой темой для бесед на ближайшие пару лет, баронесса отправилась для беседы в кабинет мужа.

Отец мальчишек был уже довольно стар, но все еще почитаем и любим баронессой-матерью. И эта беседа привела к некоторым изменениям в завещании.

Барон скончался, когда младшему сыну исполнилось шестнадцать. Старший, как и положено, получил в наследство титул барона Тарсо и все земли. Младший же получил от законника документы, утверждающие его права на столичный дом, запечатанное письмо, адресованное старинному другу покойного барона, некому господину Петру Верисо, и небольшую денежную сумму.

После длительной беседы с матерью, Марн выждал в осиротевшем без отца поместье положенный траурный срок и отправился в Рангаллу — покорять столицу.

Как выяснилось, господин Петро Верис уже не служил короне сам, но по прежнему имел прекрасные связи в морском ведомстве. Он скептически осмотрел юнца, хмыкнул и поинтересовался его планами на жизнь. Выслушав же планы, слегка смягчился, покивал головой и сказал:

— Ну, сынок, на службу я тебя устрою, а дальше все будет зависеть от тебя.

Марн Тарсо продлил с арендаторами особнячка срок договора, снял небольшую комнатку с полным пансионом у шумливой, но добродушной вдовы лавочника и пошел служить помощником младшего чиновника, изо всех сил стараясь вникнуть в хитросплетения законов, правил и обычаев.

Он был наблюдателен, аккуратен и обладал потрясающей памятью. Вникал во все мелочи, быстро обратил на себя внимание старших служащих. Уже через два года он был самым молодым младшим чиновником морского ведомства.

Нельзя сказать, что карьера складывалась слишком легко. У него было не так много средств и отсутствовали влиятельные покровители. Но рабочие лошадки нужны всем и везде, потому его всё же двигали вверх. В двадцать пять лет Марн неожиданно для всех получил титул барона: старший брат и мать скончались от какой-то эпидемии.

Тогда он впервые взял на работе отпуск для устройства семейных дел и посетил родительский дом.

Он, наконец, познакомился с Ксилой Тарсо, женой покойного брата, пообщался с очаровательными девчушками, своими племянницами. И после некоторых раздумий решил так: оставить за баронессой Тарсо её вдовью долю, а деньги баронства, за вычетом королевского налога, делить на три части. Треть отправляется ему в столицу и по одной трети ежегодно откладывается на приданое девочкам.

Суммы были не так и велики, но, учитывая, что старшей на момент смерти отца исполнилось всего пять лет, приданое матушка собрать им успеет. Сама вдова произвела на него впечатление очень рачительной хозяйки. Барон с грустью подумал, что характером она очень походила на покойного брата, такая же дотошная и распорядительная.

Закончив подписывать бесконечные договоры и бумаги, отстояв службу в храме Маас милосердной, барон вернулся в столицу, где его ожидало очередное повышение.

Благодаря титулу и доходам с баронства, он, наконец-то, смог перебраться в собственный дом и даже завести кухарку и лакея, как это и подобает высокородному.

Титул и деньги сделали своё дело: на службе к нему стали присматриваться с гораздо большим интересом и через некоторое время он получил очень интересное предложение. Все эти годы усидчивость давалась барону с трудом, и новая должность его только порадовала.

О том, что в королевстве частенько действуют слаженные и скрытые банды мародеров, занятые похищением людей и продажей их астанаджским купцам, знали все. О том, что король постановил организовать новое ведомство, занятое поиском этих банд, не знал почти никто. Хотя действовала новая Тайная министерия уже больше трех лет, и её существование не являлось государственной тайной.

Глава ведомства, младший герцогский отпрыск маркиз дель Лавро, успел достаточно послужить на разных уровнях, чтобы понимать: как раньше с помощью одних только королевских войск бороться не получится. Поэтому, собственными руками перебрав несколько сотен служебных характеристик, он отобрал тридцать из них. С каждым маркиз встретился лично, и после беседы отсеялось больше десятка людей.

Не всех отсеявшихся маркиз отправил восвояси — трое из них приглянулись ему умом и исполнительностью, и им предложили работу в новом ведомстве, а вот шестнадцать агентов, которых маркиз набрал из разных ведомств, составили костяк новой системы. Все они были не слишком молоды, но и не стары, все прекрасно служили по различным министериям королевства и все имели отличную физическую форму. Толстяков маркиз оставил для кабинетной работы.

Эта новая Тайная министерия обладала довольно большими правами. Достаточно сказать, что в кабинете маркиза в личном сейфе хранились копии печатей всех ведомств.

Снабдив своего агента документами, маркиз отправлял его с какой-нибудь скромной проверкой низших чинов в нужный регион. Иногда удавалось зацепить ниточки, ведущие в разные концы служебной лестницы — как вниз, так и вверх. Непосредственных исполнителей отправляли на каторгу, чиновников, замешанных в таком деле, забирали в тюрьму под предлогом растраты, и дальше решал дело королевский суд на закрытых слушаниях.

Надо отметить, что почти всегда обвинение в растрате казенного добра и присвоении государственных денег были правдивы.

Конечно, слухи по государству ползли, но поскольку обывателей эти чистки не касались, то и были разговоры достаточно тихими.

Сейчас барон Тарсо внимательно смотрел на собеседника, прикидывая, что именно можно ему рассказать.