Зари. Мне удалось убежать

9. История Джанпари

Пытаясь прокормить детей

За время моей работы в передаче «Афганский женский час» не было ни дня, чтобы один из наших журналистов не присылал историю о женщине, живущей за чертой бедности. Война лишила многих людей домов, земли, работы, и они еле сводят концы с концами, живя в полиэтиленовых палатках в Кабуле. Если вы окажетесь в Кабуле и сравните его с другими районами Афганистана, он покажется вам довольно современным и богатым городом, но если вы присмотритесь, то будете шокированы количеством попрошаек на улицах.

Когда я ходила по городу, разговаривая с женщинами и собирая интересные истории, люди часто подбегали ко мне, показывая изношенную одежду и голодных детей. Они думали, что я представляю какую-то благотворительную организацию или ООН и приехала, чтобы раздавать еду или лекарства. Часто, когда я говорила, что работаю на Би-би-си, надежда на их лицах сменялась разочарованием. Однажды на окраине Кабула я встретила маленькую девочку, несущую домой воду из деревенского колодца. Ее руки замерзли и она плакала, страдая от холода. В таких случаях я чувствую себя беспомощной и мечтаю, чтобы Господь дал мне миллионы фунтов, которые я смогла бы распределить среди нуждающихся.

Каждый раз, когда я посещаю Афганистан, я ужасаюсь царящей там нищете и благодарю Аллаха за то, что я ни в чем не нуждаюсь. Когда я захожу в супермаркет в Лондоне и вижу огромный выбор разных сортов хлеба, то думаю о том, что в этот самый момент в Кабуле девочка-нищенка может стоять у дороги, прося корку хлеба. Во время своих первых командировок в Афганистан я обычно раздавала несколько монет нищим на улицах, но каждый раз через несколько секунд меня окружала толпа людей — мужчин, женщин и детей, просящих денег. Один из моих коллег предупредил, что такая щедрость может быть опасной — если я не дам денег им всем, они могут даже напасть на меня. Действительно, когда тебя окружают десятки отчаявшихся людей, становится страшно.

По данным ООН, треть населения Афганистана живет за чертой бедности. В большинстве самых бедных семей кормилец — инвалид или очень больной человек, а бывает, что семья лишилась кормильца. У этих семей нет родственников на Западе, которые могут посылать им деньги каждый месяц. Те люди, которым не от кого ждать помощи, голодают, они не в состоянии прокормить своих детей и умирают от холода зимой или от палящего зноя летом.

Во время одной из поездок в Афганистан я встретила женщину, которая просила милостыню на улице. На руках у нее была дочка, которой было всего несколько месяцев. Когда я попыталась расспросить эту женщину о ее жизни, она отказалась что-либо рассказывать.

— Сестра, если ты хочешь дать мне денег, я буду благодарна, но в противном случае прошу: не трать мое время понапрасну.

Я не могу выкинуть из головы эту женщину, стоявшую посреди людной улицы в центре Кабула. Там было пыльно, шумно и холодно. Губы девочки посинели, а пластиковая обувь матери была вся в дырках. Глядя на них обеих, дрожащих на холодном ветру, я отчаянно хотела помочь им, но я мало что могла сделать. Я дала женщине денег и ушла. Пока я добиралась до нашего офиса, я все время думала о том, что она сказала мне. Она была права. Как она может тратить время на интервью, если должна просить деньги и еду у прохожих?

В январе 2008 года, когда я работала над программой в Кабуле, один из моих коллег, готовивший новости для Би-би-си, пришел в наш офис, чтобы собрать пожертвования. Он сказал, что его друг из западных областей Афганистана позвонил и рассказал о том, что семья, живущая там, продала новорожденную девочку за пять тысяч долларов, потому что у них не было другого выбора. У отца не было денег на то, чтобы обогреть зимой дом и купить еду. Мы все собрали деньги, чтобы он мог выкупить свою дочку и не умереть от голода или холода. Можете ли вы представить себе отчаяние матери, которая соглашается продать своего ребенка, чтобы прокормить других членов семьи?

Я стала расспрашивать коллег об их опыте общения с бедняками. Каждый из них знал по крайней мере одну семью, которой пришлось нищенствовать, продавать детей, даже умирать от голода. Миллионы афганцев ежедневно сталкиваются с такими проблемами, как отсутствие медицинской помощи, еды и крыши над головой, и многие рассказывали нам о своих трудностях. Иногда в такой семье заводили ребенка специально для того, чтобы впоследствии продать его, потому что это был единственный способ обеспечить семью всем необходимым.

О Джанпари мне рассказала Хиллай, молодая журналистка из Джелалабада. Хиллай узнала о Джанпари, потому что та жила по соседству. Это мне и нравилось больше всего в моей работе: каждая женщина, рассказывавшая нам историю своей жизни, поднимала проблему, о которой мы раньше не задумывались, и каждая из таких женщин могла объяснить слушателям, что значит быть афганкой. Эти истории приходили к нам со всех уголков страны и многие из них доказывали, что женщины хотят знать о своих правах. История Джанпари — не исключение. Это повествование не только о бедности, но и о женщине, которую не сломили невзгоды и которая решила получить то, что по закону принадлежало ей.

Джанпари родилась в провинции Нангархар, что на востоке Афганистана. Эту местность за мягкий климат называют Хамеша Бахар, что означает Вечная Весна. Нангархар граничит с Пакистаном, поэтому там люди, транспорт, а также товары беспрерывно перемещаются из одной страны в другую. Во время войны это была одна из самых богатых и процветающих областей востока страны, и до сих пор через нее пролегает важный торговый путь, связывающий Афганистан и Пакистан. Большинство местных жителей занимаются сельским хозяйством и торговлей, имеют свой бизнес, но во время войны многие фермеры начали выращивать мак для изготовления опия. В 1990 году в Афганистане была сильная засуха, и удалось собрать только урожай мака.

В этой области проживают различные народности, но больше всего там пуштунов. Там люди чтут старинные традиции, так что ранние браки считаются нормой. В Джелалабаде есть университет, куда ходят как юноши, так и девушки, но большинство студентов все же мужского пола. Девочки обычно заканчивают обучение с наступлением половой зрелости, в особенности если они из семей, где свято чтут традиции. Если девочка до восемнадцати лет не вышла замуж, ее считают старой девой, а старшие женщины ее семьи называют ее «очень зрелая женщина». Имеется в виду, что, несмотря на молодость, она уже стара для замужества.

Во время войны между моджахедами и талибами много людей переехало в Джелалабад, потому что там не велись военные действия, и многие из беженцев так и остались там жить. Это способствовало тому, что город разросся и стал процветать; о его жителях можно рассказать множество интересных историй.

Джанпари не относится к числу богатых жителей города. Она бедная, тяжело работающая вдова, которая пытается прокормить детей и обеспечить им лучшее будущее. Хиллай побывала в доме Джанпари и переслала мне ее историю с помощью Интернета.

Джанпари заглянула в пыльную банку из-под консервов и увидела, что на дне осталось всего несколько зерен чечевицы. Она глубоко вздохнула, пытаясь придумать, как накормить этими крохами пять человек, и осмотрела кухню, надеясь найти что-нибудь, что поможет ей растянуть ее скудные запасы. В эту секунду в кухню вбежала ее дочь и заявила, что хочет есть.

— Девочка моя, твоя мама не знает, что делать. У нас ничего не осталось, а у меня нет денег на еду.

Младшему ребенку Джанпари было тогда семь лет.

— Мамочка, я ничего не кушала со вчерашнего дня. У нас нет даже хлеба. Что же мне есть?

Джанпари обняла ее.

— Если бы я могла, то приготовила бы тебе и твоим братьям много риса с мясом и дала бы вам свежих фруктов, но твоя мама ничего не может раздобыть. У нас осталось так мало чечевицы, что если бы я приготовила ее, то не смогла бы накормить даже тебя одну, не говоря уже об остальных.

Девочка задумалась на минуту, потом спросила:

— Значит, я останусь голодной?

— Нет, — ответила Джанпари. — Твоя мама пойдет на работу и принесет чего-нибудь поесть.

Она попросила дочку принести ей шаль и сказала, что очень скоро вернется. Затем Джанпари закуталась в шаль и вышла. Она быстро шла в своих пластиковых сандалиях под палящими лучами солнца. Она переживала из-за того, что ее дети ничего не ели уже два дня, и поэтому торопилась. Она подошла к большому дому с металлическими воротами, стоявшему на краю деревни. Джанпари громко постучала, и через пару минут из дома вышел парень, открыл ворота и спросил, что ей нужно.

— Я хочу повидаться с хозяйкой.

— Кто ты?

— Меня зовут Джанпари. Прошу вас, скажите хозяйке, что к ней пришла вдова Джанпари. Я хочу попросить ее взять меня в дом прислугой.

Парень закрыл ворота, оставив Джанпари ждать под жарким солнцем.

Через несколько минут он снова открыл ворота.

— Ты можешь войти. Хозяйка ждет тебя.

Джанпари направилась за парнем, сняв обувь. Дом был большим и красивым, и ей было приятно после летнего зноя ступать по прохладным мраморным ступеням. Парень сказал, что ей нужно подняться на второй этаж. Она поднялась по лестнице, оставляя за собой влажные отпечатки ступней, и вошла в комнату, увешанную дорогими коврами. Хозяйка сидела на большой деревянной кровати.

— Салам алейкум, госпожа.

Пожилая женщина по-доброму посмотрела на нее, поздоровалась и спросила Джанпари, как той живется.

— Госпожа, мои дети не ели уже два дня, они очень голодны, — ответила Джанпари.

Ей было стыдно рассказывать об этом, но она заставила себя продолжить.

— Знаете, даже когда мне не удается поесть в течение нескольких дней, я могу это стерпеть. — Она улыбнулась. — Может быть, это потому, что у меня есть запасы жира в теле. Но мои дети все время просят поесть, и я обещала, что принесу им что-нибудь. Слезы навернулись на глаза Джанпари, и она расплакалась. — Я не могу видеть, как они страдают. — Она тяжело опустилась на мраморный пол. — Единственный способ заработать немного денег, который пришел мне в голову, — предложить вам свои услуги. Возможно, у вас найдется одежда, которую нужно постирать? Или вам нужна помощь в уборке? Еще я умею шить одежду…

— Джанпари, я много раз говорила тебе, что у меня уже есть домработницы, которые убирают и стирают. Прошу тебя, не нужно приходить ко мне снова и снова. На этот раз я дам тебе еды, но ты должна понять, что у меня нет для тебя никакой работы. Люди, работающие здесь, так же бедны, как и ты. Если ты станешь выполнять их работу, чем они будут кормить своих детей?

Она сказала, что дополнительные работники нужны только в тех случаях, когда к ней приходит большое количество гостей.

— Джанпари, раз уж ты пришла, я не отправлю тебя домой с пустыми руками, — смилостивилась хозяйка.

Она подозвала служанку и распорядилась, чтобы та отдала Джанпари остатки вчерашнего ужина. Джанпари взяла еду, от всей души молясь о том, чтобы Аллах вознаградил добрую женщину. Уже уходя, она снова обратилась к хозяйке:

— Госпожа, если вы знаете кого-то, кто хотел бы нанять служанку, то я готова взяться за любую работу. Клянусь жизнью своих детей, что буду работать добросовестно.

Хозяйка ответила, что не может ничего обещать, но попробует поговорить с друзьями и родней.

Джанпари поспешила домой. Устав и запыхавшись, она отворила входную дверь.

— Дети, идите сюда, я принесла вам поесть!

Через несколько секунд ее дети уже толпились возле нее, словно голодные тигрята. Джанпари открыла пакет и достала мясо, рис и овощи, на которые дети тут же накинулись. Богатая соседка была женщиной доброй и дала много еды. Джанпари попросила малышей есть медленно, иначе у них могут разболеться животы. Ей было приятно видеть, что они оживились и обрадовались. Дочка Джанпари взяла в горсть еды и предложила ее матери, но та отрицательно покачала головой:

— Нет, сначала наешьтесь сами, если после вас что-то станется, я доем.

Она взяла старый самодельный веер и стала обмахивать детей, пытаясь придумать, что ей делать дальше. Возможно, ей стоит пойти к соседям и спросить, не нужна ли им служанка?

В то время в Афганистане у власти были талибы, и женщинам не позволялось ходить на работу или на учебу. Это значило, что они не могут зарабатывать, как раньше, убирая и готовя еду в государственных учреждениях, школах и больницах. Там в основном работали вдовы.

Джанпари жила с четырьмя детьми в маленькой глиняной лачуге, которую ее муж оставил им после своей смерти. Она рано вышла замуж, а у ее мужа уже была жена. Брат Джанпари проиграл ему и, не имея достаточно денег, чтобы оплатить долг, предложил взять сестру. Ее отдали в качестве оплаты, и она начала семейную жизнь без свадебной церемонии. Джанпари стала женой заядлого игрока. Ей приходилось нелегко. Муж не был жестоким человеком и не поднимал на нее руку, но Джанпари приходилось тяжело работать, чтобы не навлечь на себя гнев старшей жены. О ней никто не заботился, ее никто не любил. Ей долго не позволяли даже увидеться с собственными родителями — Джанпари смогла навестить их лишь после рождения второго ребенка, когда она уже считалась женщиной «бывшей в употреблении», которая не посмела бы сбежать или завести любовника. Ее муж обычно все свое время отдавал азартным играм, но, по крайней мере, обеспечивал едой и крышей над головой Джанпари и их детей.

Ее жизнь стала еще тяжелее, когда мужа убили. До конца так и не удалось выяснить, что произошло, но было известно, что это убийство как-то связано с азартными играми. В конце восьмидесятых Джанпари и ее дети выживали благодаря коммунистическому правительству, которое оказывало помощь вдовам и сиротам. Вдовы и государственные служащие ежемесячно получали талоны, по которым выдавались мука, подсолнечное масло, сахар, мыло, в общем, самое необходимое. Большинство этих товаров завозилось из России, и когда к власти пришли моджахеды, а затем талибы, все изменилось. Государство больше не помогало вдовам и сиротам.

Так Джанпари осталась без мужа и без образования, она не имела шансов выбраться из нищеты и не знала, как прокормить четверых детей. Все эти проблемы заставили ее забыть о том, что ею заплатили долг, сделав ее второй женой пожилого мужчины. К тому времени первая жена умерла, а ее дети выросли.

У брата Джанпари было девять сыновей, он жил по соседству с ней, но не помогал своей сестре. Джанпари не просила его о помощи и не укоряла за то, что оказалась в тяжелой ситуации по его вине. Она редко навещала брата и его семью.

Дочка снова протянула ей еду, но Джанпари велела ей спрятать остатки до того времени, когда они снова сильно проголодаются. Она попросила детей подать ей шаль.

— Никуда не уходите. Я скоро вернусь.

Джанпари обулась, накинула на голову шаль, смахнула соринки с платья и вышла из дома. Она снова отправилась на поиски работы. Джанпари шла быстрым шагом, пока не оказалась возле большого дома в той части Джелалабада, где жили богачи. Она постучала в ворота, и к ней вышел охранник. Джанпари закрыла лицо шалью. Мужчина оглядел ее. Хоть он и не видел ее лица, но по ее порванным пластиковым сандалиям, зашитым толстыми черными нитками понял, что она бедна. Ее руки были грубыми и мозолистыми, а одежда покрыта пылью.

— Кто ты? И чего хочешь? — спросил он.

Джанпари заговорила тихим и неуверенным голосом:

— Брат, я пришла в поисках работы. У меня нет денег, и я хотела спросить, не нуждаются ли хозяева этого дома в служанке, которая возьмется за любую работу?

Охранник велел ей подождать. Он тоже был беден и сочувствовал ей. Джанпари знала, что ждать ей придется долго, поэтому она присела в тени на землю у ворот и прислонилась спиной к стене. Она молилась о том, чтобы ей дали работу. Она готова была согласиться на любые условия, лишь бы ее дети каждый день могли есть.

Через некоторое время Джанпари услышала шаги охранника. Она быстро встала и закрыла лицо шалью.

— Сестра, хозяйка хочет с тобой говорить. Я попросил ее принять тебя.

Джанпари благословила его.

— Брат, я желаю тебе и твоим детям счастья. Ты помог мне, пусть Аллах поможет тебе.

Охранник пригласил ее в дом и показал, как пройти в большую комнату, где хозяйка дома смотрела телевизор. Прежде чем войти, Джанпари сняла сандалии и оставила их у входа.

— Салам алейкум, — сказала она.

На женщине была новая льняная одежда, а в руке она держала пульт от телевизора. Она убавила громкость, хотя звук и так был тихим — в то время люди смотрели телевизор тайком. Талибы запретили это делать, но, конечно же, некоторые, в особенности богатые люди, все равно продолжали смотреть телепередачи. Женщина поприветствовала Джанпари и предложила ей сесть.

Джанпари не могла оторвать взгляд от новой одежды хозяйки, ее золотых украшений и нежной кожи. Она решила, что эта женщина очень красива.

Хозяйка тоже внимательно рассматривала ее. Джанпари была моложе ее, но выглядела старше, она была бледной и уставшей. Хозяйка спросила, что она умеет делать.

— Госпожа, я могу убирать в доме, мыть посуду, стирать одежду, готовить, охранять дом и ухаживать за животными! — тараторила Джанпари, стараясь произвести хорошее впечатление.

Хозяйка улыбнулась.

— Готовлю я сама, а что касается стирки и уборки, то мне нужна будет помощь, но только на две недели, пока моя работница гостит в своей родной деревне. Ты сможешь приступить к работе с завтрашнего дня? Я дам тебе грязное белье, которое нужно будет выстирать, и еще тебе нужно будет убрать в доме. За это я заплачу тебе, а кроме того ты сможешь забирать всю оставшуюся после обеда еду с собой.

Она объяснила, что ее муж не любит есть одно и то же блюдо два раза подряд, поэтому она каждый день готовит что-то новое.

Джанпари не знала, как ей благодарить эту женщину.

— Госпожа, пусть Аллах благословит вас и вашу семью! Для меня даже один день работы значит невероятно много. Мне нужно кормить детей, и если я не найду работу, они будут голодать. Гордость не позволяет мне просить милостыню на улицах. Почему я должна нищенствовать, если Господь дал мне крепкое здоровое тело?

Хозяйка объяснила Джанпари, что ей нужно будет сделать, и велела прийти утром. Джанпари испытывала облегчение и гордость, она чувствовала себя свободной, словно птица, — проблемы больше не тяготили ее. Она еще раз поблагодарила охранника и пожелала ему и его семье всего самого хорошего. Потом она поспешила домой, чтобы поскорее рассказать детям замечательную новость. Когда она вошла в дом, младшая дочка бросилась к ней:

— Мамочка, где ты была? Я скучала по тебе.

Джанпари обняла ее и сказала, что нашла работу и скоро сможет купить ей красные сандалии, о которых мечтала дочка. Старший сын Джанпари, десятилетний Накиб, играл в это время во дворе. Когда он вошел в дом, Джанпари напомнила ему, что он должен работать и прилежно учиться, чтобы когда подрастет, смог заботиться о своей матери, братьях и сестре. Потом она сообщила ему о том, что нашла работу.

— Мама, когда я вырасту, то буду много работать, чтобы обеспечить вас всем необходимым. Я хочу купить для всех нас новую одежду, как у моих двоюродных братьев, — заявил он.

Джанпари сказала Накибу, что он не должен равняться на детей ее брата, потому что его семья богата и они могут позволить себе купить новую одежду, еду и учебники, но сын не согласился с ней:

— Но мама, они все время хвастаются новыми вещами! Они говорят, что ты попрошайничаешь. Это правда?

Джанпари посмотрела сыну в глаза.

— Твоему дяде должно быть стыдно за такие слова. Я говорила тебе, что просить милостыню — это последнее дело, и я не буду заниматься этим. Я буду работать до тех пор, пока у меня будут силы. Я могу стирать и убирать. — Она протянула сыну свои руки ладонями вверх. — Посмотри, у твоей матери сильные руки. Они созданы не для того, чтобы выпрашивать монеты у прохожих.

Джанпари посоветовала сыну не слушать двоюродных братьев и думать об учебе. Она выключила лампу, легла на пол возле детей и зачитала по памяти несколько строк из Корана, как делают все афганские матери перед сном, чтобы их дети спокойно спали.

Соседский петух закукарекал на рассвете, но Джанпари уже не спала. После того как она умылась в углу дома, прозвучал азан — призыв муллы к молитве. Помолившись, она разбудила Накиба, чтобы тот не опоздал в школу. Все мальчики и девочки до восемнадцати лет могли учиться в школе, но такие родители, как Джанпари, часто не имели возможности купить даже форму, ручки и тетради. Занятия начинались в восемь часов утра и заканчивались около половины первого. Многие дети не могут ходить в школу, потому что им приходится трудиться на огородах или в доме. Других заставляют продавать сигареты и жевательную резинку на улицах. Девочек редко отправляют в школу, потому что многие родители не видят смысла в образовании дочерей.

Джанпари рассказала Накибу, в каком доме она будет работать, и пообещала, что вернется в полдень с едой для младших детей. Когда она пришла в дом женщины, давшей ей работу, охранник указал ей на большую кучу грязного белья, и она начала стирать сначала постельное белье, а затем одежду. Джанпари не думала об усталости и о том, что кожа ее рук стирается до крови. Она хотела показать хозяйке, как хорошо умеет стирать. К тому времени как хозяйка проснулась, Джанпари уже развесила часть белья на веревке для просушки. Хозяйка, увидев это, похвалила Джанпари за усердную работу. Она посоветовала ей сделать перерыв и перекусить, но Джанпари хотела сперва закончить работу и настояла на том, что сначала достирает все вещи и вывесит их сушиться на солнце.

Когда со стиркой был покончено, Джанпари сделала себе чашку зеленого чаю. Она положила много сахара и выпила чай с куском лепешки, которой с ней поделился охранник. Она не ела три дня, и эта еда показалась ей поистине царским угощением. После этого она принялась мыть полы, оттирая их до блеска и тяжело дыша от усердия.

Хозяйка в это время сидела на диване. Она спросила Джанпари о том, как та живет. Джанпари оторвалась от работы и подняла голову.

— Я живу очень просто. Я вдова и у меня нет денег, но есть четверо детей, о которых нужно заботиться. — Она вытерла пот со лба концом шали и рассмеялась. — В этой голове хранится несметное количество историй, госпожа. Если я начну рассказывать вам обо всем, что пережила, вы устанете слушать. Жизнь с мужчиной, который любил азартные игры и почти всегда проигрывал, не была легкой. Я сама стала платой за долг брата, проигравшего моему будущему мужу. И я до сих пор страдаю из-за его поступка.

— И как твой брат живет сейчас? — спросила женщина. — Как сложилась его жизнь?

— Он богат, — ответила Джанпари. — У него девять сыновей и он живет в большом красивом доме.

Хозяйка спросила, каким образом разбогател ее брат, и Джанпари ответила, что, когда их родители умерли, он унаследовал все их имущество.

— Мужчинам везет. Брат забрал себе всю землю, которой владел наш отец, и теперь живет припеваючи со своей женой и детьми.

— Джанпари, послушай меня, ты должна потребовать свою часть наследства!

Джанпари не поняла, что та имела в виду, и попросила объяснить. Хозяйка была женщиной образованной и процитировала отрывок из главы Корана «Аль-Ниса»:

— Мужчина должен получить часть того, что оставили его родители или близкие родственники, и женщина должна получить часть того, что оставили ее родители или близкие родственники, вне зависимости от того, велико наследство или нет, — такова воля Аллаха.

— Но, госпожа, вы же знаете, как у нас относятся к дочерям, — сказала Джанпари, горько усмехнувшись. — В нашей стране никто не отдает им то, что им положено. Я знаю, что мой брат разозлится, если я скажу ему, что хочу получить свою часть наследства.

— Послушай! Если ты не потребуешь то, что по закону принадлежит тебе, то он всегда будет жить припеваючи. Но ведь это он виноват в том, что ты и твои дети живете в нищете! — Хозяйка встала с дивана и села на пол возле Джанпари. — Та работа, которую ты выполняешь в домах других людей, не будет кормить тебя вечно. Через время у тебя начнут болеть руки и ноги и ты не сможешь продолжать стирать и убирать для других. Я думаю, что ты уже достаточно настрадалась. Ты должна гордиться собой, ведь ты делаешь все возможное, чтобы прокормить своих детей. Сила духа поможет тебе забрать у брата то, что принадлежит тебе по праву. Именно по праву! Аллах в нашей священной книге говорит, что ты должна потребовать свою часть наследства.

Слова хозяйки придали сил Джанпари. Она кивнула и снова принялась за работу. Перед тем, как уйти, она подошла к хозяйке.

— Я рада, что встретила вас. Вы объяснили мне, что есть выход из безвыходной ситуации. Я пойду к брату и попрошу отдать мне то, что я унаследовала после смерти родителей. Имущество отца принадлежит нам обоим. Вы правы, если я буду молчать, брат так и будет есть хлеб моих детей.

Джанпари ушла с едой и деньгами за ту работу, которую она успела сделать. По дороге домой она купила подсолнечное масло, муку, сахар и рис. Впервые за последний месяц она имела возможность купить еду. Джанпари чувствовала себя сильной и гордилась собой. Она поспешила домой, неся два пакета, полные продуктов. Дочка увидела ее на улице и побежала навстречу.

— Доченька, твоя мама сейчас напечет много лепешек и приготовит вкусную еду для всех вас, — сказала Джанпари, передавая дочке один из пакетов. — Вам больше не придется ложиться спать на пустой желудок.

Девочка улыбнулась.

— Но, мама, ты забыла про мои красные сандалии!

Джанпари рассмеялась и ответила, что с первого заработка невозможно купить все.

В тот день она не чувствовала усталости. Она была счастлива, что может наконец как следует накормить детей, и сразу пошла в кухню, чтобы испечь лепешки и приготовить рис с овощами.

На следующее утро Джанпари рано разбудила детей и велела им поспешить, потому что она хочет вместе с ними навестить брата.

Старший сын спросил, почему они идут к дяде так рано.

— Накиб, я хочу забрать у него то, что по закону принадлежит нам. Мы живем в бедности и едва сводим концы с концами, а он может помочь нам.

Брат Джанпари удивился, увидев ее и детей в своем доме так рано.

— Салам, Джанпари. Как дела?

Джанпари поприветствовала его и сказала, что пришла просить помощи. Он расположился на диване, а она и ее дети сели на полу. Его жена принесла им всем зеленого чаю. Она и ее муж с нетерпением ждали, что скажет Джанпари.

Джанпари начала с того, что рассказала, насколько она бедна.

— Брат, ты знаешь, как сложно женщине заработать деньги. С тех пор, как умер мой муж, я подрабатываю где придется, убираю и стираю, чтобы покормить детей. Но, к сожалению, я зарабатываю очень мало. Я подумала, что ты…

Она запнулась. Ее брат окинул взглядом ее и детей и засмеялся.

— Джанпари, ты прекрасно знаешь, что моя семья еще больше твоей. Я ничем не могу помочь тебе!

Его жена поддакнула:

— Мы не можем кормить еще и вас в придачу. Откуда мы возьмем столько денег?

— Я не прошу у вас милостыни. Я никогда не попрошайничала и не собираюсь этого делать. Вы не дали мне договорить, а уже отказываетесь помочь.

Брат и его жена разволновались, услышав, как уверенно она говорит.

— Я думаю, что вы оба прекрасно знаете, о чем я хочу попросить, — сказала Джанпари.

Ее лицо было прикрыто шалью, но говорила она четко и спокойно.

— Брат, я пришла просить тебя отдать мою часть наследства. Отец оставил нам землю, которой ты сейчас пользуешься. Если ты отдашь мою часть, то мне и моим детям будет гораздо легче жить.

Брат уже не мог сдерживаться, от злости он подскочил с дивана. Ее слова были для него все равно что пули в голову. Первой заговорила его жена:

— Джанпари, у тебя что, совсем нет совести? Ты просишь своего брата отдать тебе часть наследства?

Брат Джанпари снова сел.

— Послушай меня, дорогая сестра. Ни одной афганской женщине — я имею в виду ни одной порядочной женщине — не придет в голову требовать свою часть наследства. То, что оставил отец, принадлежит только мне, твоему брату. Ты вышла замуж давным-давно.

— О, я клянусь Господом и жизнями своих детей, что если бы я имела постоянный заработок или много денег, то ни за что бы не пришла к вам. Если бы мне не приходилось каждый день думать о том, как накормить их, я бы ничего не просила у тебя. — Джанпари всхлипнула. — Прошу тебя, брат, будь милосерден к моим детям, ведь у них нет отца. Умоляю, не заставляй меня побираться на улицах! Дай мне, что можешь! Я не прошу отдать всю мою долю.

Чем настойчивей была Джанпари, тем больше злился ее брат. Он сказал, что постарается придумать, как помочь ей, но сейчас она должна уйти. Джанпари и ее дети плакали. Дети расстроились, видя, что их дядя злится и кричит на мать, а она не может ничего сделать.

Жена брата подошла к Джанпари и прошептала ей на ухо:

— Женщина, говорю тебе, ты должна выбросить из головы всю эту чушь насчет наследства.

— У тебя что, нет совести? — не выдержала Джанпари. — Вы забрали то, что по праву принадлежит мне и моим детям. Когда я прошу свою часть наследства, вы называете это бесстыдством, но почему-то то, что вы не отдаете мне положенное, вы считаете нормальным!

Жена брата уже не понижала голоса:

— Женщина, ты не получишь от нас даже полрупии, запомни это! Ты просто бесстыжая вдова. Продолжай клянчить милостыню у прохожих и больше не беспокой моего мужа!

Джанпари плакала навзрыд, но все же смогла ответить:

— Единственное, чем я горжусь, — это тем, что я не слабая женщина. Я не забираю то, что принадлежит другим. Да, я вдова и прекрасно знаю, что не могу жить так, как замужние женщины. Я лишилась такой возможности со смертью мужа. Я знаю, у нас считается, что вдовы не должны говорить о своих чувствах и страданиях, но я еще и мать. Я вижу, что вы стесняетесь меня, потому что у меня нет мужа. Я не всегда могу выйти на улицу, когда возникает необходимость, мне приходится обдумывать каждое свое слово и каждый свой поступок, потому что я знаю: люди осудят меня за малейшую оплошность. С тех пор как я потеряла мужа, у меня не было возможности купить себе новую одежду, пойти на праздник. В моей жизни наступил тяжелый период. Но вы не должны забывать о том, кто я. Я — ваша сестра. Тебе я не могу пожелать ничего дурного, ведь твой муж — мой родной брат. Я желаю ему счастья и молюсь о том, чтобы Аллах открыл ему глаза. Я не могу даже проклясть вас, потому что не хочу, чтобы вы оказались в моем положении. Если бы я поступила так, то была бы ничем не лучше вас. Я не понимаю, куда подевалась ваша совесть и почему сердце моего брата превратилось в камень.

Закончив, Джанпари взяла дочку за руку и вышла из дома, а следом за ней вышли остальные дети.

Как только они отошли на небольшое расстояние, Накиб обратился к матери:

— Когда дядя кричал на тебя, мне хотелось побить его.

Его слова шокировали Джанпари.

— Сынок, ты еще слишком юн, чтобы думать о таких вещах. Я сама решу эту проблему и заставлю брата отдать мне мою часть наследства.

Джанпари отвела детей домой, а потом пошла работать. По дороге она плакала, прикрываясь шалью, чтобы прохожие этого не заметили. Никто не видел ее слез и не знал о ее горе.

Джанпари не терпелось увидеть хозяйку и рассказать ей о случившемся. Ее дети переживали за нее, но они были еще слишком маленькими и ничем не могли помочь. Ей нужен был друг, которому можно было бы излить душу. Эта женщина была ее работодателем, но Джанпари необходимо было поговорить с ней. Она прямиком пошла в кухню, сняла шаль, обвязала голову шарфом, засучила рукава и принялась мыть посуду. Закончив, она села на маленький табурет и стала чистить кастрюли.

По ее лицу ручьями бежали слезы. Она вытерла нос рукавом и постаралась успокоиться, но боль от злых слов брата и страх прожить всю жизнь в нищете не уходили. Каким-то чудом она нашла в себе силы отчистить кастрюли до блеска. Джанпари потерла их днища песком, чтобы удалить нагар, и выставила их на солнце просыхать. Она вертелась, словно белка в колесе, выполняя различные работы по дому, но ее мысли то и дело возвращались к тому, как ее брат поступил с ней.

Когда Джанпари поднялась по лестнице к хозяйке, та как раз заканчивала свой поздний завтрак. Она поприветствовала Джанпари, сразу заметив ее покрасневшие глаза, и спросила, все ли в порядке. Джанпари снова начала плакать.

— Госпожа, я ничего не смогла сделать. Я знала, что брат откажет мне.

Хозяйка жестом пригласила Джанпари сесть возле нее.

— Слезами горю не поможешь. Тебе станет только хуже, если будешь плакать. Нужно действовать, а не жалеть себя и расстраиваться.

Но Джанпари не могла успокоиться. Сквозь слезы она рассказала, как брат унизил ее, как они с женой проклинали ее в присутствии детей за то, что Джанпари осмелилась просить то, что должно принадлежать ей.

— Я знала, что твой брат так поступит, — сказала хозяйка. — Если бы он был хорошим человеком и настоящим мусульманином, то не позволил бы тебе и детям голодать. Джанпари, раз у тебя не вышло забрать свою часть наследства по-хорошему, придется это сделать по-плохому.

Джанпари спросила, что она имеет в виду.

— У нас есть правительство и есть закон. Ты должна пойти в суд и поговорить с судьей. Не волнуйся, я помогу тебе попасть туда.

Джанпари почувствовала облегчение, ей показалось, что гора упала с плеч. Она от всего сердца пожелала хозяйке долгой и счастливой жизни, а потом принялась за оставшуюся работу.

День уже клонился к вечеру, когда Джанпари наконец вернулась домой, собираясь как следует накормить детей. Увидев их лица, она сразу поняла, что дети чем-то обеспокоены, и решила, что они до сих пор переживают из-за разговора с дядей. Джанпари попыталась поднять им настроение, сказав, что принесла вкусной еды.

— Мама, тетя здесь, — сообщила ее дочка, подбежав к ней.

Джанпари спросила, о какой тете она говорит.

— Это тетя Насима, жена дяди.

Джанпари не сомневалась, что та пришла, чтобы снова унижать и оскорблять ее, тем не менее женщины спокойно поприветствовали друг друга. Джанпари велела дочке принести чаю гостье, но Насима сказала, что долго не задержится. Они уселись друг напротив друга. На Насиме была чистая одежда из хлопка, ее лицо и руки были гладкими и ухоженными. Джанпари была укутана в серую шаль, на которой были видны следы грязи и пота, ее руки покраснели и покрылись мозолями от тяжелой работы, лицо потемнело от солнца, а волосы были тусклыми.

Насима откашлялась.

— Я знаю, что на самом деле ты порядочный человек. Ты пуштунка, поэтому тебе не пристало заниматься такими вещами. Разве ты слышала когда-нибудь, чтобы пуштунская женщина требовала свою часть наследства? Ты опозоришь своего брата перед всей деревней, и я прошу тебя не делать этого. Я предлагаю тебе жить в нашем доме. Мы выделим тебе и твоим детям место. За это ты станешь выполнять домашнюю работу и, вместо того чтобы убирать в чужих домах, будешь убирать наш. Твои дети тоже сгодятся на роль помощников. Как тебе известно, мои дети проводят в школе почти весь день и не могут помогать мне по хозяйству.

Джанпари не могла поверить своим ушам. Она не смотрела в глаза Насиме, пока та говорила, а рассеянно водила пальцем по полу, но теперь она подняла голову.

— Насима! Почему ты не можешь проявить милосердие ко мне? Мы обе женщины и матери. Единственное, что у меня есть, — это лачуга, в которой мы живем, а теперь ты хочешь, чтобы я бросила ее и стала твой служанкой?

— Да, я хочу, чтобы ты стала моей служанкой! А ты что думала, что я стану относиться к тебе как к царевне?

Услышав это, Джанпари принялась кричать и плакать.

— Насима, Бог накажет тебя за твою заносчивость. Посмотри на моих детей. Я хочу, чтобы они жили лучше, чем их мать. Я мечтаю, что они когда-нибудь смогут ходить в школу, а ты хочешь, чтобы они стали тебе прислуживать!

— Молодой женщине следует не шляться по чужим домам, а работать на брата и жить в его доме, не показываясь на глаза посторонним. Тебе лучше работать на брата, чем стирать грязную одежду чужих мужчин.

— Сестра такого подлого человека, как мой брат, вынуждена стирать белье чужих людей. Если он не стыдится, что проиграл меня другому человеку, то почему мне должно быть совестно? Если моя невестка издевается надо мной и детьми, то почему мы должны становиться ее слугами? Мне стыдно даже назвать вас своими родственниками. Позор тебе, женщина, позор тебе!

Джанпари видела, что Насима сильно разгневалась. Казалось, она сейчас изорвет свою одежду в клочья.

— Ты проститутка! Иди, спи с мужчинами, на которых работаешь! Видно, твой муж не уделял тебе достаточно внимания! Я вижу, ты готова на все, чтобы опозорить родного брата перед людьми.

Дети начали плакать. Джанпари с трудом сдерживалась, чтобы не наброситься на невестку.

— Насима, я пришла к вам, чтобы мирным путем получить свою часть наследства. Но теперь я вижу, что сами вы не отдадите мне ни гроша, поэтому я пойду в суд. Я собираюсь отсудить у вас все, что вы мне задолжали, до последней рупии. Аллах дал мне на это право.

Насима подскочила, как ужаленная.

— Вы только послушайте! Да кто ты такая, что угрожаешь нам? И откуда взялась эта идея о суде? Наверняка ее подсказал тебе один из мужчин, с которыми ты проводишь время. Он забил тебе голову всякой чушью.

Джанпари покраснела, затем побледнела.

— Ради всего святого, не оскорбляй меня лишь за то, что я вдова и у меня нет денег! Как ты смеешь оскорблять меня перед моими детьми? Неужели ты не боишься гнева Аллаха? У меня есть голова на плечах, и я сама поняла, на что имею право.

Джанпари подошла к Насиме и взяла ее пальцами за подбородок, что в Афганистане выражает мольбу.

— Прошу тебя, не оскорбляй меня! Почему ты такая жестокая?

Насима оттолкнула ее.

— Джанпари, ты что, считаешь меня идиоткой? Я прекрасно знаю, что до недавнего времени у тебя и в мыслях не было претендовать на наследство. Видимо, ты одна из тех женщин, которые спят со всеми мужчинами, которые захотят этого. Один из твоих любовников подал тебе эту бесстыдную идею, не иначе!

Джанпари схватила Насиму за руку и велела ей немедленно покинуть дом. Насима резко оттолкнула ее.

— Можешь быть уверена, я все расскажу твоему брату. Подожди, он укажет тебе твое место!

Когда она ушла, Джанпари села на пол, а дети уселись вокруг нее.

— Господь, ты хоть иногда прислушиваешься к молитвам вдовы? Что мне делать? Прошу, помоги мне!

Она и дети плакали и прижимались друг к другу.

— Мама, я больше не пущу тетю Насиму в дом! Она говорит про тебя и чужих мужчин, и мне это не нравится. То, что она сказала, правда?

Джанпари была шокирована словами сына и расстроилась из-за того, что он сомневается в ее порядочности. Она сказала ему, что он должен подрасти, прежде чем пытаться понять, в каком положении оказалась его мать.

— Надеюсь, я еще буду жива к тому моменту, — сказала она.

Накиб замолчал. Дети выглядели измученными. Джанпари тоже еле держалась на ногах, но долго не могла уснуть, пытаясь придумать, что ей делать дальше. На следующее утро она встала рано и приготовила детям завтрак. Потом она зашла в комнату, где те спали, и нежно поцеловала каждого в лоб. В тот момент Джанпари решила любой ценой забрать у брата свою часть наследства.

Она пришла в дом своей хозяйки и принялась убирать, с нетерпением ожидая, когда хозяйка проснется и посоветует ей, что делать дальше. Около девяти часов утра хозяйка наконец вышла из спальни. Джанпари сделала ей чаю и рассказала, как невестка оскорбила ее. Хозяйка сказала, что Джанпари нужно отправиться в полицейский участок и там узнать, как ей поступить. Она предложила взять с собой охранника. Джанпари было страшно, но она согласилась, потому что хотела добиться справедливости. Она приняла решение и не собиралась отступать.

Джанпари пообещала хозяйке, что сделает всю работу по возвращении, и села в машину вместе с охранником. Им пришлось притворяться, что они брат и сестра. Если бы кто-то из талибов узнал о том, что ее видели вне дома с мужчиной, не являющимся ее родственником, он бы заявил, что это харам — поступок, который ислам считает недопустимым. Талибы считали, что женщину должен сопровождать мужчина, который приходится ей родственником. Такого мужчину они называют махрам.

Джанпари впервые отправилась в полицейский участок за советом. Она нервничала, думая, как рассказать о своем наследстве. Ее привели в темную и пыльную комнату и усадили на стул, который стоял напротив большого письменного стола. Мужчина в маленьком черном тюрбане, с длинной бородой и глазами, подведенными черным карандашом, заговорил с ней.

— Чего ты хочешь? Зачем ты пришла сюда? — спросил он.

У Джанпари дрожали руки. Она слышала рассказы о том, как талибы избивали женщин на улицах. Ее голос был еле слышен, потому что она закрылась шалью и опустила голову.

— Мулла сааб, я хочу получить свою часть наследства, которой сейчас владеет брат. Мы мусульмане, и я попросила у него свою долю согласно нашим законам. Я бедная вдова, у меня четверо детей. Через несколько дней я останусь без работы, и мне нечем будет накормить их.

Мулла хмыкнул.

— Чего ты хочешь от нас?

Он захихикал, и двое стоящих рядом полицейских присоединились к нему.

— Ты что, хочешь, чтобы мы побили его?

— Нет, сааб, я лишь хочу получить свое наследство.

Мулла записал некоторые данные о ее брате. После этого он отправил Джанпари домой, сказав, чтобы она больше не приходила в участок, что он рассмотрит ее дело, и если Джанпари права, то она получит свою часть наследства.

Покинув душное помещение, Джанпари с облегчением вздохнула. Она села в машину и рассказала охраннику о случившемся.

— Ох, Джанпари, я более чем уверен, что они и пальцем не пошевелят. Пока их главный мулла не распорядится сделать что-то, они не станут помогать бедным людям вроде нас с тобой.

Джанпари сказала, что талибы запретили ей приходить в участок, и охранник кивнул — это подтверждало его слова.

Джанпари вернулась к хозяйке и рассказала о посещении полицейского участка. Хозяйка отметила, что на большее нечего было и рассчитывать. Но это должно, по крайней мере, заставить ее брата нервничать. Она сказала, что нужно надеяться на лучшее.

Джанпари занялась уборкой, а потом стиркой. Закончив, она пошла домой не спеша, чувствуя груз невзгод на своих плечах. Ее дочка, как обычно, ждала ее у дверей. Увидев мать, девочка начала плакать. Джанпари заметила, что ее лицо белее мела.

— Мамочка, дядя здесь, и он очень злится. Он сказал, что побьет тебя.

Джанпари сказала дочке, что дядя их не тронет и она может не бояться, но та вцепилась в мать и умоляла ее не входить в дом.

Войдя, Джанпари увидела брата и его старшего сына. Она поздоровалась, но они не ответили. Брат встал, подошел к ней и с размаху ударил по щеке. Дети начали плакать и просить дядю не трогать их мать. У Джанпари не было сил защищаться, она лишь спросила, почему он делает это.

— Неужели ты настолько слабый, что готов поднять руку на женщину? Разве так поступают с сестрой?

Вместо ответа он ударил ее еще сильнее, и Джанпари упала на пол.

— Ты, тварь, пошла в полицию, и теперь вся деревня знает о нашей ссоре. Ты опозорила меня и мою семью.

Он принялся бить лежащую на полу Джанпари. Накиб схватил его руку и укусил ее, но его самого начал избивать сын дяди, который был намного старше и крупнее Накиба. Джанпари ощущала удары, которые получал ее сын, словно они сыпались на нее.

Дети звали на помощь, но никто не пришел. В конце концов брат Джанпари взял палку и начал избивать ее, словно животное. Она пыталась кричать, но не могла издать ни звука. Она видела, что ее дети плачут, видела ссадины и синяки на теле сына. Ее брат бил ее, пока у него не устала рука. Все тело Джанпари распухло и было покрыто ссадинами и кровоподтеками. Уходя, брат предупредил, что если она не будет молчать, то в следующий раз он убьет ее.

— Джанпари, это тебе наказание за то, что ты пошла в полицию. Запомни: я узнаю обо всем, что ты сделаешь. Я буду знать о каждом твоем шаге. Помнишь, что случилось с дочерью Хана? Ее убили. Если ты не заткнешься, твои дети станут круглыми сиротами. Я позабочусь об этом, если ты не будешь держать рот на замке! Женщины не имеют права на наследство. У нас нет такого закона. Или ты считаешь меня идиотом? Ты была тогда уже замужней женщиной. Я не виноват в том, что ты овдовела. Если тебе так не нравиться жить, как ты живешь, выйди замуж снова. И я больше не хочу слышать от тебя про наследство!

У Джанпари не было сил подняться. Дети окружили ее.

— Я не хочу умирать, — сказала дочка. — Я хочу, чтобы ты и мои братья были живы. Пожалуйста, не говори ему о наследстве. Я обещаю, что больше не буду просить поесть. Мы можем пойти на улицу просить милостыню, только не ходи к нему снова!

Веки Джанпари опухли от побоев, и она почти не видела дочку. Она попыталась встать, и детям пришлось помочь ей. Джанпари прижала их к себе.

— Дети мои, я отказываюсь от своего наследства! Я больше не буду пытаться получить его. Такие женщины, как ваша мать, не имеют прав в нашей стране. Женщины не могут говорить, они должны молчать. Их голос все равно никто не услышит.

В ту ночь ее дети спали возле нее, но сама Джанпари не сомкнула глаз. Она лежала посреди комнаты, бледная, словно привидение, и шептала, что женщины должны молчать, если не хотят разделить участь дочери Хана.

В Афганистане женщинам запрещено говорить о наследстве. В некоторых семьях родители оставляют дочерям часть имущества, но такие случаи очень редки. Традиции обычно сильнее религии. Большинство людей мало знают о законах ислама и поэтому обычаи часто путают с заветами нашей религии. Иногда их путают намеренно. Женщины в большинстве своем зависят от мужчин. Афганская женщина не может иметь своего дома. Будучи маленькой, она живет в доме отца. Вырастая, она переходит в дом мужа, а когда становится старой, обычно живет с сыном.

В некоторых семьях знают, что Коран предписывает распределять наследство как между мужчинами, так и между женщинами, но большинство женщин и девушек не получают ничего, и в результате многие из них страдают, как Джанпари. Они боятся идти в суд и отстаивать свои права, потому что это считается постыдным для женщины. А те из них, кто все-таки решает бороться за наследство, обычно проигрывают. Это происходит из-за того, что в афганском обществе мужчина считается главным и мужчины решают судьбу этих женщин, как им заблагорассудится.

Джанпари жалела, что послушала совета хозяйки. Она решила, что женщинам лучше не знать о своих правах. Перед сном она сказала детям, что не должна была протягивать ноги дальше края одеяла, иными словами, ей не стоило стараться прыгнуть выше головы. Такие, как она, должны жить, не поднимая головы.

На следующий день все тело Джанпари было в синяках, но она, тем не менее, пошла работать. Она решила, что все произошло с ней по воле Аллаха, и продолжила убирать в чужом доме.

Если вы приедете в афганскую деревню и спросите у женщины, которая никогда не ходила в школу, о ее правах как мусульманки, она, скорее всего, расскажет вам обо всех правилах, которым следовали она, ее мать, бабушка и тетки. Мало кто знает заповеди ислама и афганские законы. Некоторые организации по защите прав человека разработали программы по обучению деревенских женщин, но они могут помочь далеко не всем.

Помню, как мы с матерью когда-то пошли на праздник, который одна афганская семья устроила по случаю рождения сына. До этого у них родилось четыре девочки. Было очень весело, гостям подавали традиционные блюда. Когда празднование закончилось и мы стали собираться домой, мать новорожденного начала раздавать моей маме и другим взрослым женщинам подарки. Я спросила ее, зачем она это делает, ведь она и так, приложив немало усилий, устроила для всех праздник.

— Потому что я родила сына, — ответила она.

— А вы дарили подарки, когда у вас рождались дочки?

— Нет! Моя мать говорит, что если я не буду одаривать в честь появления мальчика, то совершу большой грех, — ответила она.

Это наглядно иллюстрирует то, как наши люди путают традиции и положения религии. В Коране нет ни слова о том, что грешно не одаривать в честь рождения сына. Но многие женщины объясняют свои действия тем, что следовать традициям — это обязанность каждой мусульманки, тогда как ислам для них — это в основном молитвы, посты и религиозные обряды. Главная причина такой путаницы — отсутствие образования, эти обычаи передаются от матери дочери, из поколения в поколение.