Журнал «ЗНАНИЕ-СИЛА» 2009, № 6 (984)

ЧИТАТЕЛЬ СООБЩАЕТ. СПРАШИВАЕТ. СПОРИТ

Начну с того, что никогда не писала ни писем в редакции, ни публичных рекомендаций и вообще, в противоположность легендарному чукче из известного анекдота, я не писатель, я читатель. Пишу сейчас лишь потому, что побывала на книжной ярмарке «нонфикшн» — и ужаснулась за своих собратьев-читателей. Ужаснулась оттого, что так легко оказалось там не заметить, пропустить жемчужину в грудах печатной продукции. Я и сама-то набрела на нее случайно.

Читаю я много, но никогда раньше таких книг в руках не держала. А теперь вот настоятельно рекомендую всем, кто тоже раньше не читал таких книг, не только разыскать в книжных магазинах трилогию Александра Янова «Россия и Европа. 1462–1921»[1], но и, прочитав ее, непременно дать своим друзьям. Просто потому, что совсем неожиданно осветила она мне — и, я уверена, осветит вам и прошлое наших предков, и будущее наших внуков. Что же потрясло меня в этой трилогии?

Мы привыкли к тому, что каждый век, каждое царствование и уж, по крайней мере, каждая историческая эпоха исследуются разными специалистами. Они изучают архивные и летописные источники, сопоставляют археологические находки, устанавливают подлинность тех или иных документов. Это кропотливый и важный труд, двигающий историческую науку. Но нам, неспециалистам, все-таки очень нужно было, чтобы нашелся мудрый экскурсовод, который показал бы нам, где в нашем прошлом хранятся ключи от сегодняшнего — и завтрашнего дня. И вот я нашла такого экскурсовода. Это автор трилогии.

Он, всю жизнь занимаясь сопоставлением нашего прошлого и настоящего, нашел ключевые поворотные моменты, распутья истории, на которых мы сбивались со столбовой цивилизационной дороги. Он помогает нам понять и почувствовать сквозное действие нашей истории. И оказалось вдруг, что, вопреки расхожему мнению, согласно которому история ничему не учит, не учит она лишь нашим небрежением. На самом деле, как увидела я в трилогии, очень даже учит история. Просто кто-то должен был прояснить для нас, как распознать все те же старые «грабли», искусно замаскированные под всякий другой инвентарь.

Подозреваю, впрочем, что не менее важна трилогия и специалистам-историкам. Хотя бы потому, что в ней впервые, как я понимаю, с XIX века предложена «новая национальная схема» русского прошлого взамен той, которая, по выражению Георгия Петровича Федотова, «давно уже звучит фальшью».

И еще оказалось, что не так уж безнадежно неспособны мы жить без выпадений из общечеловеческого прогресса. Были и в нашей истории времена, когда мы шли в ногу со всеми по главной дороге человечества. Были даже времена, когда не из России на Запад бежали инициативные, творческие люди, но с Запада в Россию.

Осложняется все в нашей истории лишь тем, что еще с до-государственных времен сосуществуют в ней — и жестоко, насмерть между собою конкурируют — две взаимоисключающие традиции: евразийско-патерналистская (автор называет ее холопской) и европейско-договорная (ее именует он традицией вольных дружинников). Объяснил происхождение этой роковой двойственности еще Василий Осипович Ключевский.

На протяжении столетий домонгольской Руси у князя-воителя было две категории подданных. К дворовым своим служащим, управлявшим его вотчиной, так же, как к кабальным людям, пахавшим его земли, князь-государь относился как к холопам. Отсюда патерналистская традиция.

Отношение князя с его дружинниками и боярами-советниками, однако, было договорным. И уходило оно корнями в древний обычай «свободного отъезда» дружинников от князя, служивший им вполне определенной и сильной гарантией от княжеского произвола. Они «отъезжали» от государя, посмевшего обращаться с ними как с холопами.

В результате князья, посягавшие на права своих дружинников, не выживали в непрекращавшихся и жестоких междоусобных войнах. Достоинство и независимость вольных дружинников имели надежное основание — конкурентоспособность их государя. Таков был исторический фундамент договорной, европейской традиции России.

Заслуга автора, однако, в том, насколько убедительно, я бы сказала, блестяще показал он, что весь драматизм — и трагичность — русского прошлого (и настоящего) как раз и заключается в вечном колебании этого грозного исторического «маятника». Побеждала на протяжении столетий то одна, то другая из двух одинаково древних традиций. Конечно, формы этого противостояния менялись в веках, но они убедительно прослеживаются в книгах. И каждое поражение договорной традиции приводило к исторической катастрофе.

Лучшие умы России принимали участие в развитии и обосновании каждого из этих политических преданий. Обзор и анализ их многовековой борьбы тоже содержатся в трилогии. Но это не отстраненный анализ, это — страстный спор с мертвыми и живыми идеологами нашей политической отсталости, с властителями наших дум. В частности, и о роли церкви в этой борьбе тоже сказано в трилогии немало. Причем честного и важного, такого, что должно было бы заставить современных историков церкви серьезно задуматься над ее ответственностью за вековую трагедию России.

В какой фазе траектории нашего «маятника» мы сейчас находимся и как не допустить фатальных последствий этого губительного колебания? Есть ли у нас, вопреки всему, основания для оптимизма? Есть.

Вот одно из них. Ведь такими же колебаниями исторического «маятника» пронизано и прошлое Германии. И все-таки сумела Германия, чья холопская традиция столь же далеко уходит в глубь веков, как и в России, преодолеть ее, хоть и очень дорогой ценой, освободиться от произвола власти. О цене, заплаченной Россией за выпадения из европейских традиций, тоже говорится в книгах Янова.

Оптимизм внушает и то, что даже моря человеческой крови, пролитые властью от Грозного до Сталина, не смогли искоренить в России ее почвенную европейско-договорную традицию вольных дружинников. Потому именно не смогли, что укоренена она в отечественном предании ничуть не меньше, чем ее холопская соперница.

Из века в век — от Андрея Курбского до Андрея Сахарова — неизменно поднимала она голову даже в самый разгар очередного торжества поголовного холопства. И это главное — живое — доказательство того, что можем мы, несмотря на все, надеяться: наступит время, когда внуков наших будут не бояться, а уважать. И гордиться станут они не числом часовых поясов на своей территории, но, как сегодняшние немцы, победой над произволом власти. И как следствие — достатком, безопасностью и продолжительностью жизни. Вот в чем убедила меня трилогия Янова.

И пусть не пугают вас объем томов и глубь веков. Книги написаны так интересно, так страстно и ярко, что читаются на одном дыхании. Уж поверьте мне, читателю с большим стажем, пусть и с техническим образованием. И главное, они дышат надеждой, которая так нам сейчас нужна.

Куракина Татьяна Сергеевна, Москва.

Загрузка...