Абаддон, выйди вон!

Глава 11

«Додж» мерно урчал своим зверским мотором, пожирая асфальтовую ленту шоссе. Ох уж мне эти поездки через штаты, да еще и через часовые пояса! Терпеть не могу. Да и дома, где расстояния между городами не меньше, тоже не мог.

Пару раз я останавливался на заправках — размять ноги, купить какой-нибудь хрени в пакетиках и посмотреть, что там в зомбоящике говорят нового, кто в розыске, кого замочили.

А что до маячка — так я его, гнусно ухмыляясь, отсоединил, едва отъехал от замка. Понятно, что эта закладка была не одна — то-то я заметил подозрительное копошение Грега в моей машине. Официально он, якобы, налаживал мотор (ага, ну-ну, в машине, доверху набитой автоэлектроникой, где не чихнешь без компьютера), но вот только заклинание Сравнения Структур выдавало те места, куда он лез.

Ладно, проеду через Спрингфилд, уберу всю остальную самодеятельность нашего морпеха по приказу Сида. Почему? Нет не потому, что это мне мешает делами заниматься. Просто мне не нравится это морально. А если что-то мне не нравится… Ну вы поняли, да.

Ну и, естественно, я без выгребона как без пряников. В Спрингфилде я забурился в его один из неблагополучных районов на окраине, нашел стрип-бар «Буфера Салли», и благополучно покемарил в машине пару часов под вопли местных нарков, которые не знали заклинания «Абсолютная Молния». Короче, ни открыть тачку, ни обоссать ее им не удалось. Правда, эти естествоиспытатели пытались методом тыка разгадать ее защиту. Обошлось обожженными конечностями — всеми, которые совали или высовывали. Кому-то теперь по бабам не ходить никогда, хотя… кто с ширевом дружен — тому хрен не нужен.

Проснувшись, я разогнал торчков легкими толчками бампера под жопу и поехал прочь, делая остановки у самых злачных мест района, нанесенных на карту. Представляю, как Сид сейчас исходит на говно, смотря на мои передвижения, точнее, на надписи на маршруте!

Покинув до предела гостеприимный Спрингфилд, я остановился на обочине дороги и начал свое грязное дело. Вычистил комп, выключил аж два маячка. Все, теперь точно ничего лишнего не осталось.

Теперь можно и делами заняться. И я втопил по семидесятой по максимуму, наматывая ленту шоссе на все оси. Надо было доехать до более или менее обжитых мест, где есть мотель — как-то спать в кабине меня не прикалывало.

К так себе мотелю у дороги я подъехал уже тогда, когда стемнело и на охоту вышли абстинентные торчки и шлюхи. Время их промысла, да. Поставив на пикап пару заклинаний, я вошел на ресепшен, если можно это так назвать. Типа если расплывшийся от пива у гамбургеров жирдяй, сидящий в проперженном старом кресле и смотрящий телек тянут на портье.

— Эй, там, на борту! — бросил я через стойку.

Заплывшие жиром буркалы сделали пол-оборота, как зенки у хамелеона и уставились на меня.

— Че надо? — очень дружелюбно спросил портье, неэротично колыхая телесами.

У меня аж сердце замерло, так я испугался за его ковбойку. Такого обращения она могла и не вынести. Сейчас как треснет по швам, разойдется и… Нет, я не выдержу вида его отвисших сисек!

— Номер! — бросил я Гранта на стойку.

— За полтос есть только одинарный, — купюра исчезла мигом, как у заправского фокусника.

— Пойдет, — кивнул я.

— Тогда права, — кивнул он, протягивая руку.

Я вздохнул и вложил в ладонь еще одного Гранта.

— Я ваш хороший знакомый, — сказал я. — Запишите, как знаете.

Детина взял купюру и развернул к себе ноутбук.

— Вот ключи, — на стойку упал ключ с брелоком-грушей, которым можно было глушить орков. — Еще что-нибудь?

— Что вы имеете в виду? — спросил я для проформы, прекрасно зная, что мне могут предложить.

— Мальчиков, девочек, еще кого-нибудь? — рискнул детина, не увидев во мне опасности.

— Дайте подумать… — возвел я очи горе. — А, вице-президента. Бывшего.

— Шутник… Негритянку, что ли? Организую.

— Не, не надо.

— Ну, как хочешь. Только посторонних шлюх не водить, усек? — предупредил меня он.

— Не буду, — пообещал я.

— Все, — и он отвернулся, потеряв ко мне интерес.

Номер был как номер, без особых изысков. Кровать, телек на тумбочке, угрожающе рычащий старый холодильник. Я хмыкнул, и дернул за ручку белого друга… как же. Пусто. Бар тут явно не предусмотрен.

Я разделся, погасил свет и потер кольцо призыва.

— Привет! — заозиралась ламия. — Где это мы? Какой-то бомжатник…

— Нормальный мотель из тех, где не спрашивают документы, — пожал плечами я.

— По сравнению с другими, вроде Кволити…

— Тебе-то что? — прервал я ее желание поворчать. — Не тебе лежать под теплым одеялком… Вон, погуляй пока. Обстановку разведай…

— Ага, — довольно облизнула она раздвоенным языком карминовые губы. — Променад — это наше все.

— Ну вот и давай, — одобрил я, убирая «Кольт» под подушку. — Полчаса на прикидку тебе хватит?

— Что я тебе, любительница фаствуда, что ли? — обиделась ламия. — Есть нужно не спеша, с чувством глубокого удовлетворения, за красиво сервированным столом, а не как ты. И не чавкая.

— Кто чавкает? — я потянул из нарукавных ножен атам. — Я?

Ламия показала язык и исчезла в воздухе. А я закрыл глаза и попытался заснуть. Но вот беда, как всегда, не получалось. Ни одна разрекламированная практика не помогает, толку от них…

Повращавшись в кроватиеще с полчаса я вроде бы нащупал удобную позу, но…

— Эй, ты спишь? — громким шепотом осведомилась внезапно появившаяся ламия.

— Ну, как ты думаешь, что можно ответить на такой дурацкий вопрос? — заметил я. — Если спишь, то…

— Кончай философию разводить! И свет не включай. — оборвала она меня. — Сейчас тебя убивать придут.

— Чего???

— А того, — сказала она. — Я слышала, как жирдяй на стойке с каким-то типом созванивался. Что-то ты им не понравился. Или, наоборот, понравился. Гадать не буду.

— Что делать будем?

— Будем сначала посмотреть, — нравоучительно сказала она. — Но ты будь готов, а я тебе сообщу.

— Тебе что-нибудь надо? — я распахнул огромную и неподъемную сумку со всеми своими служебными манатками.

— Не, — покачала она головой. — Ты же знаешь, я сама себе оружие. Да и как я пройду сквозь стены с вон тем вон милым ножиком, например?

Ага. Я представил себе ламию с полуметровым свинорезом, которым я вампирам бошки отчекрыживаю, вышло внушительно. Главное, ей об этом не говорить, а то потребует фотосессию с арсеналом. Она у меня девушка на гламур падкая, помню, как в Голливуде чуть не осталась. А тут решит в инсту выложить, все гламурные кисо от зависти позеленеют. Или посереют под ее стиль.

— Я пошла, — предупредила меня ламия, и для разнообразия вошла в стену.

Да, не хило иметь способности демона, если не брать в расчет моральный аспект. Но сейчас он не нужен.

Я быстро прикинул, как они будут это делать. Мотель, как бы это странно не звучало, не место для подобных разборок. Народу многовато, стенки картонные, да и кровати скрипучие. Вон, в соседнем номере ритмичный скрип кровати с возбужденными стонами будит всех подряд. А если учесть, что жертва может начать внезапно сопротивляться — ни с того, ни с сего, просто из вредности…

Ламия опять с хлопком появилась в комнате. Я аж вздрогнул.

— Похоже, я немного ошиблась. Дело будет чуть посложнее.

— В каком плане?

— Приехал его дружок с шалавой, по типу сутенер. Так вот, он вампир.

— Блин. Ну надо же еще и вампиру в окрестностях быть…

— Неподалеку у него милое уютное гнездышко со свежими — точнее, нет — шалавами, лядский двор. Что упырок шакалит на шалавах — дело обычное, ничего странного, они в основном сутенеры и есть.

— Да, дела… Совсем глубинка опустилась…

— А чему ты удивляешься? — хмыкнула она. — Этим миром теперь рулит Чернобог, вот он своими подопечными его и населяет в темпе вальса.

— Ладно. Что ты предлагаешь?

— Буду рядом, посмотрю, как пойдет. Не бойся, тебе ничего не грозит, — она хотела похлопать меня по щеке, но вовремя передумала. — Так что расслабься и получай удовольствие.

— Угу, — оскалился я.

Чтобы мне чего-то или кто-то грозил — да только минимум главный вампирский папа, Альфа Альф, но тут его не будет. Вот с тем бы пришлось повозиться. А с упырком рангом помельче — даже и не вспотею.

И в это время раздался стук в дверь.

— Все, я исчезаю! — страшным шепотом сказала ламия и растаяла в воздухе.

— Сейчас! — крикнул я в направлении двери, доставая любимый свинорез. Сабля саблей, но тесак иногда рулит больше.

Я повозился со щеколдой и открыл дверь так, чтобы рука с тесаком была скрыта. Ну вот, как я и ожидал…

— Эй, мужик, повеселиться не хочешь? — спросила размалеванная шалава с тонной штукатурки на роже голосом, который должен был быть типа грудным.

— Не-а, — сказал я.

— Что, лысого гонять будешь? — осведомилась она, колыхнув необъятными сиськами.

— Все лучше, чем от тебя трипак подхватить. И блоху.

— Что??? — в праведном возмущении завопила она воплем бешеной коровы. — Да я тебя…

Я слегка так, с размаха, прикрыл дверь, угодившую ей точно по буферам. Удар был мягким и с визгом. Эй, подруга, ты хоть габариты вешай! Хотя с таким размером надо вешать табличку «Занос — 1 м», как на автобусе. При повороте момент инерции капитальный.

— А ну, сука, иди сюда!

Вот теперь дверь открылась от пинка и на пол полетел я.

— Я тебе щас покажу, как моих баб трогать! — оскалился бандитского вида латинос.

Ну да, дантиста будешь пугать. Он было шагнул ко мне, но осекся. Что-то пошло не так. И клиент не испугался, и что-то в руке у него было не то… Да еще и внезапно все звуки исчезли… Не просто стихли, а полностью исчезли. Ага, по маготермодинамике у меня была твердая, как член инкуба, пятерка. Вот и пригодился Полог Тишины.

Кому не то, а кому — самое оно. Я взмахнул тесаком и подсек вампиру ноги. А когда он согнулся и собрался упасть, я вскочил на ноги и снес ему голову. Упс!

Шалава открыла в крике накрашенный рот, став похожей на спасательный круг с сиськами, когда высунувшая язык голова, еще вращая глазами покатилась к ней под ноги. Но вот беда, ни звука не вышло.

А, вот и кавалерия! Сзади нее появилась ламия и лихо, отточенным движением, свернула ей голову. Надо бы что-нибудь эпическое и красивое добавить, но нет, корова тупо осела на пол, как мешок с говном.

Жирдяй большими от ужаса глазами, как у той какающей мышки, смотрел на сцену разгрома своего воинства. Только-только собрался заорать, как ламия стукнула ему кулаком по макушке. Все, неудавшийся ночной портье закатил глазки и лег отдохнуть, рухнув на пол с размаху.

Я щелкнул пальцами, сняв Полог Тишины.

— Что дальше? — спросила ламия. — Спалим нахер этот клоповник?

— Много шуму будет, — скривился я. — Да еще и мусора набегут, достукиваться начнут.

— Это решается просто, — хихикнула она. — Написать на стене кровью «Он был цисгендерной мразью и проклятым натуралом», и все дела. Расследовать не будут, чтобы педиков не нервировать.

— Все, кончилось, — покачал головой я. — Теперь новый президент Бивис Баттхед, у него два пола и семьдесят два вида гомиков. Так что этот фокус уже не прокатит.

— Тогда что, по старинке?

— Ага, — сказал я, рассматривая пол.

Ничего, вампиру я башку снес довольно удачно, вся кровь пролилась на старый вытертый тысячами ног палас. Ага, вот такой олд кантри стайл, прямо как у нас в старые времена.

— Ну что, встали-взяли-понесли? — спросил я у нее.

— Как что, так меня, бедную женщину, заставляешь тяжести таскать…

— Могу еще заставить и могилку в лесочке рыть. Трехместную.

— Этот вроде пока еще жив, — она посмотрела на валяющегося в кайфе жирдяя. — Ключевое слово «пока», я правильно поняла?

— Ага, — пожал плечами я.

— Правильно. Наконец-то перестал сопли жевать, — одобрительно сказала она.

— Но-но, — строго прикрикнул я на нее. — Не хами! Все в порядке самообороны. Лучше помогай и его отнести в кузов!

— Опять! — уныло сказала она. — Ладно!

В четыре руки мы быстро прибрались, и я сел в кабину.

— Стой! — сказала ламия и мигом исчезла.

Чтобы появиться через минуту с ноутом в одной руке и регистратором в другой.

— Вот теперь точно все! — она свалила барахло на сиденье рядом. — Поехали!

— Есть мысли, куда?

— Тут лесок неподалеку, милях в десяти…

— Ладно, поехали. Садись, дорогу показывай.

— Не люблю я ездить в машине…

Я строго зыркнул на нее.

— Ладно, ладно… — быстро сказала она.

И мы поехали. Я аккуратно вырулил из мотеля, выехал на трассу и дал по газам.

А дальше была работа моего серого штурмана. Надо сказать, она грамотно выбрала дорогу, так что я смог проехать даже там, где, казалось бы, только идти пешком. Так что в лесок я заехал довольно глубоко.

— Место вроде глухое… — огляделся вокруг я.

— Не настолько уж. Если ты смог проехать, то будь уверен, местные детишки могут наведаться сюда на пикник…

— Вот и я о том же. Не настолько глухое. Но мне в лом куда-то тащить три тела, тяжелые они.

Я пошарил в кузове и достал лопату.

— Ну а теперь сам, — злорадно сказала она.

— Вот вечно так…

Я провозился с ямой довольно долго, больше часа. Уже и жирдяй очнулся. Опростался, скотина, в кузове, теперь отмывать…

Настала, наконец, и его очередь. Тем более дерево рядом подходящее, под его весом не согнется. Если привязать, я имею в виду, а не то, что вы подумали.

— Ну что, поговорим? — я вынул кляп у него изо рта. — Кто меня заказал?

— Нникто! Не убивайте меня! — завопил жирдяй.

— А если хорошо подумать? — я поиграл атамом перед его носом. — И как на меня вышли?

— Нникто! Просто увидели чувака с хорошей тачкой, с баблом, который еще и скрывает свое имя. Я позвонил Рамону, он заинтересовался.

— Вы совсем берега потеряли, — хмыкнул я. — Да при виде такого чувака вы должны бежать, роняя кал. Или спинной мозг атрофирован, про головной я не говорю…

— Че? — тупой взгляд свина показал, что он ни хрена не понял из научных объяснений.

— Жопа у тебя вместо головы, вот че! — не выдержала ламия. — И ты ей не чуешь!

— А…

— И много раз вы проделывали такое с Рамоном?

— Да я не…

Ламия внезапно появилась рядом с его рожей и щелкнула клыками, что твой компостер.

— А-а, убери ее от меня! — завопил жирдяй.

— Сколько?

— Три раза было! — продолжал вопить он.

— И где тела?

— Рамон куда-то отвозил. А маленькую девочку он не…

— Что? — ламия в момент оказалась над ним и сжала его промежность когтями. — Что ты сказал?

— А чего я сказал? — заскулил жердяй. — Это семья из Милуоки проездом была. Рамон взрослых убил, а девчонку куда-то увез. Да это давно было, три года назад.

Да уж. Чем больше я с ним беседовал, тем больше испытывал омерзение.

— А здорового и сильного мужика, скрывающего личность, вы не боялись?

— А что его бояться? Рамон был не человек, с ним справиться никто не мог.

— Кроме профессионалов. Которым что упыри, что такая падаль, как ты — добыча, — я подошел к нему и освободил руки.

— Вы меня отпускаете? А, ну да, вы же не можете убивать людей, — злорадно обрадовался жирдяй.

— Правое или левое? — ламия сосредоточенно изучала маникюр. — Ну, решай!

— Что? — не понял жирдяй.

— Яйцо, — ламия вытянула ноготки, любуясь ими при свете фар.

— Вы не…

— Тогда пиши. Все пиши, имена, адреса, номера машин. Все, что помнишь! — я кинул ему планшетку и карандаш.

— Вы оставите меня в живых?

— Да что ты заладил! — рыкнула ламия. — Это зависит от того, сколько ты напишешь! Ну?

Жирдяй трясущимися руками начал писать. Вот блин засада! Я уже извелся от зевоты — спать-то хочется!

— Ну побыстрее, написал? — поторопила его ламия.

— Вот все, что вспомнил, — дрожащим голосом он протянул ей планшет.

— Точно все? — с сомнением спросила серая.

— Да! Так вы меня отпустите?

— Ты или я? — спросила меня ламия.

— Давай ты, — поморщился я и отвернулся.

Чавканье, короткий хрип и мощный пук — тело испустило газы.

— Фу, навонял-то как! — зажала нос ламия. — В яму?

— А куда же еще? — пожал плечами я.

— А ты теперь меньше рефлексируешь, — заметила она.

— Он виновен в смерти пяти человек. И я не уверен, что вот в той писульке хоть доля правды. Сто пудов все свалил на покойника.

— Что будешь с этим делать?

— Как сделаем свое дело, отправлю бумаги в местную полицию, типа анонимный информатор. Пускай копают.

— Главное, чтобы не в прямом смысле, — заметила она.

— Это точно, — я высыпал в яму поверх тел соли, вылил канистру с бензином и начал читать молитву против заложных мертвецов.

— Аминь, — сказала ламия. — Ой, что это я?

Она бросила зажженную спичку, постояла немного и вдохнула дым, поднимавшийся из ямы.

— Прямо как дома, — сказала она. — Огонь, дым и запах жарящихся грешников!

— Прямо идиллия, — хмыкнул я. — Вот только мне теперь закапывать все это, а потом в дорогу…

— Ничего. Отъедешь подальше и поспишь где-нибудь. Теперь я покараулю, — успокоила она меня.

— Годится, — кивнул я.