Абаддон, выйди вон!

Глава 17

Песик рос не по дням, а по часам. Вот уж действительно, растет, как собака. А ламия, похоже, сама души не чает в этом пока еще мелком адском песике. Который не отходил от меня ни на шаг, но позволял серой себя тискать и с собой гулять.

Пришлось дать ему команду быть все время в режиме скрыта, а то хороши бы мы с ним были… Но поскольку он адский, всегда мог уйти на миры другого плана, чтобы не обнаружили.

К вечеру он уже дорос до размеров крупной овчарки.

— Это предел? — спросил я ламию, любуясь лоснящимися боками своего питомца.

— Куда там, — вздохнула она. — Крупные экземпляры вырастают до лошади средних размеров.

— Кобздец! — сказал я. — Куда же я его дену?

— Насчет этого можешь не волноваться. У них есть обычай устраивать себе пространственные логова.

— Это как? — не понял я.

— Ну тебе же читали теормагию в части совмещенных пространств?

— Как бы… — я пытался припомнить, что там миссис Симпсон вдалбливала в жопоголовых учеников, то есть нас.

— Короче. Проще объяснить на пальцах. Морда псины торчит в нашей реальности, а жопа — в другой. Понятно?

Шарик открыл один глаз и многообещающе посмотрел на ламию.

— Пространственный карман, понятно, — кивнул я. — Так бы сразу и сказала.

— А я о чем? Вот так и здесь. То есть с размещением нашего быстро растущего пета проблем не будет. Так, Шарик?

Собакен закрыл глаз. Видеть перед собой нас его утомляло. Да и вообще, дайте отдохнуть! Только-только глаза прорезались, на лапы встал, а тут усиленно откармливают, расти заставляют…

Я пару раз отлучался из комнаты, оставив его на ламию. Ничего, пусть уси-пуси с ним делает и пузо отвисшее чешет. Не все же мне это делать!

Полезно провел время и в лаборатории, наделав серебряных маслин Грегу и себе. А вот в общую столовую на обед я не появлялся, предпочитая перехватить на ходу у Джорджа. Тем более, что холодильник полон, как грешильник ламии, где она души хранит.

А к вечеру мы во всеоружии ждали гостей. Точнее, гостью, одну и с мешком гадостей.

Дождались. Нет, тыгыдык она устраивать не стала — мелко для нее — сразу полезла на крышу и затянула боевой кошачий вой, явно предвещая мою потенциальную кончину, не иначе. С переливами такой, дикий и жуткий — ну вы знаете, как кошки орут. Типа, звизда тебе пришла, человек. Страшнее кошки зверя нет. Потом послышалось царапанье, как экскаватора ковшом по бетону — богинька жути напускала.

— Опять бесое$ит, — шепотом сказала ламия, тыча пальцем в открытое окно. — Черепицу царапает, сучка. Когти, не иначе, точит.

— Ничего, щас… — я споткнулся на полуслове.

Ответом Бастет был такой многоголосый кошачий вой. Представьте себе под сотню кошек, дико воющих под вашими окнами. Аж волосы под мышками зашевелились! Тут, мне кажется, все обитатели замка обосрались во сне, услышав такое! Сучка собрала, наверное, всех кошек в округе. Значит, устроим кошкоцид.

Нет, против кисов я ничего не имею, и иногда даже люблю, даже раньше дома держал. Но стадо бешеных тварей, готовых кинуться ко мне и растерзать по приказу своей главсучки не имеют с милыми пушистиками ничего общего.

Вой приближался, прерываясь — похоже, кошки решили взять замок штурмом. Если эта волна захлестнет замок…

— Шарик, слушай и читай мои мысли! — я положил руку ему на голову.

Контакт! Четкий и ясный! Осознание приказа, понимание, исполнение.

Шарик рыбкой выпрыгнул в окно, и пошло веселье.

Сначала дико завизжала Бастет, как будто ее убивают. Классный такой вой вышел, с переливами и руладами, я аж заслушался. Хотя никто ее убивать не собирался, разве только в воспитательных целях… Да ну, я же не зверь, тем более в ее смерти не было политической необходимости. А вот мощно укусить за жопу пару раз, да так, чтобы летела, пердела и мяукала — легко.

Судя по нечеловеческому воплю, с поставленной задачей Шарик справился. Ну как же, тут его исконный генетический враг — кошка!!! Ну и что, что она какая-то там богиня? Адской гончей это сугубо фиолетово, и не таких за ляжки кусали.

А вот дальше я отпустил ментальный поводок. Твари лезли ко мне в окно, чтобы растерзать? В эту игру можно играть вдвоем. Как я уже говорил, кисики хороши, когда они одни и ласковые, а вот сотня взбесившихся по приказу своей богини адских тварей, заточенных на убийство — это уже враги. Против которых у меня есть такая вундервафля. Биология — штука такая, против природы не попрешь. Да и собачке прогуляться по своим делам надо, хотя бы забор с воротами пометить.

Короче, у богини получился эпик фейл. Через пять минут ни одна кошачья глотка не смела нарушить ночную тишину по причине полного отсутствия оных. Вон даже сверчок заиграл, сменив штаны.

Шарик явился из окна довольный до соплей. Как же, одержать такую убедительную победу! Я полил воды, а ламия вытерла ему морду, испачканную кровью и шерстью, тряпкой.

— Молодец, хороший песик! — я погладил своего фамильяра по голове.

Шарик от избытка чувств плюхнулся на жопу, закрыл глаза, открыл рот, вывалив язык и аж засопел от удовольствия. Как мало собакам для полного счастья надо!

— Ну ладно, — сказала ламия. — Враг был схвачен и отхерачен. Пора и байки. У меня, между прочим, продолжение банкета.

— Горизонтального? — уточнил я.

— Пошляк! — заявила она и растаяла в воздухе.

А мы с Шариком остались одни.

Наутро я спустился в столовую к завтраку с абсолютно невинно-дебильной рожей «а что стряслось?».

Весь наш основной состав был вместе. А вот Бастет не было. Правильно, нечего животное с собой сажать! Я хоть и не расист, но все же… Приличия надо соблюдать.

— А где наша восточная гостья? — спросил я.

— Она нас покинула, — сказал Сид.

— Что так? — спросил я.

Сид ничего не ответил, лишь покосился на меня. Чувствую, устроит он мне разбор полетов. А я-то тут при чем? Я, что ли, орал как кошка, которая хочет, чтобы ее отодрали? Я вообще ни при делах.

— Слишком много с ней было проблем, — сказал Грег, намазывая гадость, именуемую арахисовым маслом, на хлеб. — Слышал ночью кошачий концерт? То-то. Вторую ночь подряд. Ну мы и передали ее по назначению. Пусть с ней французский королевский дом мучается. Хоть сегодня выспимся.

— Слава богу, — я решил отдать должное завтраку, а несвежая кошатина подождет. — Может, набьют чучелко и в египетском зале Лувра выставят.

После завтрака Сид поманил меня за собой.

— Пойдем, поговорим!

Ну пойдем, если ты так хочешь, дядя. В кабинет? Хорошо, меньше свидетелей будет. Типа, любитель поговорить перед бизнес-сексом?

— Что ты творишь? — набросился он на меня, едва мы зашли.

— В смысле? — недоуменно-возмущенным тоном спросил я.

— Он еще спрашивает! Бастет вон на тебя жалуется всем встречным и поперечным! — Сид хлопнул по столу ладонью.

— Ну у тысячелетних старушек это всегда бывает, они в силу деменции вечно обиженные на все. И потом, богиня — и жаловаться? Как-то странно и обидно для пантеона.

— Она требовала у меня твоей головы!

—. А вообще, с каких это пор объект изучения требует головы исследователя? У вас белые мыши еще головы Дениз, которая их препарируют, не требуют? Пришла бы ко мне, я бы ей дал. Не факт, что верхнюю, — я развалился в кресле и положил ногу «четверкой». — Это все?

— Она говорила, что ее чуть не съели и показала огромный укус, который совпадает с укусом…

— Дай угадаю, — лениво перебил я. — Адской гончей?

— Так это твоя работа??? — чуть ли не заорал Сид.

— Не, — лениво сказал я. — Я баб за жопу в воспитательных целях не кусаю. Его.

И ткнул большим пальцем за спину.

Сид зашарил у себя в столе. Магические очки ищет, не иначе. Бедные вы бедные, маги хреновы. Даже видеть нормально не можете.

Наконец Сид нашарил очки, надел себе на нос и икнул. Хорошо, лужу не напустил. Еще бы, когда у тебя в кабинете на твоем любимом ковре, на котором ты когда-то пялил персонал, сидит мохнатой жопой черное чудовище размером со льва и мило тебе улыбается.

— Это кто? — спросил он дрожащим голосом.

— Это? Шарик, мой песик. Поздоровайся с дядей, Шарик, дай ему лапу!

Пес послушно протянул вперед маленькую лапку, в которой спокойно поместилась бы голова Сида. Тот отскочил, как ужаленный и прижался к резной дубовой панели за креслом. Не, дуб здесь плохо подходит, надо посоветовать сменить интерьер. Мозги с него отмывать трудно. Или дерьмо, как повезет.

— Ладно, не хочет — как хочет, — я потрепал песика по боку.

— Откуда он взялся? — дрожащим голосом спросил Сид.

— С псарни Вельзевула. Подарили. Еще вопросы есть? — спросил я его.

— Ннет…

— Ну вот и славно! Мы пошли? — я встал из кресла и направился к выходу, Шарик за мной.

Вот ведь позер — выходя из кабинета Сида он так потерся боком о старинный косяк, что побелка посыпалась. Ну а что, я сейчас даже затрудняюсь сказать, сколько весит мой питомец. Много. Примерно, как взрослый лев, с которого он размером. Хотя для адского пса вес — понятие относительное.

— Ну как прошло? — спросила ухмыляющаяся ламия.

— Все в ажуре и хрен на абажуре, — ответил я. — Отболтался.

— Ты или у него? — продолжала зубоскалить она.

— Я от него, — махнул рукой я. — При виде Шарика лишние вопросы он предпочел засунуть себе… в портфель.

— Вот видишь, какой у тебя питомец! — ламия от избытка чувств чмокнула собакина в нос.

Негигиенично, блин. А вдруг у него астральные глисты есть?

— Ну а кроме этого, что у нас плохого? — спросил я.

— Пока в окрестностях относительно тихо. Все твари затаились, как будто бы испугались нашего присутствия.

— Прямо-таки и все? — прищурился я.

— Да. Но тут, скорее, работа «Санктума».

— Ты о чем?

— Помнишь, я говорила о ругару?

— Ну конечно, мы еще спорили о судьбе подростка.

— Все, нет больше ни подростка, ни мамаши, — ламия провела большим пальцем по горлу.

— Неужели «Санктум»? — спросил я.

— Не-а. Кого-то из наемников вызвали. Из тех, кто грязной работой не гнушается. Каратели.

— И?

— А что «и»? Они их зачистили на месте, а дом сожгли.

— М-да, — покачал головой я. — Радикальненько.

— Ну если отбросить моральные звиздострадания, то как и положено. Этот генофонд не должен был сохраниться. А учитывая то, что у него пошел жор…

— Увы, но это правда, — развел руками я. — Ничего не поделаешь.

— Вот после этого случая, а также после того, как всех кошек в округе ночью передушили, все и затаились. Упырки вообще по домам сидят, засовы накинули. Особенное впечатление на всех произвела разборка с блохастыми.

— Понравилось? — ухмыльнулся я.

— Мы там такой салют устроили, что всем тошно стало. Резко поплохело в смысле.

— Помню, как же.

— Эх, жаль они после смерти возвращаются в человеческую морфу, — посетовала ламия.

— А что так?

— Хочу себе половичок из волчьей шкуры сделать. Ножки мерзнут по ночам ходить, — мечтательно закатила она глаза.

— Ну-ну, — хмыкнул я.

Ладно, пусть так. Хоть и не ходит она по ночам.

— И, кстати, эта тема не закрыта, — сказала она.

— Ты о чем?

— На пепелище уже приходила одна шавка разнюхать что и к чему. Интересуются они, что случилось с их ягд-командой.

— Ну и? — поторопил ее я.

— Ну и все, — провела она ногтем по ряду своих безупречных и острых зубов. — Обратно пусть не ждут.

— То-то ты такая довольная, — с усмешкой констатировал я. — Замочила блохастого…

— Не, не я, — сказала она и погладила песика. — Я щеночка выгуляла. А он постарался.

Шарик довольно свернулся клубочком и мирно открыл один глаз.

— Я полагаю, шансов не было.

— Против адской гончей? Их Рыцари Ада опасаются, а уж смертные для него — просто корм.

— Да уж, — меня аж озноб на мгновение пробил.

Иметь такого пета, которому смертные только на завтрак… И это милейшее создание теперь мой как бы фамильяр на всю оставшуюся? Здорово! Просто праздник какой-то, реально!

— Ну а в аду что?

— Я туда заглядывала на полчасика, чтобы не дотрахивались, — махнула рукой она. — Члены псевдомонархии в шоке, все-таки одного из них прибили.

— Они в курсе, кто? — гордо хмыкнул я.

— А то! — фыркнула она. — Скоро тебе присвоят титул гвоздя в жопе Сатаны. Люцик уже на говно изошел.

— Желаю ему им захлебнуться, — сказал я.

— Самое интересное — это то, почему тебя не трогают, — хитро подмигнула она.

— Боятся? — предположил я.

— Тебя? — хихикнула она. — Ну только не Князья и не Рыцари Ада. Без Шарика ты им на один зуб, я поэтому про пета и говорила. Нет, на тебе стоит метка Локи. Почему он ее не снял — я не знаю. Но пока она на тебе — ни один черт не решит с тобой связываться. Если только по очень серьезному вопросу, когда или жизнь, или смерть и только сразу в несколько рыл, чтобы потом можно было вывернуть богу фигу. В одного и просто так не полезут.

— То, что я отхерачил рога Андрасу, таким случаем не считается?

— Нет, — помотала она головой. — В аду каждый — сам за себя. Черти — существа не коллективные, и предпочитают работать в одиночку.

— А что же тогда считается?

— Ну вот теперь они заинтересовались, куда исчез Меч Раздора, — замялась ламия.

— Пусть интересуются.

— На него претендуют князья…

— Спрячь хорошенько, — посоветовал я. — Или поотшибай им рога.

— Хорошо, — кивнула она.

Что за ужимки? Я просмотрел, насколько мог ее оболок. Страх и неуверенность? А, понял. Она думала, что я у нее отберу меч и отдам чертям? Да щас, хрен им в белы рученьки, точнее, в красные копыта.

— Даже и не думай об этом, — сказал я. — То, что твое — то твое, и отдавать подарок, чтобы откупиться от бесов — никогда. Ты с ними-то справишься, если меч у тебя?

— Еще как, — кивнула она. — Меч сам по себе выводит тебя на уровень Князя Ада.

— Осталось только короноваться, — сказал я.

— О, до этого еще далеко и очень далеко, — взгрустнула она. — Сначала мне надо отстоять право на этот меч. Потом сыскать благосклонность Люцифера и Баала… Короче, это мне не грозит.

— Ты с ними в контрах?

— Ага, — грустно сказала она. — Меня из-за тебя и Локи ренегатом считают. Так что место в псевдомонархии мне не светит.

— А как же твой карьерный рост? — напомнил я ее недавнее повышение.

— Так это по выслуге, автоматом, — пояснила она. — А теперь рамсы с Мечом.

— Тогда или прячь его, или завоевывай право его иметь, — посоветовал я. — И в твоей независимости есть один маа-аленький такой плюсик — ни одна аццкая тварь тебе ничего приказать не может. Из ада же не выгоняют?

— Не-а, — вздохнула она. — У нас все сурово. Следующая остановка — Бездна.

— Ладно. Проблемы будем решать по мере их поступления, — сказал я. — Хватит заранее париться.

— Хорошо, — кивнула она. — Так и сделаем.

— Посмотрим, что будет следующим заданием от Сида, — почесал я ухо. — И если ничего серьезного…

— Только не говори, что мы чем-нибудь займемся сами! — простонала она. — Есть хоть в этом мире такое понятие, как «отдых»?

— Есть, только оно нам не по карману.

— А когда будет? — уныло спросила ламия.

— А вот Баал его знает, — пожал плечами я. — Нескоро. Пока на счету не будут миллионы, которые можно потратить направо и налево, и все равно останется. В аду деньги не нужны, а пожить хорошо, чтобы было что в котле вспомнить — самое оно.

— Ну-ну, — ухмыльнулась она. — Рада твоему оптимизму.

— Жаль, что котел нельзя прикупить, да банщицу нанять, чтобы спинку потерла… Эх!

— Когда решишь выпилиться — договоримся, — подмигнула мне серая. — По блату устрою. И спинку тебе намылю, чего уж. И не только спинку.

— Звучит многообещающе, — ухмыльнулся я. — Я подумаю об этом на досуге.

— Подумай, вдруг понравится, — хмыкнула она. — Пока есть еще чем.

— Да ну тебя…

— Это тебя «ну». Ладно, если философские беседы закончены, то я полетела. У меня, знаешь ли, дела.

И ламия испарилась в воздухе, не дав мне закончить фразу.

— И вовсе нам не надо ее общества, да, Шарик?

Я почесал за ушком у моего комка первородной тьмы, который аж хрюкнул от удовольствия.