Абаддон, выйди вон!

Глава 19

Не бегал я так, наверное, никогда! Ну или почти никогда. Вот вам и назло рекордам! Только я знал, куда бежать, а толпа чертей, хотевших со мной поквитаться за все адские приколы — нет. Так мы и пролетели пентакль, только вот я выскочил с другой стороны, а они так и остались внутри. Сначала организовав кучу-малу, а потом, рассыпавшись, трогали границы круга, за который нельзя выйти.

Я отошел подальше от круга, достал мобилу и нажал на набор номера — зачем с кликерами огород городить, если можно все гораздо проще и дешевле. Главное, чтобы не вовремя смску кто-то не решил написать.

Хм, я ожидал, что будет громче! Несколько легких хлопков, чуть громче петард, башня накренилась и начала заваливаться точнехонько в тот круг, где столпились одержимые.

Чвак! И бак, издав последнее «прости», развалился при ударе, выплеснув содержимое на бетон. Вал мутной ржавой воды накрыл одержимых с головой.

Вот это было зрелище! Толпу моментально заволокло черным дымом, и уже не от гари — ошпаренные, как кошка кипятком, демоны выпрыгивали из своих костюмчиков. И ставлю ананас, тот, который с профилем Гранта, что они туда уже не вернутся — промокли в святой воде костюмчики, как-то так.

Темные столбы дыма метались по нашей импровизированной клетке, ища выход.

— Ну что, все удалось? — возникли рядом пес и ламия.

— Как видишь, — показал рукой я.

— А теперь — мой выход, — сказала она и достала Меч Раздора. — Шарик, пошли!

— Э, а ничего, что вы сейчас внутри пентаграммы будете? — спросил я.

— Ты маг или где? — спросила она. — Как мы закончим, сотрешь кусок и выпустишь меня, в первый раз, что ли?

— Безумству храбрых поем мы песню, — вздохнул я. — Погребальную.

— Не плач, малыш, все будет хорошо, — сверкнула своими острыми зубами ламия и шагнула в круг.

Ну а дальше было файр-шоу с огнем, дымом и искрами. правда, длилось оно недолго — с полминуты. Зато потом, когда дым развеялся, я увидел ламию, опирающуюся на меч и Шарика, высунувшего язык.

— Ну что смотришь, выпускай давай, да? — спросила тяжело дышащая ламия.

— Отойди, — я скастовал малый взрыв, сделав в бетоне выбоину и нарушив круг.

— Ну вот, с этими справились, — сказала она, глядя за плечо, где бывшие одержимые пытались прийти в себя. — Теперь следующий номер нашей программы?

— Ага. Сейчас терпил загоним внутрь и подготовимся к приему более дорогих гостей.

И более опасных, надо добавить. Вот только надо сначала разобраться с бывшими одержимыми…

Организовать такую толпу было не просто. Тем более, они напоминали безвольных кукол — все-таки одержимость так просто не проходит. Мало кто из демонов заботится о предыдущем сознании своего временного сосуда, и грубо ломает или стирает психику бедолаги.

И, к тому же, нам совсем не надо было, чтобы они на демаскировали. Так что, пользуясь их состоянием, мы опять загнали их обратно и устроили маленькое оперативное совещание.

— Ну так что решаем? Берем главного черта или нет? — спросил я.

— А зачем мы сюда приехали? — хмыкнула ламия.

— Что-то тебя прямо на… бывших коллег потянуло, — осторожно сказал Грег.

— Уничтожаю конкурентов, — оскалилась ламия. — Еще вопросы есть?

— Есть. Как ты думаешь, с кем мы имеем дело сейчас?

— Трудно сказать, — повела плечами она. — С кем-то из высших.

— Желтоглазых или красноглазых? — спросил Грег.

— Ни тех, ни других, — покачала она головой. — Вряд ли сюда станут соваться Генералы Ада и приближенные Люцика, там был бы другой эскорт. А красноглазые — это вообще продажники, отдельная каста. Черноглазки, скорее всего. Но прокачанные, вроде Рыцарей Ада.

— Полагаю, что ему здесь надо, мы спрашивать не будем? — спросил до сих пор молчавший Джордж.

— Я думаю, он будет не склонен к разговорам, — мотнула головой ламия. — Мочим.

— Хорошо. Как?

— Тебя в армии не учили, как останавливать машины?

— Вот поэтому я и спрашиваю «как». Клиент должен быть жив или нет?

— Ну, скажем так, жив. В том плане, в котором это слово значит целый и не очень помятый костюмчик.

— Ладно, — Грег пробежал взглядом окрестности. — Подъездная дорога. Займу позицию на самом заводе.

— Как остановишь?

— Пуля в блок цилиндров. Пятидесятый калибр творит чудеса.

— Хорошо, я скажу тебе, где остановить машину.

— Ну уж постарайся! — Грег взял тяжелые сумки и пошел наверх.

А мы с ламией пошли обустраивать засаду. А Джордж? Наш крепкий старик Розенбом исполнил роль носильщика. Не мне же одному тащить мешки с солью?

Мы сделали аккуратную пентаграмму под поверхностью дороги, заровняв потом канавки. И как раз в поле зрения Грега, залегшего на крыше.

— Не уверена, что это сработает, — покачала она головой.

— Хочешь — проверь, — усмехнулся я. — Потом выпущу.

— Я не про это, а про Грега.

— Ну а мы его подстрахуем. Ну что, залегли?

— Ага.

Мы спрятались справа от дороги, ярдах в десяти, в какой-то бендежке. Вот самое тупое время — это вот так ждать.

Прождали мы почти до вечера. Услышав двойной щелчок в наушнике, я, наконец, выпрямил ноги и достал из-за пояса «Кольт».

— Как договаривались? — шепнула ламия.

— Да, — кивнул я, досылая патрон.

Пульки-то непростые, а мои пентаграммы, изготовленные по всей науке «Торчвуда». Эх, не раз еще помяну добрым словом тех, кого раньше недобрым поминал!

Я услышал выстрел, удар и скрежет — Грег вступил в работу. Точнее, отработал. Теперь наша очередь!

Мы выбежали из-за бендежки.

— Вали! — заорала ламия.

Валить? Кого валить? А, этих…

Старый «Линкольн-континенталь» годов так восьмидесятых, из тех что любят негры-шмаровозы и наркодилеры. Натуральный геттокрейсер, если еще учесть, что он был покрашен в золотистый цвет. Вот только сейчас ему явно поплохело. Из-под капота валил дым, а в салоне было двое черноглазых. Ну, поступим, как завещала великая ламия.

Первые пули я вогнал обеим между глаз. Чем хорош сорок пятый калибр — большая ловушка получается. особенно, когда пуля разворачивается на пятилистник внутри черепа.

Ну а дальше — довершим дабл-тап. По пуле еще и в грудь. Теперь демоны надежно заперты в своих телах. А вот сейчас как в той песне — «вот и все, расставаться пора». Я выхватил ангельский клинок и подбежал к машине.

Первым я заколол того, кто был на пассажирском сиденье — явно босс, здоровенный такой нига в щегольском костюме и с бабочкой. Терпеть не могу американскую моду на бабочки, в комплекте с их дебильными рожами тру америкен выглядит еще более угребищными.

Нна! Черепушка ниггера превратилась в подобие тыквы на Хэллоуин, осветившись изнутри адским свечением. Как будто прожектор внутри поставили. А вот теперь уход перекатом, хотя бы за багажник этой лайбы, уши зажать, зажмурить глаза, бросить на себя плетение Кокона…

Долбануло так, что меня аж отбросило от машины ярдов на пять, чувствительно помяв бока. От машины, я сказал? Не, я ошибся. От этого перекрученного металла, в которое по виду попал нехилый такой снаряд. Крыша сорвана, все опалено, двери оторваны… Ну а что? Распад демонической сущности такого масштаба — это выброс огромного количества инфернальной энергии. А вот куда она пойдет, и что будет…

— Вставай! — подошла ко мне ламия и подала руку.

Светящуюся. Да и она сама вся светилась!

— Что это такое? — кивнул на нее я.

— А, это… Я впитала большую часть его инфернальной энергии, сколько смогла.

— Ты… что?

— Большой мальчик, выпускник «Торчка», а не знаешь! Старший демон может питаться энергией других демонов, убивая их. Ну, или в твоем случае, впитывая ее.

— И что?

— Теперь я — высшая, — сказала ламия, изучая свои ногти.

— Это как? — не понял я.

— Тот, кого ты убил — Ситрий, великий князь. Силы в нем было неимоверно, только он всю ее на баб тратил. А так за ним — аж шестьдесят легионов, большая сила. И когда ты его грохнул…

— Ты от души наелась, — уточнил я.

— Ну как-то так, — осклабилась довольная ламия. — И радуйся, что я ее поглотила.

— Почему?

— Тут была бы воронка как от бомбы. И ты бы летел, свистел и кувыркался, не исключено, что в последний раз. Кстати, и тебе хорошо перепало.

— То есть???

— А ты в себе изменений не чувствуешь? — ухмыльнулась она.

Я прислушался к себе. Все дело как будто гудело и потрескивало. На чем бы опробовать?

— Потом словишь приход, — успокоила меня теперь уже серебристая ламия. — Давай пока с делами разберемся.

— Давай, — согласился я и направился к обломкам «Линкольна».

Разбор полетов происходил уже в кабинете Сида, куда мы направились после душа и всех остальных необходимых по возвращению процедур — воняло после веселой прогулки нипадеццки. Да и грязные были, как черти. Разумеется, кроме Шарика и ламии — эти создания сами себя в порядок приведут и без всякого душа. В серной ванне отмокнут.

— И что скажете? — обвел взглядом нашу компанию Сид.

— Что нам крупно повезло, — сказал я. — Операция с самого начала была без плана.

— Ну это на вашей с Грегом совести, — пошевелил пальцами он.

— Это еще почему же? — возмутился я.

— А кто у нас специалист по операциям? Грег — по ликвидации людей, ты — по нечисти. Вам и карты в руки, и спрос с вас. Как следы замели?

— Да никак, — сказал я. — Пострадавших отправили пешочком в Спрингфилд, сами дотопают. Все равно ничего не вспомнят. Тела тех, которые не выжили, Намира с Шариком адским огнем сожгли, следов никаких не осталось.

Я с удовлетворением заметил, как морду Сида передернуло. Да, вот такой я террибельный анфан.

— Тачку с остатками от двух демонов полили бензином и сожгли.

— Это плохо, найдут тачку с телами и… — оживился Сид, наяривая пистон, как и все руководители.

— Это пофиг, потому что от тел там ничего не осталось. Старший, как всегда, взорвался.

— Правда? — спросил он у Грега.

— Истинная, — подтвердил тот. — Рвануло так, что я Сирию вспомнил.

— Если какие-то ошметки и остались — там полно собак, которым тоже надо кушать. Но это вряд ли, — я зубоскалил, глядя на то, как рожа Сида меняет цвет.

— Трофеи? — полузадушенно спросил он.

— Никаких, что удивительно, — ответил я. — Ничего.

— Ладно, тогда свободны. Грег, останься!

Понятно. Не доверяет мне, теперь это должен изложить Грег. Да пускай, все равно он того, чего ему не надо, не видел.

— Ну что, мы свободны? — спросила с подковыркой ламия.

Типа начальник еще нашелся.

— Вы?

— Я имею в виду Шарика. Хочу выгулять щеночка, пусть привыкает добывать еду самостоятельно.

— Только не балуй, — попросил я ее.

— Не бойся, я знаю, чем его кормить.

— Ну ла…

Но она уже исчезла в воздухе. Может ведь тихо, когда захочет! Я хмыкнул и направился к себе в комнату.

Вот тебе раз, а вот тебе два! Творилось что-то совсем непонятное. Сабля экзорциста вывернулась у меня из рук, чуть не отмахнув… ээээ… Ну вы поняли, да? Беда с этими одушевленными предметами, ох беда…

В последний раз я брал ее в руки сегодня утром, и тогда она не выкаблучивалась, а вела себя совершенно естественно. Помню, как оставил ее в шкафу, взяв с собой лишь ангельский меч, который теперь решил с собой таскать на постоянку. EDC, так сказать. А что? Модное течение, мне тоже оно нравится. Только вот у меня уже большой опыт и всякий трэш я таскать в карманах не буду. Только самое необходимое и нужное.

В общем, сабля меня признавать перестала. А следовательно…

Следовательно, дело во мне. Что произошло по времени с утра до сейчас? Да много что. Разборка с чертями, да еще под выброс демонической энергии попал… Стоп! Вот и оно. Сабля не хочет меня признавать, потому что во мне… А, собственно, что во мне?

Я лег на пол, привычными фразами входя в транс и начал обследовать Волховским взором и внутренним зрением обследовать себя. МРТ — которое «морковь, репа и тыква» — отдыхает, тут уже работа не на других вибрациях.

М-да. Этого следовало ожидать. Весь оболок словно подернут серой пеленой, остатки инфернальной примеси. Кто сказал, что энергия не несет информационной составляющей? Ну да, бред про «молекулы свободы» я уже слышал, херня херней для деревянных обывателей. А вот тут похожая ситуация. Представьте себе, что вам в ведро бензина кинули большой комок грязи и хорошенько помешали. А потом вы ухнули эту адскую смесь в бензобак и без фильтра? Машина в лучшем случае не заведется, а в худшем — всю топливную систему промывать придется. Так получилось и у меня. Нет, конечно, аналогия примитивная, но чиститься придется.

Я сосредоточился, выгоняя из себя всю черноту, рассеивая ее в воздухе. Потом изобразил что-то вроде астрального фильтра, и прошелся им по всем тонкоматериальным венам, процеживая режу. Ого, и не знал, что у меня столько… Стоп!

Похоже, я набрался инферналки очень хорошо, об этом и упоминала ламия. И она меня изменила. Помимо астральной грязи оболок стал более плотным и увеличился до размеров нормального волхвовского, гворы тоже окрепли, каналы расширились и укрепились… По всем прикидкам, я теперь на одном уровне с жрецом-воином старого разлива. А эти ребята жрали демонов на завтрак. Так, на чем бы опробовать? Ладно, это потом. А сейчас я вызову-ка серую — теперь уже серебряную — и учиню ей допрос с пристрастием. Пусть колется, что со мной случилось и чем это мне грозит. То-то она быстро сделала ноги после разбора полетов!

Я потер кольцо, и тут же посреди комнаты материализовалась моя банда, что-то аппетитно жующая. Нет, спрашивать не буду, кого они схарчили, а то блевану.

— Что тебе неймется, ум! — ламия проглотила кусок. — Шарик еще не успел нагуляться. Навалит ночью посреди замка — Сид на говно изойдет!

— А скажи-ка ты мне, женщина, — вкрадчивым тоном начал я, — что со мной произошло.

— А что, с тобой что-то произошло? — адское создание невинно захлопало ресницами. — Не вижу.

— Сама говорила, — напомнил я. — И про приход тоже. Колись!

— Поймал, что ли? — ресницы запорхали туда-сюда.

— Ну???

— А волшебное слово? — кокетливо сказала ламия.

— Бегом, твою мать!!!

— Хам, — картинно насупила она губки. — Короче, тебя очень нехило приложило инфернальной энергией. Но, как я и думала, ты не только выжил, но и очень хорошо прокачался.

— Думала? — вкрадчиво сказал я. — Думала???

— Ну да, — пожала она плечиками. — А что делать? Ты должен же был сам завалить одного из высших демонов? Только так ты станешь настоящим бесогоном. А то, что тебя приложило и ты не только выжил, но и получил перестройку энергетики — считай, экзамен пройден, ты действительно избранный. Обычный человек сдох бы через пяток минут, ты же теперь на уровне рядового ангела, но не пернатый. Более того, пока ты единственный в своем роде и среди людишек тебе равных нет и долго не будет. Гордись!

— Чем? — спросил я. — Тем, что теперь с адской меткой буду ходить?

— Кто тебе это сказал? Посмотри на свое… как ты там ее называешь… короче, ауру.

— У волхвов это называется сяйво, — уточнил я и посмотрел на оболок.

Опа! А вот фигушки! Грязи никакой, ровное голубое свечение.

— Понял теперь? — усмехнулась она. — К чистому грязь не пристает.

— Куда же она делась?

— Ты же сам ее отфильтровал, а остатки стряхнул в астрал, сами ушли. Так что все нормально. Лучше скажи, мне серебряный цвет идет? — она подбоченилась и приняла такую позу, что у меня аж дыханье сперло. Вот зараза!!!

— Идет, — сдавленно сказал я.

— Вижу, не врешь, — она выразительно посмотрела на меня чуть ниже пояса.

— Иди уже, доедай, искусительница…

— Ты еще суккубов не видел, — фыркнула она. — Там такое… Хотя нет, твоим вниманием делиться не буду. А попробуешь сам их вызвать — глаза выцарапаю!

— Иди уже, — простонал я, отмахиваясь от нее.

— Шарик, пошли! — и дама с собачкой резко растворились в воздухе.

Фу-ух, дух перевести. Вот чертова кукла, в полном смысле слова! Зря она заронила в меня мысль насчет вызова суккуба. Только, я чувствую, аццкие шалавы будут при моем виде бежать, роняя кал.

Я нагнулся и взял валявшуюся на ковре саблю экзорциста в руки. Нет, теперь никаких проблем. Сделал пару взмахов…

— Хьюстон, у нас проблемы! — появилась в воздухе ламия, чудом увернувшись от сабли.

Рядом с ней появился Шарик.

— Шарик, выплюнь каку! Фу! — прикрикнула она.

Пес фыркнул и выплюнул то, что было у него во рту. Да вы что тут, поохренели???