Абаддон, выйди вон!

Глава 22

Вообще, грабить вампиров — так себе идея. Особенно обычному человеку. Но таких среди нас не было. И это еще ерунда — надо было, чтобы следы не привели к «Санктуму» вообще и ко мне в частности.

— Операция под чужим флагом, — предложила ламия в процессе планирования.

— И какой мы сможем выкинуть? Радужный, чтобы потом упыри всех педиков в округе истребили?

— Ты плохо разбираешься в цветах, — покачала она головой. — Кроваво-красный, цвета свежей артериальной крови…

Шарик при этих словах лишь облизнулся и сглотнул голодную слюну.

— Не порть мне собаку, — строго сказал я. — И вообще, мне эта кровавая тема не нравится.

— Ладно, — скривилась она. — Вечно ты рушишь мой полет фантазии! Я, можно сказать, тут поэтические метафоры подбираю, а ты…

— Ближе к телу! — строго сказал я.

— Ближе так ближе! — она щелкнула верхом своего лифа, отчего впечатляющие сиськи заколыхались. — Достаточно близко?

Я лишь злобно глянул на нее. Нашла время демонстрировать мне свои прелести, к которым я и так неравнодушен? И да, вся эта шняга «не-не-не, мы только вместе работаем, ничего подобного!» не прокатывает даже с женами средней степени ревнивости, не говоря уж о самообмане.

— Короче, я и буду тем самым флагом. С Шариком вместе. Я — демон, а адские гончие подчиняются только им, исключая твой случай. Так что им останется посчитать в считалочку «раз демон, два демон, вышел вон!».

— Может и прокатить, — кивнул я.

— И тем более, тебе светиться не придется, будешь водилой, пока мы сработаем с упырями.

— А вы справитесь вдвоем?

— Спрашиваешь! — ухмыльнулась она, потрепав довольного жизнью Шарика по загривку. — Сам знаешь, что даже их гадский папа против адского пса — тряпка для Тузика.

— Короче, все веселье достается вам, — скривился я.

— А то! Вот только святой водой не поливай нашу интимную встречу, ни они, ни я с Шариком этого не любим.

— Ладно, только серебряные пули, — вздохнул я. — Фейерверка не будет.

— И не надо! — сказала она. — Насколько я успела там увидеть, аконит у них хранится в баках. Не хватало только шрапнели, чтобы он вылился.

— Упрешь-то?

— А что там, докатить бак до двери? Стандартный двадцатигалонный, на колесиках. Как раз под погрузку.

— Двадцатигалонного нам не хватит.

— А десяток? Я мельком посчитала — там столько и есть.

— Другое дело, — одобрил я. — Сейчас Джорджа пошлю за системой…

— Подожди пока, — притормозила она меня. — Мы еще ничего не достали…

— Уверенность — полдела! — воздев палец, сказал я. — Ну что, готовимся?

— Ага, — кивнула она. — Фургон предлагаю стырить в городе.

— Погоди, — сказал я. — Надо сцепить котов хвостами!

Шарик, услышав знакомое слово, опять облизнулся — кошек он просто обожал с тех пор, как плотно ими закусил во время изгнания драной богиньки. Не все же грешников жрать, иногда и на сладкое что-нибудь хочется…

— Ты предлагаешь…

— Ага, — сказал я. — Выбирай на вкус. Тварей здесь чертова куча — от ликанов и упырей до гулей и ведьм. Город поделен еще почище нашего любимого ЭлЭй. Можно и барыг с наркотой привязать, тут нигас что-то вконец оборзели.

— Если не считать, что большинство из них и так вампиры. Пускай с ними мусора борются.

— Тогда тебе вопрос — на кого работают демоны, если они не на задании от ада?

— Да на кого угодно, кто их подчинит, — она искоса поглядела на меня.

Когда-то наша с ней дружба началась именно с этого.

— А вообще — вообще, я имею в виду — можно и без подстав, и по-тихому, — сказала она.

— Предлагай, — кивнул я.

— Ты не забыл про мою суперспособность? Что я могу появляться и исчезать там, где нет защиты от демонов?

— Ты предлагаешь…

— Ага. Паркуешь фургон через квартал, я спокойно появляюсь на складе, тискаю контейнеры и переношу их тебе.

— Лучше сразу в «Санктум»…

— Эй, я тебе легкоатлетка, что ли? — возмутилась ламия. — К твоему сведению, мои перемещения обходятся довольно дорого, все равно, как бегом бежать. Прикинь, заставь тебя мчать в «Санктум» с двадцатигалонной канистрой и обратно. Как, нормально будет?

— Туше, — сказал я. — Виноват, исправлюсь.

— К тому же там даже подкрепиться нечем — упырня пустая, душ нет. Они их, наверное, с обращением теряют, — пожаловалась ламия.

— Понял. Шарика берешь?

— А как же? На стреме постоит. Вдруг какой-то упырок решит отлить не вовремя? Смерть во время мочеиспускания — никакой романтики! — скривилась ламия. — Вот в момент оргазма…

— Ладно, ваша ад-романтика меня не интересует.

— А зря! — оживилась она. — Хотя бы стихи Вельзика почитай, он у нас жжот и глаголом тоже. Поэма «Когда сую я кочергу» включена в обязательную программу аттестации для мелких бесов при принятии в котельню.

— Так, ладно. Меня ваше бесобразие не интересует.

— Ну тогда… Пошли тырить фургон, как стемнеет!

И стырили, за пару миль до нужного склада, на котором упыри хранили заначку аконита на случай ликаноцида.

Единственное, что меня напрягало — пришлось оставить санктумовский разъездной фордик на помойке. Там просто камер не было, и мусора туда не суются. Но это не значит, что там нет другой публики вроде торчков и латиносов, толкающих им наркоту. Так что, оплетя грузовичок охранными плетениями мы с серебряной дернули по темным переулкам, чтобы найти себе тачку.

Первый же попавшийся старый «Транзит» стал нашей жертвой, и мы на нем двинулись к складу.

— Ты сиди здесь. Шарик пусть на стреме постоит…

— Ты же вроде хотела его с собой взять?

— Перехотела. Там я сама обойдусь. А вот если за мной примчится толпа разъяренных упырей, тогда он отход и прикроет.

Да все равно, честно говоря. Сейчас ее работа.

Я открыл дверь и выпустил Шарика, который сорвался с места, как пушечное ядро с поносом. Он вылетел на мостовую, сделал несколько больших кругов у фургона, задрал лапу и оросил стену с надписью «Рваный — х… сос». Явно местные изяществом в наскальной живописи не отличались, недалеко уйдя от своих предков-питекантропов.

— Я пошла! — и серебряная исчезла в воздухе, на этот раз абсолютно тихо… чтобы через десяток секунд появиться в фургоне с огромной канистрой на колесиках. — Помоги уже! Уфф…

Я закатил канистру в угол, а ламия опять исчезла в воздухе. Ну да, адские тропы, мать их… Куда обычному человеку вход воспрещен… Или не воспрещен, но входят обычно туда только один раз, когда преставятся. А сновать туда-сюда природа не позволяет.

Когда десятый бак был на месте, серебряный цвет ламии подернулся краснотой.

— Фуух… Все, упарилась! — она провела рукой по лбу. — Разве можно так для моего здоровья? Никаких дамских сил не осталось!

— Ладно, компенсируем тебе за вредность, — пообещал я.

— Чем? — уныло спросила она.

— Найдем, — уклончиво ответил я.

— Ладно, запишу на твой счет еще и это. Шарик, в кузов!

Собакин благополучно прыгнул в фургон так, что аж рессоры крякнули. Вот же, зараза адская, когда хочет — не услышишь, а иногда шалить начинает… Не выгуляли перед поездкой…

Я тихонько, опять же проулками, не включая фар и лишь на Волхвьем взоре поехал обратно на помойку.

А вот тут уже около нашей машины терлись два торчка, пытаясь открыть дверь. Я тихонечко остановил машину и решил посмотреть представление.

— Ай, лядь! — завопил один, пытавшийся открыть дверь, но получивший здоровую голубую искру разряда в руку. — Она током бьется!

— Ну так че, руку курткой оберни! — посоветовал второй.

— Ща… Ой, лядь! — на этот раз искра была еще мощнее. — Ща я ей дам!

Он нашарил на земле кусок кирпича, и кинул в лобовуху. Кусок великолепно от нее отскочил и засветил ему обратно в лобешник, отправив в нокаут. Получилось красиво — лежит, отдыхает.

— Ладно, это лядство пора кончать! — заявила ламия и мигом перескочила из кабины к фордику. — Ну и долго вы тут херней заниматься будете? Может, попробуешь поссать на нее? Как раз избавишься от возможности завести потомство, что я одобряю. Такие ушлепки размножаться не должны!

— Ты… Ты… Ты — вытаращил глаза торчок, показывая на нее пальцем. — Вот это приход!

— Я тебе не приход, — начала звереть ламия. — Твоя мама тебе приход. Пшел нахрен отсюда!

— Э, я тебе не…

Ламия мощным толчком бросила его в машину. Вот тут уже проскочил просто разрядище, аж как молния сверкнул. Торчка отбросило от машины, он упал на землю и больше не отсвечивал.

Я подогнал фургон к своему фордику, вышел из машины и распахнул двери.

— Ну что, взяли-встали-понесли? — спросил я у ламии.

— Не-а, — безапелляционно заявила она. — Теперь сам. Я и так сегодня натаскалась!

Я крякнул с досады. Но вообще она права — сделала сегодня много.

— Ладно. Только из чувства сексуальной справедливости! — я взялся за ручку контейнера и перетащил его в кузов грузовичка.

— Давай-давай! — подбодрила меня ламия. — И побыстрее, мне еще сегодня Шарика выгуливать.

— Кто еще кого… — буркнул я.

— Хватит разговорчики разговаривать! Шевелись, пока мусора не приехали!

Да, ламия умеет показать зубы, когда надо или не в духе. Эх, тяжкая это работа…

Минут через десять я управился, принайтовал канистры к кузову, накинул на них брезент. Отошел посмотреть — вроде то. Что-то под брезентухой есть, а что-то и нет.

— Ну что, поехали? — спросила ламия.

— Подожди, — я слил в подходящее ведерко бензин из бака и щедро полил пол фургона.

Если вы не хотите, чтобы в машине остались ваши следы от запаховых до ДНК, сожгите ее. Поразительно, сколько много человек оставляет разных следов, но огонь убирает их почти все.

Сзади раздался подозрительный хруст и чавканье. Я повернулся… Твою мать, аж меня холодный пот прошиб! Две адские рожи со светящимися желтыми глазами и окровавленными клыками в палец посмотрели на меня, и потом продолжили доедать наркоманов. Точнее, грыз их Шарик, а ламия всосала души невинно убиенных торчков.

— Ух, хорошо! — задорно сказала она, вращая глазами в разные стороны. — Как вставило! Шучу.

— Смотри, чтобы Шарик отравы не нажрался.

— Ничего ему не будет. Он в основном душами питается, ты же знаешь. А это так, вкусовая добавка. Как для тебя жвачка.

— И стоило это делать? — я показал рукой на остатки тел. — Все-таки люди…

— Человеческие существа, — перебила меня ламия. — На людей это жалкие сторчавшиеся сущности не тянут. Это раз. Свидетелей мы не оставляем — это два. И три — они бы скоро сдохли, либо от передоза, либо от цирроза, максимум пару недель.

— Странная у тебя мораль, — сказал я.

— Устроим им эвтаназию, чтобы эти недели не мучались. Но зато они никому ничего сказать за это время не успеют. А расспрашивать — будут. Так что не жмоться и плесни еще бензинчика, а мы их внутрь положим. Ну что, Шарик, перекусил? У, ты мой холесий! Фу, отдай руку, она вся исколотая…

Я плюнул. Этим чертовым инферналам человеческую мораль не пришьешь, природа берет свое…

Мы перетащили останки в фургон, я плеснул еще бензинчику и кинул спичку.

— А теперь — ходу!

Мы резво вскочили в урчаший и пердящий фордик, и рванули подальше, с места преступления долой.

— И как это будет работать? — Сид критически рассматривал то, что мы соорудили с Джорджем.

— Разве не понятно? — выкатил глаза я.

— Нет, — сказал он. — Пока я вижу только изуродованный вертолет.

— Вот контейнеры, куда заливается раствор волчьего аконита. Вот штанга, откуда все это выливается. Обычная система для опрыскивания полей.

— И надолго его хватит? — наконец заинтересовался Сид.

— Не знаю, — честно сказал я. — Ну думаю, что двести галлонов — величина немаленькая. Хватит обработать это поле вдоль и поперек. А поток воздуха от винта еще разнесет. Полоса обработки должна получиться неплохая.

— Это только если у них нет стволов, — заметил Грег. — И идти придется на бреющем, на такой высоте можно камнем сбить.

— Сделаем допущение, — сказал я. — Когда они обернутся, у них кроме мудей ничего с собой не будет. А тех, кто останется на подстраховке, снимем дронами или из винтовки. Второго на вертолет, и делов-то…

— У тебя все просто…

— Ну так принцип КИСС никто не отменял, спросите у нашего бравого матросика, — кивнул я на Грега.

— Вот только у нас совсем нет защитников для такого большого замка. Если сюда сунутся рыл хотя бы двадцать… Но их будет раз в десять больше. Вспомните Вестминстерскую резню — две сотни волков против обители.

— И какой счет? — спросил я.

— Полегли все. Я имею в виду, что и все члены британского «Санктума».

— Ну в мои планы это не входит. А в ваши? Сами говорите, что у вас есть охотники и подобные, воюющие с нечистью, организации? Что бы их не мобилизовать на помощь нам?

— Планы мы скорректируем. И в них ты не вылезешь из своей артефакторной, — пообещал Сид.

— С чего это вдруг?

— Делать пули, поражающие элементы, все остальное из серебра. Короче, чему тебя учили. А серебро у тебя будет, уж об этом я постараюсь. А кого и куда мне пригласить — оставь это мне, я сам разберусь. Не твоего ума дело.

Да, серебра было много. Видимо, Сид решил, что экономить не стоит — а то оставшимся и воспользоваться можно не успеть.

Ну а я в полном смысле лил пули — не в переносном. Их требовалось много, под все калибры. А еще флешетты, шарики для мин, серебряная дробь… Я сбился с ног, работая практически на автомате. Отлить пули, начерно обработать каждую и зарядить плетением через боковой пресс, потом отлить другие…

Я припахал и Грега — что я, патроны этими пулями снаряжать буду, что ли? Щаз. Пускай сам посидит с прессом и весами, делая нам суперпуперпатроны, как говорил президент Бивис Баттхед про свою ракету.

Хорошо хоть, что не заставил делать много серебряных шариков для всех мин, имевшихся в наличии — и так отлично. Те, кто попадет под «Клеймор», например, и так в фарш превратятся. Который невозможно провернуть назад — все-таки регенерация у оборотней работает ограниченно. Собрать ошметки в волка можно только в анекдоте «купи десять беляшей и собери собаку». В реальной жизни это не работает. Эти серебряные шарики и ролики только для тех, кто не попадает в гарантированную зону поражения.

Два дня прошло в заботах, гора серебряного лома для переправки стаяла наполовину.

— Выглядишь хреново, — покачала головой ламия, когда я решил устроить себе хоть четвертьчасовой отдых.

Она подала мне пакет с едой и водой. Надо же, заботливая! Я открыл коробку для завтрака и не стесняясь под жалостливыми взглядами Шарика, провожавшего каждый кусок со страдальческой миной, умял оба сэндвича.

— Фу-ух, вроде немного полечгало, — сказал я.

— Дышишь серебряными испарениями, а это для тебя не полезно, — опять качнула она головой.

— Ну а что делать? Как-то подыхать не хочется. И если этот придурок Сид не вызовет подмогу, то…

— Не вызовет, — сказала ламия. — Я тут подслушала…

— Колись, — потребовал я.

— Они с Грегом это обсуждали. Гадали, кого можно позвать на помощь. Вот только никто не горит желанием им помочь. Охотнички-халтурщики хороши только тогда, когда все хорошо, безопасно и большой ролик баксов за плевую работу. Когда они узнали, что будет гарантированное нападение огромной стаи оборотней, то послали Сида далеко в пешее эротическое путешествие.

— Странно, как он это пережил, — хмыкнул я. — С его раздутым самолюбием.

— Которое сейчас сдулось, как член у импотента. Он в отчаянии.

— Ладно, охотники-похотники — шваль подзаборная. А остальные?

— Ну тут еще и личность Сида играет роль. Его не любят, как и американский «Санктум». Тем более, у других отделений по всему миру тоже большие проблемы, он не соврал. И, естественно, ни один королевский двор не отдаст свою гвардию для участия в будущем замесе.

— В общем, пока Чернобогу удается устроить свою экспансию в новый мир, — скривился я.

— Да, а у нас нет сил, чтобы ему противостоять.

— Тебя там еще в псевдомонархию не включили? Легион демонов нам бы не помешал…

— И думать забудь! — она аж подпрыгнула. — Хочешь тут апокалипсис устроить, по сравнению с которым твои блохастые вообще детский утренник? Не зря существует барьер между мирами, ох не зря!!!

— Ладно. Придется справляться своими силами, вздохнул я.

— Ага, — кивнула она. — Тем более, чую я, это будет со дня на день. Рекомендую ложиться спать, не раздеваясь и «Кольт» с серебром держать под подушкой.

Если что, меня вон Шарик предупредит, — я потеребил его по ушкам. — Да, мой верный пес?

— Нет, — сказала ламия. — Мы с ним в дозоре. И благодаря этому у вас будет больше часа форы.

— Хорошо. Вернусь я к пулям. Спасибо за сэндвич!

И я опять принялся за работу.