Абаддон, выйди вон!

Глава 24

Фух! Слава богу, наконец-то все закончилось, и чистильщики убрались восвояси, прихватив горелое железо, обгорелое мясо и перепачканные кровью да мозгами машины. Да, к их чести, они восстановили окрестности замка и все, что было на землях «Санктума», в первозданном виде. Как будто и не было ничего, хоть экспертов сюда пускай. Не найдут. А было весело…

Интересные ребята, и неизвестно, чьего подчинения. Жизнь «Санктума» стала для меня еще более загадочной. Похоже, было не так все просто… точнее, совсем непросто.

Об этом я думал, начищая зубы в общей умывальной, параллельно мурлыча себе под нос «Бесогон — ты меня называла». Что до удобств, колониальные плантаторы, построившие этот замок, особо о них не заботились, у них для этого негры были. Умывали в постели, не отходя от кассы.

Я сплюнул в раковину. Ну все, жвалы почищены, несмотря на то, что лежащий рядом Шарик прятал усмешку. А потом зевнул, обнажив клыки размером с мой палец — типа, мне и чистить их не надо, и так острые.

— Смотри, а то зубы пожелтеют. О, а это идея! Сейчас мы тебе их почистим… — и я со щеткой в руке ме-е-едленно направился к балдеющему псу.

Шарику эта идея не понравилась. Он вздыбил шерсть, глухо зарычал, вскочил на ноги и задом-задом двинулся к открытой двери умывальни.

— А ну иди сюда! — я бросился к нему, но пес и был таков — исчез на пару секунд и появился уже метрах в десяти по коридору. — Вот же неугомонный!

Хотя тут, скорее всего, такой был я. Хорошо, что песик у меня с чувством юмора, просто захотелось ему размяться и поиграть, типа испугался.

Шарик рванул от меня по коридору, я же, напевая навязчивую мелодию про себя, направился в свою комнату. Сегодня вроде бы и ничего делать не надо, можно спуститься позавтракать и заняться чем хочешь…

— А-а-а! — женский вопль с визгом раздался ярдах в десяти, из комнаты Мери.

Мышь, что ли, увидела? Ну дело-то обычное, все-таки замок. Какой он без живности, да еще на природе? Что вопить-то с такой пролетарской ненавистью?

Фыых! И в коридоре возникла растрепанная ламия, прошедшая прямо через запертую дверь. Но дверь все-таки потом открылась от мощного рывка и в ламию полетел длинный такой и продолговатый предмет, больше напоминающий кабачок. Только вот он был призывного розового цвета и на кабачок вблизи похож не был.

Дальше дверь закрылась с оглушительным хлопком. Я аж мизинец в ухо засунул и потряс, контузия на ровном месте…

— И что так орать! — сказала ламия, поднимая с пола огромный резиновый член конского размера, перевязанный розовой ленточкой.

— Что это было? — поинтересовался я.

— Пыталась подружиться с Мери, — сказала ламия, вертя резиновый йух в руках. — Вот, подарок ей принесла!

Она протянула мне конскую елду.

— Нет, спасибо! — на всякий случай я убрал руки за спину. — Оригинальный способ помириться!

— Ну да, а что? Помнишь песню — «Каждая маленькая девочка мечтает о большой…»

— Там было «любви», а не «елде»…

— Любовь, елда, какая разница! — ламия махнула дилдо, как полицейской дубинкой. — Одно без другого невозможно!

— Нууу… протянул я. — Ты где его взяла? В запасниках вроде нет…

— Это ты не знаешь, сколько всего есть в местных запасниках. Там секс-игрушки с древних времен, многие зачарованные, — она аж глаза закатила. — А самотык я в дилдошной спи… позаимствовала.

— Оригинально, Другой реакции ожидать было трудно.

— Наверное, с размером не угадала, — она опять повертела его в руках. — Мелковат, похоже. Хотя узнать без примерки…

— Хватит! — рявкнул я, как Сид.

— Вот так ты мои душевные порывы…

— Позывы, — уточнил я.

— Ладно, — вздохнула она и махнула им как дубиной. — Верну, где взяла. Хотя, есть идея!

— Какая? — уныло сказал я. — Я уже боюсь.

— Вот тут нарисовать пентаграмму, и если воткнуть его в демона, то он никуда деться не сможет! Как?

Это она зря. В смысле, спросила. Я выдал ей набор слов, в которых цензурными были только предлоги. Чтобы не расслаблялась.

Она не стала дослушивать мой монолог и исчезла вместе с резиновой елдой. Хотя… Как в том анекдоте про Дракулу — кол должен быть осиновый, а не резиновый, но ход мысли мне нравится.

Настроение поднялось. Дальше насвистывая еще более веселую песенку, я пошел туда, куда и шел — в свою комнату. А что? Пентаграмму можно нарисовать, даже из серебра вырезать для более острых ощущений. Демоны явно не в восторге будут от такого метода задержания. А ламия, судя по ее извращенной натуре, с удовольствием этим бы занялась.

И тут зазвонил мобильник. Нет, я понимаю, что вечно его с собой таскать — извращение, да и для чистки зубов он как-то совсем не нужен, но… привычка, да и все тут. И, как водится, звонил Сид, испортив мне настроение.

— Мне нужно, чтобы ты зашел ко мне, — без нежных слов и предварительных ласк начал он.

— Может, после завтрака? — я прислушался к легкой боли требующего удовлетворения желудка.

— Сейчас! — твердо сказал Сид и положил трубку.

Ну сейчас так сейчас, пожал плечами я. Единственно, не понимаю, почему. Вроде в последнее время я никаких косяков за собой не замечал. Может, на Шарика пожалуется, что тот насрал в его любимые тапки? Не придешь — не узнаешь.

Я зашел к себе, переоделся к завтраку и не спеша направился в кабинет Сида. А что спешить-то? Я ему не дух бесплотный — в армейском смысле, а не в нашем профессиональном — еще я не бежал по приказу какого-то прыща, который и приказывать-то мне не может!

Короче, так я в конце концов и дошел до кабинета Сида.

— Долго же ты! — попенял он мне. — Если я сказал «быстро»…

— То можешь говорить это своим сотрудникам. Не забыл про наш уговор?

— Ладно. С тобой хочет поговорить духовенство.

— Неужели римский папа снизошел до моей величественной персоны? Щас расписание посмотрю…

— Опять, — поморщился Сид. — Нет. Отец Патрик из собора Святого Бонифация.

— И по какому поводу, он не сказал?

— По поводу той разборки в пригороде, где ты заколол Великого Князя и Рыцаря Ада Ситрия.

Бздынь! Чуйка зазвенела и заверещала в полный голос. Дело в том, что имя «Ситрий» в отчете не фигурировало. Обошлись безымянным Рыцарем Ада, чтобы не палиться. И я точно помню, что так мы называли его только в разговоре с ламией. То есть Сид априори знать его имя не мог. Если только не…

— Это он так сказал? — уточнил я.

— Да. А что, какие-то проблемы? — въедливо поинтересовался Сид.

— Нет, никаких, — пожал плечами я.

— Только что разве этот разговор надо держать в секрете.

— Равно как и встречу? — уточнил я.

— Да. Так что после завтрака я отпускаю тебя в собор, а там уже смотри.

— Какие-то особые указания будут?

— Говори всю правду. И да, не бери свою команду, я про них не упоминал, а он не настаивал.

— Как-то…

— Демоны в храме божьем? — усмехнулся Сид. — Ты что, очумел?

— Когда бы это им мешало… Ладно, ладно, я не святотатец, в конце-то концов. А как вообще они узнали про эту разборку?

— Из нашего отчета. У них есть к ним доступ.

— Пора бы вообще его закрыть…

— … Дорогой мой! — перебил меня Сид. — У нас развита бюрократия потому, что мы деньги не зарабатываем, за редким исключением, а их получаем. Не отразил успешную операцию в бумажках — не получил денег, по-моему, я это раньше говорил.

— Было дело, — признался я.

— Ну а раз было — вот и изволь выполнять.

— Договорились, — вздохнул я.

Ох, как не хотелось мне беседовать со святошей, ну не люблю я папистов. Однако, придется. После завтрака, перед тем, как собираться, я вызвал ламию.

— Ну чего тебе? — она пробубнила с полным ртом. Что она туда запихивала, я предпочел не уточнять. — Дашь мне спокойно пожрать или нет?

— У тебя завтрак на природе, штоль? А где твоя корзинка для пикника?

— Я и без нее обхожусь. Свежепойманные души лучше идут. Только надо правильно почистить…

— Шедевры аццкой кулинарии меня не интересуют. Дело есть.

— Какое? — она, наконец, проглотила то, что жевала.

— Не хочешь сходить со мной в церковь? — спросил ее я.

— Ты что, сдурел? — она практически ответила словами Сида. — Даже не думай об этом!

— А что так?

— Если бы я тебе предложила прогуляться в ад в котельню, и посмотреть, как ты корчишься в огне.

— Что, так плохо?

— Если храм освящен по всем правилам и не был осквернен, то демонам туда вход заказан. Бо-бо будет.

— Просто я боюсь, что это очень сильно похоже на подставу. Ладно, бери Шарика и погуляйте с ним где-нибудь, пока я побеседую в храме божьем.

— Исповедь будет? — хохотнула ламия. — Скажи святому отцу, чтобы во время нее не ржал.

— Богохульница! — рявкнул я на нее.

— Не-а, но близко по происхождению, что поделать. Ну ладно, мы пошли гулять.

— Хорошо, не на шоппинг, — буркнул я под нос.

— А это идея! — загорелась ламия. — Надо будет по магазинам пройтись. Правда, продавцы консультанты нахер разбегутся с воплями, но это уже не мои проблемы. Так уж и быть, если тебя пошлют меня ловить, конфискуй весь шмот, что я натырю.

— Твою же мать! — проникновенно сказал я и хлопнул себя по лбу.

— Все, ушла!

И они с Шариком испарились, оставив меня разгребать последствия. Ладно, побеседуем со святым отцом, что делать…

Собор святого Бонифация? Ну-ну. Для меня слово «собор» — это огромная церковь, с витражами в окнах и остроконечными крышами, огромный зал со скамьями для верующих и прочее, и прочее. Несмотря на то, что в Штатах давно уже извратили первоначальную концепцию и называют церквами все, что попало.

Вот так примерно и вышло. Нет, до откровенной порнографии дело не дошло, но и маленькая церквушка на окраине на собор не тянула. От слова «совсем». От нее тянуло каким-то запустением и безысходностью.

Я вздохнул, вышел из машины и поднялся по выщербленным ступеням, видавшим еще отцов-пилигримов с «Мэйфлауэра», или на чем там эти фанатики приканали гадить на новом необсиженном англичанами континенте.

Старая дверь подалась с натужным скрипом, как бы говоря «как вы меня все достали!», и я вошел внутрь. Внутри было просторнее, чем, казалось, снаружи. Тот же молитвенный зал со скамьями, алтарь, хоры для певчих… Как это все называлось — я не знаю, в этом не искушен.

Только вот в Волховском взоре все это выглядело немного иначе. Чем бы этот собор не был, но уж точно не храмом божьим. Осквернен по полной программе, и благодатью тут и не пахнет. А тускло мерцающие на стенах печати от ангелов надежно защищали этот форпост ада на земле. Я только повернулся, чтобы уйти…

— Вы ко мне, молодой человек? — благообразный священник средних лед, весь источающий доверие и веру в Господа появился, словно бы из ниоткуда.

— Если вы отец Патрик, то да, — ответил я.

Вот только вся благообразность испарялось, если правильно глядеть. В Волховском взоре это выглядело, как полупрозрачная фигура, внутри которой бились клубы дыма, этакий адский вихрь. Все ясно. Демон, да и не из простых. Очередной высший…

— Я отец Патрик, сын мой! — он поднял руку.

Все это смотрелось, как фарс. Ну если конечно знать, что перед вами действительно не святой отец.

— Давайте я вас исповедую, — предложил он. — Давно на исповеди не были?

— Да я как бы из другой конфессии, — сказал я. — И из другой религии.

— Прискорбно, — покачал он головой. — Нынешняя молодежь растет в безверии под влиянием ложных богов.

Мне стоило титанических усилий не заржать на весь храм. Какой-то Великий Князь ада читает мне лекцию о неверии в Бога! Сюр, да и только. Не, ну реально, а?

— Оставьте людям это право, отче. Каждый приходит к своему богу по-своему. Я так думаю, вы вызвали меня не о религии побеседовать?

Если бы Рыцарь Ада явился в истинном обличье, он нервно бы забил хвостом, как та кошка. Клубы дыма изменили направление движения, потом окрасились багрянцем — демон занервничал и принял решение.

— Нет, я хотел посмотреть на того, кто посмел убить трех Рыцарей Ада и Великих Князей!

— Вроде тебя, падла? — усмехнулся я. — Ну на, смотри!

И я открыл ему свой оболок. Ой, сейчас что-то будет! У него аж, наверное, козлиная бороденка мочалкой встала. Впечатляющий у меня список, впечатляющий…

— Ты??? — заревела мясная кукла громоподобным голосом. — Ты???

— Ну я. А мы что, знакомы? — в моей руке возник Меч Ангела.

И тут он атаковал. Выбросив правую руку, ударил меня в лоб. Сильно ударил, собака! Но, похоже, это ошеломило его не меньше, чем меня. От удара аж целого Рыцаря Ада смертный должен был минимум головы лишиться, а не вот это вот ваше все. Я потряс головой и стал подниматься с пола. Первый раунд за тобой, дядя, а вот дальше — пободаемся!

Демон занес руку, чтобы, видимо, развоплотить меня на атомы и засунуть в Бездну, и тут…

От рева демона вылетели витражные стекла с житиями святого Бонифация. Да это же Шарик! Верной собачке не понравилось, что его хозяина какая-то рогатая тварь бьет по больной голове. Поэтому пес вцепился демону между ног, и я готов поклясться, что перед его воплями я слышал отчетливый хруст.

А потом за спиной демона возникла ламия, сделала взмах и тот заорал еще сильнее, хватаясь за задницу.

Ну а я вогнал Меч Ангела ему в грудь. Вошло, еще как. Вон, даже в глазницах просверки появились, сейчас загорится и рванет…

— Шарик, тащи меня отсюда!

Послушный пес бросил откушенные яйца демона и этим же ртом подхватил меня за воротник, оттаскивая от жертвы.

Правда, оттащил он меня недалеко, ярдов на десять. После этого мясной костюмчик превратился в инфернальную бомбу, и ка-ак дал!

Знакомая волна инферно прошла через меня. На мгновение я почувствовал такое всемогущество, что аж дурно стало. Зато ламии было хорошо. Она аж зажмурилась, впитывая адский вихрь. Засветилась, что твой маяк, воздела руки вверх…

И все кончилось. Если не считать выбитых окон и дверей, разваленных стен и всего прочего непотребства, все прошло как надо. Только вот для кого…

— Двигаем! — они с Шариком на пару втолкнули меня в чудом уцелевшую машину и исчезли, давая мне возможность самому находить выход.

Тоже мне друзья, блин! Как в том анекдоте про бьющегося в конвульсиях Пятачка и Винни, пристрелившего его — «Смеешься, свинья? А меня оглушило!»

Меня тоже оглушило. Ладно, прислушиваться к своему хреновому самочувствию будем потом, а пока действительно двигаем!

Я остановился на проселочной дороге, оставив позади сирены полиции и пожарных, мчавшихся к полуразрушенному зданию церкви. Полез в бардачок и достал бутылку с водой — не мешало бы попить и умыться… И чуть ее не выронил.

— И зачем же меня так пугать? — спросил я возникшую рядом на сиденье ламию. — О, да ты прибарахлилась!

Я ткнул пальцем в золотые письмена, украшающие ее серебряную кожу.

— А, ты про эту продрись? — спросила она, разглядывая сиськи. — Ну да, я теперь еще в ранге подросла. Благодаря тебе.

— Ну и кого мы замочили? — спросил я. — Только не говори, что это…

— Абаддон, — сказала она. — Мой бывший шеф.

— Абаддон, выйди вон! — вспомнил я свою поговорку. — Так оно и получилось. Но и вы молодцы.

— Ну еще бы, — хмыкнула она. — Молодец Шарик.

На миг в кабине появилась довольно ухмыляющаяся песья морда и исчезла.

— Честное слово, даже не знала, что он ему яйца откусит. Экспромт с его стороны.

— Но резиновый член ты не вернула, — прищурился я.

— Нет, — хихикнула она. — Зато смотри, как все хорошо вышло! Расслабляющий э-э-э… удар, и он не смог покинуть тело.

— Как он вообще мог туда попасть? Церковь, все-таки, и ее служитель…

— Ой, не смеши меня. Опустим это, но вообще Абаддон был еще та скотина. И Одержимость, и Устойчивость к экзорцизму — его второе имя. В том числе и вселялся в духовный сан, он это любил. Особенно в монашек. Какие оргии в монастырях устраивал…

— Даже слышать не хочу, — замахал руками я. — Короче, сверхсильный сверхискусный древний демон. И так попасться?

— Ну и ты не пальцем деланый местный охотник. И мы с Шариком, как бы в кондиции. Один бы ты с ним не справился, стопудово. А тут он немного потерялся, когда ты ауру свою раскрыл. И получил саечку за испуг.

— Что я Сиду скажу? — я повернул ключ в замке зажигания.

— Правду. Так и скажи, что святой отец был одержим демоном, но мы его выгнали. Имя не упоминай.

— Естественно. Ладно, поехали домой!