Ах, этот Вовочка!

Вовочка и пропавший компромат

Лето. Каникулы. Погода — несколько пасмурная, но без дождя, хотя солнышко опять за тучки спряталось, зато не слишком жарко, самое то — на улице посидеть, дышать не затхлой квартирой, а свежим воздухом. Дворик дореволюционной пятиэтажки с коммунальными квартирами жил своей размеренной жизнью. Жители Вовочкиной квартиры либо были на работе, либо во дворе. Баба Нюра сидела с такими же бабушками на лавочке, что-то вязала и обсуждала с ними очереди в гастрономе, перемазанный машинным маслом дядя Петя чинил свой «Москвич», а тётя Зина развешивала бельё, попутно разговаривая сама с собой, сетуя на жизнь и всплакивая.

Уже второй день она была понурой, то и дело тихо причитала, потеряв важный листочек, который вздумала почитать на кухне, когда еду готовила, да и забыла. Список книг самиздата, да с адресами и именами, у кого эта книжка — такой компромат! Если попадёт куда не надо, тётю Зину заклеймят диссиденткой, отправят в лагеря, и люди пострадают, которые в списке.

Тётя Зина была заядлым коллекционером книг, почти двадцать лет собирала разные доступные по её средствам дефицитные книги, а в последние годы ещё и другими редкостями увлеклась — теми книгами, которые боялись печатать издательства, но народ всё равно хотел их читать и восстанавливал по единичным образцам уничтоженных тиражей. Она сама не бунтовала против режима, но пройти мимо таких редкостей не могла. Заново печатая эти книги, и даже имея за работу небольшую копеечку, полученный экземпляр, прошедший через много рук, оставляла себе, предчувствуя душой коллекционера, что ценность читанных книг со временем возрастёт. Прятала их в свой весьма ненадёжный тайничок. Только Вовочка знал этот секрет, одному ему из всей коммуналки тётя Зина доверяла в таком опасном деле. Но о том, что тётя Зина что-то потеряла, догадывалась вся коммуналка.

Десятилетний Вовочка как раз читал на скамейке «Приключения Шерлока Холмса». Услышав приглушённые рыдания, он аккуратно заложил страницу закладкой и направился к месту звука. Он уже знал про происшествие.

— Тётя Зина, — деловито спросил он, — вы точно помните, где оставили этот злополучный листок?

— Да помню, помню! На моём столике на балконе, рядом с банками варенья! Накануне и варила. И никто не признался, что брал!

Вовочка окинул взглядом двор и произнёс с невозмутимостью великого сыщика:

— Начнём расследование. «В основе мудрости лежит терпение», — провозгласил он, цитируя Платона.

Первым под огонь допроса попал дядя Петя, который как раз менял колесо на своём «Москвиче».

— Дядя Петя, вы не видели записку тёти Зины? Обычный тетрадный лист со списком?

— Тетрадный лист? — хмыкнул дядя Петя, вытирая руки ветошью. — Да зачем он мне? Печки давно не разжигаем, самокруток не курю, любопытством не страдаю. Я тут три часа с машиной вожусь, мне не до чужих записок.

Следующей была бабушка Нюра, всё ещё сидевшая на лавочке с вязаньем.

— Баб Нюр, вы не замечали, кто-нибудь чужой вчера заходил к нам на кухню?

— Да кто только не заходил! — всплеснула руками пожилая соседка. — И Людка из третьего подъезда за солью, и Петька-электрик проводку чинил…

Вовочка записал имена в блокнот, который всегда носил с собой.

Осмотрев место происшествия (общий балкон из кухни), Вовочка обнаружил: неплотно прикрытую банку малинового варенья с откушенной и уже засохшей булочкой рядом, следы грязных ботинок на полу (кто-то сразу с улицы зашёл, значит, как раз дождь шёл), нитку от вязанья баб Нюры (видимо, она заглядывала сюда недавно).

«Любопытно», — подумал Вовочка, вспоминая методы Холмса.

Собрав факты, Вовочка выдвинул гипотезу: бумажку взял кто‑то из тех, кто выходил на балкон, но не специально, а по ошибке. Возможно, она прилипла к чему‑то или её спрятали непреднамеренно.

Оставалось проверить подозреваемых.

Людка из третьего подъезда листок не брала — она вообще не любила читать, чтобы ещё чужими записками интересоваться. Петька‑электрик тоже открестился:

— Я только провода трогал, никаких листков не видел.

Оставался дядя Коля, который даже летом сидел на кухне, как ленивый медведь в берлоге, а в последнее время и днём — знать, снова без работы. И кто, кроме него, мог зайти на кухню и балкон прямо в грязных уличных ботинках? Когда он пьян, то о таком и не думает. Но пьяному и подавно не нужна какая-то бумажка. Но вдруг он её выбросил?

Вовочка обдумал все варианты и зашёл к нему без церемоний, сходу заявляя:

— Дядь Коль, покажите вашу кровать.

— Чего?! — возмутился на удивление трезвый дядя Коля. — Ты чего это выдумываешь?

— Пожалуйста, поднимите одеяло. Я уверен, листок там.

— Какой ещё листок?

С недоумением дядя Коля приподнял одеяло — и о чудо! Под ним, слегка помятый, лежал тот самый листок тетради с записями. С одной стороны он оказался измазан в варенье.

— Как?! — ахнул дядя Коля. — Я же его не брал!

— Вы и не брали, — пояснил Вовочка. — Вы вчера выходили зачем-то на балкон, стояли у тёть Зининой тумбочки, вареньицем её закусили, да капнули сиропом. А потом ещё и присели на тумбочку, и бумажка, видимо, прилипла к вашим штанам. Вы ушли, сели на кровать, листок упал, а вы его и не заметили.

Дядя Коля хлопнул себя по лбу:

— Точно! Я допить пузырь на балкон вышел, и ещё подумал, что Зинка на меня ругаться за варенье не будет…

Вовочка торжественно принёс потерянную записку тёте Зине во двор, держа её как драгоценность.

— Вот ваше сокровище, — сказал он с улыбкой. — Элементарно, Ватсон!

Тёть Зина стояла с открытым ртом, словно статуя. Она прижала бумажку к груди и не знала, то ли ругаться на дядю Колю, то ли смеяться. А соседи, повскакивавшие со своих мест и подошедшие к ним, разразились хохотом.

— Ну ты даёшь, Вовка! — хлопнул его по плечу дядя Петя. — Настоящий сыщик!

— Чудо чудное… — промолвила баба Нюра, перекрестившись, отгоняя злых духов, а что она бормотала потом, никто не понял.

Вовочка скромно улыбнулся, почувствовав себя героем советского быта. Он откашлялся и, стараясь придать голосу солидности, произнёс, оглядывая собравшихся:

— «Человек есть тайна. Её надо разгадывать, и если будешь разгадывать её всю жизнь, то не говори, что потерял время; я занимаюсь этой тайной, ибо хочу быть человеком». Достоевский.

Все смущённо замолчали, не умея цитировать прочитанное, как это с лёгкостью делал Вовочка. А кто-то, может, и не понял…

В этот момент солнце выглянуло из-за тучи, и луч света упал на лицо Вовочки, словно подчеркивая значимость произнесенных им слов. Он стоял, маленький мальчик, посреди двора, словно мудрец, открывший миру истину. И в этот миг каждый из присутствующих почувствовал, как велик и непостижим человеческий разум, особенно когда он заключен в таком маленьком теле.

«Что и требовалось доказать», — подумал Вовочка, внутренне улыбаясь. Он знал, что его слова произвели эффект разорвавшейся бомбы, заставив всех задуматься о вечном. Он чувствовал себя настоящим Шерлоком Холмсом, только вместо Лондона — коммунальная квартира, а вместо преступников — рассеянные соседи. Но суть оставалась прежней: мир полон загадок, и тот, кто умеет разгадывать их, становится немного ближе к пониманию самого себя.