Алхимик из другого времени. Том 2

Глава 20

Мы разошлись с ним буквально через полчаса, за которые я успел объяснить материал последнего занятия, посвященного некоторым видам полевых цветов. К великому сожалению, временами очень сильно сказывалось то, что у Власа практически не было подготовки перед поступлением в академию. Да и материал я дал бегло, больше ссылаясь на книги, в которых об этом же можно узнать подробнее.

Если то, чем занимается его семья, мой одногруппник прекрасно знает и понимает, то темы, посвященные в первую очередь ботанике, для него — темный лес. Но ничего, я уверен, что рано или поздно он сможет нагнать упущенное. Да и его дар ему помогает. Причем я бы сказал, помогает очень и очень сильно. И что интересно: чем больше он узнает и изучает, тем лучше чувствует материалы и стадию их готовности.

Как именно работают его способности, не знаем ни я, ни сам Влас, однако думаю, что со временем мы это выясним. А ведь его можно назвать гением, потому что даже я ничем подобным не обладаю и мне приходилось все изучать на собственном опыте. Мой же одногруппник просто доверившись ощущениям, может выдать самый неожиданный результат. Так что тут больше дело за практикой и, как знать, может, в будущем у меня появится соперник на этом направлении.

Добравшись до дома, я привычно засел в лаборатории, где приготовил зелья на продажу и небольшую партию для бойцов, что были подле меня. У тех, судя по времени, уже должны были начать заканчиваться укрепляющие составы. Уверен, они мне об этом не говорят просто потому, что стесняются. Да и как-никак зелья стоят денег, а я с них ничего не прошу — вот и неудобно бойцам ко мне подходить и сообщать о том, что запасы кончились.

Закончив со всем, я дошел до гвардейцев, передал им приготовленные зелья и наконец-то отправился спать. Стоит признать, но устал за сегодня куда сильнее, чем думал. Возможно, это просто действие побочного эффекта от нового зелья.

Проснулся я рано утром, еще до рассвета. Все слуги еще спали; лишь один гвардеец стоял у ворот особняка на посту.

— Доброе утро, ваше благородие, — поздоровался он со мной.

— Доброе, — улыбнулся я в ответ, потянулся и начал пробежку.

Сегодня по плану она должна была быть небольшой — минут пятнадцать. Да и настроения сильно бегать не было, но это было необходимо, если я уж задался целью. Прохладный воздух помог мне окончательно проснуться даже без кофе.

Вернувшись домой, я тут же направился на тренировочную площадку, взял меч и начал самый базовый разминочный комплекс. Я делал максимально медленные и плавные движения, стараясь как можно лучше прочувствовать баланс и главное, ощутить, что меч — это не просто оружие, а продолжение руки.

В прошлом я, конечно, учился бою. Более того, делал это достаточно неплохо, по крайней мере, мне так казалось. Главной целью, правда, была возможность защитить себя и свою жизнь, и моих навыков для этого хватало с избытком. А вот изучать углубленно все это не представлялось возможности, да и интересовали меня тогда иные вещи.

В новой жизни все оказалось куда сложнее. Мало того, что изначально тело было довольно слабым, так еще и мой род относился к искусству владения мечом куда серьезнее.

Если раньше я воспринимал бой исключительно утилитарно и во многих случаях старался не доводить дело до ближней схватки — ведь куда эффективнее было устранить противника на подходе. А вот теперь вынужден признать: это целое искусство, которое таит в себе множество важных и, на первый взгляд, абсолютно незаметных вещей.

Ну и главный плюс состоит в том, что даже небольшая тренировка с мечом очень хорошо сказывается на общем развитии тела. Визуально это, может, и не так заметно, как после силовых упражнений, но вот алхимический анализ показывает, что прогресс огромный. А уж в связке с зельями я мог добиться еще большего прогресса, чем рассчитывал.

С медленных и плавных движений я начал резко ускоряться, стараясь теперь выполнять каждое упражнение не просто правильно, но и быстро, сохраняя ту же безупречную точность.

Первым упражнением я выбрал «Режущий Ветер». То искусство, которому обучались в моей новой семье. Пять горизонтальных секущих ударов справа налево, затем пять слева направо. Раз уж взялся за дело, то надо соответствовать наследию Огинских.

Это были не просто махи, а движение всем телом: толчок от стопы, скручивание корпуса, импульс, передаваемый от бедра через плечо в кисть. Лезвие должно было не просто лететь, а петь на воздухе, оставляя за собой короткий, свистящий след.

Я сосредоточился на ощущении сопротивления воздуха, представляя, что рассекаю не пустоту, а плотную, вязкую ткань. Десять раз. Двадцать. Плечо приятно заныло, напоминая о вчерашней усталости и, возможно, о том самом экспериментальном зелье. Оно будто оставило в мышцах легкую, чуть звенящую упругость, как у тугой струны.

Затем — «Падающая Капля». Вертикальные удары сверху вниз, от макушки до условного противника. Здесь суть была не в силе, а в абсолютной прямолинейности и остановке.

Меч должен был вонзаться в воображаемую цель и замирать ровно в сантиметре от пола, без дрожи, без инерционного рывка. Тут было безумно важно следить за дыханием: плавный вдох на замахе, резкий, животом, выдох — на ударе, будто выталкивая энергию через клинок.

После каждого удара — секундная пауза, проверка баланса. Стою ли я крепко? Не заваливается ли корпус? Не тянет ли меч в сторону? Это была медитация в движении, где каждое волокно должно было осознавать свое место.

Потом пошли другие связки. «Три шипа»: колющий удар вперед от бедра, быстрый отскок и короткий восходящий рез снизу вверх, будто поддеваешь поддоспешник, и снова молниеносный укол.

Три движения — одно дыхание. Повторять, пока они не сольются в единый, смертоносный жест. Я ловил себя на том, что мысленно представлял не абстрактного врага, а конкретные уязвимые точки: щель между латными пластинами, сгиб под коленом, основание шеи. Старая, утилитарная привычка из прошлой жизни цеплялась за новое искусство, придавая ему жутковатую практичность.

Завершил я «Кругом Защиты». Медленный, снова медленный шаг по кругу, с мечом, описывающим перед телом непрерывную восьмерку — горизонтальную у груди и вертикальную у лица.

Это упражнение на периферическое зрение, на чувство дистанции и на «липкость» клинка — воображаемое состояние, когда твое оружие будто притягивает к себе вражеское, контролируя его. Запястье начало гореть приятным жаром, а на ладонях проступила испарина, липкая на холодной рифленой обмотке рукояти.

Остановившись, я воткнул меч в стойку и, тяжело дыша, устремил взгляд на алый край зари, ползущий по крышам. Тело отозвалось гулом уставших, но насыщенных мышц. В груди приятно пылало.

Да, это была не та бешеная кардионагрузка, что выжимает все соки, а что-то иное — глубокая, структурная работа. Будто я не просто тренировался, а затачивал само свое тело, как лезвие, выравнивая его кристаллическую решетку.

И стоит признать, что только после таких тренировок понимаешь, что в этом что-то есть. Да и как алхимик я должен быть открыт миру и новым возможностям. Бой тоже представляет собой в какой-то мере связь вещей и веществ. В целом, все не так просто, как смотрится со стороны, и только взявшись за меч и начав постигать это искусство, ты полностью проникаешься этим духом.

— Ваше благородие, — услышал я голос Виктора, который некоторое время наблюдал за мной. — Должен заметить, вы стали справляться куда лучше.

— Спасибо, — улыбнулся я, довольный проделанной работой. — Ты давно следишь?

Конечно, я мог и не спрашивать, ибо увидел его, как только он подошел — все-таки привычка контролировать округу в любой момент времени у меня никуда не делась. Но хотя бы ради приличия спросить все-таки стоило.

— Примерно со второго упражнения, — немного задумавшись, ответил он.

— Отлично, — окончательно успокоив дыхание, ответил я. — Не подскажешь, где у меня могли быть ошибки?

— Хм… — уже серьезнее задумался гвардеец. — Во время «Падающей Капли» вы слишком опускаете локоть, из-за чего движение получается с меньшим контролем. Плюс, увеличивается инерция, которую вы гасите, передавая большую часть веса на ноги.

— То есть нужно локти держать чуть выше? — уточнил я.

— Да, где-то на полсантиметра-сантиметр, — подтвердил Виктор.

— Понятно, спасибо, — с благодарностью улыбнулся я и направился в лабораторию.

На сегодня у меня запланированы расчеты по новому зелью улучшения памяти. Я получил данные с его ослабленной версии, и мне интересно посчитать, какую максимальную концентрацию можно принять, чтобы не умереть, скажем так, в процессе.

Естественно, задача эта, скорее, теоретическая; практически — я не собираюсь его улучшать на данный момент. Но всегда интересно знать предел. Иногда именно при его поиске выясняются какие-то мелкие детали, которые обычно остаются незамеченными при иных условиях.

В лаборатории я тут же достал блокнот и начал расчеты. И вот что меня удивило: фактически, если правильно подобрать ингредиенты при условии их максимальной эффективности, то можно усилить зелье, улучшающее память, почти в три с половиной раза без какого-либо риска смерти.

Другой момент, что помимо смерти бывают и другие, не очень приятные последствия, которые непосредственно приводят к смерти, но кто сказал, что алхимия — это легко. А вот рассчитать все эти факторы уже несколько сложнее. Но если я нигде не ошибся (а мог, потому что, если говорить откровенно, несколько торопился), то для того, чтобы пить зелье без необратимых последствий, его можно улучшить лишь на двадцать процентов.

И то это будет… несколько рискованно. Да уж, видимо, нужно заниматься не улучшением уже существующей формулы, а подумать над тем, как ее можно изменить, чтобы добиться того же результата, но иным способом.

Но, пожалуй, оставлю эту задачу на будущее. Пока есть куда более прикладная проблема: те зелья, которые я использую для укрепления тела, уже показывают свой максимум эффективности и становятся все менее полезными. С энергетической структурой точно такая же история.

Тело, увы, привыкает к зельям, и они уже не оказывают нужного подталкивающего действия.

И мне бы, по-хорошему, посмотреть, что есть на эту тему в библиотеке академии. Надеюсь, подобная информация в ней содержится. Либо же мне придется изобретать формулу с нуля, поскольку те зелья, которые я умею готовить, содержат ныне не существующие материалы. И все это заставляет мозги кипеть в поисках решений — все, как я люблю.

Быстро приняв душ и переодевшись, я направился в академию, до которой добрался сегодня даже быстрее, чем обычно.

Пока я шел в наш корпус, мое внимание привлек разговор на повышенных тонах, который велся в этаком мини-парке, расположенном вдоль основной тропинки.

Ведомый интересом, я дошел до места, откуда слышал голоса, и тут же немного напрягся. В «разговоре», если его так можно назвать, участвовали трое: два студента боевого факультета и один — алхимического.

При этом все трое были простолюдинами. Алхимик — низкий и довольно щуплый парень в очках. Зато представители боевого факультета были чуть выше среднего роста и явно уделяли время развитию своего тела.

— Да что ты сделаешь? — наседал на алхимика парень из боевого факультета.

— Я… — попытался что-то ответить алхимик.

— Здравствуйте, господа. А что у вас здесь происходит? — решил я все-таки вмешаться.

— Ваше благородие, — тут же заметил мой перстень тот самый парень, что наседал на алхимика. Глазастый какой оказался. — Вы уж извините за грубость, но это не ваше дело.

— Да вы что? — показательно удивился я. — Если мне не изменяют мои глаза, то сейчас двое студентов боевого факультета на повышенных тонах о чем-то беседуют с моим знакомым.

— Вы его знаете? — удивился второй парень с боевого факультета, до этого момента молчавший.

— Я очень многих алхимиков знаю. Так в чем проблема, господа? — после этих слов я улыбнулся, сделав улыбку несколько угрожающей.

— Когда мы шли, этот… алхимик не уступил нам дорогу, вы представляете? Вот мы и пытаемся понять, может, он просто не знал, кто мы такие, — все-таки сообщил мне представитель боевого факультета.

Нет, ну вот мне интересно: там все такие? Или это просто самые глупые из них — они же и самые активные? Не может же быть, чтобы боевые маги, которые официально сейчас считаются чуть ли не элитой всех магов, были такими идиотами? Такие, как правило, погибают при попытке создать свое первое плетение боевой направленности.

— А когда я шел, вы не уступили место мне. И что дальше? — усмехнулся я. — Вам известно, кто я?

— Да, — зло бросил парень с боевого факультета. — Ты… вы из рода Огинских.

— Замечательно. Стало быть, со мной разобрались. А вот кто вы такие, чтобы вам дорогу уступать? — в этот момент я едва заметно усилил голос магией (небольшой фокус с алхимической печатью, забавный, но бесполезный по большей части), но, судя по тому, как испуганно округлились глаза у парней, этого хватило.

— Мы с боевого факульте… — начал было отвечать один из них.

— А я с алхимического. И что дальше? — не дал я ему договорить. — Мы по правилам академии все равны и являемся просто студентами этого заведения.

— Да что ты себе позволяешь? — вдруг взревел тот парень, что наседал на алхимика. — Ты думаешь, смог победить одного слабака со второго курса и теперь крутой? Я с четвертого курса, и от тебя живого места не останется!

Так-с, тут главное — спокойствие. Если я сейчас начну смеяться, меня явно не так поймут. К тому же зрители уже начинают постепенно стекаться.

— Вы в полной мере осознаете, что делаете? — спросил я, едва сдерживаясь, чтобы не засмеяться.

Нет, ну правда! Он даже ранга мастера не достиг! Мой прошлый соперник по чистой силе превышал его процентов на тридцать, как минимум. Хотя тот парень, что молчал, был примерно равен прошлому моему соперника по дуэли.

Но в любом случае это же смешно! Как же этот факультет верит, что равных им больше нет, даже в тех случаях, когда объективный уровень сил не совсем на их стороне? Про то, что он сейчас прямо в лицо, да еще при свидетелях, кинул угрозу человеку из княжеского рода, я и вовсе молчу.

— А… — в момент, парень из разъяренного стал крайне испуганным.

По всему его телу пошла мелкая дрожь, а глаза его раскрылись так, что мне показалась, будто они сейчас выпадут из его головы. Прямо резкая смена и, судя по моим ощущениям, я уже понимаю почему. Причиной этого был вовсе не я.

— Ваше благородие, — услышал я позади себя мужской голос.

Повернувшись, я увидел студента боевого факультета. Причем, непростого. Это был один из наследников Демидовых. Интересная ситуация.

— Ваша светлость, — сделал я приветственный кивок.

— Я приношу свои искренние извинения, за поведение этих людей. Поскольку я им уже обещал работу и они временно стали моими людьми, то в какой-то степени несу и ответственность за них, — спокойно произнес Демидов.

— Я все понимаю, — уже беззлобно улыбнулся я. — Ни на вас, ни на ваших людей я не таю обиды, но, прошу, проведите с ними беседу насчет взаимного уважения среди магов и факультетов.

— Безусловно, — кивнул Демидов, затем перевел взгляд на двоих парней, которые, кажется, уже вжались в землю. — Господа, я думаю, что нам стоит с вами поговорить без свидетелей.

— Х. хорошо, — почти одновременно ответили они, при этом запинаясь.

— Хорошего дня, господа, — кивнул я на прощание и направился к нашему факультету.

Шел я медленным шагом, однако алхимику, который стал причиной этой мини-заварушки, потребовалось, судя по всему, немало сил, чтобы собраться с духом и все же догнать меня.

— Ваше благородие! — все-таки сравнялся он со мной.

— Да? — резко остановился я и посмотрел на него.

— С… спасибо вам большое! Они в прошлый раз у меня деньги отобрали, я думал, что в этот раз… — начал парнишка, а мои брови тут же поползли наверх.

— Стоп. У тебя люди Демидова деньги забрали? За что? — удивился я.

— За то, что помял им форму, когда с ними столкнулся, — опустив взгляд к полу, ответил мне молодой алхимик.

Да уж… не нравится мне эта ситуация.

Нет, правда, я понимаю, что в среднем, студенты-алхимики по голой магической силе слабее тех, кто учится на боевом факультете, но не настолько велика эта разница, чтобы двое студентов могли у одного алхимика деньги средь бела дня отбирать.

— Что ж, я потом поговорю с Демидовым, если он сам об этом раньше не узнает, — вздохнул я. — А ты перестань уже бояться так всего. Ничего бы эти двое тебе не сделали.

— Д… да… — начал опять что-то говорить парень, но я даже не захотел его слушать и просто продолжил свой путь.

Вот что меня удивляет, так это то, насколько студенты боевого факультета ни во что не ставят представителей алхимического факультета. Если уж даже самые слабые их представители ничего особенно не боятся. Да они даже, пока до них не дошло, кто я такой и из какого рода, пытались даже в мою сторону что-то высказать.

Хотя я среди этой четверки был единственным аристократом, а значит, как ни крути, выше положением. Уверен, что Демидов сейчас объяснит им, что себя так вести с представителями боевого рода нельзя, но тенденция, если говорить откровенно, несколько… удручающая.

Если все так дальше и продолжится, то алхимиков вообще за магов считать перестанут. И ладно бы дело было лишь в отдельных представителях, но как я уже успел убедиться, такое отношение к алхимикам систематическое. Более того, в моем роду оно ничуть не меньше. Я бы даже сказал, что куда больше. Все-таки Огинские привыкли, что они боевые маги.

И чтобы доказывать, что алхимия — это не просто какой-то придаток магии, придется приложить похоже куда больше усилий, чем я думал поначалу.

С такими мыслями я зашел в учебную аудиторию, в которой, к моему удивлению, уже началось занятие.