Алмазы шаха. Повести, роман

27

Вернувшись домой, Пластов потрогал кофейник - он был теплым. Скорее всего, постаралась Амалия Петровна. Налил кофе, отхлебнул, повернулся - и в дверях кухни увидел высокого человека со светлыми усиками и прищуренными голубыми глазами. Показалось: в глазах ничего человеческого. Два пустых голубых камешка. Опущенная правая рука с пистолетом. Вот рука чуть приподнялась:

- Спокойно, господин Пластов. Не делайте лишних движений. И вообще делайте их как можно меньше.

- Кто вы такой? По какому праву вы в моей квартире?

Усмехнулся углом рта:

- Вопросов задавать не нужно, их буду задавать я. Иначе не исключено, что я выпущу вам пулю в живот. Понимаете?

Мелькнуло: как он попал в квартиру? Амалия Петровна. Да, конечно. Зайдя к ней вчера под видом его родственника, Евгения, он выведал, что она здесь убирает, и незаметно снял отпечатки ключей.

- Не слышу ответа! Понимаете? Повторить еще раз?

Что там ни говори, под дулом пистолета стоять неприятно. Особенно когда у человека такие глаза.

- Понимаю. Что я должен делать?

- Сначала поставьте стакан. - Проследил, как стакан опустился на стол. - Вот так. Теперь отойдите к тому стулу. - Подождал, пока Пластов отойдет в угол кухни. Сядьте.

Пластов сел. Подтянув к себе стул, человек уселся напротив, у входа в кухню. Одет в серую тройку, на голове английское кепи, все сходится с рассказом Хржановича - типичный петербургский гуляка. Смотрит не отрываясь, руку с пистолетом положил на колени.

- Господин Пластов, если вы будете благоразумны, я сохраню вам жизнь. Надеюсь, вы дорожите жизнью?

Пластов не ответил, поневоле покосившись на телефон. Человек рассеянно перехватил взгляд, вздохнул:

- Шнур я обрезал на всякий случай, чтобы нам не мешали. Уверяю, если вы ответите на мои вопросы, вы сможете позвонить. И вообще жить, как вам хочется.

- Что вам угодно?

- Прежде всего, господин Пластов, я очень хотел бы знать, на кого вы работаете?

- Не понимаю. Я юрист.

- О, господин Пластов, не утомляйте меня. Вы можете прикрываться какой угодно ширмой, мне важно знать, на кого вы действительно работаете?

- Повторяю, я юрист, уже двенадцать лет состоящий в коллегии юристов. На кого я могу работать?

Человек повел подбородком, будто сдерживая зевоту.

- Именно это меня и интересует. Так на кого же?

По повадкам и по всему остальному - именно этот человек следил за ним на Съезженской. Тогда он вышел от Вологдина, сегодня был у Субботина. Может быть, здесь есть какая-то связь? Очень может быть - у Субботина он был и в тот день, когда подъезжал черный «фордзон». Вдруг оскалившись, человек стукнул кулаком по столу, заорал:

- На кого, черт возьми? Отвечай, мерзавец, или я продырявлю тебя к чертовой матери! Медленно поднял пистолет, прицелился: - Ну? Считаю до трех! Раз…

Похоже на игру, но рот все равно наполнился слюной. Черт его знает, вдруг выстрелит… Выдавилось само собой:

- Подождите. - Надо сообразить, быстро сообразить, какая связь между Субботиным, Вологдиным и этим человеком. Подождите, давайте поговорим спокойно.

- Два… Не желаю говорить спокойно…

- С чего вы взяли, что я на кого-то работаю? Разве я давал повод? - Вдруг, удивляясь самому себе, крикнул: - Да подождите же!

- Странно, это подействовало, человек опустил пистолет. Будто боясь, что он передумает, Пластов повторил: - Действительно, какой я вам дал повод подозревать меня?

Смотрит, изучая.

- Повод? Да ты, негодяй, дал тысячу поводов. Какого черта ты суешь нос не в свои дела? Занимаешься защитой фирмы Глебова - так занимайся! - Ствол пистолета приподнялся. - Не-ет, мерзавец, я хорошо вижу, что тебе нужно… Хорошо… Ты думаешь, ты безнаказан. Ну так знай, я стреляю без промаха… - Вот это да, палец на крючке дернулся, он сейчас выстрелит. - Последний раз, чтобы спасти свою продажную шкуру, отвечай: кто тебе платит?

Кто же это может быть… Немцы? Нет, непохоже. Наша контрразведка? Тоже вряд ли, они действуют по-другому.

Человек оскалился:

- Встань! Встань и повернись к стене!

Пришлось встать и повернуться к кухонной полке. Сзади раздался смешок:

- Молись. Молись своему богу.

Неужели выстрелит? Сзади неясное движение, шорох. Короткий и очень знакомый звук. Курок? Нет, конечно, это дверь. Обычный щелчок дверного замка. Постояв немного, Пластов повернулся - никого. Ушел? Как будто, по крайней мере здесь, в квартире, тишина. Вернулся на кухню, потрогал недопитый стакан - он еще не остыл. Машинально отхлебнул, сел, попытался вспомнить все, что услышал. «На кого ты работаешь… Занимаешься фирмой Глебова - так занимайся… Ты думаешь, ты безнаказан…» Кажется, связь есть не только между посещениями Субботина и Вологдина, но и между этими вопросами. Хорошо, утром он эту связь выяснит… Сейчас же надо заняться делом.

Попытавшись восстановить все свои знания по электротехнике, кое-как соединил обрезанный телефонный шнур. И вовремя - почти тут же раздался телефонный звонок. После обычных дежурных слов телефонистки услышал голос Хржановича:

- Арсений Дмитриевич, прост ите, что долго не появлялся… Как дела? Что-нибудь сдвинулось?

- Ничего не сдвинулось, если не считать одной мелочи.

- Какой мелочи?

- На меня только что было совершено покушение.

- Покушение? Что - серьезно?

- Серьезно. - Пластов коротко рассказал о визите незнакомца.

Хржанович долго молчал. Наконец сказал мрачно:

- Арсений Дмитриевич, сейчас я к вам подъеду. Буду минут через пятнадцать.

- Зачем?

- Объясню, когда приеду. Ждите…

Тут же телефонистка дала «отбой».

Действительно, довольно скоро звякнул дверной звонок. За дверью стоял Хржанович. После того как Пластов его впустил, студент молча прошел в квартиру и решительным движением вытащил из-за пояса револьвер. Положил на стол. Пластов вгляделся: это был новый, хорошо смазанный револьвер системы «наган» образца 1895 года.

Хржанович победно посмотрел на Пластова:

- Арсений Дмитриевич, ну как? Нравится аргумент?

- Ты с ума сошел… Откуда ты его достал?

- Неважно… Внушительная штучка? А?

- Слушай, ты действительно сумасшедший. Где ты достал оружие?

- Какая разница? У моих университетских друзей есть все. Как говорится, в беде не оставят. К тому же по поводу этой игрушки у меня есть некоторые идеи.

- Какие еще идеи? Вадим, если ты не хочешь неприятностей, ты должен немедленно избавиться от этого револьвера.

- После того как я его с таким трудом добыл?

- Повторяю: ты должен немедленно отдать револьвер тем, у кого взял. Слышишь?

Хржанович скривился:

- Отдать его тем, у кого взял, я довольно долго не смогу. Их нет в Петербурге.

- Тогда избавиться от него любым другим способом.

- Арсений Дмитриевич, а может, вы возьмете его себе? Насколько я понял по вашему рассказу, ваше положение небезопасно. А?

- Мое положение небезопасно, но не настолько, чтобы я сходил с ума. И брал револьвер, на который у меня нет разрешения. У тебя ведь тоже нет на него разрешения?

- Естественно.

- Вадим, считаю эту тему закрытой. Спрячь револьвер подальше. И забудь о нем. Если не хочешь неприятностей для себя и для меня. Договорились?

Криво усмехнувшись, Хржанович заткнул револьвер за пояс.

- Арсений Дмитриевич… Вы знаете: я вас очень люблю. И уважаю. Но есть вещи, которые… которые просто нельзя прощать. Мало того что какие-то мерзавцы украли гениальное русское изобретение, спалив при этом целый завод. Так нет же - они еще пытаются терроризировать вас. Нагло врываются к вам в квартиру. Грозят убить. Не знаю, как можно все это терпеть. Я, во всяком случае, сносить это не собираюсь.

Пластов сел в кресло. Сказал, помолчав:

- Хорошо, допустим, они действительно действуют нагло. Но неужели ты не видишь - это целая организация! У них все идеально продумано! Что можешь сделать против этой организации ты - пусть даже вооруженный револьвером?

- Все же, наверное, что-то сделать я смогу.

- Что? Объясни?

- Я же сказал: есть одна идея.

- Какая?

- Я еще до конца ее не обдумал. Извините, время позднее. - Хржанович подошел к двери.

Пластов прошел за ним, спросил, открыв дверь:

- Какая же все-таки у тебя идея?

- Например, если завтра во второй половине дня вы будете дома, я вам сообщу, что я смог сделать.

- Вадим, не глупи… Стой!

Пластов сделал попытку задержать Хржановича. Тот, отстранившись, вышел на лестничную площадку. Кивнул:

- Арсений Дмитриевич, завтра во второй половине дня я вам обязательно позвоню. Спокойной ночи.

- Не делай глупостей, слышишь! - Это Пластов крикнул уже вслед удаляющимся по лестнице шагам. - Слышишь, Вадим?

Последние слова явно были сказаны впустую.

- Вадим, стой! - еще раз крикнул Пластов. Постояв в дверях, подошел к перилам спиралеобразной лестницы.

Он жил на четвертом этаже, всего же этажей в доме было пять. Дом считался высоким, поэтому для удобства поднимающихся лестница была витой и нарочито пологой. Посмотрел вниз, в глубокий, тянущийся до первого этажа пролет. Тишина… Глянул вверх - тоже тихо. Подъезд пуст. Интересно, что же за «идея» может быть у Хржановича… Не дай бог, натворит глупостей. Впрочем, вряд ли за эти сутки его ученик успеет что-то сделать. И все же завтра он, Пластов, обязательно заставит Хржановича избавиться от оружия. Так сказать, в приказном порядке…

Вернувшись в квартиру, Пластов тщательно запер дверь на все запоры. Разделся, лег в кровать. Уже засыпая, подумал: завтра он должен восстановить события с хронометром в руках. Может быть, это поможет ему понять, что же все-таки произошло во время пожара.