Американец-2

Глава 19 Хаос

Эх чем старше я становлюсь, тем больше дурею, вот вроде уже 50 лет дуралею, а играю в «Тритон-2». Впрочем оно и понятно — это вам не корявая NES с ее убогой графикой, троичный код делает свое дело 8 тритный процессор по мощности превосходит 16 битные процессоры. Более плавный и приятный для глазу переход графики и у нас во всю выпускают стратегии, что для приставок Запада просто невозможно.

— Товарищ Верховный Председатель, вас ожидают. — Доложил мой секретарь. Я встал с такого удобного кресла слегка кряхтя, как-никак, а уже 50 годиков, возраст дает о себе знать.

— Ну что же веди «сынок»… — Согласился я. И мы прошли в шикарный конференц-зал вокруг все заморгало вспышками фотоаппаратов нас снимали сотни телекамер. За столом переговоров сидело ничтожество Сабина Бергман-Поль, которая и должна предать восточных немцев и позволить их ограбить через приватизацию. Ах если бы Западные СМИ были хоть наполовину правы…

Я бы, как Африканский дикарь и диктатор с удовольствием вырвал бы у нее сердце и сожрал. Сколько боли и смертей она принесет немецкому народу. Нет, лично убивать восточных немцев не станет, начнется приватизация предприятий 20% рабочего населения станут безработными. Нечем кормить семьи, многие очень многие покончат жизнь самоубийством. Не все 20% тех, кого она заложит на ликвидацию, далеко не все. Но сколько стоит человеческая жизнь? Сколько достаточно убить, дабы прослыть маньяком? Десять человек? Сотню? может двадцать тысяч убитых тобой людей? Чикатило убил куда меньше, но прослыл маньяком, а член ХДС Сабина, нет…

После улыбок и лицемерных рукопожатий, ибо друзей за столом переговоров просто не было мы приступили к диалогу. Впрочем слово взял Колян, улыбчивый сука! Ибо Гельмут Коль был уверен в своих силах, Горбачев сдавал все, даже, то что сдавать никак нельзя. И он разливался соловьем, а я слушал и с трудом сдерживал бешенство.

— Итого даже Москва пришла к демократии, первый президент СССР Михаил Сергеевич Горбачев выражает крайнюю озабоченность поведением Стального Города. Германия должна стать единой. — Закончил свою речь Колян попытавшись надавить на меня мнением Москвы, но увы Москва была не та…

— Да кто же против? Я полностью за объединение двух Германий! — Только и успел высказаться я, как зал накрыло настоящим цунами, вопросы журналистов сыпались со всех сторон, казалось эти люди сошли с ума.

— Федерация согласна вывести свои войска из ГДР?

— Вы считаете возможным проведение демократичных выборов с международными наблюдателями в Стальном Городе?

— Стальной Город осуждает преступления сталинизма?

Я слушал этот крик безумных и улыбался прямо в пасть хаоса, что готовился поглотить мою страну и весь советский блок. Далее будут МММ, приватизация, тотальный бандитизм, коррупция, люди по полгода не будут получать зарплату, а заводы станут пилить и продавать на чермет. Сама бездна заглянула мне в лицо и улыбнулась своей смертельной улыбкой. Я поднял руку призывая к тишине и продолжил свой диалог.

— Стальной Город и Федерация твердо стоит на демократических принципах. Мы выведем свои военные базы из ГДР сразу после постановления объединенного правительства Германии о выводе войск, но вначале требуем соблюдение всех демократических процедур.

— Это каких процедур? — Поинтересовался у меня Колян широко улыбаясь.

— Нужен референдум, прямое волеизъявление народа. — Но едва я договорил, как это ничтожество Сабина аж подскочила на своем месте.

— Все восточные немцы мечтают о воссоединении, только коммунистический режим и диктатура не позволяли стране объединиться, об этом говорит судьба берлинской стены, что была разрушена руками прогрессивных студентов.

— Да кто спорит Сабина милая? Я лишь говорю о соблюдении всех правовых норм и демократии, но если восточные немцы выступают за объединение, то мы просто не знаем мнения западных немцев, может господин Гельмут Колль нас просветит? — Задал я свой вопрос.

— Мы уже более 40 лет утверждаем, что Германия должна быть едина. — Важно закивал головой Колян.

— Это просто замечательно, тогда вы не будете против проведения референдума в ФРГ, дабы выяснить согласен ли с вами народ или против того, дабы «кормить» грязных оси, а ведь есть и такие настроения в ФРГ я о них знаю.

— Маргиналы есть везде, мы согласны провести референдум, хоть завтра! — Воскликнул Колян, поддавшись на провокацию.

— Это никак не возможно, требуется соблюдение всех процедур вначале сама подготовка к референдуму 2–3 месяца, затем агитация за объединение и против, если такие силы найдутся в ФРГ это снова 2–3 месяца и только после этого мы сможем провести референдум.

— Простите вы желаете проводить референдум в моей стране? — Удивлению Коляна не было предела.

— Все должно быть по закону, референдум проведет правительство ФРГ, законное правительство, а от Федерации будут международные наблюдатели на участках, вы же не против?

— Разумеется нет!

Вот ты и попал в ловушку старый лис. Уже я позволил себе улыбку. Они думают я дикарь из Африки и не понимаю, что наплевать на мнение народа во всяком случае на Западе. Не важно, как проголосуют граждане ФРГ, важно, кто и как будет вести подсчет. Результат референдума может быть даже 3000% из 100% голосовавших за объединение Германий, будто я это не знаю…

— Сабина, милая, что касаемо референдума на территории ГДР, вы согласны с коллегой? — Задал я вопрос этому ничтожеству, что по недоразумению считалась лидером ГДР. Она переглянулась с Коляном тот как ему показалось незаметно кивнул.

— Разумеется, мы не против. — Согласилась Сабина.

— Учитывая, что это две пока еще разные страны, предлагаю ввести два вопроса для восточных немцев, согласны ли вы на объединение Германии под конституцией и по законам ГДР, а для западных согласны ли вы объединится под законами и конституцией ФРГ и два ответа да или нет.

— Но позвольте! — Попытался возмутиться Колян.

— А что собственно не так? Никто не сказал, что объединение Германии должно быть в рамках ФРГ, а не ГДР. Это решать немцам, а не нам, демократия это воля народа.

— Простите, но если даже обе стороны будут за объединение, то под разными законами и это… это…- Сабина растерялась.

— Верно, но кто мешает провести второй референдум и решить под каким государством и под каким флагом произойдет объединение? — Задал я свой вопрос…

— Два референдума это в два раза больше денег, что мешает провести один? — Влез Колян.

— Если у ФРГ нет денег, то о каком объединении вообще может идти речь? Вот договоры о проведении референдумов и в случае прихода к власти правительства, что посчитает неуместным присутствие военных контингентов Федерации в новой стране, мы выведем войска, ну же решайтесь! Все мировое демократическое сообщество смотрит на нас! Смотрит на Германию! — Высказался я…

В результате эти идиоты подписали договора. А куда бы они в общем-то делись, а я выиграл 3–4 месяца, время как это не странно играло на меня. Скоро, очень скоро развалится советский союз. Точнее его развалят. Запад думает он станет сильнее, ну пусть себе думает, кризис это еще и возможность. Хаос это лестница, что ведет к трону…

ТУ-154 правительственный борт взлетел из аэропорта в Берлине, а в воздухе меня уже ждали МиГи Федерации с военной базы в ГДР, что будут сопровождать до Венгрии, где дежурное звено сменит части ВВС, что расположены в Венгрии, а далее Румыния, мне было о чем поговорить с Чаушеску. Долбанные уроды в моей версии истории из которой я прибыл они убили славного парня устроив пародию на суд. Да и все сыплется к чертям, когда это я летал в сопровождении только истребителей ВВС Федерации? Обязательно дополнительное звено «истребков» ВВС СССР взмывало в воздух, все просрал господин Горбачев, ибо нам он явно не товарищ… Мысли… Мысли… Я вспомнил события 1989 года, всего год назад было, а кажется прошла вечность.

Продуктовый магазин на бульваре Бэлческу смотрел на мир огромными витринами выбитых стекол. Пьяные от бесплатной водки и безнаказанности революционеры выносили алкоголь и продукты ящиками. Не молодая уже женщина-продавщица отдавшая 15 лет жизни, работе в этом магазине прикрыла собой кассу, она надеялась ее защитят седые волосы и уважение, но солдаты Федерации так и найдут ее с топором в спине. Молодчики развлекались. Где-то в подсобке взвизгнула в последний раз молодая продавщица. Уголовники, что составляли на первом этапе восстания основную ударную силу «восставших» надоело ее насиловать и девчонку-практикантку просто застрелили из обреза, чем и был вызван последний крик боли на который казалось никто не приедет.

Но тут появился он, я несколько раз пересматривал видео, что предоставило МГБ о событиях в Бухаресте и других городах оказавшихся в кровавых лапах маньяков. Простой молодой патрульный сержант Попеску. Немного неуклюжий из-за плоскостопия, он только первый год служил в милиции, потому смотрел на мир каким-то детским, наивным взглядом. Попеску действовал по инструкции и совершил жест… Абсолютно бесполезный, бессмысленный жест, что не действует на зверей. Веря в закон и справедливость он засвистел в свой свисток, чем привлек внимание тех, кого по Западным СМИ назовут «восставшие студенты».

— Немедленно прекратить грабежи! Это государственное имущество!

— Ты это за кого будешь мусор? За тирана? За Чаушеску?

— Я за порядок! — успел возразить парень, как его обступили звери в человеческом обличие и стали забивать арматурами.

Новое поколение, да в Федерации тоже выросло новое поколение. Они закончили школы, отучились в университетах в своих областных центрах или столицах республик. Этим детям казалось, что так было всегда. Сильная, незыблемая как скала Федерация, опережающая весь мир в компьютерных технологиях. Мощный флот с авианосной группировкой, космос и наш первый космонавт Мейтату. Жена посла Федерации в Румынии поседела еще до обеда, ей хватило зрелищ, что увидела в окна посольства, что творили уголовники подстрекаемые боевиками ЦРУ.

Какого-то мальчишку-милиционера били долго с остервенением, может такого же как Попеску, затем поймали ботаника-студента. Чья вина была лишь в том, что тот носил очки и оказался на улице не в то время. Хайя видела, как его облили из заранее приготовленных бутылок с коктейлем молотова, облили и подожгли, как тот бегал, метался, а затем упал на землю и затих под смехи уголовников, что американцы называли революционерами и борцами за свободу.

— Ты же мужчина! — Бесновалась Хайя.

— Я не имею право выводить солдат за ворота посольства, они здесь, чтобы защищать граждан Федерации! — Возразил Махмуд жене и приказал ее связать. Да и что он мог сделать? Кинуть роту охраны посольства на толпы с коктейлями молотова, обрезами, а где-то в городе уже звучало автоматическое оружие: автоматы калашникова и кажется РПК…

Правительственный Ту-154 шёл на снижение. Внизу был порядок, жесткий, выстраданный, оплаченный кровью моих солдат, но порядок.

Меня встречал сын.

Саша — Александр Таннен, генерал-майор Федерации, командующий Группой войск в Восточной Европе. Такой молодой, а уже генерал… Впрочем, когда я отбил Стальной Город и голодал с жителями на его развалинах я был еще моложе. Помнят ли это наши дети? Нет, понятно в учебниках истории все изложено, но как красивая сказка, ничего не было, а тут космос, Метату*…

Ментату* — нарушитель спокойствия перевод имени.

Школы, университеты, компьютеры Сетунь, игровые приставки Тритрон, мобильные телефоны, заводы, фабрики, бесконечные СЭС и бесконечные потоки энергии. Молодежи может казаться так было всегда. Супер-держава, самая мощная после СССР в советском блоке… Однако Саша, он уже держал полконтинента в кулаке и не дрогнул в трудный момент…

Мы не виделись с сыном три месяца. И когда трап коснулся бетона, а дверь открылась — он стоял первым в строю почетного караула. Не было выкриков — «папа» при встрече, не объятия. Стройный, подтянутый, молодой генерал с ледяным взглядом, который он получил в наследство матери.

— Товарищ Верховный Главнокомандующий, Группа войск в Восточной Европе готова к выполнению любой задачи. — Молодой четкий, командирский голос, как у меня когда-то на баррикадах Стального Города. Сын как военный обратился ко мне по военному, потому не назвал Верховным Председателем по моей гражданской должности главы государства.

На нас смотрели телекамеры, потому я лишь сдержанно кивнул.

— Вольно, генерал, доложите обстановку.

Мы отошли к машине, белоснежная «Чайка» (так принято в Африке, черные очень быстро нагреваются под палящем солнцем) с крокодиловым салоном и шторами закрывающая пассажиров от любопытных глаз.

— Чаушеску ждет в подземном бункере, — начал Саша, пожирая меня взглядом любящих глаз. — После прошлогодних событий он доверяет только нам…

— И правильно делает, — буркнул я. — Сколько у нас сил в Румынии теперь?

— Девять дивизий. Две авиационные, три танковые, две — ПВО и спецсвязи, остальные мотопехота. Плюс право экстерриториальности для подразделений быстрого реагирования. — Он на секунду замолчал. — Батя, нам пришлось тяжко… Очень тяжело было…

— Знаю, читал отчеты Рикардо по линии МГБ, ты молодец сын.

Он уперся своим далеко не мальчишеским взглядом мне в глаза:

— Папа, эти твари сжигали людей заживо. Я не мог вести с ними переговоры.

— И не должен был. — Я положил руку ему на плечо. — Ты поступил правильно, сын. Мы союзников не бросаем, но и с террористами переговоров не ведем.

Машина нырнула в подземный гараж в бункер Чаушеску…

Николае Чаушеску постарел за год. Настоящий патриот своей страны, он выстрадал каждую смерть, каждое разрушение, наблюдая, как ЦРУ и США уничтожают его народ и страну, казалось спасения нет…

— Товарищ Таннен, — сказал он тихо, по-русски (выучил наш международный язык общения внутри Федерации меж разными народами). — Вы пришли.

— Мы своих не бросаем.

— Двадцать процентов армии пришлось расформировать, — сказал Чаушеску и в его словах слышалась боль. — Офицеры, которые колебались. Части, которые отказались стрелять в революционеров.

— Террористов, — поправил я.

— Террористов, — согласился он. — Ваши люди… ваш сын… они действовали быстро. Блокировали казармы, разоружили нелояльных, зачистили улицы. За сорок восемь часов.

— Мы всегда верны союзническим обязательствам. Африка помнит. — Ответил я.

Чаушеску посмотрел на Сашу, потом на меня, потом тихо сказал:

— Ваши солдаты… они не задавали вопросов, не проверяли документов. Если человек с автоматом и не в форме — огонь на поражение.

— В Федерации если мы видим бандита, мы стреляем, а что, в Румынии другие правила? — спросил я.

— Теперь нет, хватит, мы поиграли в демократию, не трогая вооруженных до зубов «мирных протестующих». — ответил он.

Далее мы обсудили кредиты. Федерация открыла Румынии линию в сто миллионов сталей — под отрицательный процент, разумеется. Деньги пойдут на восстановление заводов, зарплаты учителям и врачам, пенсии. И на закупку оружия, нашего оружия, тех же систем ПВО защищенных троичным кодом Сетунь, что невозможно сломать двоичным кодом, а Сетунь ломает американские игрушки не используя даже половины своих мощностей.

Перед отъездом Чаушеску пожал мне руку и сказал то, от чего у меня свело скулы:

— Товарищ Таннен, я был неправ… Вы… Ваша Федерация… Вы не бросили нас, Вы пришли…

Я ничего не ответил, а что мне было сказать? Потому только кивнул.

В машине Саша заметил:

— Он теперь никогда не предаст.

— Знаю, — ответил сыну.

— Саша, — позвал я.

— Да, батя?

— Ты молодец, я горжусь тобой.

— Мы должны стать достойными своих отцов, героев трехдневной войны, героев защищавших Стальной Город…

— Вы лучше сынок. Мы были дикари с дубинами, вы другие, вы лучше, честнее, добрее, что ли…

— Скажешь тоже батя…

А я вновь задумался Союз хирел. Он рассыпался и расползался на республики, как гнилая ткань. А Федерация набиралась сил. Прямо перед броском. Наша золотодобыча работала 24 на 7, монетный двор чеканил золотые стали, как сбесившийся ксерокс, золота не хватало и мы выпускали все больше и больше серебреных монет. Было тяжело, очень тяжело, нужно было удержать Федерацию, Восточную Европу и весь Советский Союз, хватит ли нам сил? Выдержим ли мы? И будто услышав мои мысли, Сашка продолжил…

— Мы удержимся батя, мы обязательно удержимся…