Анатоша Одуванчиков в стране краснокожих

13 «КРОКОДИЛЫ»

— Вставай! — во все горло кричал Юрка, отбивая по дну лодки барабанную дробь кулаками.

Я сел и с размаху ударился макушкой о низкий потолок нашего дома.

В узкую щель между землей и бортом лодки бил яркий солнечный свет. Васька сбросил покрывало и ползком выбрался наружу. Я последовал за ним.

Очевидно, было еще очень рано — солнце только-только выплыло из-за высокого елового леса на противоположном берегу реки. Земля, трава, деревья — все блестело в каплях вчерашнего дождя.

Я потянулся и зевнул.

— Эх, куда такую рань!.. Поспать бы еще…

— Как бы не так! — неумолимо отрезал Юрка. — Нам к полудню надо на Авдееву Яму поспеть: там, брат, такая рыбная ловля, что пальчики оближешь. Ну, живо, купаться!

Юрка и Васька скинули трусики, подошли к берегу реки, оба разом высоко подпрыгнули и вниз головой нырнули в воду.

«Истомленный охотник освежил свое усталое тело в прохладных водах быстрой Амазонки»—пробормотал я случайно пришедшую на ум фразу из какого-то романа Густава Эмара.

Я стащил с себя трусики, деловой походкой подошел к самому берегу реки и… остановился. Во-первых, вода с виду была безусловно холодная, во-вторых, я не был вполне уверен в том, что я умею плавать (после малоуспешного опыта с греблей я стал крайне осторожно относиться к различным видам водного спорта) и, наконец, в-третьих, в памяти вставали отдельные строчки все из того же Густава Эмара:

«В темной неизвестной глубине реки таились хищные пресмыкающиеся чудовища: крокодилы, ляская зубами, прятались в прибрежных камышах; многочисленные ядовитые змеи бороздили поверхность реки».

Оно, конечно, во Владимирской губернии крокодилам как будто водиться не полагается, но все же осторожность никогда не мешает. Мало ли какая может забрести фантазия в крокодильи мозги! А может быть, какой-нибудь кайман махнул с Амазонки в этот самый… в Великий, что ли океан?.. Из Великого — в Атлантический или еще в какой-нибудь, а потом пешим порядком в Каспийское море и вверх по Волге — словом, вот до этого самого места, специально для того, чтобы позавтракать мною, Анатошей Одуванчиковым.

Сидит вот где-нибудь здесь, под этою травкой, зубы ощерил, смотрит на меня, и слюнки от аппетита текут…

Я осторожно опустил в воду самый кончик правой ноги и, получив здоровый толчок в спину, полетел вниз головою в воду. Я ударился руками о дно, оттолкнулся и всплыл на поверхность.

Оба злодея — Юрка и Васька, стоя на берегу, хохотали самым наглым образом.

Кое-как, отчаянно ударяя руками по воде, я добрался до берега, ухватился за какую-то травку и хотел вылезти — не тут-то было: надо мной наклонилось безжалостное лицо Юрки.

— Куда? Все равно не пущу — плыви вниз по течению!

— Да ведь я же плавать не умею! — взмолился я.

— Врешь, умеешь! А не умеешь, так научишься.

— Утону! Честное слово, утону.

— Слушай, Толька! По реке путешествовать и плавать не уметь — это, брат, никуда не годится. Ты не бойся — утонуть мы тебе не дадим… Ну-ка! — Сильные руки оборвали траву, за которую я держался, и оттолкнули меня от берега. Я сделал несколько шагов назад по скользкому, круто углубляющемуся дну, погрузился с головою, вынырнул и вдруг… поплыл. Да, да — поплыл самым настоящим образом.

Я загребал воду ладонями рук, бил изо всей силы ногами и совершенно определенно не тонул, а плыл.

Я покосился глазами на берег. Юрка и Васька шли рядом со мной, внимательно наблюдая за моими движениями. Я убедился в том, что они действительно не дадут мне утонуть, и поплыл еще смелее.

— Так, так! — одобряли меня ребята, — Держи голову выше… Дыши правильно… Не бей руками по воде… Загребай, загребай…

Проплыв шагов двадцать, я почувствовал, что выбиваюсь из сил, но очевидно, это было замечено и Юркой.

— Стоп! Вылезай!

Я немедленно выкарабкался на берег.

— Молодец, Толька! — ударил меня по спине Васька. — Я когда плавать учился, так у меня куда хуже выходило.

— Ну, скажи, пожалуйста, чего ты трусил лезть в воду? — спросил меня Юрка.

— Собственно говоря — крокодила, — откровенно сознался я.

— Крокодила?!

— Ну, да… Видишь ли, крокодилами кишат все реки Африки и Америки… Например, у Майн-Рида…

Но ребята уже не слушали моих обʼяснений, от хохота валялись по песку.

— Крокодил! У нас — крокодил… Вот так выдумал!.. Нет ты хоть и молодец, а все-таки тюря!..

Опять это ужасное слово! Я хоть и не понимал ясно, что оно значит, но чувствовал, что в нем должно скрываться что-то позорное, унижающее.

И когда же я, наконец, избавлюсь от этой отвратительной клички?