Английская промышленность в Средние века

IV. Добыча олова

Добыча олова претендует на то, чтобы считаться одним из древнейших видов промышленности в Англии, хотя в некоторой степени в этом можно усомниться. Заявление о том, что западный мыс Британии, позже известный как Корнуолл и Девон, является Касситеридами, или Оловянными островами, где финикийцы добывали свои запасы этого металла, по крайней мере за пятьсот лет до христианской эры, основано на довольно туманных сведениях^{172}. Диодор Сицилийский, писавший об этом в 30 году до н. э., является первым писателем, связавшим Британию с торговлей оловом, и его заявления, по-видимому, основаны скорее на сомнительных сведениях более ранних топографов, чем на действительных фактах. По его словам, олово добывалось на мысе «Болериум» и доставлялось на остров «Иктис», откуда его переправляли в Галлию. Если «Болериум» — это Корнуолл, то нет оснований сомневаться в том, что «Иктис» — это «Инсула Вектис» или остров Уайт, который в то время все еще был соединен с материком узким скальным гребнем, затопляемым во время паводка, но сухим при отливе^{173}. Если древняя и хорошо налаженная торговля оловом действительно существовала в Британии, когда здесь появились римляне, то странно, что эта нация с ее зорким чутьем на металлическое богатство не воспользовалась оловянными рудниками Корнуолла. В литературе периода римского владычества нет никаких упоминаний об этих рудниках, как нет и следов пребывания римлян в Корнуолле, по-видимому, они игнорировали этот уголок Британии. После ухода римлян и до того, как саксы завоевали этот регион, что произошло только в середине X века, есть некоторые свидетельства того, что здесь обрабатывали олово, так как корнуэльское олово в VII веке привозилось во Францию. В житии Святого Иоанна Александрийского, умершего в 616 году, есть рассказ об александрийской галере, прибывшей в Британию за оловом^{174}. Вероятно, что саксы обрабатывали олово, поскольку останки саксов были обнаружены на оловянных полях Сент-Остелла и в других местах^{175}, но вряд ли эта промышленность имела какое-либо большое значение во время норманнского завоевания, поскольку в книге «Страшного суда» о ней нет никаких упоминаний.

Хотя история добычи олова в Британии до середины XII века проблематична, существует огромное количество материалов, имеющих отношение к этому предмету. Все эти материалы были терпеливо изучены мистером Джорджем Рэндаллом Льюисом и резюмированы в его книге «Станнарии»^{176}, настолько полной и завершенной, что я сэкономил себе много времени, почти полностью построив эту главу на ней.

Как и следовало ожидать, существует немало параллелей между добычей олова и добычей свинца. Процессы были очень схожи, и законы, регулирующие деятельность рабочих, имели много общего, но именно в случае со «Станнариями» мы встречаем описание полного развития «свободного горняка», насколько это касается Англии. Определенные первоначальные различия в применяемых методах наблюдаются из-за формы, в которой получают олово. Олово, как и другие металлы, залегает в жилах, находящихся в скальных породах на различной глубине, там, где эти жилы выходят на берег ручья, они разрушаются под действием воды и климатических изменений, и образуется груда оловосодержащих валунов, известных как «шод» («shade»). Воды ручья постоянно откалывают мелкие кусочки оловянной руды и уносят ее вниз, пока из-за своего большого удельного веса олово не тонет, образуя отложения на дне ручья, толщина которых 80 иногда может достигать двадцати футов. Только этот третий вид аллювиального олова использовался в доисторические и раннесредневековые времена. Об этом можно говорить с уверенностью, но весьма примечательное подтверждение есть в отчете о добыче олова для Эдмунда Корнуолльского в 1297 году. Из него следует, что двадцать восемь с половиной футфейтов («foot-fates») руды содержали тысячу мер (1200 фунтов) «белого олова», пропорции вполне соответствуют тому, что три «футфейта» руды давали 105 фунтов металла, добытого в XVI веке Томасом Беаром, так как аллювиальное или «ручейное» олово, было намного богаче рудникового^{177}. Очень скоро горняки поняли, что речное олово приносится водой, и начали искать его источник. Таким образом, «шод», или олово из валунов, начало обрабатываться почти одновременно с аллювиальными отложениями, и последней стадией стала разработка «жилы». При добыче этой залежи первые выработки представляли собой неглубокие траншеи и ограничивались местами, где руда залегала близко к поверхности; несколько большая глубина достигалась за счет «шемеллинга», когда траншея опускалась поэтапно, при этом «шемелл», или платформа, на каждом этапе оставалась на высоте, на которую горняк мог сбрасывать руду, в конце концов получалась глубокая шахта с галереями. Но тут, как и во всех горных работах, вставал вопрос дренажа. 81 Там, где выработки были довольно мелкими, воду можно было вычерпать деревянными чашами или вырыть глубокий ров. На больших глубинах применялась штольня или дренажная штольня, и хотя мистер Льюис^{178} не привел ни одного примера использования штольни при добыче олова до XVII века, мне кажется разумным полагать, что она использовалась гораздо раньше. Точно неизвестно, когда в оловянных рудниках появились буры и другие осушительные машины, но, вероятно, они мало использовались в средневековый период, когда лишь некоторые рудники были глубокими[33].

Первые горняки добывали руду с помощью самых простых инструментов — деревянной лопаты и кирки, позже инструменты стали изготавливать из железа. Добыв руду, он сооружал очаг из камней, в котором разводил огонь. Когда огонь разгорался, он бросал в него руду, а затем собирал из пепла расплавленное олово. Следующим этапом стало сооружение печи, очень похожей на те, которые использовались для выплавки свинца. Эти печи первоначально находились в грубых соломенных хижинах, которые время от времени сжигали, чтобы получить металлическую пыль, оседавшую в соломе. Стоимость «плавильной хижины» (80 на 20 футов), построенной в Лариане в Корнуолле немцем Бюркордом Крэнгсом во времена королевы Марии, составляла около 300 фунтов и включала в себя следующее:^{179}

Для рыхления, очистки и выравнивания грунта под устройство фундамента — 23,68 фунта.

Для изготовления фундамента стен и крыш плавильной печи — 120 фунтов.

Для обустройства канала[34] и постройки плавильной трубы — 30 фунтов.

Для обшивки и покрытия дома — 50 фунтов. Для дверей, окон, замков и засовов — 6 фунтов.

Для колес и печатей — 10 фунтов.

Для 4 пар мехов со всем необходимым — 20 фунтов.

Для постройки угольного сарая — 15 фунтов. Для обустройства жаровни[35] — 20 фунтов.

Для обустройства плотины рядом с плавильней — 66 фунтов.

Для лебедки и крана — 20 фунтов.

Куски руды сначала разбивали молотками или на мельнице; затем порошкообразную руду промывали, чтобы максимально очистить ее от землистых примесей. Иногда это делалось с помощью специальной лопаты, при этом тяжелая руда оставалась на кончике лопаты, а более легкие примеси вымывались. Также использовался сложный процесс, в котором вода, содержащая порошкообразную руду, стекала по кускам дерна, и металлические части оседали и запутывались в волокнах. Обычный метод заключался в использовании корыт. Эта промывка была не только необходимым предварительным этапом плавки, но и имела экономическое значение, поскольку именно во время промывки руда распределялась между партнерами и выплачивалась доля, причитавшаяся землевладельцу. Кроме того, к концу I средневекового периода это было единственное место, где торговцы могли купить руду^{180}. Для предотвращения мошенничества было принято надлежащее уведомление о промывках и запрете делать это втайне.

Сведения об обработке олова в 1198 году, обычно подтверждают тот факт, что олово выплавляли дважды, первый раз это был грубый процесс, выполняемый рядом с оловянным месторождением, а второй, или очистка, выполнялся только в специальных местах и в присутствии служащих оловянного рудника. В течение двух недель после первой плавки олово должно было быть отштамповано королевскими чиновниками, при этом в это же время следовало выплатить пошлину королю в размере 2 шиллингов 6 пенсов за тысячу фунтов в Девоне и 5 шиллингов в Корнуолле. Более того, согласно постановлению 1198 года, в течение тринадцати недель олово следовало переплавить и снова проштамповать, на этот раз налог составлял одну марку^{181}. Двухэтапное плавление прекратилось до конца XIII века. В любом случае фискальное устройство изменилось, и в 1302 году, когда оловянные рудники возвратились в собственность короны, после того как с 1231 по 1300 год они находились в руках графов Корнуолла. После этого гербовые сборы объединились в единую чеканную пошлину. При этой системе чеканки все выплавляемое олово отправлялось в определенные города, в Корнуолле это были Бодмин, Лискерд, Лостуитиел, Хелстон и Труро, а в Девоне — Чагфорд, Тависток, Плимптон и Эшбертон. Здесь олово оставалось до тех пор, пока два раза в год не приезжали чиновники по чеканке — на Михайлов день и в день летнего солнцестояния, когда каждый слиток, весивший примерно от 200 до 300 фунтов, проверялся, взвешивался и облагался налогом: затем он проштамповывался, после чего был готов к продаже. Чтобы предотвратить мошенничество, в течение XVI–XVII веков постепенно вводилась сложная система маркировки, а использование частных марок владельцами плавилен, вероятно, имело гораздо более раннее происхождение. Использование этих клейм предназначалось не только для защиты торговца, но и для проверки контрабанды, которая производилась в огромных количествах[36].

Одним из результатов чеканной системы, при которой олово нельзя было продавать до тех пор, пока оно не штамповалось, а чеканить его можно было только два раза в год, было то, что более мелкие производители неизбежно попадали в руки более крупных. Мелкий независимый жестянщик, не имевший запаса капитала, почти всегда должен был заранее закладывать свою продукцию торговцам оловом, и в результате его теоретическая независимость часто приводила его в худшее положение, чем если бы он был наемным рабочим. Система наемного труда в добыче олова развилась довольно рано. Еще в 1237 году встречаются упоминания о слугах, работавших на оловянных рудниках на станнариев^{182}. В 1342 году некоторые из более богатых корнуэльских рабочих пытались заставить своих более бедных собратьев работать на них за пенни в день, в то время как они обрабатывали олово на 20 или более пенсов в день, поговаривали, что в 1357 году Авраам-жестянщик нанял на свои работы триста человек. Помимо этих наемных рабочих находились независимые, работавшие либо отдельно, либо, чаще в товариществах, но изучив небольшие суммы, которые многие из этих мастеров предоставляли для чеканки монет, мистер Льюис сделал вывод, что они, возможно, лишь частично зависели от своей добычи^{183}. Однако существует сложность, заключающаяся в том, что представленные небольшие суммы могли быть отчасти связаны с тем, что они продавали добытую руду более крупным торговцам. Кроме того, некоторые из рабочих оловянных рудников также занимались сельским хозяйством.

Хотя экономическое положение мелких жестянщиков часто было скромным или едва превосходило положение простых рабочих, их политическое положение отличалось. Они представляли собой государство в государстве, свободный жестянщик платил налоги не как англичанин, а как станнарий. Его закон был не законом королевства, а законом станнариев. Он подчинялся королю только тогда, когда его приказы передавались через управляющего рудников, да и то лишь до тех пор, пока он соблюдал закон рудников. Его суды были судами станнариев, его парламент — парламентом жестянщиков^{184}. Он был свободным человеком и не подчинялся той системе, которая распространялась на крестьянство. Он имел право вести разработки в любом месте в пределах двух графств, за исключением кладбищ, шоссе и садов, и мог закрепить за собой земельный участок, просто выкопав неглубокие ямы и насыпав дерн в четырех углах этого участка, после чего земля считалась его абсолютной собственностью при условии, что он работал на ней (точный объем работы, необходимый для права собственности варьировался в разных местах и в разные периоды). За это право он платил владельцу земли, будь то король или лорд, определенную дань рудой, обычно десятую или пятнадцатую часть. Кроме того, он имел право отводить ручьи для получения воды или промывки руды и важную привилегию заставлять землевладельцев продавать ему топливо для его плавильни. Также у станнариев действовали отдельные суды, и они находились под исключительной юрисдикцией лорда-хранителя Станнари. Каждый управляющий, которых было пять в Корнуолле и четыре в Девоне, имел свой собственный суд под его председательством, и ни один жестянщик не мог выступать или быть привлеченным к суду за пределами юрисдикции своего суда, апелляция от которого поступала к лорду или вице-управляющему. Каким образом и когда эти привилегии получались, остается предметом предположений, но вскоре после того, как Уильям де Ротэм был назначен лордом-хранителем в 1198 году, они были окончательно закреплены королем Иоанном в 1201 году. В ходе развития из двух ежегодных судов станнариев возникли «станнарные парламенты». Парламент Корнуолла состоял из двадцати четырех членов, шесть из которых назначались мэром и советом каждого из четырех городов Лостуитиел, Лонсестон, Труро и Хелстон; в Девоне было девяносто шесть членов, по двадцать четыре человека от каждой станнарии. Эти парламенты создавались через лорда-управляющего герцогом Корнуоллским, на которого с 1338 года возлагалась верховная власть над станнариями и который имел право не только издавать для них законы, но и налагать вето на любые национальные законы, нарушавшие их права и привилегии. Неизвестно, когда именно возникли первые парламенты, но они точно были созданы до начала XVI века, хотя, до этой даты все записи об их деятельности утеряны.

Со всеми этими привилегиями, к которым можно добавить освобождение от обычных налогов и военной службы, хотя станнарии должны были облагаться налогом отдельно и зачисляться на службу к своим управляющим, было естественно, что точное определение жестянщика должно было дать начало больших противоречий. С одной стороны, утверждалось, что эти привилегии распространяются только на станнариев, занятых добычей руды; с другой стороны — торговцы оловом, плавильщики и владельцы плавилен утверждали, что их тоже следует наделить привилегиями. В конце концов было принято более широкое определение, и действительно, начиная с XVI века, если не ранее, парламенты избирались почти исключительно из представителей привилегированных классов.

Весьма примечательно, что, когда станнарии впервые появились в царствование Генриха II, главным центром производства был Девон, а не Корнуолл^{185}. Насколько можно судить, производство во время этого правления постепенно возрастало с 70 тонн в 1156 году до 350 тонн в 1171 году. В царствование Иоанна производство составляло от 400 до 450 тонн. Хартия станнариев в 1201 году, по-видимому, не оказала непосредственного влияния на отрасль, но примерно через десять лет активность возросла, и в 1214 году объем производства увеличился до 600 тонн^{186}. В первые годы правления Генриха III доходы от олова отдавались на откуп, и нет никаких подробностей ни за это время, ни за период 12251300 годов, когда рудники находились в руках графов Корнуолла. Ясны только две вещи: общий объем производства упал и Корнуолл намного опередил Девон. Предоставление хартии, подтверждающей привилегии станнариев в 1305 году, по-видимому, ознаменовало начало эры процветания, и к 1337 году добыча достигла 700 тонн. Однако в 1350 году Черная смерть положила конец этому процветанию, и, за исключением бума, во время правления Генриха IV добыча олова не восстановилась полностью до конца средневекового периода. Однако даже в худшие времена эта отрасль приносила значительный доход: пошлины на чеканку монет^{187} никогда не опускались ниже 1000 фунтов, а в 1337 и 1400 годах превышали 3000 фунтов, в дополнение к которым существовали другие, более мелкие платежи и привилегии^{188}. Королевские привилегии преимущественной покупки были также ценны для нужд королей, которые часто пользовались этим, чтобы предоставить преимущественное право или фактическую монополию богатым иностранным купцам и другим ростовщикам в обмен на значительные ссуды.

Прежде чем завершить тему оловянных рудников Корнуолла и Девона, возможно, стоит отметить, что до конца XVI века фактически нет никаких документальных свидетельств о разработках медных месторождений Корнуолла, осмелюсь предположить, что большая часть меди, используемой в средневековой Англии, была привозной.