Английская промышленность в Средние века

V. Добыча камня, мрамора, алебастра, мела

Добыча камня — отрасль, которая достаточно часто упоминается в средневековых записях. Было бы легко заполнить страницы списком случайных упоминаний о работе каменоломен во всех частях Англии, и, покопавшись в этом, читатель узнает, что камень добывался во многих местах в разное время, что, впрочем, можно было предположить и без документальных подтверждений. Естественно, что при возведении замка, аббатства, церкви или другого каменного здания камень, стоимость которого была обусловлена главным образом транспортировкой, старались получать в ближайшем источнике. Основатели монастырей часто даровали существующие каменоломни либо право добывать камень для монастырских построек, и обнаружение пласта подходящего камня рядом с местом, выбранным для аббатства Вильгельма Завоевателя Баттл, было настолько своевременным, что принималось за чудо^{189}.

Если монастырь основывали в районе, где камень не добывался, было почти необходимо, чтобы его запасы нашлись где-то, откуда его можно было бы доставлять по воде. Несомненно, что Барнек, чьи каменоломни были столь важны для монахов Фенленда^{190}, находился между Велландом и Неном. Аббатства Питерборо, Рэмси, Кроуленд, Бери-Сент-Эдмунд и Сотри имели каменоломни в Барнеке и оспаривали друг у друга права на них. Монахи Сотри с разрешения аббатства Рэмси проложили канал для доставки камня на свои территории через Уиттлси-Мер, однако, по-видимому, они злоупотребляли этим разрешением, поскольку в 1192 году был отдан приказ заблокировать все их артерии, кроме основной, ведущей к Сотри, и они должны были пообещать не строить никаких зданий, кроме одного дома для работников барж^{191}.

Для Йоркского собора^{192} камень доставляли из каменоломен Тевесдейл, Хаддлстон и Тадкастер вниз по реке Уорф, а от Стэплтона вниз по Эйр в Уз, и так до пристани Сент-Леонард, откуда его везли на санях ко двору каменщика. Вестминстер и Лондон снабжались в основном из Суррея, из карьеров Рейгейт и Чалдон, а Кент — из района Мейдстоун. Жесткий «кентский песчаник», который римляне использовали для стен Лондона, пользовался большим спросом и применялся для более грубой кладки, в контракте на строительство 93 пристани у Тауэра[37] в 1389 году было оговорено, что сердцевина стен должна быть из песчаника, а облицовка из тесаного кентского камня^{193}. С другой стороны, рейгейтский камень был высшего качества и больше подходил для тонкой работы, он часто применялся для скульптур, резных ниш и ажурных окон^{194}.

Самый доступный камень не всегда подходил для различных архитектурных требований, в таком случае необходимо было найти другой камень, обладающий желаемыми качествами, и некоторые каменоломни быстро приобрели известность. Помимо знаменитых норманнских каменоломен в Кане, чей камень в большем или меньшем количестве фигурирует в сотнях зданий и в отчетах, есть ряд английских каменоломен, имевших в Средние века локальную известность. Таковы были каменоломни Бира в Девоншире, из галерей-лабиринтов которых в 1367 году^{195} камень доставлялся в Рочестер, в 1362 году[38] — в Вестминстерский собор и в другие места. Прекрасный известняк, впоследствии известный как батский камень, в основном добывался в Хаслбери-ин-Бокс в Уилтшире, откуда он в 1221 году отправлялся в королевский дворец в Винчестере для изготовления колонн зала и вытяжек дымоходов^{196}. Известно, что за резку 105 блоков камня в Хеслбери Ричард Сайред получил 23 шиллинга 4 пенса^{197}. Для подобных работ в Винчестер привозилось много камня из каменоломни Гэмпшира в Селбурне и из более известных каменоломен острова Уайт, а для доставки материала из каменоломни Корф был послан резчик по камню. Этот камень, несомненно, был тем же, что и «твердый камень из Корфа», купленный для Вестминстера в 1278 году^{198}, когда он использовался в Эксетерском соборе^{199}. К востоку от Сассекса располагалось несколько каменоломен местного значения^{200}, а карьер зеленого песчаника в Истборне использовали для возведения римских стен Певенси и средневекового замка внутри них. В 1441 году^{201} для окон и свода часовни в Шене из Бьюма доставили 28 камней. Другая Сассекская каменоломня — Фэрлайт, неподалеку от Гастингса, дала большое количество камня для Рочестерского замка в 1366 и 1367 годах^{202}. Список камней, привезенных в 1367 году в Рочестер, представляет интерес, так как показывает различные источники, из которых они добывались^{203}. Было куплено 55 тонн бирского вольного камня по цене от 9 до 10 шиллингов за тонну, 62 тонны кентского камня за 9 шиллингов, 45 тонн вольного камня из Степлтона[39] по 8 шиллингов, 44 тонны рейгейтского камня по 6 шиллингов, 195 тонн вольного камня из Фейрлайта по 3 шиллинга 4 пенса, 1850 тонн песчаника из Мейдстоуна по 40 шиллингов за сто тонн и большое количество[40] обработанного камня из Ботон Мончелси.

Кентские каменоломни использовались для изготовления каменных снарядов, которыми в ранние времена королевская артиллерия стреляла из мангонелей, баллист и других видов катапульт, а в последующие эпохи — из пушек. Таким образом, в 1342 году шериф Кента насчитал 13 фунтов 10 шиллингов, потраченных на 300 камней, добытых в каменоломне Фолкстона и вытащенных из моря в разных местах, а затем разрезанных и обтесанных в круглые шары для королевских машин. Сто весом в 600 фунтов каждый, и такое же количество в 500 и 400 фунтов весом и еще 300 каменных снарядов разного веса на сумму 7 фунтов 10 шиллингов^{204}. Правда, за несколько лет до этого, в 1333 году, такие же снаряды изготавливались в Йоркшире: шериф купил 19 «damlades»[41] и 3 тонны камня в каменоломне Тадкастер и нанял 37 каменщиков, в результате чего было изготовлено 606 каменных снарядов весом 9 damlades^{205}. Случайные упоминания подтверждают, что крупным центром промышленного производства снарядов был Кент. В 1418 году в Мейдстоуне и других местах было приказано изготовить до 7000 снарядов, в первые годы правления Генриха VIII в каменоломнях Мейдстоуна все еще производили каменную дробь для артиллерии^{206}.

До сих пор мы имели дело с тем, что можно назвать блочным камнем, но во многих частях страны добывались камни, которые легко удавалось расколоть на тонкие плиты. Такие камни были пригодны для кровельных работ. Трудно сказать, когда и в какой степени началась обработка настоящих сланцев Корнуолла и Девона, но в 1296 году, когда в Мартинстоу, в Бирлонде строились некоторые здания для горняков, было добыто 23 000 черепицы, а еще 10 000 — в Хесселе^{207}. В 1343 году для кровли зданий в Рестормеле в Корнуолле использовались сланцы, 19 500 сланцев было добыто «между Голантом и Фоуи» по 11 пенсов за тысячу и 85 500 — в каменоломне Бодматган стоимостью 6 пенсов за тысячу^{208}.

В 1385 году в Лостуителе «плиты», из которых 25 400 были куплены «в каменоломне» по 3 шиллинга 4 пенса за тысячу, были настоящими сланцами^{209}. Но помимо сланцев, которые своим современным однообразием делают столь многие города безобразными, существовало множество карьеров по добыче сланца, самые известные из которых находились в Коллиуэстоне в Нортанте^{210}. Коллиуэстонский камень под влиянием мороза легко раскалывался на тонкие плиты[42] и, по-видимому, использовался для кровельных работ еще во времена римлян. В средневековый период существуют многочисленные упоминания коллиуэстонских сланцев, и примерно в конце XIV века они стоили от 6 до 8 шиллингов за тысячу^{211}. Другие подобные карьеры были расположены вокруг Хоршема в Сассексе^{212}, хоршемские сланцы пользовались спросом с ранних времен до тех пор, пока уменьшение прочности конструкции домов не потребовало менее тяжелого и менее живописного материала для кровли.

Работа по добыче камня считалась неквалифицированной, и уровень оплаты труда каменщиков почти всегда был таким же, как у обычного рабочего. В 1296 году в Мартин-стоу рабочие, добывавшие камень в каменоломне, получали от 1,5 до 2 пенсов в день, а женщины, чей труд всегда оплачивался ниже, за вынос камней из карьера получали 1 пенс в день^{213}. В Виндзоре на карьере Бишем (Бустешем) насчитывалось 1368 работников, получающих 3,5 пенса в день, бригадир получал 4 пенса. В то время как в Колингле добывали 65 000 каменных блоков (по 10 шиллингов за 1000), а в Стоундене — 3500 по 20 шиллингов^{214}. Те, кто нанимался для обработки необтесанных блоков, естественно, получали более высокую оплату, и в 1333 году, в то время как рабочим каменоломни в Тадкастере платили 1 шиллинг 4 пенса в неделю, каменщики, занятые изготовлением снарядов, зарабатывали 2 шиллинга 6 пенсов, а их бригадир — 3 шиллинга в неделю^{215}. Однако часто оплата производилась сдельно, и в 1366 году в случае с камнем из Ботон-Мончелси для Рочестерско-го замка, у нас есть список ставок оплаты: грубая шлифовка камня — 10 шиллингов за сотню, вырезание по образцу — 18 шиллингов за сотню, вырезание перил — 12 пенсов за каждое, косяков — 3 пенса за фут, «scu» или скошенные камни — от 2 пенсов за фут, клиновидные камни для арки (voussoirs/vausur) — 5 пенсов за 99 фут и т. д.^{216}. Используемые инструменты были просты; инвентарь инструментов в карьере Стэплтон в 1400 году^{217} включает множество железных клиньев, стержней, «молоты» или ломы, железные молотки, топоры и лопаты[43].

До сих пор речь шла о камне как о строительном материале, но в средневековой Англии существовало две разновидности камня, ценность которых была скорее художественной, чем практичной. Это были мрамор и алебастр. Пербекский мрамор^{218}, темная осадочная порода, пригодная к тщательной полировке, вошел в моду к концу XII века и около двухсот лет пользовался большим спросом. Помимо того, что он использовался в 1205 году в Чичестерском соборе, по-видимому, за тридцать лет до этого его привозили в Дублин и Дарем. Факты свидетельствуют о том, что мрамор не только добывался в Пербеке, но и обрабатывался в колонны и вырезался на месте, и вполне вероятно, что большинство мраморных статуй, которые все еще остаются в церквях, такие как фигуры рыцарей в церкви Темпл и гробница короля Иоанна в Вустере, были вырезаны воспитанниками Пербекской школы в каменоломнях^{219}. В некоторых случаях может показаться, что резчик должен был выполнять свою работу в месте, где она планировала использоваться, и под присмотром своего покровителя. Но, как бы мы ни восхищались исполнением этих статуй, мы не должны поспешно предполагать, что они имеют портретное сходство с людьми, которых изображают. Хотя резчики Пербека, несомненно, были способны выполнять портретные скульптуры, большая часть их работ была традиционной. Таким образом, мы находим информацию о том, что в 1253 году Генрих III приказал шерифу Дорсета вырезать из мрамора «скульптуру королевы» и отправить ее в женский монастырь Таррант Кейнстон, чтобы поставить там над могилой его сестры, покойной королевы Шотландии^{220}.

Крупным центром мраморной промышленности Пербека был Корф. Уильям из Корфа, украсивший надгробие «Генриха, сына Короля» в Вестминстере в 1273 году^{221}, вероятно, был Уильямом ле Бландом, братом Роберта ле Бланда, также известного как Роберт Корфский, который создал мраморные кресты для Элеоноры в Уолтеме, Нортгемптоне и Линкольне. Известен и Адам из Корфа, который переехал в Лондон в начале XIV века и умер там в 1331 году. Он был резчиком по мрамору и выполнил несколько крупных заказов, включая собор Святого Павла, а в 1324 году поставил большое количество мрамора для колонн собора Святого Стефана в Вестминстере, по 6 пенсов за фут^{222}. Такую же цену в 1333 году заплатили за аналогичные колонны, приобретенные у Ричарда Кэнона^{223}, одного из членов семьи, которая в течение полутора столетий играла видную роль среди резчиков и торговцев мрамором, особенно в связи с Эксетерским собором.

К XVI столетию, а возможно, и раньше, «Каменщики и резчики Пербека» объединились в компанию. По их правилам, производство было ограничено свободными членами компании и были установлены регламенты относительно числа учеников, которых можно было нанимать. Эти ученики, в свою очередь, могли стать свободными мраморщиками по истечении семи лет, после выплаты 6 шиллингов 8 пенсов, буханки и двух горшков пива суду, проходившему в замке Корф в Жирный вторник. Женам свободных резчиков также разрешалось присоединяться к компании за плату, и в этом случае они могли продолжать работать и продавать скульптуры с помощью подмастерья даже после смерти своего мужа. Однако в то время, когда эта компания была создана, вероятно, большая часть работ была связана со строительным камнем, поскольку в XV веке мрамор вышел из моды и был в значительной степени вытеснен алебастром, который начали использовать для надгробных памятников.

В ранние времена алебастр добывали в окрестностях Татбери, некоторые из норманнских лепных украшений церкви Татбери вырезаны из этого материала^{224}. В том же районе, в Хэнбери, находится самое раннее известное надгробие из алебастра, оно датируется началом XIV века, но только в середине этого века алебастр вошел в моду. Начиная с 1360 года появилась великолепная серия алебастровых монументов, поразительно свидетельствующих о мастерстве средневековых английских резчиков^{225}, и из записей и свидетельств таких фрагментов, которые пережили тройное иконоборчество реформаторов, пуритан и церковных старост, становится ясно, что им нашли достойных компаньонов в виде статуй и резных украшений, разбросанных по церквям Англии[44]. Одним из лучших таких изделий, должно быть, был алебастровый стол, купленный в 1367 году для главного алтаря церкви Св. Георгия в Виндзоре. Питеру Мейсону из Ноттингема заплатили за него огромную сумму в 200 фунтов (более 3000 фунтов в современных деньгах). Некоторое представление о его размере можно составить из того факта, 103 что потребовалось десять повозок, каждая с восьмью лошадьми, чтобы доставить его из Ноттингема в Виндзор, путешествие заняло семнадцать дней^{226}.

Все факты указывают на то, что Ноттингем был крупным центром промышленности, а материал доставляли туда из дербиширских каменоломен Челластона. Камень и резные фигуры в равной степени пользовались популярностью за пределами страны. В 1414 году, когда настоятелю монастыря Фекамп потребовался алебастр, он отправил своего каменщика Александра де Бемеваля в Англию, чтобы привезти его. Тот купил алебастр у Томаса Прентиса из Челластона^{227}. Алебастровое надгробие Иоанна, герцога Бретонского, воздвигнутое в Нантском соборе в 1408 году, было сделано в Англии Томасом Колином, Томасом Хоулвеллом и Томасом Поппехоу^{228}, но нет уверенности, что они были из Ноттингема. Различные таможенные отчеты[45] показывают, что резные алебастровые скульптуры часто экспортировались на континент, и мистер Хоуп утверждает, что ряд резных скульптур, которые все еще можно увидеть в церквях Франции и даже Исландии[46], имеют зеленоватый фон с круглыми красными и белыми пятнами, характерными для ноттингемской школы^{229}.

Томас Прентис, упомянутый выше, вместе с Робертом Саттоном^{230} в 1419 году за 40 фунтов должны были вырезать, раскрасить и позолотить тщательно продуманную и красивую гробницу Ральфа Грина и его супруги, которую все еще можно увидеть в Лоуик-Черч в Нортантс. Осмотр этого надгробия позволяет почти с уверенностью сказать, что славные памятники графу и графине Арундел в Арунделе, Генриху IV и королеве Иоанне в Кентербери и графу Уэстморланду с двумя его женами в Стейндропе были созданы в той же мастерской. В течение последних двадцати лет XV и первых тридцати лет XVI века часты упоминания резчиков по алебастру и скульпторов из Ноттингема, в частности Николас Хилл^{231}, известный своими резными головами св. Иоанна Крестителя^{232}. В тот же период мы встречаем нескольких мастеров из Йорка^{233}. В Бертон-он-Трент, где в XVI веке Леланд упоминает «множество резчиков, работавших с алебастром», торговля, началась в 1481 году, когда Роберт Очер и Гилберт Твист делали заказы для нескольких религиозных домов, и она все еще 105 процветала там в 1581 и 1585 годах, когда Ричард и Габриэль Ройли заключили контракты на изготовление резных гробниц из алебастра^{234}. Однако английская школа резьбы по алебастру прекратила свое существование, когда Реформация положила конец спросу на резные скульптуры.

Если даже алебастр не подходил для резьбы, он все еще имел ценность для превращения в гипс путем обжига, причем из более тонких сортов делали так называемый парижский гипс, а из более грубых — обычный строительный. Упоминания об обжиге гипса, по-видимому, практически отсутствуют, но примечательно, что одним из мест, откуда он доставлялся для работ в Йоркском соборе, был Баттеркрамб^{235}, где находится большое месторождение гипса, которое, вероятно, снабдило Йоркские алебастры своим материалом. Точно так же дела обстояли с мелом, хотя его использовали и для каменной кладки, наиболее востребован он был для переработки в известь. Обыкновенно на месте важных строительных работ строили специальную печь для обжига извести, необходимой для приготовления строительного раствора. В прежние времена печь, по-видимому, имела форму ямы, «lymeputt» или, по-латыни, puteus, обычно употребляется этот термин, но в 1400 году мы находим обычную печь (torale), построенную из 3300 кирпичей и 33 грузов глины, купленных для этой цели^{236}. Там, где известь сжигалась в коммерческих целях, то есть на продажу, а не только для использования на месте, печи, естественно, были больше и более долговечны, отчет XVI века о возведении восьми таких печей^{237} в безымянном месте — вероятно, в Кале — показывает, что каждая печь была 20 футов в высоту, со стенами 10 футов толщиной и средней внутренней шириной в 10 футов и стоила более 450 фунтов.

Если в округе было много лесов, то, естественно, для сжигания извести использовалась древесина и в отчете, сделанном в 1255 году относительно Веллингтонского леса, упоминается, что две королевские печи для обжига извести (rees calkis) сожгли 500 дубов^{238}. Но вскоре обнаружили, что карьерный уголь был лучшим топливом для этой цели, и с конца XIII века его использовали постоянно, так, в 1278 году было закуплено 1166 кварт угля для печей (chauffornia) в связи с работами в Тауэре^{239}. В Лондон и Вестминстер мел и известь привозили из Гринвича. Кент всегда был одним из крупных центров торговли, как внутренней, так и иностранной, и в 1527 году^{240}, если взять только один пример, мы находим шесть кораблей, вывозящих мел из порта Сандвич на сумму 20 фунтов в голландские порты[47]. Лабиринты и галереи большой протяженности в меловых холмах вокруг Чизлхерста свидетельствуют о процветании добычи мела в этом районе в прежние времена^{241}. Меньшие каменоломни подобного типа находились в пещерах Гилфорда, Кента, Суррея и Сассекса^{242}. Добычей мела активно занимались в Средние века и долгое время спустя, вплоть до наших дней.