Английская промышленность в Средние века

VII. Гончарное дело — плитка, кирпич

Именно широкая распространенность привела к тому, что изготовление глиняных сосудов стало одним из самых ранних ремесел. С конца каменного века и далее гончар занимался своим ремеслом везде, где можно было найти подходящую глину. Римляне, которые довели искусство гончарного дела до совершенства, привнесли свои новаторские методы в Британию, где многочисленные остатки печей и бесчисленные фрагменты гончарных изделий свидетельствуют о мастерстве и индивидуальности римско-британских гончаров. Существует несколько совершенно различных типов керамики, которые можно отнести к определенным местам. Большое количество черных и серых изделий, относящихся к предметам повседневного домашнего обихода, украшенных по большей части только широкими полосами более темного или светлого оттенка, были найдены в Кенте близ Медуэя, причем наиболее прекрасные образцы 132 связаны с Апчерчем. В гончарных мастерских Нью-Фореста^{323} изготавливали художественно исполненные вазы с искусным орнаментом, но именно район Кастора в Нортгемптоншире в римские времена занимал то место, которое в недавнее время было у Стаффордшира. Вокруг Кастора встречалось множество печей для обжига^{324}, а темная посуда с однотонным декором находится по всей Англии, а также на континенте.

Римско-британские печи встречались во многих местах, некоторые из наиболее хорошо сохранившихся находятся в Касторе^{325}, Лондоне^{326}, Колчестере^{327}, Рэдлетте (Хертс)^{328}и Шептон-Маллет (Сомерсет)^{329}. В целом они представляли собой круглую яму от 4 до 6 футов в диаметре, вырытую на глубине около 4 футов: в ней был плоский глиняный пол, приподнятый примерно на 2 фута над дном ямы центральным выступом. В пространство между этим полом, или выступом, и дном ямы поступал горячий воздух и дым из небольшой печи, построенной с одной стороны ямы. На глиняном столе c отверстиями для выхода тепла и дыма располагались глиняные сосуды для обжига, которые выстраивались слоями в порядке уменьшающегося диаметра в куполообразную или коническую структуру, причем слои разделялись травой, покрытой глиной, затем все это засыпалось глиной, оставалось только отверстие в центре наверху[55], и разжигалась печь.

Раннесредневековые печи были очень похожи своей конструкцией на описанные выше, а иногда имели даже более простую конструкцию. Если принять во внимание утверждение, что в 1323 году гончар из Скиптона заплатил 6 шиллингов 8 пенсов «за сжигание сухостоя и подлеска вокруг своих горшков»^{330}, то можно сделать вывод, что здесь использовалось примитивное сочетание печи и жаровни. В более позднее время обычная конструкция, вероятно, была похожа на найденные в Рингмере в Сассексе^{331}, которые относятся к XV веку. Эти печи строились из кирпичей или глиняных блоков, сцементированных супесью, которая превращалась в стекло под воздействием жара. Такая печь заключала в себе продольные ходы, перекрытые узкими сводами, промежутки между которыми служили для подачи горячего воздуха к глиняным сосудам. Очаги загружались через арочные отверстия древесным углем.

Чтобы сделать керамику непористой, ее необходимо было покрыть глазурью[56], и с давних времен для этой цели использовали свинец. В описании этого процесса, датируемом XII веком, говорится^{332}, что поверхность вазы сначала смачивается водой, в которой кипятится мука, а затем припудривается свинцом, после чего ее помещают в большую посуду и выпекают при слабом огне. Этот процесс дает желтую глазурь, но если требовался зеленый цвет — а в средневековый период в Англии был более распространен зеленый — к свинцу нужно было добавить медь или бронзу. Тот же источник дает рецепт бессвинцовой глазури: обожженная гончарная земля измельчается и промывается, а затем смешивается с половиной ее веса необожженной земли, не содержащей песка, затем все обрабатывают маслом и закрашивают поверхность вазы.

Гончары упоминаются в Бладоне (Оксфорд), Хасфилде (Глоук) и Уэстбери (Уилтс), в «Книге Страшного суда»^{333}, но, если не считать случайных упоминаний географических названий[57]и описаний отдельных лиц[58], документальная история ранней английской керамики скудна. Вероятно, одним из первых центров торговли был Кингстон на Темзе, так как в 1260 году бейлифам этого города приказали отправить 135 тысячу кувшинов королевскому дворецкому в Вестминстере[59]^{334}. В Граффеме, графство Сассекс, в 1341 году одним из источников дохода викария был налог в 12 пенсов^{335}, который выплачивали мужчины, изготавливающие глиняные горшки, но наиболее распространенной формой налога была сумма, уплачиваемая гончарами за разрешение копать глину.

Так, в Ковике в Йоркшире^{336} в 1374 году — гончары, изготавливающие глиняные сосуды, «заплатили 4 фунта 16 шиллингов за глину и песок, взятые на болотах Ковика». Подобные записи встречаются здесь каждый год в течение примерно века, в то время как в Рингмере, Сассекс, в течение более чем двухсот лет полдюжины гончаров выплачивали небольшую сумму в 9 пенсов с человека ежегодно^{337}. Еще ранее, в 1283 году, рента в 36 шиллингов 8 пенсов, называемая «Поттерсгевел», выплачивалась лорду поместья Мидхерст^{338}.

Тип производимой керамики в разных районах не очень отличался^{339}. В Линкольне был обычай украшать некоторые сосуды с помощью марки: некоторые из этих марок в виде головок можно увидеть в Британском музее. Использование штампов для украшения керамики встречается и в Гастингсе. Одна отличительная разновидность глиняной посуды, возникла примерно в начале XVI века: это была тонкая твердая глиняная посуда темно-коричневого цвета, хорошо покрытая глазурью и украшенная замысловатыми узорами из белого шликера. Большое количество такой посуды находили в цистерцианских аббатствах Йоркшира — Киркстолле, Джерволксе и Фонтейнс, — поэтому она и получила название «цистерцианская посуда», но в настоящее время нет прямых указаний на место ее изготовления^{340}.

Производство плитки тесно связано с гончарным делом, так как делалась она всегда из глины, при помощи тех же печей, в которых обжигались горшки. В какой период в Англии возобновилось производство черепицы, прекратившееся с уходом римлян, неизвестно, но с начала XIII века ее роль в истории строительных работ становится все более значительной. Частота и разрушительные последствия пожаров, вследствие использования соломенных крыш, вскоре привели к моде на черепицу для кровельных целей в городах, даже если власти не предписывали ее использование, как это было в Лондоне в 1212 году и в 1509 году в Норвиче^{341}. Ради безопасности города было важно иметь большой запас плитки, доступной по низкой цене, и в 1350 году, после того 137 как Черная смерть высоко подняла цены на рабочую силу и промышленные товары, городской совет Лондона установил максимальную цену плитки на уровне 5 шиллингов за тысячу^{342}, а в 1362 году, когда сильная буря сорвала крыши со многих домов и создала большой спрос на черепицу, совет приказал не повышать на нее цену и продолжать изготавливать ее как обычно, выставлять ее на продажу, а не придерживать, чтобы повысить цену[60]^{343}. Вероятно, это было то же понимание общественной выгоды, которое побудило в XV веке власти Вустера запретить плиточникам создавать какие-либо гильдии или профсоюзы, отстранять чужаков от работы в городе или устанавливать размер заработной платы[61]^{344}.

Законы Вустера также предписывали, чтобы вся плитка была отмечена знаком производителя, чтобы любые дефекты размера или качества можно было отследить. Ранее, в том же столетии, в 1425 году, в Колчестере встречалось много жалоб на отсутствие единообразия в размерах изготавливаемых там плиток^{345}, и, наконец, в 1477 году возникла необходимость принять парламентский акт, регулирующий производство^{346}. Этот закон предусматривал, что глина, которую предстоит использовать, должна быть добыта до 1 ноября, что ее следует перемешивать до начала февраля и не делать из нее черепицу до марта, чтобы гарантировать ее пригодность. Следовало соблюдать осторожность, чтобы избежать примеси мела, мергеля или камней. Стандарт для простой плитки был следующим: 10,5 дюймов на 6,25, толщина не менее 5/8 дюйма; стандарт для черепицы — 13,5 дюймов на 6,25, а плитки водосточных желобов должны быть 10,5 дюймов в длину и достаточной толщины. Назначались проверяющие, которым платили пенни за каждую тысячу простых плиток, полпенни за сотню черепицы и фартинг за каждую сотню плиток с углами и желобами. Нарушение правил влекло за собой штраф в размере 5 шиллингов за тысячу проданных плиток, 6 шиллингов 8 пенсов за сотню черепицы, и 2 шиллингов за сотню желобных плиток. «Размер плитки, вероятно, зависел от обычаев, а штраф был равен цене, по которой каждый вид обыкновенно продавался в XV веке»^{347}.

Эти правила проливают определенный свет на процесс изготовления плитки, а дальнейшие подробности можно получить из ряда сведений, касающихся больших мастерских в кентском поместье Уай^{348} за период с 1330 по 1380 года. В 1355 году десять печей (furni) производили 98 500 простых или плоских плиток, 500 черепичных (festeux)[62]и 1000 угловых. Добыча глины и обжиг в печах оплачивался по контракту в 11 шиллингов за печь, для топлива покупали хворост[63]по цене 45 шиллингов за 1000, а еще 10 шиллингов уходило на доставку глины и хвороста. Таким образом, общие расходы составляли около 8 фунтов 6 пенсов за тысячу, черепица обходилась по три фартинга за штуку, угловая по 1 шиллингу 8 пенсов за сотню, а стоимость продукции составляла около 14 фунтов 15 шиллингов. Сохранился более подробный отчет 1370 года, когда тринадцать печей, принадлежавших двум плиточным мастерским, произвели 168 000 простых плиток, 650 черепичных и 900 угловых. Лес рубили за 15 пенсов для каждой печи; глина для шести печей одной черепичной мастерской замешивалась за 14 пенсов для одной печи и запекалась[64] за 6 пенсов; известно, что для семи печей одного черепичного завода оплата производилась зерном. Глину доставляли за 4 шиллинга на шесть печей и подготавливали[65] для изготовления плитки за 7 шиллингов. Изготовление и обжиг оплачивался в 14 шиллингов за печь и 12 пенсов платили дополнительно в качестве чаевых для плиточников. В следующем году выпуск значительно сократился, так как в одном изразцовом цехе «верхний ряд печей (cursus furni) не мог обжигать изразцы полностью и нуждался в капитальном ремонте», а в другом цехе только четыре печи были в строю, но одну из них пришлось оставить до следующего года из-за нехватки рабочих. Возможно, именно из-за только что упомянутой дефектной печи в 1373 году была назначена «новая цена» в 6 шиллингов 8 пенсов, плюс еще 8 пенсов для получения суглинка. Спустя два года мастерскую отремонтировали. Но главный удар по черепичной промышленности нанесла нехватка рабочих рук. Примечательно, что гончары Рингмера неоднократно умирали от чумы^{349}: последствия Черной смерти в 1350 году для плиточников Уай не зарегистрированы, но в 1366 году в результате второй моровой язвы две печи, одна из которых была небольшой, а вторая в 1,5 акра, 141 которые сдавались в аренду за 7 и 14 пенсов соответственно, потеряли своих арендаторов, а в 1375 году зафиксирована нехватка рабочих, «которые умерли от эпидемии во время изготовления плитки». В 1377 году Питер Гейт[66] нанял несколько печей по 20 шиллингов за каждую, но только четыре из них работали «из-за помех рабочим, которые должны были охранять побережье моря из-за большого количества дождей осенью, что не позволило задействовать больше печей». В том же году, а также через два года еще одна изразцовая мастерская осталась без работы из-за нехватки работников.

Плиточные мастерские в Уай принадлежали аббату Баттла, а в самом Баттле в XVI веке^{350}располагались печи для обжига изразцов, и, вероятно, гораздо ранее, в 1362 году в соседнем приходе Эшбернем находилось здание, называемое Тайлехаусом для обжига (siccan dis)^{351}плитки. Примерно в то же время, в 1363 году, «участок земли под названием Талернхельде в Хакингтоне^{352}, недалеко от Кентербери, был предоставлен Кристиану Белсиру, семье которого он принадлежал более века. В 1465 году Эдмунд Хелер из Кентербери арендовал «плиточную мастерскую» в Хакингтоне в течение двух лет за плату в размере 26 шиллингов 8 пенсов^{353}. Гончар Уильям Белсир «передал 15 000 плиток» на сумму 18 пенсов за тысячу, восемьдесят «изразцов и три длинных изразца для печи»^{354}. Различные отчеты о строительстве указывают на то, что в Смитфилде находились крупные плиточные мастерские; в замок Гилфорд плитку доставляли из Шелфорда, а для Виндзора в основном из «ла Пенн». На севере до конца XIII века изразцы производились в Халле, но одним из главных центров был Беверли. Около 1385 года монахи из Мо жаловались, что «некоторые рабочие из Беверли, называемые плиточниками (изготовителями и обжигателями плит (laterum), которыми покрыты многие дома в Беверли и других местах)», вторглись на земли аббатства в Вагене и Саттоне, самовольно вывозили глину по течению реки Халл, чтобы сделать черепицу. Монахи забрали свои инструменты, весла и, наконец, одну из своих лодок, но настоятель Беверли, на попечении которого находились плиточники, поддержал их требование добывать глину в любом месте по берегам реки Халл^{355}. Тридцатью годами ранее, в 1359 году, в список обычных городских сборов в Беверли входили «с каждой гончарной печи по 0,5 пенса»^{356}, а в 1370 году плиточник Томас Уит взял в аренду на четыре года у городских властей черепичную мастерскую Альдебека за арендную плату в 6000 плиток^{357}.

До сих пор мы имели дело с кровельной черепицей, или изразцами, но с середины XIV века и далее все чаще встречаются упоминания о кирпичах. Для постройки нового зала в Эли в 1335 году было изготовлено около 18 000 кирпичей [tegularum muralium] стоимостью 12 пенсов за тысячу^{358}. Похоже, что они были завезены из Фландрии и часто встречаются под названием «flaundrestiell»^{359}, как, например, в 1357 году, когда тысячу кирпичей купили для камина в Вестминстере за 3 шиллинга 2 пенса^{360}. В Беверли в 1391 году три мастера приобрели у гильдии Св. Иоанна право брать землю в Гроваль-Дайк, ежегодно уплачивая за это 3000 кирпичей^{361}, а в 1440 году плиточник Роберт Коолард арендовал на западной стороне землю за арендную плату в 1000 кирпичей^{362}. Вероятно, именно в отношении кирпичных печей, а не обычных изразцовых, действовали правила, составленные в 1461 году[67]^{363}, которые предписывали, чтобы «из-за зловония, загрязняющего воздух, и уничтожения фруктовых деревьев, никто не должен был строить печи для обжига плитки ближе к городу, чем нынешние печи, под страхом штрафа в 100 шиллингов». Термин «кирпич», по-видимому, не был распространен до 1450 года, когда этот материал начал широко использоваться.

Помимо черепицы для крыши и изразцов для стен, производилась и напольная плитка. Упоминания о ней встречаются во многих отчетах о строительстве. В Виндзоре в 1368 году она стоила 4 шиллинга за тысячу, а более разнообразная — по 2 шиллинга за сотню, в то время как простая черепица стоила 2 шиллинга 6 пенсов за тысячу^{364}. Вероятно, это была простая красная плитка, но в 1278 году в Вестминстере мы встречаем упоминание о покупке «четверти с половиной желтых плиток за 7 пенсов»^{365}. Плитки с гладкой желтой или зеленой глазированной поверхностью часто встречаются в средневековых зданиях, а во многих церквях и монастырских руинах мозаичные полы, так называемая «энкаустика», плитки остаются более или менее в сохранности[68]. Для такой инкрустированной плитки узор отпечатывался или вырезался перед обжигом, а затем заполнялся белым шликером, причем 145 вся плитка обычно покрывалась глазурью. Некоторые из созданных таким образом узоров отличались необычайной красотой и изяществом, и есть вероятность, что они часто разрабатывались, а возможно, и изготавливались самими членами монастырских обителей. Лучшие известные примеры из аббатства Чертси, и замечательные образцы в Вестминстерском аббатстве^{366}, которые датируются около 1255 года, могут принадлежать одному и тому же художнику. В аббатстве Дейл в Дербишире^{367} и монастырях Рептона и Малверна^{368}находились печи, использовавшиеся для изготовления таких инкрустированных плиток, и подобные печи, не связанные, насколько известно, с каким-либо религиозным учреждением, также располагались в Гастингсе^{369}. Производство инкрустированной плитки в Англии постепенно угасло к концу XV века и возродилось лишь недавно.

Любопытно, что, хотя существует множество косвенных свидетельств производства стекла в средневековой Англии, прямые записи об этом крайне скудны и ограничиваются одним районом. С начала XIII века Чиддингфолд и соседние деревни на границе Суррея и Сассекса производили большое количество стекла. Лоуренс «Витрариус» (стеклодув) упоминается как землевладелец в Чиддингфолде около 1225 года, а примерно пятьдесят лет спустя встречается запись о «le Ovenhusfeld», предположительно месте, где находилась печь или цех, остатки которого сохранились и были обнаружены^{370}. Возможно, что в производство стекла, как и во многие другие отрасли промышленности, усовершенствования привносились из-за границы. В 1352 году мы встречам запись о том, что Джон из Германии[69]производил в Чиддингфолде большое количество стекла и поставлял его для капеллы Святого Стефана в Вестминстере^{371}. В одной партии он отправил триста три меры [pondera] стекла, причем мера составляла 5 фунтов, а сотня состояла из двадцати четырех мер, т. е. «длинная сотня» в 120 фунтов. Чуть позже он прислал тридцать шесть мер, а вскоре после этого в Чиддингфолде купили еще шестьдесят мер, вероятно, у того же производителя. Цена в каждом случае была 6 пенсов за меру, или 12 шиллингов за сотню, к тому же не следует забывать об 1 пенсе за меру для доставки из Уилда в Вестминстер. Зимой 1355–1356 годов у того же производителя купили четыре сотни стекол для окон часовни Святого Георгия в Виндзоре по 13 шиллингов 147 4 пенса за сотню^{372}.

В конце XIV века в округе Чиддингфолд^{373}была известна семья Шертер, или Шортер. После смерти Джона Шертера в 1380 году его вдова наняла Джона Глезрайта из Стаффордшира на шесть лет для работ в мастерской. Он получал по 20 пенсов с каждой связок (sheu) оконных стекол[70] и по 6 с каждой сотни изготовленных стеклянных сосудов. Эта запись примечательна тем, так как показывает, что в этой мастерской изготавливались стеклянные сосуды. Однако данные инвентаризации свидетельствуют о том, что стекло в целом очень мало использовалось для сервировки стола, хотя в богатых домах встречались примеры прекрасной итальянской стеклянной посуды. На смену семье Шертер пришли Ропли, а их в свою очередь сменили Пейто, которые вели торговлю на протяжении всего XVI века, вплоть до 1614 года, таким образом, вступив в современный период производства стекла, который начался с прибытием из Франции gentilshommes verriers (различных мастеров) в начале правления Елизаветы^{374}.

Стекло, вероятно, производилось и во многих других районах, где было много топлива и песка, основных материалов для производства, но трудно в точности эти места определить. В 1352 году стекольщик Джон Геддинг отправился в Кент и Эссекс за стеклом для собора Святого Стефана в Вестминстере^{375}, но нет сведений, куда именно он отправился и увенчалась ли его поездка успехом. Английское стекло использовалось в Дареме в 1397^{376}году и в Йорке в 1471 году^{377}. В 1478 году^{378}для Йоркского собора у Эдмунда Бордейла из Брэмли купили шестнадцать листов (tabulae) английского стекла за 14 шиллингов 8 пенсов. Ранее, в 1418 году, двадцать четыре пласта белого стекла^{379} приобрели за 20 шиллингов у Джона Глазмана из Рагли, но сложно установить, были ли эти люди стеклодувами или просто торговцами стеклом. О том, что изготовление настоящих цветных витражей в XV веке в Англии не процветало, свидетельствует тот факт, что в 1449 году Генрих VI привез из Фландрии Джона Ютнема, чтобы тот изготовил стекла всех цветов для Итонского колледжа, колледжа Св. Марии и Королевского колледжа Св. Николая в Кембридже. Он был уполномочен нанимать рабочих и покупать материалы за счет короля, ему и его семье было предоставлено полное покровительство. Ему также позволили продавать создаваемое за свой счет стекло, и «поскольку это искусство никогда не практиковалось в Англии, а упомянутый Джон должен был обучать стеклодувов многим другим искусствам, никогда не практиковавшимся в королевстве», предоставили ему монополию, в течение двадцати лет никому другому не разрешалось практиковать такие искусства без его лицензии под угрозой штрафа в размере 200 фунтов[71]^{380}. Нам известно, что большая часть стекла покупалась через стекольщиков из крупных городов, но мы не знаем, производили ли они свое собственное стекло. Некоторое количество стекла, особенно цветного, импортировалось, отчеты Йорка показывают «стекло различных цветов», купленное в 1457 году в Халле^{381} у Питера Фодкента (немца), рейнское стекло покупали в 1530 году, бургундское — в 1536, а нормандское стекло — в 1537 году^{382}. В 1447 году поверенные графа Уорвика оговаривали, что для окон графской часовни в Уорвике не должно использоваться английское стекло^{383}.

Тому, кто знаком с красотой английского витража, это условие может показаться странным, однако следует иметь в виду, что окна наших соборов получили свою славу не благодаря изготовителям стекла, а благодаря художнику, и что стекло есть не что иное, как посредник, передающий замысел. По крайней мере до XV века английское стекло, как правило, было белым и украшалось уже после того, как покидало мастерскую. Этот процесс можно проследить по отчету церкви Св. Стефана за 1352 год. Джон Честерский и пять других мастеров-стекольщиков получали шиллинг в день и создавали рисунки для витражей на «белых столах», предположительно, на плоских деревянных табличках, которые промывали элем[72] для предотвращения растекания красок. Около дюжины стекольщиков раскрашивали стекло за 7 пенсов в день, и около пятнадцати — разрезали или разбивали и соединяли[73] его за 6 пенсов в день, что они делали, вероятно, поместив его поверх рисунков, перед тем как раскрашивать. Стекло, разрезанное таким образом на удобные формы, удерживалось на месте над узором с помощью «clozyngnailles», а когда оно окрашивалось, то соединялось свинцом; для заполнения швов использовалось сало или жир. Для росписи 151 предоставлялись серебряная фольга, гуммиарабик, гагат (geet) и «cimement» (разновидность чернил)[74]. Возможно, более яркие цвета получали за счет использования кусочков витража, поскольку закупались также рубиновое, лазурное и сапфировое стекло.