Баронство в подарок (СИ)

Глава 28

Фредерик отбыл в столичную академию на последний год обучения. Его отъезд принес в замок Рокорт неожиданную, звенящую тишину. Исчезли его едкие замечания, ядовитые взгляды и постоянное, давящее ощущение, что за тобой следят. Воздух, казалось, стал чище. Но эта тишина была обманчивой. Она была затишьем перед бурей.

Мне исполнилось девятнадцать. Всего год оставался до моего двадцатилетия — того срока, который я сама когда-то назвала Торвальду для брака с его сыном. «Час Икс» неумолимо приближался. Фредерик возвращался бы полноправным выпускником, мужчиной, готовым забрать то, что, как он считал, принадлежало ему по праву, — и баронство, и меня.

Мысль о браке с ним вызывала во мне физическое отвращение. Это был бы не союз, а тюремное заключение, конец всей моей свободе и всем моим начинаниям. Все, что я построила, было бы разграблено или уничтожено его алчностью и глупостью.

Но я не была той беспомощной девочкой, которой была когда-то. Годы упорного труда, тренировок и интриг закалили меня. И этот последний год я намеревалась использовать по максимуму.

Мои дни были расписаны по часам. Утро по-прежнему начиналось с тренировки с Келвином. Теперь мы отрабатывали не только приемы, но и тактику боя против более сильного и тяжелого противника — на случай, если Фредерик решит применить грубую силу. Мои мышцы горели, на ладонях загрубели мозоли, но я чувствовала себя сильной. Сильной не только телом, но и духом.

Затем — управление. С отъездом Фредерика Торвальд стал еще более капризным и вздорным, словно компенсируя отсутствие сына. Его приказы стали еще более абсурдными. Он требовал выписать из столицы труппу актеров для личного развлечения, построить новую голубятню, хотя голубей в поместье не водилось, или купить ему ручного дрессированного василиска — существо, считавшееся мифическим. Каждый такой приказ я по-прежнему парировала с ледяным спокойствием, то саботируя исполнение, то переводя его в русло, полезное для баронства. Предложение о голубятне, например, превратилось в строительство нового амбара для хранения инструментов.

Визиты к Агнес стали моей отдушиной и стратегическими совещаниями в одном лице. Мы уже не просто болтали о светских сплетнях. Мы обсуждали планы.

— Год, — говорила я, глядя в окно ее кабинета на ухоженные сады. — Всего год. Он вернется, и все кончится.

— Ничего не кончится, дорогая, — возражала Агнес, попивая травяной чай, который я для нее готовила. — Просто игра вступит в новую фазу. Ты сильна. Ты пользуешься поддержкой людей. Ты не та девочка, которую можно было безнаказанно запереть в комнате. Он это знает. И будет действовать иначе.

— Каким образом?

— Через закон, — объясняла она. — Он обвинит тебя в некомпетентности. Или в растрате. Или найдет способ объявить отца полностью недееспособным и себя — единственным законным регентом. Тебе нужно быть готовой ко всему. Все твои финансовые документы должны быть безупречны. Все твои решения — задокументированы и обоснованы.

Ее слова заставляли меня снова и снова перепроверять каждую цифру в отчетах, каждую свою расписку. Я укрепляла свои позиции, приближая к себе самых надежных управителей и старост, чья лояльность была проверена делами.

И тогда у меня родилась новая идея — масштабный ремонт замка. Повод был благовидным: «Подготовка к возвращению молодого барона и будущей свадьбе». Но истинная цель была иной.

Замок Рокорт был мрачным, неуютным и, что важнее, небезопасным. Полы скрипели, в стенах были щели, а система потайных ходов и комнат, которую я начала изучать по старым чертежам, пришла в полный упадок. Мне нужно было превратить свою крепость в настоящую крепость.

Я наняла рабочих — не со стороны, а из числа своих же крестьян, заплатив им хорошие деньги. Ремонт начался с большой залы и парадных покоев — для отвода глаз. Но параллельно, под предлогом «укрепления фундамента» и «ремонта вентиляции», я вела тайные работы.

Были расчищены и укреплены несколько потайных ходов, ведущих из моих покоев за пределы замка. В одной из глухих стен я приказала обустроить потайную комнату — не для серебра, а для хранения самых важных документов, копий финансовых отчетов и моего «черного дня» фонда. Я велела заменить старые, гнилые двери на новые, дубовые, с прочными засовами изнутри.

Торвальд, разумеется, ворчал. Его раздражал шум, пыль и, главное, неподконтрольные ему траты.

— Зачем... эти расходы? — сипло спрашивал он, когда я приносила ему смету.

— Чтобы ваш сын, вернувшись, увидел достойную его резиденцию, господин Регент, — парировала я. — И чтобы ваша невеста не стыдилась своего нового дома. Это вопрос чести рода Рокорт.

Упоминание о «чести рода» обычно заставляло его замолкать. Его тщеславие было сильнее жадности.

Таким образом, последний год превратился в бешеную гонку. Я отстраивала не только стены замка, но и свою собственную оборону. Каждый день был битвой за время, за влияние, за будущее. Я не знала, что именно готовит мне возвращение Фредерика, но я была полна решимости встретить его во всеоружии. Он ожидал найти покорную невесту и ослабленное баронство. Но он ошибался. Он находил крепость, готовую к осаде, и правительницу, которая скорее взорвет мосты, чем сдастся. Час Икс приближался, и я, Гайдэ фон Рокорт, была готова к бою.

Последний год пролетел с быстротой, от которой закружилась бы голова, если бы я позволила себе отвлечься. Но я не отвлекалась. Каждый день был наполнен до отказа: тренировки, управление, тайные встречи с Агнес, инспекции ремонта замка и бесконечная бумажная волокита, которую я приводила в идеальный порядок. Я создавала свой кокон — прочный, непробиваемый, готовый выдержать любой удар.

И удар не заставил себя ждать. Летним днем, когда пыль от строительных работ еще висела в воздухе, на дороге, ведущей к замку, показалась карета. Не простая, а столичная, с гербом Торвальдов на дверце, запряженная парой породистых валкиров. Рядом ехал всадник.

Я стояла на балконе своей спальни, до которого уже добрались ремонтники, и наблюдала. Сердце замерло, а затем забилось с новой, знакомой тяжестью. Он вернулся.

Фредерик сошел с коня с такой легкостью и уверенностью, что его было не узнать. Из долговязого, угловатого юнца он превратился в высокого, статного молодого человека с холодными, оценивающими глазами. Его поза, его взгляд, манера отдавать тихие приказания слугам — все кричало о столичной выучке и непоколебимой уверенности в своем праве. Он был облачен в дорогой, но строгий камзол, а у его пояса виделась изящная, но явно не декоративная шпага.

Он не стал сразу заходить в замок. Он медленно обошел двор, его взгляд скользил по новым ставням, перекрытой свежей черепицей крыше, отстроенной части стены. На его лице не было ни удивления, ни одобрения. Лишь холодная констатация факта. Он изучал свое имущество.

Вечером за ужином состоялась наша первая встреча. Я надела одно из своих самых строгих платьев, темно-синее, без единого намека на кокетство. Я должна была выглядеть не как невеста, а как деловой партнер.

Фредерик вошел в столовую, и воздух, казалось, застыл. Он подошел ко мне, взял мою руку и с легкой, почти неощутимой усмешкой коснулся ее губами. Его прикосновение было холодным.

— Гайдэ, — произнес он, и его голос стал ниже, увереннее. — Как я рад снова видеть тебя в добром здравии. Ты... похорошела.

В его тоне не было ни капли искренности. Это была формальность, облеченная в яд.

— Фредерик, — кивнула я, высвобождая руку. — Добро пожаловать домой. Надеюсь, дорога не была утомительной.

— О, нет, — он откинулся на спинку стула, его взгляд скользнул по обновленному интерьеру залы. — Дорога была весьма... познавательной. Я успел ознакомиться с отчетами о состоянии баронства за последний год. Ты, как я вижу, не теряла времени даром.

Ужин проходил в напряженном молчании, нарушаемом лишь редкими, ничего не значащими фразами. Торвальд, сидевший в своем кресле в конце стола, смотрел на сына с неприкрытой гордостью. В его мутных глазах читалось торжество. Его орудие было заточено и вернулось в строй.

После ужина Фредерик пригласил меня в кабинет — уже не Торвальда, а свой, который он велел подготовить заранее. Комната была обставлена с претензией на столичный лоск. Он прошелся до стола, взял со стопки верхний документ.

— Итак, — начал он, отчеканивая слова. — За последний год доходы от рудников выросли на сорок процентов. Лесопилка работает на полную мощность. Дороги... мостятся. Впечатляюще. Очень впечатляюще для... временного управления.

— Баронство нуждалось в порядке, — спокойно ответила я. — Я его навела.

— Бесспорно, — он бросил бумагу на стол. — Но меня смущают некоторые... статьи расходов. К примеру, масштабный ремонт замка. Или закупка дорогостоящего оборудования для рудников через... сомнительных посредников. — Он посмотрел на меня, и в его глазах вспыхнул холодный огонь. — У меня создается впечатление, что ты слишком вольготно распоряжалась тем, что, если забыть, является моим законным наследством. И моей... будущей женой.

Последние слова он произнес с таким откровенным презрением, что по моей коже пробежали мурашки. Это был уже не тот мальчишка, которого можно было обвести вокруг пальца. Это был опасный противник.

— Все расходы были направлены на укрепление баронства, Фредерик, — сказала я, сохраняя ледяное спокойствие. — И все они утверждены твоим отцом. Что касается посредников... иногда приходится пользоваться услугами тех, кто может решить вопрос быстро и без лишних вопросов. В интересах того же баронства.

— В интересах баронства, — он усмехнулся. — Или в твоих собственных? Не беспокойся, — он поднял руку, увидев, что я собираюсь возразить. — Я здесь не для того, чтобы устраивать скандал. Я здесь, чтобы принять то, что принадлежит мне по праву. И навести тот порядок, который я считаю нужным.

Он подошел ко мне вплотную. От него пахло дорогим вином и холодной сталью.

— Наш брак состоится, как и было договорено. До тех пор... ты продолжаешь управлять. Но отныне все твои решения будут согласовываться со мной. Каждая копейка. Каждый приказ. Понятно?

Я встретила его взгляд без страха.

— Я управляла все эти годы, Фредерик, и прекрасно справлялась без твоих указаний. Но если ты хочешь вникнуть в дела... я не против. Добро пожаловать в реальный мир управления. Он грязнее, чем тебе рассказывали в академии.

На его губах дрогнула тень улыбки, но в глазах не было ни капли веселья.

— О, я это понимаю. И я готов к грязи. Считай, что игра началась, моя дорогая невеста.

Он развернулся и вышел, оставив меня одну в кабинете, пропитанном запахом его новой власти. Я подошла к окну и смотрела на темнеющий двор. Возвращение Фредерика не стало неожиданностью. Но скорость, с которой он перешел в наступление, и его уверенность были пугающими.

Он был прав. Игра началась. Но он ошибался, если думал, что я была просто фигурой на доске. Я была игроком. И я потратила последний год на то, чтобы изучить все правила и подготовить свои ходы. Его возвращение было не концом, а началом нового, самого опасного раунда в борьбе за мою свободу и за будущее Рокорта. И я не намерена была проигрывать.