Баронство в подарок (СИ)

Глава 30

Приглашение от Агнес пришло в тот момент, когда я уже начала тонуть в трясине собственных отчаянных планов. «Дорогая Гайдэ, заезжай сегодня на ужин. Ко мне прибыли гости из Аджарии, мои племянники. Уверена, тебе будет интересно с ними познакомиться».

Сердце заколотилось в груди. Ее племянники. Из Аджарии. Возможно, это был всего лишь светский визит, но в моем положении любая новая ниточка, ведущая из петли, казалась спасительной.

Дорога до ее поместья показалась вечностью. Я ловила себя на том, что повторяю про себя статьи из Кодекса, мысленно примеряя роль отчаянной невесты, идущей против воли опекуна. Но кого я собиралась сделать своим фиктивным мужем? Абстрактного «аджарского дворянина»? Мысль казалась все более нелепой.

Усадьба Врубель встретила меня атмосферой уюта. Но сегодня в воздухе витало новое, едва уловимое напряжение. Агнес вышла меня встречать с непривычно оживленным лицом.

— Они здесь, — прошептала она, беря меня под руку. — Близнецы. Будь осторожна, дорогая. Они... особенные.

Первое, что я увидела, войдя в гостиную, — двух мужчин, поднявшихся нам навстречу. И будто два отражения одного человека, но в разных зеркалах, встали передо мной.

Они были близнецами — в этом не было никаких сомнений. Один и тот же рост, те же черты лица, те же иссиня-черные волосы и смуглая кожа. Одни и те же пронзительные темные глаза, будто видевшие насквозь. Но на этом их сходство заканчивалось.

Первый был воплощением холодной, сдержанной силы. Его поза, его взгляд, сама аура — все источало ледяное спокойствие и неоспоримый авторитет. Он был одет в строгий, темный аджарский костюм, безупречно сшитый, но без единой лишней детали. Это был Райен ван Дромейл.

Второй... был его полной противоположностью. В его осанке читалась непринужденная легкость, углы губ были приподняты в готовой улыбке, а в глазах плескалось веселое озорство. Его костюм был чуть более свободным, не таким формальным. Но самое главное — через всю его левую щеку, от виска до самого уголка рта, тянулся грубый, старый шрам, бледный и рельефный на смуглой коже. Это был Эван ван Дромейл.

— Мои дорогие племянники, — голос Агнес прозвучал ровно. — Позвольте представить вам нашу соседку и мою дорогую подругу, баронессу Гайдэ фон Рокорт. Гайдэ, это Райен и Эван.

Райен склонил голову в почтительном, но абсолютно отстраненном поклоне.

— Баронесса, — его голос был низким и ровным, без единой эмоции. — Нам известно о вашей деятельности в этих краях.

Его слова прозвучали как сухая констатация факта. И в этот момент я почувствовала это. Легкое, едва уловимое покалывание в воздухе вокруг него. Магия. Не грубая и взрывная, как у меня в моменты паники, а сконцентрированная, холодная и контролируемая, словно лезвие отточенной стали.

И тогда вперед шагнул Эван. Он взял мою руку, и его прикосновение было, вопреки ожиданиям, теплым и уверенным.

— Не слушайте его, баронесса, — его голос звенел насмешливой ноткой. — Мой брат выражает восхищение так, будто составляет сухой отчет для своих бухгалтерских книг.

Он подмигнул мне, и я снова почувствовала волну энергии, исходящую от него. Но это была совсем другая магия. Теплая, текучая, почти игривая, но от этого не менее мощная. Она обволакивала, а не пронзала.

— Позвольте сказать проще, — продолжил Эван, не отпуская мою руку. — То, что вы сделали с этим краем, — настоящее чудо. А главное чудо — это то, что его творец оказался столь прекрасен.

Его комплимент был прямым, дерзким. Но произнес он его с такой обезоруживающей улыбкой, что у меня даже не повернулся язык ответить ему колкостью.

— Вы слишком любезны, господин ван Дромейл, — сумела я вымолвить.

— Эван, — поправил он. — Пожалуйста. А я буду звать вас Гайдэ. Все эти церемонии лишь мешают настоящему разговору.

Райен фыркнул, едва слышно.

— Легкомыслие редко приводит к конструктивному диалогу, — произнес он, обращаясь скорее к воздуху, чем к нам.

— О, а вот и наш король серьезности изволил высказаться! — рассмеялся Эван, наконец отпуская мою руку. — Не обращайте внимания, Гайдэ. Он просто ревнует, что не он первый придумал такой изящный комплимент.

Ужин прошел в странной, но оживленной атмосфере. Агнес искусно направляла беседу, расспрашивая племянников о делах в Аджарии. Райен отвечал кратко, по делу. Каждое его слово было взвешенным, каждое замечание — точным. Он был человеком действия, а не слов, и его магическая аура лишь подчеркивала это ощущение незыблемой силы.

Эван, напротив, был душой компании. Он шутил, рассказывал забавные истории, тонко и умно подтрунивал над силестанскими обычаями, никого не задевая. Он постоянно подкалывал брата за его серьезность.

— Райен, ты хоть раз в жизни смеялся? Или это запрещено твоим внутренним уставом? — бросал он через стол.

— Смех уместен, когда для него есть причина, — парировал Райен, даже не моргнув глазом. — Беспричинная веселость — признак незрелости ума.

— Ах, так! — восклицал Эван, обращаясь ко мне. — Вы слышите, Гайдэ? Я, выходит, незрелый. А я-то думал, что просто умею радоваться жизни, в отличие от некоторых ходячих ледников.

Я не могла не улыбаться в ответ на его шутки. За его легкомысленной маской скрывался острый, проницательный ум. И что самое удивительное — я чувствовала, что его магия, такая же живая и изменчивая, как и он сам, каким-то необъяснимым образом резонирует с моей собственной, дикой и необузданной. Когда наши взгляды встречались, мне казалось, что он ощущает то же самое — легкое удивление и любопытство.

После ужина Агнес попросила Райена помочь ей с бумагами, оставив меня наедине с Эваном в гостиной. Он подошел к окну.

— Прекрасная ночь, — сказал он, глядя на лунный пейзаж. — Почти такая же прекрасная, как наша гостья.

— Вы неугомонны, господин Эван, — покачала я головой, но без упрека.

— Это мой способ скрыть смущение, — он обернулся, и его улыбка на мгновение стала менее яркой, более настоящей. — И, пожалуйста, просто Эван. А вы... вы чувствуете это, да? — Он сделал легкий, почти незаметный жест рукой.

Я насторожилась.

— Что именно?

— Энергию. Ту, что витает в воздухе. В вас. Во мне. В моем брате, хотя он и притворяется, что он просто очень брутальный и молчаливый тип.

Он видел. Чувствовал. Так же, как и я.

— Я... не знаю, о чем вы, — солгала я, отводя взгляд.

— Конечно, не знаете, — легко согласился он. — Я просто болтаю глупости. Просто... — он посмотрел на меня, и в его глазах исчезла всякая насмешливость, осталась лишь глубокая, неподдельная заинтересованность. — Просто запомните, Гайдэ. Иногда самые неожиданные вещи оказываются самыми верными. И самые легкомысленные люди — самыми надежными.

В этот момент вернулись Агнес и Райен. Эван снова надел маску шутника, словно и не было нашей странной беседы.

Возвращаясь той ночью в Рокорт, я не могла выбросить из головы образ двух братьев. Близнецы. Два мага невероятной силы, скрывавшие свою природу под разными масками — один под маской холодной невозмутимости, другой — под маской беззаботного шутника. Они ничего не предлагали. Ничего не просили. Это было просто знакомство. Но встреча с ними оставила во мне странное чувство... надежды. И предчувствия, что моя судьба только что сделала новый, совершенно непредсказуемый виток.

Записка от Агнес была краткой и, как всегда, попадала в самую точку. «Дорогая, заезжай на чай. Есть нечто, требующее обсуждения. Твоя А.». Нечто. Это «нечто» могло быть чем угодно — от нового рецепта пирога до информации, способной перевернуть мою жизнь. Судя по сдержанному тону и отсутствию привычных легкомысленных оборотов, склонялась ко второму.

Дорога до поместья Врубель пролетела в нервном размышлении. Я почти не видела проплывающих за окном пейзажей, прокручивая в голове все возможные и невозможные варианты. Ультиматум от Торвальдов? Новый указ из столицы? Или же… мысли невольно возвращались к двум братьям, словно двум магнитным полюсам, притягивающим и пугающим одновременно.

Агнес встретила меня одна в малой гостиной. На столе стоял скромный сервиз, но по ее напряженной позе и отсутствию обычной улыбки я поняла — чай был лишь формальностью.

— Дорогая Гайдэ, — начала она без предисловий, как только служанка вышла, закрыв за собой дверь. — Райен просил передать, что ему требуется приватная беседа. Он ждет в кабинете.

Сердце на мгновение замерло, потом забилось с новой силой. Райен. Холодный, неумолимый Райен. Что ему могло от меня потребоваться?

— Он что-то нашел? — спросила я, и голос мой прозвучал чуть хрипло.

— Он изучал документы последние два дня. И объехал твои владения. Лучше он все расскажет сам, — Агнес покачала головой, и в ее глазах читалось странное сочетание тревоги и надежды. — Иди. Я обеспечу, чтобы вам не мешали.

Я кивнула и, отставив нетронутую чашку, вышла в коридор. Кабинет Агнес находился в дальнем крыле. Дубовая дверь была приоткрыта. Я постучала и, не дожидаясь ответа, вошла.

Райен ван Дромейл стоял у огромного окна, спиной ко мне. Он не смотрел на парк, его взгляд был устремлен куда-то внутрь себя, на невидимые карты стратегии и расчета. В кабинете пахло кожей переплетов, старой бумагой и чем-то еще — острым, холодным, как сталь. Его магия.

Он медленно обернулся. Его темные глаза, лишенные всякой теплоты, уставились на меня с такой интенсивностью, что я почувствовала себя образцом под микроскопом.

— Баронесса, — произнес он. Его голос был ровным, без эмоций, просто констатация моего присутствия.

— Господин ван Дромейл, — кивнула я, останавливаясь посреди комнаты. Готовясь к бою.

Он прошел к столу, на котором были аккуратно разложены карты, свитки и несколько толстых фолиантов. Я узнала свои собственные учетные книги.

— Я провел два дня, изучая документацию по баронству Рокорт за последние шесть лет, — начал он, проводя длинным пальцем по столбцам цифр. — А также объехал ваши лесопилки, рудники и некоторые деревни.

Он сделал паузу, давая мне осознать вес его слов. Я молчала, сжимая руки в кулаки, чтобы они не дрожали.

— Когда я впервые услышал эту историю от тети Агнес, я предположил, что имею дело с романтическими преувеличениями, — продолжил он. — Одинокая девушка, борющаяся с системой. Трогательно, но едва ли эффективно. Я ошибался.

Он поднял на меня взгляд, и в его черных глазах, наконец, что-то вспыхнуло. Не тепло. Нет. Это был чистый, незамутненный интеллектуальный интерес. Как у ученого, нашедшего подтверждение своей самой смелой гипотезы.

— То, что вы сделали здесь… — он обвел рукой разложенные бумаги, — беспрецедентно. Поднять убыточное, заброшенное баронство с колен за такой срок… Реорганизовать работу рудников, внедрить новые методы в сельском хозяйстве, наладить логистику… Это работа гения-управленца. Жесткая, точная, бескомпромиссная. Работа, достойная лучших умов Аджарии.

От его слов у меня перехватило дыхание. Это была не лесть. Это был холодный, объективный анализ. И он видел. Видел ВСЕ.

— Я… я просто делала то, что должно было быть сделано, — выдохнула я.

— «Должно» и «может» — разделяет пропасть, которую немногие способны преодолеть, — парировал он. — И именно поэтому то, что сейчас происходит, является не просто несправедливостью. Это — преступление. Преступление против эффективности, против прогресса, против самой логики.

Он отодвинул бумаги и скрестил руки на груди.

— Мысль о том, что все это, — он снова жестом указал на документы, — может быть отдано в руки того выскочки-сына Регента, этого напыщенного юнца, не способного отличить балансовый отчет от любовного письма… это вызывает отвращение. Он разорит баронство за год. Все, что вы построили, будет обращено в прах.

Слова его были как удары молота. Точные, тяжелые, разбивающие последние остатки иллюзий. Он не сочувствовал мне как женщине или жертве обстоятельств. Он видел во мне ценный актив, который вот-вот будет варварски уничтожен по глупости.

— Что вы предлагаете? — спросила я прямо, чувствуя, как в голосе проскальзывает хрипотца отчаяния. — Вызвать Фредерика на дуэль? Устранить регента? У меня кончаются идеи, господин ван Дромейл.

Уголки его губ дрогнули на миллиметр. Почти улыбка.

— Прямые методы хороши на поле боя. В политике и дворцовых интригах они — верный путь к провалу. Нет. Я предлагаю более изящное решение.

Он подошел ко мне ближе. От него исходила аура безжалостной уверенности.

— Мы едем в столицу Силесты. Вы, я, Эван и тетя Агнес. Официально — для решения вопросов, связанных с ее поместьем, и для представления ваших успехов как доказательства лояльности короны. Неофициально… — он понизил голос, и в нем зазвучали стальные нотки, — у меня есть связи при дворе. Люди, которые должны мне. Люди, которым небезразлично стабильное поступление серебра из Рокорта. Мы сможем оказать давление. На Торвальдов — чтобы они отказались от притязаний. И, если понадобится, на саму королеву.

Я смотрела на него, пытаясь осознать масштаб замысла. Давить на королеву? Это было сродни попытке сдвинуть гору.

— Она моя тетка. И она жаждет получить эти земли, — возразила я. — Почему она должна отступить?

— Потому что открытый скандал никому не выгоден, — холодно объяснил он. — Потому что стабильный, прибыльный Рокорт, управляемый компетентным человеком, даже если это женщина, выгоднее для казны, чем разоренное баронство в руках ее фаворита. Потому что, — его взгляд стал еще острее, — я могу предложить ей кое-что взамен. Торговые преференции с Аджарией. Доступ к технологиям. У королевы Силесты много желаний, и не все они связаны с вашими землями.

Это был ход на несколько шагов вперед. Игра, в которой я была всего лишь пешкой, но пешкой ценной. И впервые кто-то предлагал не просто спасти меня от брака, а сохранить то, что я создала.

— Вы рискуете, — тихо сказала я. — Из-за чего? Из-за абстрактной «эффективности»?

Он на секунду задумался.

— Я ценю порядок. Я ненавижу напрасную трату ресурсов. Талант — самый ценный из них. Смотреть, как его уничтожают из-за глупых предрассудков и чужой жадности, противно моей природе. Кроме того, — он отвел взгляд, впервые за весь разговор, — тетя Агнес вас любит. А я… я исполняю свои обязательства перед семьей.

Это была не вся правда, я чувствовала. Но пока что этой правды было достаточно.

Я глубоко вздохнула, ощущая, как камень сваливается с души, сменяясь леденящим душу предвкушением битвы.

— Хорошо, — сказала я, и мой голос вновь обрел твердость. — Я готова к путешествию. Покажите мне, как играть в эту игру.

Райен кивнул, и в его гладах мелькнуло нечто, отдаленно напоминающее удовлетворение.

— Отлично. Начнем готовиться. У нас мало времени.