Баронство в подарок (СИ)

Эпилог

Год спустя

Ветер, игравший с прядями моих волос, пах не пылью силестанских дорог, а соленым дыханием Опалового залива. Я стояла на балконе нашей виллы, вглядываясь в линию горизонта, где небо сливалось с бирюзовой водой. Вилла была подарком Эвана — не как демонстрация богатства, а как воплощение нашего общего желания иметь место, где мы могли бы быть просто собой, вдали от дворцового блеска и государственных дел.

Позади раздались легкие шаги. Теплые, знакомые руки обняли меня за талию, а губы коснулись виска.

— Опять в море смотришь, жена моя? — прошептал Эван. — Ревную. Должен ли я заказывать шторм, чтобы оно на время усмирило свой нрав и перестало привлекать твое внимание?

Я рассмеялась, откинувшись на его грудь. Его шутки остались прежними, но теперь за ними не скрывалась боль. Они были легкими, как морская пена, и такими же естественными, как дыхание.

— Я просто думаю, как все изменилось, — сказала я, закрывая глаза и наслаждаясь его близостью.

И правда, изменилось все. Наш «развод» так и не состоялся. Вместо этого в Императорском дворце Аль-Шарифа состоялась еще одна церемония — на этот раз настоящая, где мы обменялись клятвами не по контракту, а по зову сердца. Агнес, сиявшая счастьем, пустила слезу умиления. Даже Райен почти улыбнулся, прежде чем его лицо снова застыло в привычной маске невозмутимости. Но в его строгом поклоне в наш адрес я увидела не холодность, а… принятие. Возможно, даже тихую радость за брата.

Рокорт под управлением герцога де Шевреза процветал. Я получала время от времени отчеты и с теплой грустью читала о том, как внедряются мои старые проекты и запускаются новые. Это больше не было моим бременем, но приятно было осознавать, что частичка меня осталась там, в земле, которую я когда-то спасла от забвения.

Я сама нашла свое новое призвание. Используя знания с Земли и магию Аджарии, я основала в Аль-Шарифе небольшую клинику и исследовательский центр. Мы с доктор Лиллой и другими прогрессивными умами работали над синтезом магической и номагической медицины. Наши методы уже спасли десятки жизней, считавшихся безнадежными. Я была не баронессой и не беглянкой. Я была Гайдэ ван Дромейл, ученым, врачом и… женой.

— О чем задумалась так глубоко? — Эван мягко повернул меня к себе. Его глаза, такие же темные и насмешливые, теперь смотрели на меня с безграничной нежностью. Шрам на его щеке я больше не видела как изъян. Это была часть его истории, часть того, что сделало его тем, кем он был. И я любила каждую его черту.

— Думаю о том, как мне повезло, — прошептала я, касаясь его лица. — Что ты нашел в себе смелость предложить ту безумную сделку. И что я нашла в себе смелость принять ее.

— Лучшая моя авантюра, — улыбнулся он, и в его улыбке сияло все счастье нашего общего года. — И самый выгодный контракт в моей жизни. Хотя, — он притворно нахмурился, — некоторые условия приходится постоянно пересматривать. Например, количество поцелуев в день. Считаю, текущий лимит явно занижен.

— Тогда предлагаю начать пересмотр прямо сейчас, — прошептала я, притягивая его к себе.

И там, на балконе, под аккомпанемент шума прибоя и криков чаек, мы скрепили наше вечное согласие долгим, нежным поцелуем. Впереди была целая жизнь — споры о магии, вечерние игры в «Шахматы Стихий», совместные проекты, новые открытия и эти бесконечные, счастливые разговоры ни о чем и обо всем сразу.

Я была дома. Не в стенах особняка и не в границах баронства. Мой дом был здесь, в объятиях этого человека, с его колючим юмором, добрым сердцем и любовью, которая оказалась сильнее всех масок и стен на свете. И я знала — каким бы ветреным ни было море нашего будущего, мы пройдем его вместе. Под всеми парусами.