Баронство в подарок (СИ)

Глава 3

На следующий день дверь моей темницы действительно отворилась, но не для короткого визита Торвальда. Вошли две служанки во главе с Эллой, той самой испуганной девушкой.

— Барышня, — тихо произнесла Элла, не глядя на меня. — Господин Регент приказал перевести вас в ваши покои. Если вы готовы...

Я просто кивнула, вставая с кровати. Ноги все еще были ватными, но чувство голода притупилось после вчерашней похлебки и утренней каши. Меня провели по холодным каменным коридорам, мимо пар одинаковых запертых дверей, и наконец ввели в комнату побольше.

Это не было роскошными апартаментами, но после прежней каморки это показалось дворцом. Здесь был камин побольше, уже растопленный, и от него веяло живительным теплом. Кровать с балдахином, письменный стол у окна, даже потертый, но целый ковер на полу. И главное — окно было больше, и через него лился дневной свет, открывая вид не на замкнутый двор, а на заснеженные поля и темную полосу леса на горизонте.

«Прогресс», — сухо констатировала я про себя.

Мои скудные пожитки — а по сути, только я сама — были водворены на новое место. Элла осталась, нервно теребя край фартука.

— Господин Регент приказал, чтобы я прислуживала вам, барышня, — проговорила она, глядя куда-то в район моих тапочек.

«Прислуживать или присматривать?» — мелькнула мысль. Вероятно, и то, и другое.

— Спасибо, Элла, — сказала я как можно мягче. — Я рада, что именно ты.

Она украдкой взглянула на меня, в ее глазах читалось недоумение. Видимо, прежняя Гайдэ не отличалась особой благодарностью.

Оставшись одна, я начала инвентаризацию. Первым делом — гардероб. Негусто. Несколько платьев из простой шерсти, явно с чужого плеча, одно — понаряднее, темно-синее, вероятно, для приемов. Все было скроено просто, без изысков. Никаких украшений. Очевидно, Регент не тратился на обновки для своей «невесты».

Затем — стол. Чернильница, перо, стопка пожелтевшей бумаги. Я взяла перо, обмакнула его и вывела на листе первое слово, что пришло в голову: «Гайдэ».

Почерк был аккуратным, женственным, но неуверенным. Не мой твердый, размашистый почерк следователя. Я попробовала написать «Полина». Буквы вышли корявыми, непривычными. Рука сама не слушалась, мышечная память была не моя.

Потом я взяла одну из немногих книг, стоявших на полке — сборник местных законов. Я открыла ее и... без труда прочла первые строки. Язык был странным, мелодичным, но смысл слов как-то сам собой складывался в голове. Я пролистала страницы, пробуя читать вслух. Звуки, выходящие из моего горла, были чужими, но я понимала каждое слово.

Это было одновременно пугающе и обнадеживающе. Значит, какие-то базовые знания старой Гайдэ остались. Язык, письмо. Это был мой фундамент.

Элла принесла обед — уже не похлебку, а тушеного кролика с корнеплодами и свежий хлеб. Еда была простой, но сытной. Пока я ела, я попыталась завести разговор.

— Элла, как давно ты здесь служишь?

Девушка вздрогнула, словно ее укололи.

— Год, барышня. С прошлой зимы.

— А твоя семья здесь, в поместье?

— Нет... родители в деревне, — она отвечала односложно, явно опасаясь сказать лишнего.

Я не стала давить. Вместо этого я улыбнулась.

— Спасибо. Еда очень вкусная.

Элла снова посмотрела на меня с тем же недоумением, быстро собрала поднос и почти выбежала из комнаты.

Я подошла к окну. Снег искрился на солнце. Где-то там был мир, в который я попала. Мир с законами, которые мне предстояло изучить. С врагами, которых нужно было обойти. И с шестью годами в запасе.

Я посмотрела на свою руку — худую, детскую. Но внутри была я. Полина Иванова. С ее знаниями, ее упрямством и ее жутким, черным юмором.

«Ну что ж, Гайдэ, — мысленно сказала я своему новому отражению в темном оконном стекле. — Принимаем поздравления с новосельем. Теперь главное — не сойти с ума от скуки в этой клетке. И, пожалуй, выжить».