Белый курган

I

Эту местность на северо-западе Калмыкии называли Шорва́, русские переименовали ее в Сарпу́, а со временем и сами степняки привыкли к этому названию и охотно пользовались им.

Особой приметой края были Сарпинские озера, похожие на снизку чёток — эрге. Старожилы говорили, что на их памяти воды в озере было так много, что она часто выходила из берегов, а на вкус едва-едва горчила. Да, везде тут вода была близко к поверхности земли, копни раз-другой — и заблестит, и сразу же захлюпает под лопатой. И трава здесь была по грудь человеку.

А потом вода ушла. Озеро Хагта́, на берегу которого приютился хотон[1] Харнуд, усохло, окольцевалось белым соляным припаем. Лишь посредине блестела вода, и там купались местные ребятишки. В обед загоняли они скот в береговой камыш, а сами залезали в озеро.

Но такую сушь, какая выдалась на второй год войны, не могли припомнить даже самые древние старики. Словно мало людям всякой военной беды — навалилась еще и эта. За весну и лето — ни дождичка. Земля покрылась коркой, растрескалась, засохли колодцы.

В колхозе имени Куйбышева из пятидесяти тысяч гектаров земли всего три тысячи занимали посевы, остальное приходилось на выпас. Но травы хватало лишь потому, что колхозный скот угнали за Волгу, оставив в хотоне только личный.

У взрослых хватало своей работы, и в степь со стадом отправляли ребятишек, хотя им и не очень это нравилось.

Десятилетний Хюрюмчя́, сын Найты́, сегодня заупрямился: «Не хочу больше пасти, надоело!» И погнал стадо лишь после того, как Арсла́н пообещал, что приедет к нему под вечер. Арслан — двоюродный брат Хюрюмчи, но все равно — старший брат. Слово его много значит. Жаль, кончается лето, скоро ему опять возвращаться в улус[2], в десятый класс школы-интерната.

Арслан приехал к Хюрюмче в степь верхом. Посадил братишку на коня позади себя, и они погнали стадо в хотон. Коровы, в большинстве дойные, сами поспешали домой, их не надо было подгонять. Солнце только что село. Порывистый ветер-астраханец расчесывал своим щербатым гребнем ковыль, белесый, с красноватым оттенком от алого закатного неба.

Вот показался бугор, который все в округе называли Черным курганом дьявола. Молодой месяц, еще еле видный на светлом небе, был похож на клинок, воткнутый в войлочный верх кибитки.

— Арслан, правда говорят, что если в новолуние сразу после захода солнца заехать на Черный курган и три раза крикнуть: «Араха, Араха, Араха!»[3] — и тогда станешь бессмертным? Говорят — много людей так делали, но курган или проглатывал их сразу же, или они потом погибали в страшных муках. Правда это или нет?

Арслан посмотрел вправо, на курган; заглядывавший через его плечо Хюрюмчя увидел серьезное лицо брата.

— А ты сам-то как считаешь?

— Наш учитель Кару́ говорит, что это сказка, — не очень уверенно ответил мальчик. — Но тогда почему даже взрослые не ходят в новолуние на Черный курган?

— А ты как бы хотел, чтоб это была сказка или быль?

— Конечно, лучше, чтобы это была правда, — без колебаний отозвался Хюрюмчя. — Я бы тогда поднялся на курган и стал бы бессмертным. А потом поехал бы в Германию и убил Гитлера. И папа с Баса́нгом вернулись бы домой.

Мальчик не заметил, как при имени их старшего брата Арслан вздрогнул и после небольшой паузы сказал:

— Да, помню, дядя Найта рассказывал, как вроде бы перед революцией приезжал человек из другого аймака[4], чтобы подняться на Черный курган. Дождался, когда выглянет молодой месяц, и заехал на коне Но его так кинуло оттуда, что он разбился насмерть вместе со своим конем.

— Кинуло? — испуганно вскрикнул Хюрюмчя и прижался к щеке брата. — Что кинуло?

— Наверно, Араха! Черт! Кто же еще? — задумчиво ответил Арслан, внимательно вглядываясь в очертания кургана. — Слушай, Хюрюмчя, а что, если я заеду сейчас на курган? Смотри, месяц взошел, а солнце уже село. В самый раз, и все как надо.

Братишка, в обхват державшийся за Арслана, еще крепче вцепился в него.

— Ты как Мазан-богатырь, да!.. — проговорил он с явной насмешкой. — Лучше расскажи про Араху.

— Потом, — уже не в силах побороть азартное чувство, охватившее его, ответил Арслан, поворачивая коня к кургану. — Сперва я стану бессмертным!..

— Я же пошутил, — жалобно сказал Хюрюмчя

— Ладно, не хнычь. А еще называешься мужчиной. Срубленное дерево падает туда, куда клонится, мужчина обязательно делает то, что задумал. А ну-ка слазь!

Арслан придержал коня. Мальчик неохотно спустился на землю. Арслан ударил плетью дончака и поскакал к кургану. Развевавшиеся на ветру хвост и грива коня окрасились в красный цвет, словно подожженные горящим факелом неба.

— Арслан, вернись! — закричал Хюрюмчя.

Старший брат как будто и не слышал его. Он уже лихо гарцевал на кургане.

— Араха! — донеслось откуда-то сверху. — Давай потягаемся, кто кого! Ты слышишь меня? Араха, Араха, Араха! — три раза, как сказано в легенде, повторил Арслан.

У Хюрюмчи подкосились ноги, он сел на траву. Арслан, подождав немного, вскачь спустился с кургана. Дважды обогнул его у подножья и подъехал к братишке. Тот смотрел со страхом и восхищением.

— Теперь ты бессмертный, да? — спросил он тихим голосом. — И тебе не страшны ни пули, ни бомбы?..

Арслан помог ему взобраться на коня.

Юные всадники быстро догнали стадо, после чего дончак перешел на шаг.

— Ты вроде интересовался Черным дьяволом? — весело сказал Арслан. — Тогда слушай!

…Это было десять тысяч лет назад, когда люди и звери не старились и не умирали. Вот тогда-то и появился Черный дьявол — Араха, пожиравший все живое. Земле угрожало полное опустошение.

Богатырь Арья́ Була́ послал людям дождь из живой воды. Убитые Арахой, попав под этот дождь, оживали. Но сам богатырь считал свой аршан[5] недостаточно сильным. Однажды, когда он ушел за сосудом для новой порции аршана, Араха выпил живой дождь и наполнил сосуд страшным смертельным ядом.

Узнав об этом, Арья Була побежал искать Черного дьявола. По дороге ему встретилось Солнце.

— Здравствуй, небожитель, источник жизни! — обратился к нему Арья Була. — Не видало ли ты Араху?

Солнце не могло замедлить свой шаг и остановиться, и оно лишь кивнуло в ту сторону, куда скрылся Араха.

Богатырь Арья Була побежал дальше. В пути повстречалась ему молодая красавица Луна, его невеста.

— Милая моя, не видала ли ты злого духа Араху? — спросил на бегу богатырь.

— Спасибо, мой нареченный, что пришел проведать меня. Зачем тебе злой Араха? Лучше я напою тебя чаем, прокачу на своей золотой колеснице с серебряными бубенцами, — отвечала красавица Луна.

— Нет, я должен догнать и убить Черного дьявола, пока мой аршан не сделал его бессмертным. Тогда Араха уничтожит все живое.

— Он скрывается там, — и Луна указала в сторону высоких гор. — Если тебе нужна будет моя помощь, знай — я всегда рядом.

Взбежав на вершину горы Богдо-Цаган уула, богатырь увидел Черного дьявола. Тот спускался с неба на землю, извергая изо рта длинные языки пламени. «Если он спустится ниже, на земле все погибнет», — подумал Арья Була. Схватив Араху за волосы, он рассек его тело острым очиром[6] пополам.

Нижняя половина Черного дьявола упала в степь, а верхняя, изрыгающая огонь, хотела проглотить богатыря. Но тут зазвенели серебряные бубенцы на колеснице Луны. Красавица подала Арье Буле золотую цепь, и они вдвоем навечно привязали к золотой колеснице верхнюю половину туловища Черного дьявола.

Разъяренный Араха гневно воскликнул:

— Вы думаете, что одолели меня? Нет, через месяц моя нижняя половина, упавшая на землю, вырастет до неба и срастется с верхней. А яд, который я оставил вместо твоего аршана, сожжет и отравит на земле все! Ты, Арья Була, останешься один в пустыне! Вот тогда-то я и посмеюсь над тобой от всей души!..

Арья Була стрелой помчался на землю. Оставленный Арахой яд уже переливался через край сосуда. Чтобы не дать ему разлиться, богатырь стал лихорадочно пить смертоносную жидкость. Но тотчас рядом оживала отсеченная нижняя часть туловища Черного дьявола.

И тут на помощь своему мужу-богатырю пришла красавица Луна. Она высыпала из подола землю на оживающую часть дьявола и завалила ее.

— Продолжай, Арья Була, делай свое дело, а с этим я справлюсь сама, — сказала она.

Богатырь снова принялся пить яд. День пьет, ночь пьет, а яд в сосуде почти не убывает. Наконец через месяц сосуд опустел, а сам Арья Була почернел, как головня.

Луна тоже заканчивала свою работу, и там, где была нижняя половина туловища дьявола, теперь высился курган. Но земля все еще продолжала шевелиться. Тогда Арья Була попрощался с Луной и лег на вершине кургана. Так он лежал многие и многие годы, пока земля под ним перестала шевелиться, а сам богатырь превратился в черный камень, навечно замуровав выход Черному дьяволу.

С тех пор тот курган и называется Черным дьяволом.

Араха, узнав, что ему никогда уже не придется соединиться с нижней половиной своего туловища, грозно прорычал:

— За то, что Солнце указало дорогу Арье Буле, я буду раз в четыре года проглатывать его, а его невесту Луну — раз в четыре месяца. Всякий же, кто заедет в новолуние на курган, будет приговорен к смерти.

— На земле еще родится человек, подобный Арье Буле, — сказала красавица Луна. — И черное зло будет попрано копытами его коня!..