Бешеный

Глава 14

МИША

С трудом перевернувшись на новом ортопедическом матрасе, купленном впопыхах исключительно для наличия места для сна, я громко так, с аппетитом, выругался. Ах, какой у меня классный матрац посреди пустой квартиры, ну зато стены идеально ровные, да ниши с подсветкой. С трудом разлепив веки, вперился в идеальный матовый потолок. В квартире еще ощущался запах краски и клея, в целом, пахло новизной в худшем понимании этого слова, потому что я подобные запахи не переваривал.

Это пиздец, товарищи. Бешеного чуть на куски не порвали, однако. Непобедимый оказался сокрушенным. И такое бывает, дамочки. После очередного победного боя, где я уложил на лопатки самого Лаки (слава об этом боксере ходила такая себе, якобы он не знал поражений, и именно на его победу ставили кучу бабла), выиграл пару кусков зелени за эту блистательную победу, оставил с голой задницей всех тех умников, что поставили не на меня, а после попал в руки преданных фанатов этого самого Лаки. Они не гнушались вооружиться битами и ножом. А против лома, как говорится, нет приема, особенно, если ты после боя принял на душу, чтобы залечить душевные и физические раны, и был достаточно расслаблен под градусом для того, чтобы рылом ловить все удары.

Спасибо парням из охраны и лично Вельскому, которые достаточно быстро среагировали на потасовку и смогли растащить участников. Итог прост, перелом нескольких ребер, легкое сотрясение и множественные ссадины, включая ножевое по касательной в области ключицы. Прекрасное завершение дня, ознаменовавшегося для меня победой.

Квартира голая буквально, я тут перекантовывался, чтобы Настю с мелкой своим видом не пугать, да и Каина лишний раз не бесить. Он, конечно, примчался сразу в больницу, как только мои ребята отбили меня от толпы головорезов, слишком уж огорченных проигрышем их гениального бойца, но особой радости, разумеется, не испытал.

— Имена, место, где все это случилось, — с порога припечатал. Заявился ко мне прямо в форме, что само по себе выглядело внушительно и странно.

Я ухмыльнулся через силу сбитыми в кровь губами, пока милая медсестричка обрабатывала мне рассечение брови. Позже эту бровь зашили. Сплошной материал для молоденьких докторов женского пола. К слову сказать, от такого количество обезболивающий я с трудом мог понять, где вообще нахожусь, но зато примечал неземную красоту работниц больницы. Эдак третьего размера.

Прелестно. Сначала Вельский до прихода Каина стоял над головой причитал, что я неразумно поступил, что надо было всей группой выходить. То се. Вот, меня предупреждали. Как курица-наседка, честное слово. Иногда его разумное поведения бесило до трясучки, а сейчас Руслан мне еще мозги вынесет довольно профессионально.

— Бать, я просто… — резкая в брови помешала договорить до конца, я поморщился, а медсестра продолжала свою экзекуцию.

— Ага, шел, упал, очнулся, гипс. Знаем. Слышали, а теперь не демо-версию, а ту, что без возрастных ограничений. Быстро, я сказал. И только попробуй мне соврать, сын, — сняв китель, Каин уселся напротив меня, не сводя подозрительного колкого взгляда еще и с Вельского.

— Привет, боец. Спасибо за помощь, — вот вроде похвалил, а вроде и нахуй послал. Прекрасное сочетание. Кстати, Руслан мог не только прекрасного излагать свои мысли матом, но так же и смотреть….матом.

— Да что там… — друг переминался с ноги на ногу. — Я вас оставлю.

— Бать… — начал было, но отец как с цепи сорвался.

— Я твой батя уже дохренищу лет. Ты можешь Насте лапшу на уши развешивать, но никак не мне, ясно тебе? Высунь язык из задницы и расскажи мне, что случилось, — нахмурился и сложил руки замком. — Кого искать и как заводить дело — это моя забота, но нужны детали. Пару дней и найдем. Если не пару часов.

— Да забей, обычные отморозки, — старался отмахнуться.

— Это как-то связано с подпольными боями, о которых я запрещал тебе даже думать?! И КОТОРЫЕ ЗАКРЫЛ К ЧЕРТОВОЙ БАБУШКЕ! — Каин разошелся не на шутку. Даже медсестра предпочла по-бырику смыться, ибо гнев самого Руслана Багирова очень похож на землетрясение в десять баллов. И пусть обычно никто из домашних, кроме меня, разумеется, не в курсе, как это бывает, ведь в присутствии своих принцесс он чуть ли не дышит через раз, то как только мы с ним остаемся наедине, головы летят с плеч.

Да, я тоже виноват, впрочем, как и в этой ситуации, ведь решил уйти во все тяжкие и слишком быстро снес противника на ринге, что было мне совершенно нехарактерно. Обычно я играл на публику, чтобы сорвать побольше оваций и сделать то самое шоу, НО в этот раз в работу вошел Бешеный в чистом виде, ноль эмоций, одна голая ярость. Что не является верным, если мы говорим о спорте. Но какой спорт в боях без правил? Я был зол, объективно зол и не понимал, как еще выплеснуть все, что накопилось…из-за нее. Мысленно запрещал себе возвращаться к этому вопросу. Баста! Мои мозги и так превратились в кисель, а стоило думать о Зайцевой, так нервы натягивались как стальные канаты.

— Бать…

— Я так и знал! Что я тебе говорил?! Что я тебе говорил, я спрашиваю тебя? Ты чем думал?! Не хочешь думать о себе, думай о сестре и племяннице. Думай, твою…блядь дивизию, головой, а не тем, на чем сидишь или чем баб трахаешь!

Собственно, так я понял, что Руслан был зол максимально. И тут поможет лишь чистосердечное признание в том, что ты долбанный ходячий косяк.

— Бать, ну я на ремонт копил, да и нервы в порядок приводил.

— Ты не мог другую работу найти?! Значит так, приводишь себя в порядок и мигом ко мне в подчинение. Переводишься со своего универа в военную академию, и чтобы я ни слова не слышал больше о боях, я тебя предупредил! Поживешь пока у себя, это рыло Насте показывать нельзя! И нервы, блядь, расчешу тебе, и денег заработаешь, чтобы хижину до ума довести.

Я поворачивался как слон, и при этом испытывал чуть ли не все муки, какие может испытывать человек с переломами и ссадинами. Схватить таблетки с пола получилось только с третьего раза, пальцы упорно не хотели обхватывать блистер. Глотнул сразу три пилюли в надежде, что они снимут больнее быстрее. Ага. Надейся, блядь.

Тяжело выдохнул, но слишком резко, о чем и поплатился моментально. Блядь! Мои хождения по мукам прервал настойчивый звонок в дверь. Кого нелегкая принесла? Если опять Вельский со своими супами от бабушки, то сразу на кислород, супы, конечно, вещь, но я устал бегать ссать в туалет. Каждый подъем как по яйцам косой.

Меня решили добить, потому что к настойчивым звонкам подключился стук в дверь. Прекрасно для моей и без того раскалывающейся башки, да?

— Да, иду, я иду, Вельский! Что ты за человек такой! — надсадно крикнул, поднимаясь с кровати. Ну типа кровати. Шурша домашними штанами, болтающимися по полу, медленно продвигался к двери. Я ему сейчас глаз на задницу натяну, если он продолжит долбиться как дятел! Мать его дери.

Да, Бешеный, тебе везет на спасителей. Один жрачку таскает, второй воспитывать приходит. Сашка со своими нравоучениями довел окончательно на днях. С ноги дверь открыл и чуть ли с порога не снес меня. Друг детства, блядь.

— Вижу, тебя уже подрихтовали, — глубокомысленно заявил очевидное и прошел в квартиру.

— Как видишь, — зашелся в кашле, а это равносильно RRhg2IPJхождению по стеклу голыми ногами. Больно, короче говоря.

— Воу, у тебя тут просто ипподром, — друг прошелся по квартире и огляделся. Чем богаты, тем и рады.

— Очень смешно.

— А я что, смеюсь? Я как раз не в том настроении для шуточек, Багиров, — нахмурился, после чего подошел к окну.

— Да что ты? Зачем пожаловал тогда?

Он помолчал с пару минут, а потом выпалил.

— Поговорить о Нике. Я хочу, чтобы ты прекратил вести себя с ней, как гадкое и мерзкое животное, — припечатал с ходу. — И вообще в идеале тебе бы не приближаться к ней.

Воу. А говорил, что друзья. Классные друзья, однако. Раз так в бой несется.

— Давай мы с Никой сами разберемся, как и что? Лады? Или ты сам имеешь на нее виды, вот и крутишься, решаешь проблему в лице меня? — я попытался ослепительно улыбнуться, но вышло такое себе, наверное. Хоть и противно засосало под ложечкой. Ракитин был выгодным женихом. Они вполне могли бы…Стоп.

— Нет, не лады, Багиров. Ника хорошая девочка, и я не хочу, чтобы она встряла в беду. А ты пока что не ведешь себя так, чтобы я думал иначе, — нахмурился еще больше и подошел ко мне.

— Ты преувеличиваешь масштабы проблемы, — попытался поднять с пола майку. Блядь, как старец. Хорошая девочка…

— Да, тогда отвали от нее! Найди другую, которая будет рада перед тобой ноги раздвигать, а Ника не такая, ясно тебе?! И если я еще раз узнаю, что она из-за тебя плачет, заставлю зубы по полу собирать, понял?

— Не такая, а какая? И откуда тебе вообще знать, какая она?!

Ракитин так извращался в экспрессии, что я аж опешил. Он подошел ко мне и тыкнул в грудь указательным пальцем:

— Тебе повезло, что ты и так синий, иначе бы и я приложился. Запомни! Я Нику знаю с детства, это самый открытый и добрый человек в мире. И она нихрена не заслужила такого отношения. И если ты еще раз ее обидишь, я за себя не ручаюсь! Да ты и мизинца ее не стоишь, Багиров.

Я не видел Ракитина настолько злым никогда. Сейчас он просто пылал яростью в мою сторону, а ведь мы друзья, нуууу по крайней мере считались таковыми. Так что я был знатно удивлен его реакцией. В какой-то мере он звучал так убедительно и уверенно, что не услышать его было бы сложно. Саша всегда умел убеждать.

Толчки в дверь не прекращались, и когда я на последнем издыхании все-таки открыл их, то чуть не уронил челюсть. Напротив меня, перепуганная и какая-то взволнованная, что ли, стояла Ника Зайцева, сжимая в руках ремешок пошарпанной сумки. Я задержал дыхание, оно замерло, а глаза моментально стали ощупывать хрупкую фигурку. Мне казалось, девчонка стала еще худее, скоро вообще прозрачной будет. Что-то в груди сжалось и заставило ребра ныть еще сильнее.

Короткое замыкание случилось у меня, когда она заговорила. И как говорится, лучше бы она молчала, потому что с каждым словом гнев во мне достигал каких-то космических высот.

С одной стороны, хотелось прижать е к себе, а с другой задушить, как только она начала лепетать что-то про долги и про то, что отдаст все до копейки. Аж до нутра пробрало, значит, пришла с одной известной целью. Как все, да? Многим она так заливает? Ко многим так захаживает в дом? Соси за долг, да?

Нервы заискрили, но а как иначе, она снова делала максимально много для того, чтобы я хамил и вел себя как подонок. Я что, помогал ей ради того, чтобы нагнуть? Это не в моих правилах, и разрешил все исключительно потому, что увидел эти огромные заплаканные глаза и не мог по-другому, не смог иначе. А она пришла и все растоптала под нолик. С той же невозмутимостью, что и обычно. Зараза, ну что за зараза!

Пришла она, отдаст, да уж. Идиотка просто! Дура! Зайти к хищнику в логово и такое заливать? Да какой нормальный мужик понял бы это иначе? Никакой!

Полился очередной лепет про то, что найдет, и я даже знал где. Кто у нас рыцарь в сверкающих доспехах, который всегда придет на помощь? Кто? Ракитин? А с кем еще она могла бы расплатиться за помощь. Что дальше?!

Уши залило бетоном, вот честно, нервы сорвались, все предохранители сгорели к чертям собачьим, было лишь одно непреодолимое желание. Одно. Оно впивалось в мой мозг острой иглой, как только от очередной колкости она попыталась сбежать, я прижал ее к себе, и подхватил за бедра, заставляя обвить себя ногами. По вене пустился чистый кайф от того, что она так близко, жрал ее запах. Как можно быть такой желанной и одновременно бесячей?

— Дура, — прорычал и впился в ее сладкие и манящие губы. Это лучше, чем порно.

Маленькие ладошки взметнулись вверх, легли на голые плечи и меня в очередной коротнуло, я вгрызался в ее рот жадно, до боли прикусывая сладкие губы. А как дорвался до манящей фигурки, так и пропал окончательно, все освещалось чистым желанием. Обладать. Попробовать ее везде. Оторвавшись на мгновение, начал покрывать жалящими поцелуями тонкую бледную шейку, специально оставляя засосы, чтобы видели. Она занята. Занята. Всякие Ракитины и прочие чтобы даже не смотрели и не дышали в ее сторону. Несмотря на боль во всем теле, я прижимался к ней так одержимо, будто бы это был единственный источник жизни.

Нежный полустон стал для меня самым приятным звуком. Возбуждающим. Срывающим крышу окончательно. Член стоял колом, я толкался в ее покатые бедра, пытаясь хоть так облегчить тянущую боль. Но лишь сильнее распалялся. В ушах заложило, пульс грохотал где-то в глотке.

Вкусная, сладкая. Манящая.

Перекинул ее на себя несмотря на то, что чуть не подох от сковавшей меня в тот момент разрывающей на части боли, и понес на матрас. Пушинка. Она совсем ничего не весила. Ладонями ощупывал ягодицы, сжимая и притягивая к своему эрегированному члену. Вот так. Сорвать все и покрыть каждый сантиметр кожи поцелуями. Но, когда мы добрались до «кровати», и упали на не с громким звуком, я застонал уже от боли. Утробно. Сука, плевать на все, плевать.

Я уже пробирался сквозь тонкую маечку до нежных полушарий, стянул лифчик, чтобы оголить маленькие розовые горошинки, и пока Ника верхом на мне цеплялась за плечи, пытаясь удержаться, я прижался губами к груди, обводя языком ореол по кругу, а второй рукой расстегнул брючки пробираясь к самому сокровенному. Мокрая. Готовая.

Снова вгрызся в сладкие губки, и когда медленно ввел в нее один палец, почувствовал сопротивление. Зайцева вдруг начала брыкаться и мычать мне в губы.

— Миш. Миш, стой. Не надо, — Ника упиралась руками в грудь, и такая боль быстро привела меня в чувства. Прямо по переломанным ребрам.

Поплывшим от боли и возбуждения взглядом я сканировал ее лицо, не в силах уже и пошевельнуться.

— Блядь, Ника, — глаза закатились от боли.

— Я не могу. Не могу. Это сильно. У меня… не было никогда, — опустила глаза и прикусила губу.

А я чуть не сдох там, с ней верхом на моем дымящемся члене.

Вау. Девственница. Как? Как, мать твою, с такой внешностью и…девочка? Да на нее же стоит круглосуточно и перманентно!

— Ебнуться можно. Как ты вообще дожила до таких лет не тронутая? Ты что с евнухами в округе жила?

Это было зря, ой как зря. Она посмотрела на меня так, будто бы я убил котенка, и залепила мне звонкую пощечину.

— Да пошел ты, Багиров! — попыталась с меня встать, не особо беспокоясь о моих ссадинах. Сука, как же больно

— Блядь, да я не это имел в виду, — схватил ее за руки и прижал к себе под шипение и всхлипы. — Не это, не это я имел в виду. Все, тихо, — обхватив ее всем телом, не дал дать деру.

— А что ты имел в виду, ты вечно несешь что-то такое, а потом говоришь обратное, — Ника еще раз попыталась дернуться, но из моего захвата хрен оторвешься.

Прижимался к ней и лыбился как придурок. Моя девочка. Моя. Опустил голову так, чтобы вдохнуть сладкий аромат ее огненных волос, струящихся водопадом.

— Ника. Ты попала уже. Хрен я тебя отпущу. Все. Привыкай. И к характеру моему взрывному, и к тому, что не сбежишь уже никуда. Все. Отбегалась.