Бешеный

Глава 21

НИКА

Время утекало сквозь пальцы, а с Мишей так вообще неслось не пойми в какую степь. Вроде мы только недавно начали встречаться, а вот уже прошло несколько месяцев, и даже на маленькую годовщину я испекла шоколадный торт, а Миша преподнес мне серебряный браслет, пусть я очень и сопротивлялась, конечно. Все почему? Потому что он и так тратил на меня кучу денег, в отличие от меня.

Что до моих дел. Бабушку выписали, и она с радостью отправилась жить на дачу, потому что погода шептала, да и врач рекомендовал побольше бывать на свежем воздухе, вот моя бабуля и отправилась к подругам. Напоследок она мне сказанула:

— Хватит уже пацана мариновать, злишь ты его своими скачками с одной квартиры на другу. Эх, дело молодое, где мои девятнадцать? — с грустью улыбнулась, а я в шоке уставилась на нее.

— В смысле?

— В коромысле, Ника. Вы уже вместе сколько? И все сильнее он цепляется за тебя, девочка. Съезжайтесь, женитесь и детишек стругайте, пока хочется и можешь. Да мальчик твой любит тебя, что вам еще надо? — погладила меня по щеке. — Я не всегда буду рядом, детка, кто о тебе позаботится?

— Ба, ты что? Что ты такое говоришь…Ты у меня такая молодая еще, — обняла бабушку и взгрустнулось что-то. Нет, никто не вечен и ничто не вечно под Луной, но я даже и мысли не хотела допускать, что ее не станет. Только не моя бабушка, для меня она оплот стабильности, моя самая родная. Она просто моя.

— Да-да, чтобы духу твоего тут не было. Я на даче, а ты сама? Нет уж! И чтобы быстро мне поженились, ясно? Я внуков хочу.

— А как же учеба, ба? — сквозь слезы смеялась, задавая простой вопрос.

— Да ты и с тремя детьми закончишь свой универ, а рожать надо, пока молодая, да по любви. От красивых и молодых, а то потом приходит мудрость, и ты уже ничего не хочешь, — погладила меня по спине. — Никусь, ты у меня такое золото, держись Мишу. Он мужик, а не мальчик.

Мы обнялись и еще долго тогда болтали о своем девичьем. Но меня волновал один вопрос, и связан он с работой.

С горем пополам я-таки устроилась, и лучше бы вам не знать, каких трудов мне стоило уломать Мишу принять этот выбор. Он втемяшил себе в голову, что его женщина работать не будет. С боем начинался любой разговор на эту тему, несколько раз мы даже поссорились.

— Тебе что, мало денег? На карту, трать на что хочешь! — в запале кричал на меня Багиров, кидая мне кошелек на стол. Тело, мокрое от пота, подрагивало после многочасовой тренировки с грушей. Миша тяжело дышал, низко посаженные спортивные шорты не скрывали вообще ничего, а особенно поросль волос, скользящую за резинку. Когда мой парень в очередной раз повернулся ко мне спиной, снимая с рук бинты, мой взгляд опустился на накаченные ягодицы. Подлецу все к лицу, как некстати вспомнилось.

Несмотря на очевидный сексуальный вид, я все равно не могла просто стоять и созерцать, потому что довел! ОПЯТЬ.

Пришлось сжать челюсть и сосчитать до десяти, чтобы не рвануть сразу же.

То есть, он может продолжать заниматься своим любимым делом, что кстати не шибко законно, и отец его не одобрял до сих пор такие забавы, но Багирову все «по херам», как он любил выражаться. А мне вот нельзя устроиться на законную работу, чтобы получать какие никакие деньги за свой труд?!

Я думала, что меня разорвет на части от гнева, но затем я глубоко втянула воздух и почти дружелюбно прошептала:

— Почему я не могу заниматься тем, что мне интересно?

Миша резко развернулся на пятках. Как на шарнирах. Вот умел он давить аурой, это же просто феноменальная способность.

— Секретуткой работать, чтобы старый хер думал, в каких позах тебя нагнуть? ЩАС! — это стало последней каплей. Вот однозначно последней. Миша раскраснелся, руки сжались в кулаки. Грудь ходила ходуном.

— Да ты, ты что несешь вообще! Если в твоем понимании секретарь-референт — это шлюха, то проблема исключительно в тебе, а этот контакт мне дал наш преподаватель по связам с общественностью, для меня это практика, КОТОРУЮ Я НИГДЕ НЕ МОГУ ПОЛУЧИТЬ ИЗ-ЗА ТЕБЯ! — шагнула навстречу, а затем грозно тыкнула пальцем в горячую стальную грудь. Миша моментально перевел разъяренный взгляд на мою руку. По лицу поползла дорожка пота. Боги, он сейчас просто максимально наполнен тестостероном, и я вообще не знаю, почему не дождалась, пока он успокоится. Не могу я просто держать язык за зубами, меня если прорывает, то окончательно и бесповоротно.

— Попроси меня так, чтобы я согласился на эту чертову работу, — шептал на ухо, скользя ладошками вверх по уже возбужденному телу. Поглаживающие движения горячих пальцев как будто специально отвлекали. Губы царапали мои. Я жадно глотала спертый воздух, смешанный с запахом пота и похоти. Взглядом я уже сожрала Мишу, но вела себя исключительно сдержано, насколько могла. Если бы он сейчас залез ко мне в трусики, топонял бы все без слов. Не злилась я уже почти, ой не злилась.

— А что ты хочешь? — облизала обветрившиеся губы.

Багиров смотрел на меня игриво, сублимировал, да?

— Хочу тебя везде, — провел губами по шее. — А еще я приду к тебе на работу и посмотрю, что там за поця, мамкина доця.

Что-то внутри вопило о том, что надо сопротивляться, да только мимо.

Я хохотнула, но мыслить все равно нормально не могла в тот момент, вот и махала головой как китайский болванчик, пока руки Багирова опускались все ниже и ниже, стаскивая с меня свободную юбку, под которой все давно уже изнывало от желания.

— И все?

— Нет, ну как же все. Забирать с работы я тебя тоже буду. А еще звонить…ммм, — Миша развратно облизал мочку уха, и я окончательно воспламенилась, — а еще если он только посмотрит на тебя криво, я ему яйца в глотку затолкаю, — моя уже расстегнутая рубашка полетела на пол, вместе с юбкой.

Затем Миша подхватил меня на руки и со стоном впился в губы, толкая к скамье для жима. Мокрая спина проехалась сверху вниз, и я удачно уселась на бедрах Миши.

— Цепляйся за держатели, полетаем, — прохрипел в ухо, разворачивая меня к себе спиной

От неожиданности я чуть не приложилась к кожаной поверхности спортивного снаряда лицом, если бы Миша не подхватил меня за талию. Сердце пропустило удар, а кожа моментально покрылась потом. Похолодевшие пальцы вцепились в гладкую поверхность.

Вот же извращенец! А сама-то, сама-то? Лучше, что ли. Да сколько раз я представляла, что мы вот так на каком-то из тренажеров или вообще на ринге занимаемся всяким…извращенка. Боже, мне даже не было стыдно.

— Я сказал, цепляться, а не носом зарыться, — засмеялся, поглаживая спину, — коленки на сиденье и прогнись, — направлял меня так, что я очутись в самой уязвимой позиции, плотно прижимаясь грудью к спинке тренажера.

Миша подхватил меня за бедра, сдвинул полоску трусиков, погружая в меня пальцы. Я вся сжалась от неожиданного вторжения. Царапала пальцами обшивку, гулко постанывая.

— Хм, так вот что тебя заводит, когда мы ругаемся, да? Так ты сказала бы, я бы срался с тобой каждый день, чтобы потом вытрахать.

Я поерзала на месте. Ну вот любил он эти словечки, могу сказать лишь одно, — меня это возбуждало еще сильнее, может я в душе конченная извращуга, но стоило ему применить эти словечки, как я растекалась лужицей.

— Ты можешь молча продолжать? — хотелось двинуть его по «личику», грудь тянуло, а внизу живота распространялось настоящее пламя.

И он продолжил, грубо вторгаясь в меня горячим членом. Снова и снова вырывал из моего горла такие крики, что сложно описать.

Одновременно насаживал меня на себя, играл с соками и покрывал спину нежнейшими поцелуями. Каждый толчок как глоток воздуха. Меня пронзало до основания. Сил сдерживаться не было, не хотелось. Только остаться в этом моменте, распадаясь на миллионы частиц с именем Миши на губах.

Наши соседи давно уже привыкли, даже не стучали по батареям, а раньше только это и делали. Видимо, именно с нами их личная жизнь заиграла другими красками.

Все было радужно и прекрасно, пока однажды утром я не проснулась с безумной тошнотой. Миша ушел в зал, у него теперь каждое утро была усердная тренировка, потому что домашних снарядов не хватало, нужны были еще и спарринги.

Как дерьмово, что его не было. Мысли о том, что я сейчас просто умру, не покидали меня.

Не могла даже пошевелиться, пока откровенно отвратный привкус и подступающая к горлу пища, съеденная на ночь, не заставили меня пулей вылететь из постели. Голова закружилась, реальность стала вязкой.

Так плохо мне еще не было никогда. Не помню, в каком состоянии добралась до ванной, цепляя все косяки сразу. Больно ударялась, но в тот момент мне было максимально фигово, и физическая боль отошла на второй план. Рвота не прекращалась.

Меня полоскало снова и снова, пока рвать было уже нечем.

И тогда я уперлась мокрым лбом в холодную поверхность кафеля и тяжело выдохнула, просчитывая числа. Рука на животе сжалась.

— Нет, нет, нет! Быть этого не может.

Все внутренности скрутились болезненным узлом. Я проворачивала в голове календарь. Даты вихрем носились перед глазами, пока я вдруг не поняла одну простую истину.

В прошлом месяце месячных у меня не было. Это прозрение ударило по затылку, расползающаяся боль охватила всю голову и сосредоточилась в виске, вдалбливая сверло в самый мозг. Спокойно. Просто спокойно. У кого не было задержек? Плевое дело.

— Стоп. Это просто задержка. Просто сессия на носу, да с кем не бывает, сорвала свою нервную систему переживаниями, вот и гормоны пошалили. Да, — прикусила губу и сама не заметила, как глаза увлажнились. Животный страх затаился в груди. — Не заметила, что не пришли гости из Краснодара, да не пришли и не пришли. У моей знакомой вообще два месяца их не было. Потом полились!

Дрожащей рукой я смыла унитаз и только с третьей попытки смогла встать, цепляясь мокрыми пальцами за стены. Самовнушение штука тонкая, тут можно докрутить себя до состояния нестояния, Ник. Необязательно, что ты беременна. А тошнит точно от того, что вчера ты заедала мороженое чесночным сухарями, а сверху еще кефира шандарахнула вприкуску с тюлькой.

Боже. Мне девятнадцать лет, нет, по сути, ничего… я не в браке. Если я беременна…

Нет.

Даже засмеялась от своей дебильной идеи. Конечности отказывались подчиняться. Я водила по белому кафелю, беззвучно глотая слезы, льющиеся по щекам ручьем.

Паниковать дальше я могла сколько угодно, но реальность такова, что исключить беременность было необходимо. Благо на первом этаже у нас была аптека. Я прямо в пижаме и домашних тапках спустилась вниз и с каменным лицом попросила у фармацевта тест на беременность. Взяла сразу три, чтобы наверняка.

Домой же возвращалась как на гильотину. Страх плотными щупальцами охватил тело и не отпускал ровно до того момента, пока я не сделала тест согласно инструкции. Вот тогда меня охватил ужас, приправленный новой порцией тошноты.

Пальцы сжимали положительный тест.

Две полоски.

Я держала в руках тест и содрогалась от ужаса. Затем провернула то же самое с остальными и на всех один итог.

Я стану мамой.

Внутри бушевала буря противоречий. Это был страх, счастье и трепет. А еще меня очень пугала реакция Миши. Настолько сильно, что я буквально боялась появляться ему на глаза. Но в самый неподходящий момент входная дверь щелкнула, после чего послышался родной голос Багирова.

— Малыш, ты спишь? Я принес кексы.

Кексы.

Новый приступ тошноты не заставил себя ждать.

Я мигом защелкнула дверь в ванной и принялась методично прятать все следы, что могли бы указать хоть на что-то, связанное с беременностью, а затем врубила душ, нарочно создавая имитацию бурной деятельности. Боже, что я делала, я же врать не умела абсолютно, меня бабушка с малых лет учила этого не делать, а когда я все-таки решалась, то красными буквами на лбу мигало:

ЛОЖЬ.

Какого черта я сейчас все это проворачивал — без понятия, но раз сто осмотрела каждый уголочек, а не осталось ли где инструкции, коробочки или еще чего поинтереснее. Все это я сгребла в косметичку, надежно спрятав ее на полке рядом с тампонами. Вот уж что точно мне уже не пригодится.

— Прекрасно, что в таком состоянии ты еще можешь шутить, Ника, — пробурчала сама, себе, то и дело хватаясь за живот. Да как будто он мог бы вырасти моментально.

— Господи, Ника, собери свои больные фантазии до кучи!

Я закусила губу, постаралась привести сбившееся дыхание в порядок, но все провалилось. Невозможно взять себя в руки, когда твои мысли скачут из стороны в сторону, а эмоциональный фон зашкаливает на отметке «я на грани истерики».

Сглотнув вязкую и противную слюну, я вычищала зубы, умылась несколько раз холодной водой, затем горячей и снова холодной. В отражении зеркала на меня смотрела изможденная молодая девушка с огромными напуганными глазами. Не знаю, что надо было бы сделать, чтобы вернуть прежнее расположение. В тот момент мой внимательный взгляд как будто уловил едва ощутимые изменения, хотя это такая глупость…может тесты обманули?

— Ага. Все три, Ника.

— Малыш, ты что там? Решила устроить заплыв на короткую дистанцию? — голос Миши просачивался в мое сознание сквозь плотную пелену, пока я продолжала всматриваться в отражение. Зеркало запотело, я рвано провела по нему ладонью, оставляя лишь глаза. Капля скатилась по щеке. Не слезы. Не вода. Словно из меня все соки выходили.

— Я сейчас выйду, — сипло прошептала, прикручивая кран.

— Зачем закрываться?

— Случайно вышло, я сейчас уже выйду, — попыталась ответить уверено. Господи, о какой уверенности речь? Он в два счета поймет, что что-то не так.

— Эх, я думал составить тебе компанию и еще разок покупаться, — добродушно и игриво кинул в ответ.

На всякий случай я умылась еще несколько раз, а затем завязала волосы в высокий хвост. Стоило побить себя по щекам, как они приобрели более живой оттенок. Уже лучше. Уже не так мертвецки-бледно.

Я вышла из ванной, глубоко вдыхая свежий воздух квартиры вместо того горячего, что уже был в ванной. Это придало немного уверенности, а еще стало чуток легче воспринимать реальность. Но все равно страх не отпускал, как будто держал на коротком поводке. И стоило мне хоть на мгновение подумать о чем-то благопритяном, так он вмиг натягивал поводок. К ноге. На место.

— Детка, доброе утро, ну ты посмотри, какой я охеренный мужик у тебя? Почти завтрак в постель, еб вашу налево, — Миша стоял у кухонного стола, выкладывая мои любимые шоколадные кексы на тарелку. Чайник пыхтел на варочной поверхности, все вокруг благоухало счастьем и легкостью. Но не я.

— Доброе, — как вкопанная замерла у входа.

— Ты чего? — Миша перевел на меня подозрительный взглдя, внимательно осмотрел, а потом медленно подошел, цепляя подбородок пальцами. — Чего глаза опухли? — в нос ударил приятный мужской аромат геля для душа. Морская свежесть. Я вдохнула еще глубже заманчивый запах и даже прикрыла глаза от удовольствия. Успокаивал.

— Я…

— Ты… — Миша выжидающе уставился на меня, как всегда тонко считывая любые изменения в мимике.

Я смотрела в его глаза и словно падала в пропасть со скалы. Идея пришла в голову неожиданно.

— Фильм смотрела, взгрустнулось. Захотела смыть с себя весь негатив, — даже глазом не моргнула, выпалила все как на духу.

— Ты. Плакала. Из-за фильма? — Багиров вопросительно поднял бровь, а затем притянул меня за шею к себе. — Хуйней страдаешь, Ник. Вот честно, — горячие губы опустились на мои, сминая и подчиняя себе.

Я снова шла на поводу чувств и эмоций, тонула в шторме под названием «Михаил Багиров». Руки сами обвили мощную фигуру Миши, пока губы грубо сминались мужчиной. Затем все прекратилось. Он коснулся моего лба своим и прошептал:

— О чем хоть фильм был?

Вся горела от макушки до пят, словно в кипящий чан опустилась. Я нервно передернула плечом, проговаривая следующие слова:

— Там о ребенке из детского дома. От него семья отказалась, печальная история. Он вырос и стал достойным сыном недостойных биологических родителей. Другая семья воспитала. Что-то типа личностного роста и преодоления жизненных трудностей.

— Грустный фильм, говоришь? — Миша провел большим пальцем по моей щеке. В каждом касании чувствовалось тепло.

— Да, — опустила ладошки на грудь Миши, считывая его ускорившееся сердцебиение. — Я просто детей люблю, а главного героя совсем малюткой отдали в приют. Представляешь, какой ужас? — подняла голову, утыкаясь в четко-очерченный подбородок. Кадык дергался в такт тяжелому дыханию.

— Нда, ну бывают такие ситуации и в жизни, что тут сказать. Но ты, пожалуйста, прекрати расстраиваться хотя бы из-за выдуманных. Лады? — пятерня опустилась на спину, поглаживая в нежнейшем жесте, граничащим с грубостью. Он весь сплошное противоречие. Моя топорная нежность.

— А ты как к детям относишься? Смог бы такого маленького забрать? — кажется, в этот момент я точно перестала дышать, рассматривая Мишу так внимательно, как еще никогда в своей жизни никого не рассматривала. Будто бы от его ответа, по меньшей мере, зависела моя жизнь. Фильм я смотрела, как же. Господи, дай мне сил преодолеть этот ужас и проговорить четко, что не было никаких фильмов, тут реальность. Лицо Багирова на мгновение стало нечитаемым, а затем вытянулось.

Миша опять скептически рассмотрел меня, после чего скривился.

— Ну не сейчас явно, куда нам дети? Молодые и горячие, а ребенок — это сопли, слюни и какахи каждый час. Я тебе говорю, моя племяшка сестру своими вялыми кучками разнообразных оттенков и ядреного запаха обстреляла в первые месяцы. Каин даже думал нанять в помощь Насте кого, но она выгрызла себе шанс полностью самостоятельно ухаживать за Милкой. Хотя знаешь ли…без сна и отдыха Настя была похожа скорее на тень, пусть и счастливую. Так что…не знаю, Ник. Явно не сейчас бы взял, а так дело благородное. Без базара. Но уже не потрахаешься так, как мы с тобой любим, — взгляд Багирова потемнел.

Что может чувствовать человек, получивший свой приговор? Боль, отчаяние? А может в конце приходит принятие? Вероятно, именно это случилось тогда со мной. Я приняла ситуацию, пуская свое тело в бурное течение, слабо держась на поверхности.

Сопли, слюни и какахи.

Мне казалось, я была в шаге от того, чтобы захлебнуться собственной болью или утонуть в озере из слез. Совсем как Алиса. Только она в конечном итоге выгребла. А я совсем не выгребаю.