Бешеный

Глава 16

НИКА

Когда последние отголоски моего первого в жизни оргазма затихли, ему на смену пришло всепоглощающее чувство стыда и захотелось спрятаться, сжаться в комок и укрыться от целого мира, от шумного дыхания рядом с ухом, от взгляда настолько горячего, обжигающего, что каждая моя клеточка пылала, словно не к Багирову я прижималась, а к горячей деревенской печи.

— Малыш, ты слишком громко думаешь.

Он что еще и мысли читать умеет?

Миша отстранил меня, подцепил мой подбородок, не позволяя отвернуться, отвести взгляд. И смотрел на меня таким одурелым, таким обожающим взглядом, словно я божество какое-то.

А может и не было всего этого, может не было этого обожания, и я дурочка глупая, сейчас придумала себе чего-то, хотела видеть то, чего нет? Господи, Ника, посмотри на себя, как вообще ты могла позволить? Почему?

Миша будто почувствовав мое состояние, зарылся пятерней в мои волосы, надавил на затылок и притянул к себе, впиваясь губами в мои. И опять все разумные мысли полетели в тартарары, ничего не осталось, кроме губ этих жестких и подчиняющих, поцелуев, дурманящих и пьянящих, кроме ладоней горячих, обжигающих кожу, тискающих, сжимающих нетерпеливо. И шепота, от которого дрожь по телу проносилась, импульсы электрические разлетались от макушки до самых пят.

Мне стало жарко, душно, но так хорошо, так правильно, я, наверное, окончательно с катушек съехала, последние мозги растеряла, потому что ненормально это — вот так плавиться, таять от одного лишь поцелуя, от близости, от сводящего с ума запаха, от прикосновения к жёстким, густым волосам, в которые так приятно зарываться пальчиками. Я однозначно сошла с ума, мы сошли, и так не хотелось, чтобы прекращалось это сладкое безумие.

— Я охренеть, как хочу тебя, малыш, — простонал Миша, оторвавшись от моих губ и двинул бедрами, удерживая меня за талию и насаживая на красноречивое подтверждение своим словам. Сильнее, жестче, чтобы почувствовала. И я чувствовала, сама заерзала на выступающем бугре, не понимая, что делаю, инстинктивно стремясь получить освобождение, потому что тянущее напряжение между ног просто невозможно было вынести, это больно практически и так хотелось уменьшить, унять эту боль.

— Малыш, малыш, не делай так, — хриплый смех Миши вырвал меня из сладкого марева и вернул в суровую реальность, где я — отличница и скромница — бесстыже терлась о…

Как самка течная во время случки!

— Я… — ничего не смогла сказать, только смотрела на него испуганно, словно котенок нашкодивший. Я же совсем себя не контролировала, рядом с ним просто теряла ориентиры. И, наверное, я бы обязательно надумала себе чего-нибудь, не заговори Миша снова.

— Пиздец красивая, сдохну сейчас, даже смотреть на тебя больно.

Ничего вроде особенного, комплимент такой странный, но сказано, Господи, как это было сказано — надрывно, с хрипотцой в голосе. На меня никто так не смотрел, никто ничего подобного не говорил никогда. И я чуть не расплакалась прямо в машине, сидя на коленях у парня, что доводил меня до чертиков, до нервного срыва почти, а теперь прижимал к себе, гладил, нашептывал нежности, заставляя меня краснеть и целовал так, будто в последний раз, словно бы от этого его жизнь зависела. Я дурочка, конечно, так как слушала, верила, позволяла, потому что забыла об обидах, о словах его грубых, жестоких даже.

— Так малыш, давай-ка вернем тебя на место, потому что я вот вообще не уверен, что смогу себя контролировать, у меня от тебя крышу сносит, я бля прям тут тебя возьму иначе.

Мне стало смешно почему-то, он стонал практически, пока я перебиралась обратно на свое сидение, и все никак не хотел убирать свои вездесущие руки, которые, кажется, успели облапать каждый сантиметр моего тела и явно не слушались своего хозяина.

Миша откинулся на спинку сидений, запрокинул голову назад и прикрыл глаза, тяжело при этом дыша. Он еще какое-то время сидел вот так, стараясь успокоиться, а потом наконец открыл глаза, посмотрел на меня своим порочным взглядом и завел машину.

— Куда мы едем?

— Да так, купить нужно кое-что.

Под «кое-что», как оказалось, имелась в виду кровать. Он привез меня в мебельный, на мой ошалело-удивленный взгляд только пожал плечами и произнес:

— Ну не вечно же на матраце спать.

И пошел дальше с таким невозмутимым видом, словно это все само собой разумеющееся, а я дурочка чего-то не понимаю. Я только глазами хлопала и шла вслед за Мишей, который уже успел увлечься разговором с консультантом — милой такой блондиночкой, в коротеньком, обтягивающем черном платье с белым воротничком — а-ля горничная. И мне почему-то совершенно не нравилось, как она стреляла глазками и выгодно светила всеми своими девяносто, улыбаясь в тридцать два. И Миша ей улыбался, гад такой! Это чего же такое делается? Это что же? Это я ревную, что ли? Ошарашенная осознанием такого простого факта, я даже не заметила, как успела снова оказаться возле Миши, а он внезапно обхватил меня за талию, притянул к себе и прижался губами к моему виску. А потом не отрываясь подобрался к уху, и прикусил его губами, заставив меня в очередной раз вздрогнуть и заполыхать от стыда.

— Как тебе эта?

— Зачем тебе такая большая? — выпалила я, плохо соображая и глядя на огромную двуспальную кровать, с массивным, обтянутым кожей изголовьем и выдвижными RFokToAn ящиками для белья по бокам. На такой пятеро таких как я поместятся.

— Почему мне? Нам! — проурчал, словно котяра. Большой такой, объевшийся сметаны и довольный до одури.

Я посмотрела на него удивленно, поморгала, еще раз посмотрела, ища во его лице хоть намек на шутку.

— В смысле нам?

— В прямом, малыш, в прямом.

Наверное, все эмоции разом проявились весьма впечатляющим выражением на моем лице, потому что в следующий момент Миша перестал улыбаться и начал хмуриться. Я по обыкновению сделала шаг назад, не задумываясь даже, как это выглядит со стороны. Просто инстинкт самосохранения сработал и подсознание, которое еще помнило, как пугали меня те моменты, когда Багиров находился в непосредственной близости от меня и пугал своим напором и взглядом этим бешеным. Зверь просто, медведь настоящий.

— Я ща не понял, это че такое, ты боишься меня, что ли? — он сделал шаг ко мне. Взгляд злой такой, недовольный.

А я не знала, что ответить. Но пугал он меня однозначно. Вот этими своими переменами в настроении, никогда не знаешь, в какой момент рванет и лучше улизнуть задолго до этого момента. И мне малодушно именно это и захотелось сделать, потому что по виду Миши стало ясно, что вот-вот прогремит взрыв.

Я оглянулась вокруг, не поняла даже, в какой момент консультант успела исчезнуть из поля моего зрения, но прекрасно понимала, что в огромном зале с десятками кроватей, мы с Мишей остались одни. Я снова попятилась, — инстинкт, что тут сказать. Далеко я не ушла, правда, ассортимент магазина помешал. Я внезапно уперлась голенью в царгу и, не удержавшись, вскрикнула, после чего приземлилась прямо на мягкий матрац.

Миша оказался возле меня в считанные секунды, нависая надо мной, а я только подняла на него затравленный взгляд и чего-то всхлипнула.

— Ника, — он присел на корточки, лицо его оказалось на одном уровне с моим, — малышка, ты чего? Да я бы…бля, да я бы никогда, слышишь, я пальцем тебя не тронул.

Мне стало стыдно за свою реакцию, но я ничего не могла с ней поделать. Перепады его настроения меня пугали и настораживали. Вот он спокойный и улыбчивый, а через секунду наружу вырывается зверь и неизвестно, как хорошо он этого зверя контролировал.

— Маленькая моя, — он осторожно дотронулся до моей щеки, провел большим пальцем по скуле, вызывая приятную дрожь, пронесшуюся по всему телу. — Я оформлю заказ и поедем домой, ладно?

— Нет, — нашла в себе силы ответить. Я не могла так быстро. Куда домой? У меня свой дом был. — Я домой хочу, к себе.

Миша вздохнул, шумно втягивая воздух и явно с трудом себя контролируя.

— Ну к тебя, так к тебе, — он выдал это настолько легко и неожиданно, что я открыла рот от удивления и почти уронила челюсть. — У меня все равно нормальной кровати нет, заколебался спать на матраце.

Я только моргала ошарашенно и рот открывала, беззвучно. А Багиров как ни в чем не бывало встал и взяв меня за руку повел за собой. Ему потребовалось минут пятнадцать, чтобы оформить заказ, договориться о доставке и сборке, а я все это время стояла рядом, потому что руку мою он так и не отпустил. И также держа за руку повел к машине.

— Миш, — ко мне вернулась речь, когда машина выезжала с парковки, — ну что ты удумал, ну какой ко мне. У меня там не убрано и вообще… — я запнулась, боясь себе признаться в том, что страшит меня отнюдь не беспорядок, которого не было, и не страх остаться наедине с Багировым. Мне просто не хотелось, чтобы он видел, как я живу, почему-то было стыдно. После его шикарной квартиры в центре, наша с бабушкой квартирка в хрущевке на отшибе казалась чуланом. А Миша явно привык к роскоши.

— Не говори глупости, Ник, — он отмахнулся только, а я так и не смогла больше ничего сказать.

По пути мы зарулили в магазин, хоть я и уверяла, что у меня есть все необходимое, он все равно накупил кучу еды. И, может, другая порадовалась бы щедрости парня, а мне в очередной раз стало стыдно.

— Проходи, — выдавила из себя, войдя в прихожую. Для Багирова она была маловата, он занял половину пространства, а мне вспомнилось, как Саша его отсюда выставил, Багиров ничего толком не успел разглядеть в тот день, теперь рассматривал внимательно мое жилье. Во всей красе перед ним предстали выцветшие обои, старая мебель, возраста моей бабушки, наверное, скрипящий пол под ногами. Нет, у нас было вполне уютно и всегда очень чисто, но бедность всегда бросается в глаза, если прежде ты жил в других условиях. Миша, казалось, забыл обо мне, о продуктах, что так и не донес до кухни.

— Не так ты себе представлял мое жилище, да? Я же говорила, тебе не обязательно оставаться, я понимаю… — я опустила взгляд, обняла себя за плечи, губы задрожали, а на глаза снова навернулись слезы. Ну что за плакса, когда ты такой стала, Ника? Я ругала себя за собственную глупость и даже не поняла, когда Миша успел заключить меня в объятия. Одной рукой он прижимал меня к себе, а другой взял за подбородок и заставил запрокинуть голову.

— Дурочка, — он улыбнулся, — я не собираюсь никуда уходить, и тебе нечего стыдиться, — произнес, словно прочитав мои мысли.

— Я подумала…

— Неправильно подумала, а сейчас я хочу есть, поэтому разгоняй своих тараканов и пошли готовить ужин.

Я только улыбнулась робко, когда Миша подхватил пакет с продуктами и пошел на кухню. Казалось, его действительно не напрягали условия, он вел себя расслабленно, по-хозяйски даже. Быстро отыскав все необходимое, он за считанные минуты почистил и нарезал картошку, также быстро управился с мясом и закинув все в мультиварку, которую я так кстати приобрела по огромной скидке два месяца назад. Мне же доверили только нарезать салат, и то, потому что настояла. Миша только на руки мои взглянул и головой покачал. Запястье, к счастью, пострадало не сильно и боли уже практически не было, только царапины на ладонях.

— Я думала богатым мальчикам готовят домработниц. Ты так ловко управился.

— Совсем меня пропащим считаешь, да? — он усмехнулся.

— Нет, — я тут же спохватилось, — нет что ты, просто…

— Да ладно, Ник, расслабься. Я не родился с золотой ложкой во рту, скорее наоборот. Мне было четыре, когда умерла моя мама, меня поместили в детдом, я малой был, но до сих пор помню, как плакал по ночам и звал маму с сестрой. А потом Настя вышла замуж и все-таки сумела отбить меня у органов опеки, а Руслан — ее муж, стал мне отцом. Настоящим. Но спуску не давал, и пи…леща в общем я от него хорошего получал, за дело, конечно. Так что рос я совершенно не разбалованным, хоть и не отказывали мне ни в чем. А готовить я в армии научился, так что с голоду точно не помру.

— Ого, — я больше ничего не смогла сказать.

Я считала его баловнем судьбы, а оказалось, что совершенно ничего о нем не знала.

— А бои? — спросила, глядя на никуда не девшиеся кровоподтеки. Стоило ли говорить, какое облегчение я испытала, когда поняла, что не Сашка с ним это сделал, хотя по словам Миши, тот вполне мог бы.

— Это хороший заработок, ну и адреналин, — Миша пожал плечами, а я протянула руку и коснулась его щеки.

— А ты полон сюрпризов, Багиров.

— О, ты еще удивишься, малыш.

Вскоре характерный звук оповестил нас о том, что ужин готов. Надо ли говорить, что даже от такого простого блюда у меня слюнки текли? Миша только смотрел на меня странно, с какой-то непонятной смесью нежности и восторга, пока я уплетала за обе щеки приготовленный им ужин.

— Что? — спросила, отложив вилку и покраснела.

— Красивая ты, Ник, — улыбнулся Миша, а я окончательно превратилась в спелый помидор.

После ужина я было ринулась помыть посуду, но Багиров посмотрел на меня таким взглядом, что я буквально приросла к стулу. Посуду он тоже вымыл сам.

— Чем займемся? — спросил он, вытирая руки салфеткой.

— Честно говоря, я бы приняла душ и легла спать, — призналась честно, потому что сегодняшний день был перенасыщен событиями.

— Как скажешь, малыш, — он подошел ближе, рывком поднял меня на ноги впился в мои губы требовательным поцелуем, и я уже готова была расплыться лужицей, как он внезапно отпустил меня и прошептал: — иди первая.

По пути в ванну, я прихватила чистое полотенце для Миши. Сам Багиров остался на кухне, протирал тарелки и складывал в шкафчик, а я поймала себя на мысли, что улыбаюсь. И настолько погрузилась в свои мысли, что, задумавшись, не настроила воду, а просто включила холодную. На меня тут же обрушился поток ледяной воды, вскрикнув от неожиданности я, конечно, не поскользнулась и полетела вниз, к счастью, вовремя схватившись за бортики ванной, смягчив приземление. Но пятую точку себе все же отбила. Не успев как следует прийти в себя, я внезапно услышала голос, а потом и вовсе дверь распахнулась и в ванную влетел Миша, застав меня в таком вот виде, сидящую на попе в ванной, ногами кверху и абсолютно голую.

— Ника, что…

— Все нормально, — произнесла, а потом спохватившись, попыталась прикрыться от пристального, потемневшего взгляда Миши. — Отвернись пожалуйста.

— Ага, щас, чтобы ты себе что-нибудь сломала, — я даже не нашлась что ответить на такую наглость, а он, воспользовавшись, поставил меня на ноги, и совершенно не стесняясь откровенно разглядывал. А потом я и глазом моргнуть не успела, как он, быстро избавившись от одежды, влез в ванну и, задернув шторку, включил воду, горячую.

— Я передумал, малыш, душ мы примем вместе.