Бешеный

Глава 18

НИКА

Проснулась от громкого звука сирены, доносящегося из приоткрытого окна. Стоило разлепить веки, как на меня стремительной снежной лавиной обрушились воспоминания о вчерашней ночи, дополнительным напоминанием о которой служило легкое жжение между ног.

И теперь, лежа в собственной кровати, укутавшись по уши в одеяло, я не могла поверить, что действительно позволила, что именно я, срывая голос, извивалась в своей первый раз под парнем, который в общем-то даже не обозначил наши отношения. Окунувшаяся в собственные мысли и страхи не сразу заметила, что в кровати нахожусь одна, а в квартире стоит гробовая тишина.

Мои опасения подтвердились, когда, завернувшись в покрывало, я вышла из своей спальни и обнаружила, что в квартире кроме меня, никого не было. Так же как и не было вещей Миши и его обуви. Последняя надежда на то, что он вышел в магазин или просто до машины, разбилась о реальность, когда взгляд зацепился за лежащие на полке ключи от квартиры.

Он просто ушел. Ушел, ничего не сказав, не попрощавшись даже. А чего ты ждала? Что он в любви тебе вечной клясться будет? Он получил то, что хотел, получил и ушел. pvrc7-wd В конце концов я сама позволила, сама захотела. Нет, я не жалела, нам обоим было хорошо. Я же не дура и не совсем деревня, чтобы не понимать, каким может быть и зачастую бывает первый раз. И мне в общем-то повезло, мне было хорошо, так хорошо, что я даже не поверила сначала, что так бывает.

И шепот его, его ласки, касания, все это того стоило. И нет, наверное, я даже не обиделась, а может где-то глубоко внутри, на уровне подсознания ждала именно такого расклада. А может просто не понравилось ему, неинтересно стало, запал пропал, я ведь не умею ничего, кому с бревном возиться хочется, одного раза достаточно, пожалел, что связался, а сказать не смог, неудобно такое говорить вроде как.

Проще уйти, чтобы избежать неловких разговоров. И все ведь логично, понятно, ожидаемо, так почему же так больно, настолько, что хочется кричать и рыдать навзрыд? Почему все в груди сжимается, воздуха не хватает и каждый удар сердца отдается болезненной пульсацией в висках и звонким гулом в ушах?

Я осмотрелась еще раз, пустая квартира, и ничто не напоминало о прошлой ночи, кроме смятой простыни с небольшим алым пятном, являвшимся единственным подтверждением того, что эта ночь действительно была.

Поежившись и приказав себе не плакать, я прошла в ванную и скинув покрывало, настроила кран и залезла под теплую воду. Так и стояла, а потом терлась мочалкой до болезненного пощипывания, чтобы смыть с себя ЕГО запах, которым, казалось, пропиталось все KAR9CnDb пространство вокруг. А после отбросила ее в сторону и все-таки не выдержала, опустилась на прохладную поверхность и разрыдалась. Как дура последняя. Глупая и жалкая. Очередное воспоминание в его голове, очередная победа и галочка.

Я просидела не менее получаса прежде, чем слезы наконец закончились и меня окончательно накрыло опустошением. Выключив воду, вылезла из ванной, обтерлась полотенцем, намотав на голову второе, накинула халат и поплелась на кухню. Время близилось к одиннадцати утра, первую пару я благополучно проспала, на вторую бы тоже не успела, а потому наплевав, поставила на плиту чайник, и устроилась на стуле, то и дело вспоминая, как ловко Багиров готовил ужин, как смотрел на меня, словно я драгоценность какая-то, а потом получил то, что хотел и ушел, оставив после себя только запах и тупую боль в груди.

Прикусила опухшую от поцелуев губу, чтобы в очередной раз не расплакаться, нет, хватит, соберись, Ника, в конце концов ничего непоправимого не произошло. Подумаешь, ты стала всего лишь очередным эпизодом в такой разнообразной и пестрящей красками жизни Багирова, может, он тоже всего лишь эпизод. Расклеиться и потонуть в жалости к себе мне не дал раздавшийся на всю квартиру звонок. Не помня себя, я подскочила с места и рванула к двери. YyDDwHsd Сердце радостно забилось, ожидая увидеть ЕГО, но стоило только открыть дверь, как огромная волна разочарования практически сбила меня с ног своим напором.

— Ник, ты чего? — за дверью оказался Сашка, не Миша.

— Все нормально, проходи, — Сашка посмотрел на меня подозрительно, вошел, прикрывая за собой дверь. — Что-то случилось?

— Да нет, у тебя телефон выключен, в прошлый раз ты так и не отзвонилась, я уж подумал Багиров тебя в плену держит, но решил заехать, проведать… — он запнулся, заметив на моих глазах слезы, выступившие при упоминании Миши. Дура, какая же ты дура, еще не хватало расплакаться. — Ник, все в порядке?

Он подошел ближе, схватил меня за плечи, а я только и смогла, что взгляд опустить.

— Ник, тебя кто-то обидел? Да не молчи ты…

Он напряженно ждал, пока я соберусь, отвечу, а потом повернул голову в сторону, туда, где через открытую дверь отлично просматривалась моя комната. Словно почувствовав неладное, он отпустил меня и быстрым шагом проследовал в спальню. Осмотрелся, взглянул на кровать и замер как вкопанный. А мне так стыдно стало, нужно было сразу все убрать, а теперь…Может не поймет. Ну кровь, мало ли, я же все-таки девушка. Бывает.

— Это что? — он спросил и вперился в меня взглядом, ожидая ответа. В у меня ком в горле встал, даже соврать не смогла. — Я так понимаю, это не месячные? — его откровенность только добавляла градуса в и без того накалившуюся до предела обстановку. Он t7apObS0 такой, прямой, как рельсы и слишком быстро соображающий. Всегда так было, еще с детства с тех пор, как я, будучи малявкой, увязалась за соседским мальчишкой намного старше меня, а он таскал меня везде с собой, лишь бы не вляпалась, став для меня своего рода ангелом-хранителем.

— Это он сделал? — очередной вопрос, словно ножом по сердцу. — Ника, я задал вопрос, это он?

Я кивнула только.

— Он тебя заставил? Принудил? — я хотела ответить, но почему-то молчала, то ли от стыда, то ли еще от чего. — Я его убью, я же предупреждал…

— Нет, что ты, — залепетала, придя в себя, — он не… я сама.

— Где он?

— Ушел, — пожала плечами.

— Скот, — друг притянул меня к себе, обнял крепко, как всегда, это делал, и я снова позволила себе слабость, позволила себе расплакаться. Я знала, что он не осудит, enFLYlAr что он поймет. — Ник, ну чего-то, успокойся, я ему ноги сломаю и руки, и все остальное вырву, ты не плачь только.

— Не надо, он ничего не сделал, — мне это не нужно было, меня никто не заставлял, я ведь сама хотела, сама доверилась и позволила.

— Я не понял, это какого хрена здесь происходит, — я ушам своим не поверила, когда услышала голос Багирова за своей спиной. Он же ушел, и ключи… — Ты какого хера здесь забыл, Ракитин, руки от нее убрал.

Я даже понять ничего не успела, как меня рывком вырвали из объятий Саши и вот я уже прижата к Мише.

Саша перевел непонимающий взгляд с меня на Багирова и обратно, а потом усмехнулся, качнул головой и произнес:

— Дебил ты, хоть бы записку оставил, ладно, я, видимо, здесь лишний, поеду, созвонимся, Ник, — и похлопав Мишу по плечу, он просто вышел и оставил нас одних, а потом и вовсе хлопнула дверь.

— Малыш, а это что сейчас такое было, а? Почему я возвращаюсь и вижу свою девушку в объятиях чужого мужика?

— Он не чужой, — выпалила я прежде, чем успела подумать.

— Не чужой, значит, — Миша прищурился, толкнул меня слегка в направлении кровати.

— Я подумала…

— Что ты подумала? Что я ушел? — подцепив пальцами мой подбородок, поднял голову, считывая эмоции на моем лице. — Серьезно? Такого ты обо мне мнения?

— А что я должна была подумать, я проснулась, тебя нет, вещей нет, ничего нет. NVajQWwf Даже ключи на месте. А как ты вошел? — меня вдруг осенило.

— Так открыто было, а ключи я забыл, захлопнул дверь, потом вспомнил, тебя будить не хотел.

Мне стало стыдно, за мысли свои, за то, что не доверяла ему полностью, за то, что сразу о плохом подумала.

— А где ты был?

— Домой ездил, переодеться, а потом из мебельного позвонили, у них заказ отпал, ну и задержался, пока ждал, пока кровать собирали…

Я слушала его и так хорошо было, так тепло сразу стало. Он не ушел, не воспользовался. Наверное, только сейчас я окончательно осознала, как сильно к нему привязалась, как много места он стал занимать в моей жизни всего за каких-то пару дней. И что потерять его я теперь боялась до дрожи в коленках — тоже понимала.

И пока я медленно осознавала свою привязанность, свои чувства к этому парню, он, не дав мне даже опомниться, в несколько рваных движений сорвал с меня халат, отбросив вещицу в сторону и окинул меня таким многообещающим взглядом, что у меня даже дыхание перехватило.

— Я там пирожные купил, — выдал неожиданно, прочищая горло, — но они подождут, да? У меня тут десерт поинтереснее будет.

Я даже не успела уловить весь смысл сказанного, как уже в следующую секунду Миша вихрем сбил меня с ног и бросил на кровать.

— Миш…Миш… — мне все же удалось зацепиться за последние остатки моего поплывшего от бешеного напора Багирова разума.

Уперевшись ладошками в его грудь, я замотала головой. Не потому, что не хотела, хотела, очень, но также понимала, что будет больно, что нужно подождать. И в очередной раз почувствовала себя ни на что не годной, потому что сейчас явно портила момент, вынуждая притормозить до предела заведенного парня.

— Ну что ты, малыш, не нравится? Не понравилось ночью? Маленькая, ты такая маленькая у меня, — он шептал, не прекращая гладить меня, сжимать, тискать, покусывать тонкую кожу на шее, оставляя на ней следы, которые после я буду тщательно прятать под высоким воротом свитера.

— Миш, мне больно еще, — призналась зажмурившись, ожидая его реакции. Будучи готовой ко всему, я не наивная, не дура, прекрасно помнила, как быстро меняется его настроение, как из милого, ручного зверька он мгновенно перевоплощается в бешеного зверя. — Прости, — произнесла виновато.

— Дурочка ты, Ник, — хмыкнул Багиров и прежде, чем я успела подумать, стоит ли мне обидеться, впился в мои губы таким настойчивым поцелуем, что все мысли из головы повылетали. И как-то все разом отошло на второй план: и боль, и страхи, и неуверенность. Только он остался, его прикосновения, его поцелуи, его руки, блуждающие по моему телу, его пальцы, устремившиеся туда, где несмотря на боль и легкое жжение, все полыхало и требовало разрядки. Кажется, я окончательно потеряла рассудок, превратилась в податливое, мягкое желе, и очнулась только тогда, когда мои руки, опустившиеся на толстый кожаный ремень, были резко перехвачены и разведены в стороны.

— Не сегодня, Малыш.

— Но…

— Тшш…

Он не дал мне договорить, прижался губами к моим, выбивая настойчивым поцелуем громкие, несдержанные стоны из моей груди, а потом отстранился резко, заставив меня вздрогнуть от внезапно окутавшего меня холода, раздвинул мои бедра и прежде, чем я успела осознать происходящее, коснулся меня языком там, где еще недавно хозяйничали его пальцы. И от прикосновения этого меня прошибло таким мощным разрядом тока, что я невольно вскрикнула и тут же прикрыла рот рукой.

— Боже…Миш, что ты…ах… — я попыталась дернуться, отодвинуться, свести ноги, потому что это все слишком. И стыдно даже. Как же, разве это… Меня буквально затопило волной смущения, а вот Мишу ничего не смущало, он промычал только что-то невнятное, закинул мои ноги на свои плечи и придавив меня к кровати, продолжил делать то, от чего кровь приливала к щекам.

Миша уверенно доводил меня до безумия, до сладкой дрожи, раздвигая языком половые губы, лаская, то задевая клитор, отчего меня просто подбрасывало в диких конвульсиях, то нежно, почти невесомо скользя ниже, осторожно проникая внутрь, двигаясь в размеренном, неторопливом темпе, словно пробуя, смакуя.

И прекратив лишь на секунду, пробормотал что-то о сладкой девочке, какие-то совершенно немыслимые, пошлые глупости, провел шероховатыми пальцами по сердцевине и вновь приник ко мне губами, теперь уже не так нежно, даже жестко, отчасти болезненно, всасывая клитор и сводя меня с ума каждым движением языка. И я уже не смущалась, раздвинув шире бедра, сама задвигалась навстречу таким порочным, и в тоже время невероятно сладким, болезненно-мучительным ласкам. Больше не в силах сдерживаться, задыхаясь от нахлынувших эмоций, я выгнулась дугой, затряслась в какой-то невозможной, разрывающей меня на части агонии, падая, утопая просто в удовольствии, сладкой судорогой скрутившем каждую клеточку моего тела. И не выплыть просто, не выбраться, а я и не хочу, выбираться.