Бешеный

Глава 19

НИКА

— Зачем мы здесь? — спросила, когда Миша припарковался у одного из самых дорогих торговых центров города.

В таких местах мне бывать не приходилось, просто незачем было, максимум, что я смогла бы себе здесь позволить — это пара носков, и то не факт. Подобные места я обходила стороной, закупаясь в более бюджетных местах. За модой я не гонялась, мне всегда был важен комфорт. Вещи я носила долго, нет, выглядели они вполне опрятно, но так уж вышло, что с детства мне приходилось учиться обращаться с вещами так, чтобы прослужили они как можно дольше. И я не стыдилась никогда своего внешнего вида, хоть и понимала, что явно не дотягиваю до своих сверстниц.

— Пойдем, — проигнорировав мой вопрос, Миша вышел из машины, обошел и открыв мою дверь, помог мне выбраться.

Теперь, когда я стояла снаружи, напротив огромного здания, оно казалось еще больше, мощнее, такое, наверное, и за весь день не обойти. Я даже произнести ничего не успела, Багиров просто взял меня за руку и потащил внутрь. И очнулась я, только когда мы внутри оказались, когда лоск ослепил настолько, что пришлось хаотично моргать. А Миша не останавливался даже, вел меня уверенно по центру, также уверенно завел в один из бутиков, где уже от одного лишь вида цен мне стало плохо.

— Миш, Миш, погоди, ну зачем это все?

— Так надо, малыш, — он подмигнул мне, а после кивнул консультанту и попросил: — простите, можно вас?

Девушка подлетела к нам со скоростью света.

— Добрый день, чем могу помочь? — она расплылась в доброжелательной улыбке, на удивление адресованной мне, а не Мише, как это бывало обычно, когда мы появлялись где-то вместе. На меня лишь смотрели недоуменно, мол, чего это чучело рядом делает рядом с этим красавчиком. И, конечно, я совру, если скажу, что меня это не задевало.

В университете тоже покоя не было, вслух никто ничего не говорил, но многозначительные взгляды и вечные перешептывания изрядно достали. Вот уже почти месяц прошел с того дня, как у нас завязались отношения, и нет, они не были безоблачными, конечно, у нас были недомолвки, особенно на почве ревности Миши к Саше и моего отказа переселяться к нему. Я не понимала, какая в этом необходимость, мы и так все время вместе, я практически жила у него, лишь изредка ночуя дома или расставаясь с ним, когда ехала к бабушке.

Багирова с ней я пока не знакомила, она только-только начала приходить в себя, речь постепенно восстанавливалась, она все еще путала слова, иногда предложения получались несуразными, но ей явно становилось лучше. Парализованная левая рука также постепенно приходила в относительную норму. Но главное, что самое страшное было позади. Впереди ее ждал кардиостимулятор, на этот раз она не отмахивалась, а я наконец смогла выдохнуть. Сашка иногда заскакивал в гости, но приходил исключительно ко мне, в мою квартиру, словно нарочно бесил Мишу, я даже однажды обратила на это внимание, на что Сашка лишь плечами пожал, мол, полезно парню поревновать, ценить будет больше.

Я не была согласна с этой позицией, но Ракитин он, как и Миша, если втемяшил себе чего в голову, то не выбьешь. Удивительно, что если дело не касалось меня и я не маячила поблизости, они вновь превращались в старых друзей, но стоило мне показаться на горизонте, fOiYfuts стоило Сашке хоть немного спровоцировать Багирова, то взрывался похлеще ядерной бомбы. Так и жили, Сашка посмеивался только, говорил, что перед очередным заданием он должен убедиться, что со мной все в порядке и я в надежных руках. Вот и убеждался. Так убеждался, что у Миши, кажется, появились седые волоски.

— Нам нужно приодеть вот эту милую девушку, не знаю, я не разбираюсь, в общем полное обновление гардероба. И еще нам нужно вечернее платье и белье красивое, и… — он говорил что-то еще, а у меня в ушах зашумело и невыносимо стало слушать все это. Обновить гардероб? И с чего вдруг. Я оглянулась вокруг, взгляд зацепился за наше с Мишей отражение, в котором очевидно был один большой изъян и этим изъяном была я, в своем скромном пальтишке, смешной пушистой шапке, в простеньких джинсах и ботинках. А Багиров, он выглядел иначе, дороже что ли, или мне сейчас так казалось. Девушка проворковала что-то про кабинку, а я просто на автопилоте, даже не задумываясь, пошла за ней. И только, когда скрылась от чужих глаз за плотной тканью занавески, смогла прийти в себя. Обняв себя за плечи, я присела на подставку и не сумев сдержать слез, разрыдалась, как дура последняя, понимая, что не просто так он меня сюда притащил. И знал наверняка, куда вести. Интересно, скольких он сюда приводил, белье выбирать и гардероб обновлять. Или я первая такая, удачливая? Мне обидно просто до ужаса стало, я, может, и не одевалась по последнему писку, но явно выглядела не настолько плохо, чтобы вот так меня унижать. Притащил и нате, приоденьте.

— Простите, с вами все в порядке, вам плохо? — вернувшись, девушка-консультант залепетала, испуганно глядя на меня, то и дело озираясь по сторонам, а я не нашла в себе сил ответить. Она попыталась еще раз, а потом развернулась и умчалась куда-то, оставив в кабинке принесенные ею вещи.

— Ник, малыш, ты чего, — когда я подняла голову в следующий раз, передо мной на корточках сидел Багиров.

— Ничего, — стерла слезы ладошкой, а они заразы, никак прекращаться не хотели, так и стекали дорожками по щекам.

— Малыш, ну чего ты плачешь-то? Я думал, ты обрадуешься.

— Чему? Тому что ты привел меня в фешенебельный бутик и дал команду меня приодеть? И часто ты так девчонок сюда приводил, был кто уже до меня? Или я первая?

Миша открыл было рот в удивлении, а потом в его взгляде мелькнуло что-то. Что-то очень нехорошее. И я поняла, что попала в точку!

— Не первая значит, — улыбнулась горько.

— Ник…

— Знаешь что, Багиров, если ты меня стесняешься, мог бы прямо сказать, а не подбирать мне белье! Я и прекрасно понимаю, что не ровня тебе и, взгляды обращенные на нас замечаю. Но, если честно я думала, что тебе все это не важно, а оно вон как да, белье мое тебе не нравится, одежда не та…

— Ника, да я же…

— Я все понимаю, Миш, но это было унизительно. Я пойду, пожалуй.

Я потянулась к занавеске, чтобы уйти, потому что невыносимо это было. Дурочка, конечно, ему стыдно, где ты и где он. Конфетка-то ты может и сладкая, а обертка у тебя так себе. Захотелось оказаться подальше отсюда, запереться дома и не видеть никого, но меня резко перехватили, не позволив сделать и шага.

— Малыш, ты с ума сошла?

— Отпусти меня, — я уперлась ладошками в его грудь, в попытки вырваться из медвежьих объятий.

— Ника, да я же просто хотел тебя порадовать, маленькая.

— Порадовать? Дав мне понять, что тебя не устраивает то, как я одеваюсь, что тебе стыдно? Ну я рада, спасибо, что открыл глаза.

— Ник, ну что за чушь, с чего ты взяла, что меня что-то не устраивает и я стыжусь? Что за бред, малыш, да я же, блядь, зверею от одного взгляда на тебя, — он улыбнулся и провел губами по моей щеке, собирая слезы. — Ты охренеть какая красивая, малыш.

— Тогда зачем все это?

— Просто захотел сделать тебе приятное, думаешь, я не заметил, как бережно ты относишься к каждой своей вещи, как трясешься над каждым свитером? Ник, я же не слепой и не тупой. И я прекрасно знаю, что ты скорее язык проглотишь, чем что-то попросишь. А я не хочу, чтобы моя девушка расстраивалась из-за такой ерунды, как растянутый свитер.

— Я… — я не знала, что сказать, а он смотрел на меня так открыто, с таким восторгом и обещанием, что внезапно стало жарко невыносимо, — просто, когда ты сказал…и про белье…

— Ник, я бы рад был, если бы ты вообще без ничего ходила, — прошептал мне на ухо, одновременно подталкивая к стене, — но не отказался бы посмотреть на тебя в каком-нибудь чертовски сексуальном комплекте.

— Миш, ты чего, — запаниковала я, когда поняла, что стою прижатая к стене и в меня многозначительно упирается подтверждение его слов. А руки Багирова уже беспрепятственно стянули мое пальто и задрали кофту. — Миш, ты с ума сошел, ну ты чего творишь, — попытка остановить возбужденного Багирова провалилась с треском, когда, расстегнув пуговицу на моих джинсах он нырнул по ткань и коснулся меня прохладными пальцами. Я хотела его остановить, правда хотела, но уже через секунду выгибалась, постанывая все громче, так, что Мишу пришлось прижать ладонь к моему рту. А потом все резко прекратилось, меня в несколько движение развернули и прижали грудь к стене.

— Тшш, малыш, придется быть тихой.

— Ты с ума сошел, Миша, господи, да что ты творишь, — я попыталась отстраниться, но кто бы мне позволил, джинсы с трусами в миг оказались спущенными, а пальцы Багирова творили такое, что все мои протесты испарились в ту же секунду. Не могла я ему противостоять, с нашей первой ночи и по сей день, и не важно, где это было, дома на кровати, на заднем сидении его машины, в пустой аудитории университета, боже, что же мы вытворяли, так же нельзя.

— Сама виновата, нельзя быть такой охеренно красивой, как тут стерпишь, — прошептал он, а после послышался шелест фольги и мой собственный писк, грозивший эхом разлететься на весь магазин, если бы Миша вовремя не прикрыл мне рот ладонью, врываясь в мое безвольное тело. И мне бы возмутить, прекратить, попытаться хотя бы, но как прекратить, как остановить, когда все мысли из головы повылетали, когда каждый толчок сладкой негой растекался по телу, а Миша словно с ума сошел, сорвался, задвигался еще быстрее, резче, набирая какой-то совершенно ненормальный, просто невероятный темп, задавая свой ритм. И вбивался в меня все жестче, сильнее, острее. И не было сил противостоять, я лишь откинулась назад, прижимаясь к его груди, позволяя делать все, что ему только заблагорассудится. Потому что все вокруг перестало существовать, был только его шепот, его губы, его поцелуи обжигающие, его пальцы, кружащие вокруг клитора и шумное дыхание. И все это настолько одурманило, настолько остро чувствовалось и я, окончательно забыв где мы, практически закричала, впиваясь зубами в ладонь Миши, кончая, сотрясаясь в таком бешеном, таком искрящем до предела оргазме, что не держи меня Миша, позорно рухнула бы на пол и умерла бы прямо там, а следом послышалось глухое рычание и стон Багирова.

Мы оба тяжело дышали, тело ныло от такого бешеного напора, и когда наконец связь с реальностью начала возвращаться, я осознала окончательно всю степень своего падения. Средь бела дня, в магазине, в кабинке! Совсем с ума сошел, озверел просто, разве можно так, а я? Я то как хороша.

— Платье нам все же придется купить, малыш, — произнес Миша, как ни в чем не бывало, приводя себя в порядок.

— За…зачем.

— Хочу пригласить тебя кое-куда, а потом…потом, чтобы снять его с тебя и…

— Ты извращенец, ты можешь думать хоть о чем-нибудь, кроме секса? — я возмущалась, а сама улыбалась, как дура последняя, уже предвкушая тот самый момент.

— Могу, и я думаю, что пора мне познакомиться с твоей бабушкой, малыш.