Близнецы от бывшего мужа. Душа на разрыв

Глава 21

Станислава

— Как они там? — взволнованно спрашиваю, остановившись на светофоре. Из динамика раздаётся голос Марины:

— Да нормально. Мультики смотрят.

— Меня не звали?

Не люблю, когда наши вечера с мальчиками накрываются медным тазом. Я и так порой борюсь сама с собой, называя себя отвратительной матерью.

У меня достаточно денег, чтобы не работать и сидеть круглые сутки с малышами. Но я не смогла бы. Во-первых, мне нельзя находиться в четырёх стенах, точно сойду с ума. На полдня, но выбираться мне нужно.

А во-вторых, я только «за», что близнецы ходят в сад. Это социализация и, в конце концов, выработка иммунитета. Будет ужасно, если, пойдя в школу, они тут же слягут, поймав все болезни на свете.

Работа не давит на меня, а вот такие вечера, как этот, — очень даже.

После четырёх я полностью во власти двух маленьких медвежат. Мы вместе готовим ужин, лепим, играем. Но сегодня стоило только пожарить котлеты, позвонила мама пациентки. У её дочки случился приступ, и она хотела говорить только со мной.

Пришлось выбираться из дома и прерывать наш уютный вечер. И сейчас, уже по пути домой, как назло, погода испортилась. На дорогах пробки, снег идёт, как ненормальный.

А я скучаю по своим карапузам.

— Спросили, где ты, я сказала, что ты уехала им за конфетами. Кстати, купи, а то они мне доверять перестанут.

Прыскаю от смеха.

— Сама виновата. Но конфеты дома есть, глянь на кухне в верхних ящиках.

— Повезло-повезло. Тебя когда ждать-то?

Всматриваюсь в навигатор.

— Навигатор показывает, что час. Но, судя по пробкам… я тут надолго.

В чужом районе ещё нервно. Всех светофоров не знаешь, как срезать и объехать пробку — тоже.

— У-у-у, ну, если что, спать их уложу, тебя дождусь да поеду.

— Тебя скоро муж ревновать к нам начнёт.

— Пусть. Вдруг одумается наконец? Ладно, давай езжай, пойду с пацанами мультики посмотрю да конфет поем.

— А они точно нужны были мальчикам, а не тебе?!

— Прости, связь плохая, пип-пип, — и отключается, держа меня за дурочку.

Вот ты…

Не успеваю поругаться, как чувствую что-то неладное. В салоне резко становится тихо, что свидетельствует о выключении печки. Дисплей то гаснет, то загорается вновь. И свет в салоне моргает.

Чего это с ним?

Съезжаю на обочину и впервые за долгое время вспоминаю, что такое «паника». Бью по панели, будто мне это поможет привести машину в чувства.

Эй, ты давай не ломайся только… Я тебя завтра в ремонт отвезу, можно мне только до дома доехать?

Неожиданно мотор перестаёт работать. Совсем. Глохнет внезапно.

Да твою мать…

Хватаюсь за ключ зажигания. Не заводится!

Боже, какая я неудачница… Застрять в чужом районе, в снегопад, вечером, со сломанной машиной, в которой я ни черта не понимаю…

Хочется взвыть от безысходности.

Хорошо, что хотя бы не на проезжей части. А то получила бы столько слов в свою сторону, что оглохнуть можно было бы.

Нет, тут вариант только один — эвакуатор. Даже если я открою капот и постою над ним с умным видом — автомобиль не починится. Жалко, что всё не так, как у мужиков!

И ведь даже на тросе не перегонишь — чёртова коробка-автомат не позволит.

От бессилия постанываю. Бьюсь головой о руль.

Звонить брату бессмысленно, он не поможет из другого города. Поэтому сразу набираю номер дилерского центра, в котором брала эту железяку. Дают мне номер эвакуатора.

— Точно не заводится? — спрашивает у меня мужик на том конце проводе. Лениво так, нехотя.

— Точно, — цежу сквозь зубы. Потираю свои плечи, чувствуя, как тепло из салона уходит.

— А что именно у неё сломалось?

Коротко рассказываю.

— Капот откройте. Может, клемма отошла.

— Вам так тяжело приехать? Я за это деньги плачу.

— Мне? В такую погоду? Тяжеловато. Поэтому я бы сидел дома. Но если ситуация безвыходная, то, так и быть, приеду. Время ожидания четыре часа. Готовы ждать?

Глаза на лоб лезут.

Запахнув пальто, тут же выпрыгиваю из салона, открываю капот.

— Где вашу эту клейму смотреть? — глаза разбегаются от обилия деталей.

— Клемму, — поправляет меня, будто это важно.

Чёрт, я уже привыкла жить без мужчины. Преодолевала каждый раз своего рода испытание. Когда полку надо было повесить или кровать собрать… Всё это — пройденный этап. А тут новый квест — завести машину.

— И где она?

Скажи, что это что-то огромное. И мне просто надо по этому постучать.

Он пытается объяснить мне расположение внутренностей моей крошки.

— Нет, всё, сдаюсь, — чуть не плачу после десятиминутной пытки. — Давайте мы не будем тратить время, и вы поедете в мою сторону?

— Да уже спустился к машине. Адрес свой точнее скажите.

Дрожащими губами диктую адрес, прочитанный на навигаторе телефона. Если честно — хочется расплакаться. Я хочу быть со своими детками, а не здесь, на морозе.

Ещё из-за пробок ждать эвакуатор долго… Потом сопровождать его до автомастерской. Если повезёт, успею ко сну малышей. А может, и нет…

Отключаюсь, захлопываю капот и направляюсь в салон.

На секунду задумываюсь: а не уехать ли, оставив машину здесь? Но… даже на сигнализацию не ставится. Даже оставить я её такой не могу… Приеду с утра, а её и не будет вовсе. Починят какие-нибудь понимающие люди и угонят.

Шмыгаю носом и хватаюсь за ручку двери. В салоне будет тепло ещё около двадцати минут, если повезёт. Или меньше…

Свет фар появляется на моей машине неожиданно. Так близко, что невольно смотрю в сторону автомобиля, остановившегося прямо за моей безжизненной железякой.

Боже, неужели кто-то решил остановиться и помочь? И сейчас починит мне машину, и я с горем пополам доеду до дома? Да хоть двадцать километров в час ехать — мне надо к близнецам!

Дверь открывается, и я замираю на месте. Я уж точно не ожидала здесь увидеть своего бывшего мужа…

— Вижу, вечер у тебя удался, — усмехнувшись, Демьян закрывает дверь машины, а я всё ещё стою на месте и хлопаю ресницами, на которые падают снежинки.

Теряюсь при виде него.

— Немного, — выдаю не то, что хотела, и скрещиваю руки на груди. Только потому, что уже успела замёрзнуть. Я одеваюсь легко, поскольку всегда в машине, а там достаточно жарко. А вот на улице чувствую себя словно голой. — А ты какими судьбами здесь?

На секунду плохие догадки заполняют голову.

Тайком ищу телефон в кармане пальто и выключаю его к чёртовой матери. Он же не поставил мне прослушивающие программы?

Тихо выдыхаю. Да как? Ярцев даже не брал в руки мой телефон.

Но этих программистов надо опасаться. Пару кликов — и он уже прослушивает все твои звонки и знает, где ты находишься.

У нас в отношениях такого не было, но помню, как он несколько раз упоминал, что использовал подобное в работе.

Успокаиваю себя. Нет, он бы никак этого не сделал.

— Мой дом неподалёку, — переводит взгляд на автомобиль. — Сломалась? Ты стояла у капота.

Коротко киваю. Уже в который раз за вечер рассказываю, что случилось.

А потом понимаю, что он сказал. Его дом неподалёку. И это странно.

После того случая с рестораном я проверила адрес, где живёт Демьян с сыном. И это абсолютно другая сторона! Он живёт не с Даней? И даже не близко? Почему?

Так хочется обо всём расспросить! Но меня больше интересует моя крошка, что не хочет везти меня домой к близнецам.

— Я уже эвакуатор вызвала.

— Не хочу тебя огорчать, — говорит невесело, но с издёвкой, открывая капот, — но долго же ты будешь его ждать.

— У меня выбора нет, — сильнее закутываюсь в пальто.

Втягиваю шею, прикрываю уши. Замечаю на себе взгляд Демьяна, отвлекшегося от внутренностей машины.

— Иди сядь в салон, согреешься.

Согласиться бы, но мне не по себе.

Вдруг Демьян сейчас её починит? Он в машинах пятьдесят на пятьдесят. Если что-то лёгкое — справится, а если серьёзное, с заменой автозапчастей… то нет.

— Тут постою.

— Как хочешь, — хмыкает.

Мы стоим на улице молча, только под стук моих зубов.

Стоит ли сказать ему сейчас, что завтра им позвонят из центра и сообщат, что я от них отказалась?

Невольно вспоминаю причину случившегося. И облизываю сухие губы.

Подонок ты, Ярцев, подонок. Не переступил бы черту, я бы спокойно довела твоего сына до победной.

— Я приняла решение, что не буду вести Данила, — выпаливаю, зарывшись губами и носом в ткань ворота.

Он не замирает, не вскидывает на меня удивлённый взгляд, продолжая копаться под капотом.

— Этого стоило ожидать, — неожиданно усмехается. Он не расстроен?

— У нас в центре есть хороший психолог. Завтра тебе позвонят, сообщат его данные, предложат запись. Сходи, — смягчаю данную ситуацию.

— Лучше пусть звонят его матери, — выпрямляется, хватая снег и вытирая испачканные пальцы. — Пусть она решает.

— Она, судя по всему, мало участвует в его жизни?

— С чего ты взяла?

— Она ни разу не пришла на приём.

Опять его губы растекаются в дерзкую улыбку.

Вот такого я его и помню. Открытого, наглого. А не того мужчину без эмоций, который сейчас пропал. Неужели он такой серьёзный только с Даней? Груз отцовства?

— Помнишь, чем кончился наш предыдущий разговор о наших жизнях?

На секунду отвожу взгляд. Вновь закусываю нижнюю губу.

Такое тяжело забыть. Меня до сих пор трясёт от злости. И от вопросов в голове.

Зачем всё это? Он изменял мне, подтвердил это. Развёлся из-за остывших чувств. Мы ведь могли сохранить брак, даже если бы Даня объявился внезапно. Он спал с другой женщиной до меня. И я бы смогла принять чужого ребёнка.

Но он сам решил всё разрушить. К тому же изменял мне с его матерью… А тут решил вспомнить старое. Не понимаю я его, не понимаю.

— Помню.

— Помнишь и всё равно пытаешься узнать? — хлопает капотом. — Я начинаю думать, что ты хочешь повторить.

Попытка меня застыдить?

— Что с машиной? — быстро тараторю, перебивая его. Провокатор хренов.

— Ничего хорошего, нужен мастер. Кажется, провод перегорел один.

— Ясно, — произношу расстроенно. — Спасибо, что остановился и помог.

— И через сколько эвакуатор будет?

— Через четыре часа…

— Охренеть.

Опять скромно киваю, соглашаясь с его эмоциями.

— Раз ты из этого района… Может, знаешь, где здесь есть кафе неподалёку, чтобы посидеть и подождать?

— Нет, — тянется к карману своей расстёгнутой джинсовой куртки, из-под которой виднеется белая рубашка. Отдёргивает ладонь, будто опомнившись. — Проезжая часть, вряд ли. Только шаурмичные, да и то без зала.

— Понятно, — вздыхаю.

— Поэтому не ломайся, садись в тачку, — вновь кивает на свою машину. — Подождём твоего эвакуаторщика.

— Нет, — выпаливаю. — Ты ведь куда-то ехал? Разве тебе не надо по делам?

— Подождут.

— Я всё равно не могу…

— Пожарская, — вдруг осекает меня одной фамилией. Мурашки по спине скачут то ли от этого тона, то ли от холода. — Тебе четыре часа тут торчать. В холодной машине. Как минимум ты замёрзнешь на хрен. А потом ещё и заболеешь, оно тебе надо?

Тут он прав — болеть мне нельзя. Заражу малышню. А когда они болеют, у меня сердце кровью обливается.

— Я тебя не домой к себе зову, — чеканит, продолжая. — А просто предлагаю сесть в машину. Даже не на заднее сиденье. Поэтому успокойся и садись.

Он проходит мимо меня. А я врастаю ногами в землю. Не знаю, что делать. Хочу согласиться и в то же время сомневаюсь. Когда мы в последний раз остались наедине, это привело к катастрофе.

— Долго мне тебя ждать? — слышится за спиной.

Выдохнув пар изо рта, оборачиваюсь. Ярцев стоит у передней пассажирской двери, открыв её для меня. Всем своим видом показывает, что я испытываю его терпение.

— Садись уже.

И я, сама не понимаю как, бреду к машине.