Близнецы от бывшего мужа. Душа на разрыв

Глава 32

Станислава

Всей нашей маленькой гурьбой залетаем в квартиру. Малышня тут же скидывает с себя снег, топчется на месте, дурачится.

Чувствую, продрогли мы насквозь. После батутов, где два маленьких разбойника согрелись, они решили погулять ещё и во дворе с другими детками.

Спасло меня от холода то, что две маленькие жопки захотели кушать. Хотя мы ели в кафе возле батутов!

— Ма, а тё усять буим? — спрашивает Костя, раздеваясь. Самостоятельный!

— Сделаю ваше любимое пюре и… Котлетки?

— Сосиски!

— Ты скоро сам сосиской станешь, — отправляю пальто на вешалку и следом курточки своих пупсов. — Уже ели сегодня.

Кое-как соглашается со мной. Помогаю мальчикам раздеться и без промедлений тащу их в ванную. Настраиваю горячую воду, не жалея, наливаю пену, которую так любят дети, и запускаю их любимые игрушки.

Мальчики купаться любят и, пока я ставлю вариться уже начищенную заранее картошку, они измазывают друг друга пеной.

Возвращаюсь в ванную, а передо мной Хоттабыч с бородой и мальчик с причёской «афро».

— Вот так и оставь вас одних! — тихонько смеюсь и присаживаюсь рядом с ванной на стульчик. Достаю шампунь и вспениваю в ладонях. — Не горячо?

Саша отрицательно качает головой, и я успокаиваюсь. Он на температуру дотошный — ему можно доверять.

Как только смотрю на сыночка, тут же вспоминаю, как он накинулся на Демьяна. И от этого моё сердце тает, и я так и хочу расцеловать их обоих в щёчки.

— Вам понравилось сегодня? — спрашиваю, втирая шампунь в волосы моего молчуна. Он прикрывает глазки, кайфуя от массажа. И кивает.

— Тя, — соглашается Костик, играя с уточкой. — А тятя есё поикает с нами?

— Не знаю, — отвечаю с ноющим сердцем.

Жаль, что они так мало провели времени вместе. Наверное, позвонила мать Дани, и он сорвался.

Интересно, какие у них отношения, раз они не женаты, но имеют общего ребёнка? Хотелось бы узнать. Чисто как врач, а не бывшая жена… Наверное. Да обычное женское любопытство!

Сегодня на пару минут я задумалась — рассказать ему правду или нет? В какой-то момент даже была решительно настроена, особенно под ностальгию.

А потом что-то пошло не так. И я не смогла. Он уехал.

Значит, так к лучшему.

— Ма, — раздаётся задумчивое от Костика, — а папа — этё ктё?

Замираю.

Я ожидала такого вопроса, но… не сейчас!

Я не собиралась врать им, говоря, что их папа космонавт или находится в дальнем плаванье. А тут не знаю, что и сказать.

— Папа — это опора, — ласково произношу, продолжая мыть шелковистые волосы сына. Он внимательно слушает, открыв глазки. — Человек, за которым ты сможешь спрятаться. И он не даст тебя в обиду. С ним не страшно, не чувствуешь тревоги. Потому что папа всегда защитит своих деток.

— Маиса! — неожиданно вспоминает Марину. Как-то раз я назвала её «Мариша», и Костику понравилось так больше.

Тихонько смеюсь.

— Нет, Мариша не может быть папой. Папами бывают только мальчики.

— Синые?

— Сильные.

— Ысокие?

— Да, выше тебя точно, — улыбаюсь. А он задумывается.

— Как… — пытается что-то сказать, но только сводит бровки к переносице. — Как Темпян?

— Кто-кто? — переспрашиваю, понимая, что имя может для него казаться сложным. Хотя раньше таких проблем не было. Он спокойно выговаривает все, кроме тех, что слышит впервые. Например…

— Тот тятя, — подтверждает догадки.

— Демьян?

— Да!

Мою руки от шампуня и хватаю душевую лейку. Ставлю на низкую мощность.

В голове шум. Опять не могу подобрать слова.

— Закрой глазки, — прошу Сашу. Он делает это, и я промываю его волосы.

— Так тё, ма? — поторапливает меня Костя, бросив всё игрушки и схватившись за бортик. Вот же неугомонный! — Похось?

— Похож, похож, — соглашаюсь с ним быстрее, лишь бы закрыли тему.

— А он мосет стать насим папой?

— Он уже папа Дани, — напоминаю ему.

— И тё? Низя ыть папой мноко?

— Можно, но…

Ох уж эти дети! Меня сложно смутить. Мозг всегда найдёт, что сказануть. А перед своими мальчиками я, словно ребёнок, не могу подобрать слова.

— Сасе Таня нлаиса, — опять не видит ни в чём проблемы.

— Вы не будете ревновать его к Дане? Если он будет обнимать его, а вас нет?

Саша начинает убирать ладошками душ, что я послушно и делаю. Распахивает свои глазки и издаёт злой звук, сжав кулачки. И как понять эту реакцию?

— Я тебя не понимаю, — обиженно надуваю губки. — Скажи. Тебе не нравится Демьян?

Пыхтит, но не говорит.

— Будешь ревновать его к Дане?

Он поднимает руку и грозит ей.

— Ничего не понимаю, — хмыкаю, демонстративно отвернувшись. Может, хоть так перестанет лениться и молчать? Да я с ним уже всё перепробовала!

— Не наю, — отвечает Костя. И тянется ко мне ручками. — Обнимаськи ест мамотька.

И целует меня, вновь отгоняя всю хандру.

— Маленькая подлиза, — довольно говорю. И тут же Саня бросается на меня, крепко сжимая шею. Вот-вот задушит. — Но сосиски всё равно не получите.

Раздаются два разочарованных вздоха.

И мальчики тут же садятся обратно, приуныв. А я, рассекретив этих двух хитрецов, продолжаю купать их.

Я подумаю над их словами. Но не сегодня.

Хватит с меня переживаний и нервов.

Завтра. Я подумаю об этом завтра…

* * *

Вышагиваю по коридору, попутно пролистывая все жалобы, случившиеся по вине сбоя программы.

Может, перестраховаться и всё же перейти на бумажный вариант? О, нет! Это ещё больше проблем и заморочек, чем простой в два часа.

Радует, что я знаю, к кому обращаться в случае поломки. Главное теперь — не лезть к тому компьютеру, остальное — ерунда. До сих пор не могу отделаться от мысли, что я нажала что-то не то.

Подхожу к кабинету, останавливаюсь, заметив кого-то, сидящего на стуле.

Разве у меня сегодня не всё? По записи был один человек. Специально попросила никого не записывать на ближайшие дни, поскольку много работы по центру. Там разобраться с косяками, там. На пациентов времени нет.

— Вы ко мне? — перевожу взгляд на женщину.

Та подрывается с места, прижав к себе сумку.

Всего секунда — и я успеваю воспроизвести в памяти, где её видела.

Мы не виделись. Но я знаю её заочно.

— А вы Станислава Александровна, да? — уточняет, переводя взгляд на табличку с моим именем и обратно.

— Да, — ощущаю ступор. В груди всё клокочет от вопросов и растерянности. Где-то на задворках улавливаю еле заметную злость.

А всё потому, что…

— Я мама Даниила Скворцова, — вежливо представляется она. — Мальчика, которого вы лечили, но потом отказались.

Вот откуда эта злость.

Я помню эту женщину слишком хорошо.

Тогда, стоило увидеть её на фотографии в моём телефоне, она впечаталась мне в память. Несколько раз я даже сравнивала нас, не понимая, как мы — настолько разные даже внешне — могли понравиться одному человеку.

Но мне нельзя на неё злиться.

Ярцев спал с ней до встречи со мной. И я это приняла.

Как и спал потом… А вот это уже не укладывается в голове.

— Рада познакомиться, — говорю неискренне.

— Мне тоже приятно с вами познакомиться. Жаль, что я не смогла сделать это раньше, когда Даня ещё лечился у вас, — начинает быстро. — Собственно, я пришла по этому поводу. Не могли бы вы пересмотреть своё решение?

Так вот зачем она здесь.

— Мне показалось, что Даня открылся, когда вы беседовали с ним. Демьян говорил, что у него были подвижки, и он сказал одно слово. Да и я стала наблюдать, что он частенько открывает рот и что-то шепчет себе под нос.

— Давайте пройдём в кабинет. Не люблю выяснять проблемы пациентов, хоть и бывших, в коридоре.

— Да, благодарю.

Открываю дверь, захожу первая.

Не ожидала я сегодня такого. Только успокоилась, как ещё одно потрясение.

Женщина, разрушившая наш брак, пришла ко мне лично.

Она не выглядит стервой. И на суку-разлучницу не похожа. Наоборот, милая блондинка лет тридцати-тридцати пяти. Ничего искусственного, только натуральность. Как любит Ярцев.

Только стиль одежды не подходит. Джинсы, футболка. Хоть он и любитель джинсовок, девушек он предпочитает видеть утончёнными. Он всегда восхищался мной, видя в классических костюмах или юбках. С этим нам обоим повезло. Я любила платья. А он очарованно смотрел на меня в них.

— Я рада, что у Дани есть прогресс, — на этот раз произношу искренне. — Но я не могу вернуться к его лечению. Доктор, которого я вам посоветовала, будет лучше.

— Мы были на приёме, — кивает она, присев в кресло. — Даня опять закрылся. Правда, я не знаю… Возможно, так совпало. Но у нас сейчас сложные дни. Скоро день, когда не стало его папы.

Папы? Отчима она имела в виду?

— Извините, не могу ничем вам помочь, — упираюсь ягодицами в стол и скрещиваю руки на груди.

— Могу я узнать, почему? — напрягается. — Я готова заплатить больше, чем указано у вас в прайсе.

Она серьёзно? Неужели она не знала обо мне, когда спала с женатым мужчиной? У него ведь всегда было кольцо на пальце. Или не всегда? Снимал при встрече с ней? Но след? Его ведь не скроешь?

Или она была в курсе о жене, но не знала, как я выгляжу? Вероятнее всего.

— Не буду врать, — собираюсь с мыслями. — Скажу честно. У нас с Демьяном одно прошлое. Он мой бывший муж. И это не позволяет мне проводить эффективную терапию.

— Так это вы… — выдыхает, распахнув глаза.

Интересно, как она себя ощущает?

Меня бы сожрала совесть, если бы я заглянула в глаза женщине, чью семью разрушила.

— Да, именно поэтому я посчитала, что буду предвзято относиться к его ребёнку. Думаю, Ярцев рассказал, почему мы развелись.

Привираю. Я не относилась к Дане предвзято, просто… Мне было больно смотреть на него. На бывшего мужа.

Возможно, так и не смогла его отпустить…

— Нет, он не говорил, — всё ещё в растерянности отрицательно мотает головой. — Да, упоминал, что разводится с женой и больше его ничего не держит в Москве.

Последние слова буквально тараторит. А потом, махнув головой, произносит:

— И, видимо, вы неправильно поняли его, но… Даня не его сын.