Близнецы от бывшего мужа. Душа на разрыв

Глава 34

Демьян

Как только открываю дверь квартиры, Слава вихрем влетает в помещение.

Да что с ней?

Позвонила мне час назад. Сказала, что нам нужно поговорить. Сама приехала ко мне домой. И сейчас, сжав челюсти, смотрит на меня так дико, будто вот-вот накинется.

Узнала про отслеживающую программу? Да нет, не могла. Значка никакого нет — всё в коде. Да и за эти дни она ни разу не включала свой компьютер в кабинете.

— Что случилось?

В голове никаких мыслей, почему моя бывшая жена может так себя вести.

— Что-то с близнецами?

Даже если и случилось — при чём здесь я?

— Нет, с тобой, — вдруг чеканит, внезапно толкая меня в плечи ладонями.

Неожиданно? Очень.

На секунду расширяю глаза от удивления. Пока Слава наступает на меня, по всей видимости, выпуская пар, её сумка падает на пол. Не замечает. Взгляд направлен только на меня.

— Ты обманывал меня, — несмотря на злость в её глазах, голос на мгновение дрожит. И эта дрожь в голосе вызывает беспокойство и тяжесть на сердце. — Ты обманывал меня всю жизнь!

— О чём ты?

Руки тянутся к её подрагивающим плечам. Хочу поддержать, успокоить.

Но она лишь сильнее толкает меня от злости. Опять делаю шаг назад, давая ей выплеснуть гнев.

— Не трогай меня!

Руки плетьми падают вдоль тела, как по приказу.

— Не имеешь на это права, лжец.

Останавливаюсь. За спиной стена. Отступать больше некуда.

Смотрю на девушку сверху вниз, припоминая подобные сцены. Целых две. И одна из них была от отчаяния. А сейчас… Лжец?

Я не отрицаю — она права. Я заврался.

Самому погано, но она не знает, где именно я солгал. Только сам знаю ответ.

Везде.

Но она ведь не могла ничего узнать? Как? Только если Люда разболтала ей. Но это невозможно. Они даже незнакомы.

— Я всё знаю, — выпаливает, остановившись. Так близко, как не стояла бы по своей воле никогда, если бы не её эмоции. И схватившись за мою футболку, сжимает её так сильно, что пальцы белеют.

Перевожу взгляд на её глаза. В которых, помимо злости, плещется ещё и обида. Вместе со слезами, что она пытается сдержать.

— Про твоего ненастоящего сына, вторую семью, — надрывно выпаливает.

Из лёгких словно пропадает воздух. В один щелчок, отчего я чуть не задыхаюсь.

Прикрываю глаза.

Вдох-выдох.

Ясно.

Готов ли был к подобному? Нет.

— Кто рассказал?

— Это всё, что сейчас тебя заботит? Не то, что ты, как подлый трус, забоялся сказать мне в лицо истинную причину развода? Придумал какую-то левую отмазку. Но зачем? Почему просто не сказал, что разлюбил? Зачем нужно было делать больно? Говорить, что у тебя есть ребёнок?

Выбора другого не было.

У каждого свой путь решения проблемы, и для меня был лишь один — солгать. И уйти.

— Ты ведь знал, что для меня это важно. Но всё равно…

От её тона всё внутри скручивает. Этот пронизывающий голос проникает так глубоко, что хочется сдохнуть на месте или испариться.

— Знал, — не отрицаю. — Но я хотел, чтобы ты меня ненавидела.

Тот разговор про измену был случаен. Всего лишь совпало.

Я не знал, что написала мне Люда. Когда Славка с сомнением в глазах спросила, изменил ли я ей, понял, что лучшего момента не будет.

Я не смог бы ей изменить. А по-другому мы не разошлись бы. Продолжали отравлять друг другу жизнь. Только ядом был только я.

Согласился и получил то, чего хотел. Развод. И ненависть любимой.

— У тебя получилось, — в тёмных омутах пролетают молнии. — И ради чего тебе нужна была эта ненависть? Захотелось новых ощущений? Или любишь играть с людьми? Наигрался и бросил, да?

Закипает ещё сильнее.

— Слав, успокойся, — опять пытаюсь взять её за плечи.

— Для чего, Демьян?! — сжимает футболку и тянет за неё, заставляя наклониться.

Стискиваю зубы. Она вряд ли сейчас поймёт меня. Но что-то внутри гаснет. Будто предохранитель сгорает. И всё, что копилось долгие годы в голове, сейчас вырывается наружу:

— Потому что по-другому ты не смогла бы жить нормально без меня, — чеканю ей в тон.

Все эти годы я пытался забыть то, из-за чего два года в браке были одновременно счастьем и погибелью. И Слава вновь заставляет переживать всё это.

И нет, я не бесчувственная машина. Меня это задевает. Делает больно. Так, словно ты горишь на костре. Орёшь, когда пламя обжигает каждый сантиметр кожи. И Пожарская сталкивает меня в этот огонь своими рукам.

— Ты однолюбка, Слав. Ты не дала бы мне развод, как и я сам бы не смог уйти от тебя. И всё из-за того, что банально любил.

— И опять ты лжёшь, даже сейчас, — усмехается. Хватка на футболке пропадает. Она скрещивает руки на груди, закрываясь, и делает шаг назад. — И противоречишь сам себе. Зачем мне надо было жить без тебя, если мы любили друг друга?

— Любили, — соглашаюсь с ней.

До сих пор, как бы ни пытался забыть.

— Но ты меня не поймёшь, Слав.

— Ох, я постараюсь! У меня работа такая — выслушивать душевнобольных! — восклицает с насмешкой, а сама почти на грани истерики. — Попытаюсь!

Ладони превращаются в кулаки. Теперь уже от злости на неё.

— Я хотел уйти. У нас не получалось стать родителями. Не хотел мучить ни тебя, ни себя.

— Просто «ни себя», Демьян. Ты эгоист. Боишься признаться в этом. Мне было отлично и в браке. Без детей, просто с тобой. И уж не знаю, что ты там решил для себя… Но мы могли просто поговорить. И не нужно было вонзать мне нож в сердце.

— Просто поговорить? — слетает с моих губ. И, как болванчик, повторяю: — Поговорить.

Я готов взорваться изнутри.

— Да, представляешь? Мы делали так всегда. Решали так все проблемы.

— Мы говорили. Не помнишь? — вспыхиваю за одно мгновение.

Наш превосходный и счастливый брак. Всё отлично. Кроме того, что девушка, которую я полюбил, начала разрушаться. Из-за меня.

— Я напомню, — нетерпеливо выпаливаю, начиная сдаваться своим эмоциям. — Ты снова плачешь над отрицательным тестом на беременность. Я успокаиваю тебя, говорю, что мне никто, кроме тебя, не нужен.

Это была правда.

Когда я встретил Славку, я понял, что моим главным желанием был не ребёнок. А семья. И я обрёл её в лице своей жены.

Знал, что она всегда ждала меня дома. Та, кто любит и не предаст.

И сдохнуть в одиночестве, где-то на земле с пробитой грудью уже не так паршиво. Зная, что кому-то ты в этом проклятом и прогнившем мире нужен.

— Я предложил развестись.

Это было отчаяние. Не искреннее желание. А необходимость, чтобы больше не видеть страданий своей жены.

— Всё кончилось благополучно для нас, — дёргаю плечом. — Но я видел, ты жила моими желаниями. Навязанными. Теми, что я утратил. И никакие разговоры не помогали. Тогда я потерял надежду, что мы сможем поговорить. Отпустить друг друга спокойно. Я не мог дать тебе ребёнка. А ты так отчаянно его желала. Что мне оставалось делать?

Она замолкает. В глазах мелькает что-то необъяснимое вместе со слезами.

Она не примет этой правды.

Психолог, что промыл сам себе мозги?

Звучит грубо, но так я это и видел. Слава так себя вела, вызывая у меня страх за неё. И муки совести, что к этому привёл её я.

— Что мне оставалось? — спрашиваю её ещё раз. — Это и было эгоизмом, Слав. Делать вид, что всё нормально. Потому что мне с тобой хорошо. Но я устал, солнце. Просто устал смотреть на то, что происходит с нами.

Подхожу к ней, не выдерживаю и тянусь руками. Обнимаю её, зарываясь носом в её шею, не закрытую в этот раз шарфом. Вдыхаю любимый запах.

Сколько раз я мечтал так сделать!

И получилось только в таких обстоятельствах.

— Я портил тебя. Стирал как личность. Понимал это, видел. Да меня, млять, война так не погубила, как мысль о том, что я делаю больно любимому человеку. Мало того, что навязал тебе своё желание, так ещё и не мог его исполнить.

Обхватываю её крепче. Не шевелится.

Явно не воспринимает мои слова всерьёз.

Порой мы не видим всей правды, пока нам не скажут со стороны. Даже если она меня не поймёт — плевать.

Она счастлива. У неё есть то, чего она так желала — дети.

И сейчас с ними она живёт. А со мной бы существовала. Натягивала улыбку, делала вид, что всё нормально. И так каждый день. Каждый день саморазрушения.

И всё из-за меня.

— И эта ложь про сына… Я хотел, чтобы ты ненавидела меня. Не оглядывалась в мою сторону, не тосковала, не желала вернуться. Не отнекивайся, мы оба знаем, что погрязли друг в друге с головой. Не смогли бы отпустить. Мы однолюбы, Слав. Как чёртовы лебеди, что подыхают без своих половинок. Я всего лишь хотел, чтобы ты жила нормально, без оглядок на прошлое и сожалений.

Внутри меня на тот момент была выжженная пустыня. Руки опустились. Не знал, что делать. И всерьёз задумывался о разводе, но никак не мог собраться и начать разговор. Был уверен, что она отшутится, не отпустит.

— Ты ведь сейчас счастлива? У тебя есть любимые малыши, о которых ты мечтала, хоть и по моей инициативе. Горишь, сияешь. А я тлею. Один.

Пожалел ли я о своём решение хоть раз? Может быть. Но до тех пор, пока не увидел, что у неё всё получилось.

— Ярцев, детей хотят не из-за чужих желаний, а потому что любят, — глухо произносит впервые после того, что я ей сказал. Думал, выговорюсь, и легче станет. Ни черта. Не стало. — И я любила. Да, может, я и зациклилась на ребёнке и отдавала этому излишнее внимание… Ты не имел права решать за нас обоих.

Толчок. Слабый, обессиленный.

Сжимаю.

Не хочу, чёрт возьми, отпускать её. Не хочу.

Но и одновременно понимаю — нельзя всё забыть. Сделать вид, что не было тех лет, не было тех событий между нами. И начать жить сначала — вчетвером.

Нельзя. Невозможно. Поэтому отпускаю её.

Она не поймёт. Никто не поймёт.

Пока не столкнёшься сам — всё кажется надуманным. Преувеличенным. И я так считал, пока не столкнулся с прочной стеной Славки. Которую так и не смог разрушить.

Делаю шаг назад. Не хочу смотреть ей в лицо, зная, что там будет. Очередная порция ненависти и злости.

Но вижу всё те же дрожащие плечи. Искусанные губы. Раскрасневшийся нос и щёки. И слёзы, стекающие по ним.

— У тебя получилось, — шепчет она. — Получилось заставить меня ненавидеть.

Отворачивается. Стуча каблуками, спешит на выход, подбирает свою сумку. И уходит так же быстро, как и пришла. Но уже в другом состоянии. До этого она была в гневе, а сейчас — в слезах.

После хлопка двери подхожу к столешнице, достаю пачку сигарет, к которой не притрагивался больше недели. Достаю одну, вставляю в зубы и поджигаю, чиркнув пальцем колёсико зажигалки.

Затягиваюсь никотином, на секунду ощущая облегчение.

Она не поймёт меня. И будет ненавидеть ещё сильнее. И я этого хотел. Так пусть делает это и дальше.